Bodyguard

Лондон, Лондон, Лондон. Многие мечтают побывать здесь, но даже не подозревают, что их ждёт сущее разочарование. Вокруг лишь дым, смог, слякоть и мусор. Толпы туристов шастают целыми днями вокруг, фотографируют каждый столб, каждый закоулок. А самое страшное, что от этого сумасшествия спрятаться негде. Вельз называла этот город Адом. Адом с самыми искусными наказаниями в виде однообразной работы в офисе, что заставляет крутиться в колесе, бежать, оставаясь на месте. Вся жизнь превращается в замкнутый круг, будто это фильм «День сурка», а не реальность. Себя в этой всей машине она называла человеком, который смог вырваться из этого круговорота душ. Она имела возможность управлять человеческими судьбами, решать, какой тяжести будет наказание за грехи. Вельз была на верхушке. Она точно знала, что она хотела, точно понимала, к чему стоит стремиться, но что-то пошло не так. Где-то на периферии разума что-то щелкнуло, что-то треснуло. Вельз Хелл покинула свою банду вместе с несколькими другими ребятами, что решили сойти с пути. Небольшое заведение на окраине маленького городка пестрило яркими огнями, осведомляя проезжающих мимо, что здесь можно поесть бургеров и переночевать. Внутри было пыльно, потёртые диванчики стояли по две стороны, на столах были вытерты следы от кружек. Где-то в самом углу зала сидели подростки, общаясь между собой и поедая хот-доги. Несмотря на некую неаккуратность и запущенность, здесь было довольно мило, играла тихая музыка, причудливо мерцали гирлянды на окнах, а единственный официант добродушно улыбался всем посетителям. Пара людей сидели в укромном месте за барной стойкой. Этот столик был скрыт от любопытных глаз, а потому здесь было особенно спокойно. Вельз скучающе потягивала клубничный молочный коктейль, наблюдая, как Габриэль напротив строчит что-то в телефоне. — Может, отвлечёшься от своих архиважных дел, и мы поговорим наконец? — она отодвинула от себя стакан, устремляя взгляд на мужчину в сером костюме. — Я просил тебя не вмешиваться в мои дела, — спокойно проговорил он. — Это не в моих интересах, понимаешь? — Вельз посмотрела на него исподлобья. — Знаешь, после того, как мы развелись, ты стала такой сукой, — Габриэль развалился на диванчике. — Спасибо за комплимент, приятно от тебя такое слышать, — у неё всегда было отменное чувство юмора, а ещё талант оставаться стервой в любой ситуации. — Ты совершаешь огромную ошибку, мушка, — он как-то искусственно улыбнулся. — Не строй из себя опасного парня. Признайся, что до сих пор плачешь по мне, — Вельз закатила глаза. — Конечно, а ещё ты снишься мне каждую ночь. Вельзи, просто убери своего рыжика, и мы разойдёмся мирно, — мужчина наклонился, облокотившись о стол и подперев руками подбородок. — Габи, этот рыжик получил свои деньги и больше не работает с твоим должником. То, что они общаются — уже не мои проблемы, — девушка ухмыльнулась и встала из-за стола. — Нам стоит перестать встречаться. У меня много своих дел, и эти встречи отвлекают. — Не хочешь меня больше видеть? — он тоже поднялся. — Мы в разводе семь лет. Была бы моя воля, я не хотела бы и слышать о тебе, — Вельз уже направилась к выходу. — Может, это судьба, может, нам предначертано быть вместе? — Габриэль последовал за ней. — Отстань и больше не попадайся мне на глаза. Усёк? — кричит она уже на улице, перебегая дорогу к заправке. Мужчина в неизменном дорогущем сером костюме остаётся стоять возле входа в кафе, глядя ей вслед. Каким бы ужасным ни был Лондон по мнению некоторых людей, всегда найдётся кто-то, кто будет обожать это место, не смотря на все его недостатки. Если не следовать толпе и быть достаточно терпеливым, то можно увидеть прелестные парки со скрытыми от чужих любопытных глаз беседками, милые маленькие кофейни в светлых старых районах, потрясающую архитектуру ухоженных зданий. Здесь может не быть солнца, зато можно зажечь свечи в мрачной комнате и сидеть, наблюдать за пламенем, грея об него руки. Можно пить чай с молоком с утра, а горячее вино с корицей вечером. Кажется, что все лучшие качества Лондона сконцентрировались в одном чудесном книжном в Сохо. Кроули, каждый раз бывая здесь, отмечал, что снаружи помещение казалось квадратным, но на деле оно сужалось вглубь. Он не придавал значения такой мелочи, может, так было