Мои океаны

За полтора года супергеройской карьеры Питер не раз попадал в неприятности. Однажды он полез спасать котенка, свалившегося в канализацию, и, пока Паркер ползал там в темноте, кто-то наверху закрыл и заварил люк. В другой раз паутиномет старого костюма отказал прямо в полете на высоте двадцатого этажа. Еще как-то раз он не вписался в поворот и снес рекламный щит, стоявший на крыше пятиэтажки, и его же самого этим щитом придавило. К подобным провалам Питер относился спокойно: уж чему он и научился на примере Мстителей, так это тому, что не всегда все идет по плану. Но прежде его неудачи вредили по большей степени лишь ему самому. После происшествия с паромом парень то и дело вспоминал свои собственные слова, что он сказал мистеру Старку в их первую встречу. Большие силы, большая ответственность. Оглядываясь назад, Питер понимал, что, наверное, со стороны выглядел лишь жалкой пародией на мастера Йоду, потому что тот Питер, если быть откровенным, не смыслил в ответственности ничего. Слова о защите мирных граждан легко срываются с языка, когда ты пытаешься произвести впечатление на своего кумира, но разве он — что тот, что нынешний, — действительно справлялся с этой самой защитой? Нет, разумеется, он патрулировал Квинс, предотвращал ограбления, тормозил пьяных водителей, оттаскивал зазевавшихся детей с проезжей части. Но вот он получил свое первое настоящее задание — и что? Его стараниями едва не погибла сотня человек, дорогущее судно пришло в негодность, при этом заблокировав доступ к порту на целых три дня, у несчастных детишек с парома теперь, наверное, психологическая травма на всю жизнь, а самое главное, что это все оказалось совершенно бессмысленно, потому что великий супергерой Человек-паук скрутил агентов ФБР и отпустил террористов с инопланетным оружием восвояси. В общем, у Питера был повод сомневаться в способности нести ответственность за свои силы. Возможно, он не был на самом деле хорошим супергероем. Может быть, он не имел права пользоваться своими способностями даже во благо. Вполне возможно, на него следовало нацепить тот гасящий силы ошейник, каким укрощали вышедших из себя мутантов. Но в жизни бывают ситуации, когда каждый причастный — даже такой непутевый, как Питер, — должен сделать все, на что способен, чтобы предотвратить катастрофу. И отчего-то Паркеру казалось, что сегодня как раз такой случай. Лиз вместе с остальными одноклассниками танцевала в центре зала. Прокладывая себе дорогу локтями через толпу Питер оглядывался по сторонам и с тоской осознавал, что сегодня пожалуй впервые в жизни ему совсем не хочется геройствовать. Обычно он увиливал от вечеринок под предлогом стажировки и наслаждался патрулями в то время, как все остальные пили и танцевали, но сегодня Питер действительно им завидовал. Как славно было бы не быть мутантом. Не знать, что террорист, торгующий инопланетным оружием, в эту секунду направляется загород на «очень важное дело». Не чувствовать себя обязанным предпринять хоть что-нибудь. Скомкано извинившись перед Лиз, Питер вышел к шкафчикам. После шумного зала тишина темного коридора оглушала, и парень против воли старался ступать тише. Вытащив из-под шкафчика костюм, он переоделся в школьном туалете и взглянул на себя в зеркало. До чего же нелепо выглядел этот самодельный костюм. Подумать только, неужели он всерьез патрулировал в нем улицы? Позор-то какой, спасибо, что он двигается так быстро, и большинство видео с Человеком-пауком выходят довольно смазанными. Ему нужна машина. Начинать миссию по задержанию международного преступника с угона чужого автомобиля было, откровенно говоря, паршивой идеей, но других вариантов Питер не видел. Можно, конечно, вызвать такси и понадеяться, что ему попадется какой-нибудь безумец, мечтающий о стрельбе и погонях, но каков шанс? Парень буквально вылетел из дверей, ведущих на парковку, когда неожиданный удар отшвырнул его в сторону, как немощного котенка. — Он дал тебе выбор, — пробасил голос откуда-то справа, — ты выбрал не то. Сквозь звон в ушах пафосная фраза звучала глухо и прерывисто. Отлепившись