построено это здание изначально. Энтони не был архитектором и ничего не понимал в строительстве, а также никогда не был на заднем дворике букинистической лавки, который по его предположениям должен был существовать. После того, как Кроули последний раз видел Азирафаэля, прошло ужасно много времени. Тогда он ушел из книжного, как только смог. Похмелье отзывалось в теле ещё несколько дней, а после Энтони принялся за уборку. Он вообще не помнил, чтобы у него дома было когда-то так грязно. Куча несвежей одежды в чемодане, немытая посуда в раковине, в воздухе летает пыль, оседая на любых поверхностях. Кроули тогда натянул на руки перчатки, завязал красный фартук и взялся разгребать этот погром, вооружившись тряпками и разными средствами, а также позаимствовал у соседки моющий пылесос. Целых два дня он убил, чтобы привести квартиру в божеский вид, а потом рухнул в кровать, отсыпаясь ещё сутки. Потом у него появились срочные дела в Кардиффе, которые заставили его уехать из Лондона ещё на неделю. Энтони даже не заметил, как за этими заботами сентябрь медленно перетёк в октябрь. Листья на деревьях горели потрясающим огнём, дождь лил всё сильнее, а каждое утро на город обрушивался густой, белый, как молоко, туман. Кроули уже вовсе попрощался с каникулами где-то на юге и решил, что на Рождество поедет в Альпы, если не будет опять чем-то занят. Все его дела отошли на второй план, когда одним утром его разбудил телефонный звонок. Энтони как раз спал после утомительного задания, которое заставило его немало набегаться. Противная мелодия обрушилась на сонную голову, как гром среди ясного неба. Звонил незнакомый номер. — Доброе утро, Энтони, — проговорили на том конце провода. — Азирафаэль? — Кроули резко поднялся в кровати. — Да, это я. Ты можешь приехать? — букинист говорил тихо, почти шепотом. — Что-то произошло? — Энтони уже начал собираться. — Ещё нет. Пожалуйста, Кроули... — Азирафаэль, не успел договорить. — Уже бегу, — бросил Кроули напоследок, откладывая телефон на диван. Бентли молнией неслась через весь Лондон, заставляя прохожих хвататься за сердце, а водителей думать, как такая древняя рухлядь может двигаться, да ещё и с такой скоростью. Не смотря на загруженность дорог с утра, Энтони добрался к букинистической лавке меньше чем за полчаса. Ничего снаружи не говорило о том, что внутри происходит что-то ужасное. Люди лениво слонялись, иногда посматривая на витрины. В магазине не было народа, никто не пытался никого убить. Подозревая неладное, Кроули осторожно зашел в книжный, готовый отразить нападение, но никого не обнаружил, кроме самого Азирафаэля. Букинист стоял возле дальнего стеллажа, держа в руках отвёртку и картонную коробочку, рядом с ним, пошатываясь, стояла старая стремянка. Увидев знакомого, Азирафаэль засиял улыбкой. — Спасибо, что приехал, — неловко проговорил букинист, становясь ещё более похожим на большую зефирку. — Что происходит? — на лице Кроули читалось полное недоумение. — У меня перегорела лампочка, а я жутко боюсь этой штуки, — Азирафаэль указал на стремянку. — Помоги мне. Несколько секунд Энтони молчал, осмысливая только-что услышанное, а потом засмеялся. Он думал, что случилось нечто ужасное, а оказывается, этот зефирный не может поменять лампочку самостоятельно. — А нельзя было сразу сказать, что тебе нужно? — Кроули хотел добавить, что он волновался, но вовремя остановился. — Я хотел, но не получилось. Ты отключился, — в этот момент пришло время Энтони краснеть, вот он дурак, нужно было дослушать, а не бежать, как ошпаренный. «Ты — идиот, Энтони Дж. Кроули», — твердил внутренний голос, глумливо смеясь. Надо же было так облажаться. Змей хлопнул себя по лбу, глядя на улыбающегося букиниста. — Так уж и быть, я помогу поменять тебе лампочку, — он вздохнул, отбирая у Азирафаэля картонную коробочку. Кроули забрался где-то на третью ступеньку стремянки, когда что-то подозрительно громко скрипнуло. Азирафаэль стоял рядом, придерживая шаткую конструкцию. Внезапно нечто опять скрипнуло, звякнуло, шарнир, не дающий двум частям лестницы разъехаться, отлетел в сторону, чуть не угодив в светлую макушку букиниста. Без такого важного элемента стремянка ещё раз скрипнула и развалилась, а вместе с ней на пол полетел и Кроули, отчаянно пытаясь не выломать себе ноги. На страшный грохот в проход между стеллажами прибежала женщина, которая по счастливой случайности оказалась в магазине. Её взору предстала странная картина. Владелец магазина сидел в куче попадавших с полок книг и молчал, а рядом с ним сверху металлической лестницы лежал мужчина с рыжими волосами и тихо скулил. Покупательница несколько раз похлопала ресницами, а затем спросила: — Извините, вам помочь? Азирафаэль, пытаясь выбраться из груды книг, под которыми был погребён, что-то промычал и отрицательно помахал головой. Женщина ещё раз окинула взглядом весь этот бедлам и спешно удалилась прочь. Кроули же продолжал лежать и подвывать, чувствуя, что скорее всего набил несколько солидных синяков и, возможно, потянул правую ногу. Энтони попытался подняться, но голова закружилась, а на полу под ним обнаружилась кровь. Он уже мысленно попрощался с жизнью, думая, что помирает. — Осторожно, Кроули, кажется, ты разбил нос, — Азирафаэль сидел рядом на корточках, поглаживая пострадавшего по голове. — Я принесу аптечку, подожди минутку. Тёплая рука исчезла с затылка, но спустя минуту букинист примчался с коробочкой с лекарствами. Он попытался оттащить Энтони от стремянки, на которой он разлёгся, и опереть его на стеллаж. Азирафаэль смочил какое-то полотенце водой и принялся осторожно вытирать лицо Кроули от кровоподтёков. На скуле была небольшая ссадина, и когда полотенце прошлось по ней, Змей зашипел, отворачиваясь. — Прости, прости, прости, — тут же залепетал букинист, легонько проводя нежными пальцами по влажной щеке. Азирафаэль, закончив с отмыванием лица Энтони, намазал ранку какой-то мазью и заклеил забавным пластырем в цветочек. — Это не солидно. Откуда у тебя такое убожество? — Кроули поморщился, теперь он выглядел как маленький ребёнок. — Ко мне иногда приходят с детьми. Я люблю радовать людей, — тёплые руки Азирафаэля нежно касались повреждённой ноги. — Я не маленький, — Кроули с упоением наблюдал за действиями букиниста, проделываемыми с его конечностью. Тот аккуратно стянул с неё ботинок, закатал черные джинсы и принялся натирать какой-то жидкостью, что появлялось ощущение холодка, а боль отступала. Затем букинист зафиксировал щиколотку эластичным бинтом и радостно улыбнулся. — Готово, — проговорил он, глядя на Энтони, что с цветочным пластырем выглядел слишком мило. — Лампочку я не поменял, — Кроули сложил руки на груди, всматриваясь в светлые глаза напротив. — Ничего, — Азирафаэль продолжал улыбаться, а потом резко наклонился, на секунду прикасаясь губами ко лбу своего гостя. — Надеюсь, с тобой всё будет в порядке. Я вызову электрика, чтобы лампочку поставил, мне ещё нужно проверить счетчик. Кроули ничего не ответил, он просто сидел и глупо улыбался, глядя на розовощёкого букиниста, что расположился напротив. Энтони чувствовал, как горит место на лбу, куда его клюнули мягкие губы. Он потянулся к Азирафаэлю, но тот резко поднялся на ноги, отряхиваясь. — Я не хотел тратить твоё время. Могу проводить к машине, вряд ли ты дойдёшь сам. — Я живу на одиннадцатом этаже высотки, а парковка находится в метрах ста пятидесяти от неё, я думаю, что если смогу преодолеть это расстояние, то перейду дорогу от твоего магазина, — Кроули оперся на полку и попытался встать, но свалился обратно от сильного головокружения. — Значит ты никуда не пойдёшь, а я вызову врача. Вдруг у тебя сотрясение, — Азирафаэль топнул ножкой. — Давай, я помогу перебраться на диван. Не смотря на внешнюю мягкость и пухлость, продавец книжек, а Энтони уже сомневался, является ли он действительно просто продавцом книжек, оказался довольно сильным. Он положил одну руку Кроули себе на плечо, своей придерживал его за талию и так и дотащил к старому дивану в подсобке, на котором телохранитель раньше спал, пока временно жил здесь. Тогда на подушках лежал бежевый клетчатый плед, который сейчас свисал с одного из кресел, а ещё не было пары ярких пятен он вина. — Не нужно вызывать врача, всё в порядке, — буркнул Энтони, ложась на мягкий диванчик, который тоже был бежевым, как и бóльшая часть вещей здесь. — Но тебе ведь плохо! — вспылил Азирафаэль, уже подходя к телефону. — Мне просто нужно отдохнуть. Не беспокойся, — Кроули мягко улыбнулся. Сломанные солнцезащитные очки валялись где-то на полу рядом с древнейшими экземплярами рукописных библий.