от асфальта, Питер приподнялся на локтях. — Ты откуда взялся? — Что за нелепый костюм? А вот это уже обидно. Питер вскинул руку, чтобы пальнуть в нападавшего паутиной и похолодел: плохо закрепленные шутеры оторвались, пока он катался по земле, один отлетел под автобус, второй валялся в десятке метров от него. Парень кинул быстрый взгляд на мужчину: в его руках искрился током длинный электрический хлыст. Дело плохо. Питер рванул к паутиномету, но нацепить его не успел: нападавший взмахнул хлыстом. Школьный автобус сорвался с места и сбил Питера с ног — судя по обжигающей боли в груди, пару трещин, если не переломов, ребер, он заработал за вечер точно. — Я сомневался в этой штуке, — слегка удивленно заметил террорист, — но зря. Еще один взмах хлыста, и Питер уже летит сквозь автобус, попутно вышибая окна. Самодельный костюм, сшитый из кофты и подштанников, абсолютно не защищал от осколков, не смягчал удары. Боль — повсюду, в спине, в руках и ногах, ослепляла, и парень действовал на автомате: вывалившись из уничтоженной машины, он пополз, сам не зная куда, в поисках укрытия. — Зачем он послал тебя? — прохрипел мальчишка, пытаясь оттянуть неизбежное. — Ты этого уже не узнаешь. А ведь и правда, вдруг понял Питер. Он этого уже не узнает. Укрытия нет. Костюма нет. Есть только холодный асфальт, битое стекло, израненное тело и парень с шокером. Питер не узнает, каково это — учиться в институте, какая на вкус папайя, кто его соулмейт. Не узнает, как ощущается связь, как приходит утешение через метку, даже если твоя родственная душа за тысячи километров от тебя. Не увидит солнца, не поцелует Мэй на вручении диплома. Не услышит насмешливое «паучок». Как глупо. Нелепый костюм, ха. Если бы ты, парень, знал… Костюм — меньшая из нелепиц в глупой, глупой жизни Питера Паркера. Радиоактивный паук, стажировка в Старк Индастриз, полеты над ночным городом… чего это все стоит, если один удар электрического хлыста и… Этот тихий, едва слышный, свист и щелчок Питер не спутает ни с чем на свете. Но кто мог взяться за паутиномет? Кто достаточно квалифицирован, чтобы воспользоваться им? Это же не мог быть… Мог ли мистер Старк узнать, что Питер в беде? Парень развернулся и почувствовал, как падает ноющая после стольких столкновений за вечер челюсть. Нэд с совершенно ошарашенным видом сжимал в руках тот паутиномет, что прежде валялся под автобусом, и держал, будто рыбак на спиннинге, террориста. — Классный выстрел! — восхитился Питер. Прежде, чем Шокер, как он мысленно успел прозвать мужчину про себя, успел среагировать, Паркер дернул за нить паутины и, вырвав из рук террориста хлыст, а у Лидса — паутиномет, пришпилил преступника к одному из уцелевших автобусов. В самодельные катушки был заправлен старый состав, тот, который не рассасывается сам по себе, так что пускай повисит, подумает о своем поведении до прибытия копов. У Питера же есть дела поважнее. — Парень с крыльями — отец Лиз, — быстро объяснил Паркер, подбегая к другу. — Что? — Да! Мистер Старк должен знать, позвони ему, если не дозвонишься, попробуй Хэппи, он начальник охраны. И отследи мой телефон, нужно поймать его, пока он не покинул город! У него не было времени рассказывать подробности. Краем глаза заметив, что Лидс, восторженно подпрыгивая, кинулся выполнять поручение, Питер рванул в сторону дороги. Ему все еще была нужна машина. Костюм сильно потрепало в этой короткой схватке. Паутинометы сбоили, и парень едва не впечатался носом в асфальт, лишь благодаря удаче и паучьей ловкости приземлившись на капот подъезжающей к школе тачки. Маска сбилась, Питер с досадой дернул ее вниз и против своей воли расхохотался, разглядев водителя. — Флэш, — прорычал он, стараясь сделать голос максимально не похожим на свой собственный. — Живо тачку и телефон. Как давно он об этом мечтал. Томпсон что-то неубедительно проблеял в ответ, но, стоило Питеру поднять руку, тут же вылетел из машины. Джейн, невнятная блондинка из параллельного класса, рванула за ним следом. Питер в жизни не водил машины. Вдавив педаль газа в пол, парень вцепился в руль и, не сбавляя скорости, обруливал встречные и попутные машины. Это как ГТА, почти как в ГТА, ну просто ГТА и ничего такого. С ущербом тачке Флэша, разбитыми фонарями и вмятиной на вооон той машине он как-нибудь уж разберется потом. Адрес в Бруклине, который Лидс ему сбросил, числился на карте как заброшенные склады. Это и есть их тайное убежище? Направив машину на юго-восток, Питер на ощупь вбил в телефон знакомый до последней цифры номер. Нэд смог дозвониться до Хэппи, но тот, занятый подготовкой самолета, не стал его слушать. Что ж, это, наверное, их последний шанс. Длинные гудки в трубке обдавали Питера то холодом, то жаром. Ну неужели Тони действительно настолько сильно злится на него, что не возьмет трубку? Питер не звонил и не писал ему ни разу с момента последней встречи. Неужели это ничего не значит для мистера Старка? Может быть, хотя бы автоответчик? Но спустя тридцать томительных секунд ожидания гудки просто прервались, и в трубке повисла тишина. Неверяще уставившись на экран с дурацкой заставкой в виде какой-то новенькой ламборджини, Питер едва не вписался в вывернувший на светофоре автобус. Да, блин, ладно. Не берет трубку? Что ж, похоже, в чем-то Тумс был прав. Сегодня Питер сам по себе. ** Спустя полчаса очень нервной поездки до Бруклина, один бессмысленный разговор с Тумсом и одно рухнувшее ему на голову здание, Питер в буквальном смысле этого слова висел на паутинке от смерти и молился всем богам, чтобы сверхпрочный состав не подвел. Стервятник и Питер у него на хвосте взлетали все выше, и на один краткий миг, оказавшись в облаках, Паркер почувствовал, как паутина рвется на месте соединения с паутинометом. Обмотав ее вокруг запястья, парень прикрыл глаза, а когда открыл снова, они уже летели над облаками, и воздух вокруг был разреженным и влажным. В ушах звенело от боли и перепадов давления, ноги и руки онемели от холода. Он не мог ничего поделать — только лететь, повинуясь желанию Тумса и надеяться, что мужчина не заметит нелегального попутчика за своими огромными крыльями. Холод и усталость сковали тело, поэтому размашистый удар о корпус самолета мистера Старка вышел почти не болезненным. Страшно было до одури, хотелось кричать, и Питер до крови закусил губу, сдерживая визги. За ревом турбин его крики были бы не слышны, но все же стоило соблюдать осторожность. Парня болтало из стороны в сторону, швыряло о днище самолета. С третьего раза удалось зацепиться липучками, и, убедившись, что потоки ветра не отрывают его от обшивки, Питер разорвал паутину, которой цеплялся за Стервятника. Метку на его левом предплечье обдавало то мягким согревающим теплом, то жгучим холодом, будто бы его соулмейт чувствовал панику Питера, пытался успокоить и при этом паниковал сам. Ничего, подумал парень, на мгновение прижался лбом к рукаву в том месте, где под ним прятались знакомые до последней черточки буквы. Ничего, и не в таких передрягах бывали. Вот однажды меня едва не раздавил человек размером с небоскреб, вот была история! Самолет дал крен и резко ушел вправо. Мощный рывок сдернул парня с места, и он пальнул паутиной, цепляясь за гладкое дно. Какого черта? Они не пытаются украсть что-то с самолета! Они собираются угнать его целиком! Питер совсем не чувствовал ни рук, ни ног, но это было меньшей из его проблем. Едва он успел подобраться к проделанному Тумсом люку, как из него, сверкая лезвиями, вырвался Стервятник. Разъяренный и безумный, он бы покрошил Питера на салат, если бы удачно дунувший порыв ветра не дернул террориста куда-то вправо. Все происходило так быстро, что парень окончательно потерялся в происходящем: его швыряло из стороны в сторону, он падал, затем летел и снова падал. Пару мгновений он думал, что все кончено, когда летел прямиком в горловину работавшей на полной мощности турбины, и так некстати вспомнились истории о падении самолетов из-за несчастных перемолотых ими ворон. Зажмурившись, Питер запулил в турбину столько паутины, что, казалось, в запасе не должно было остаться ничего. Это помогло: турбина встала, а затем вылетела, и Питер вместе с ней. Ее соседка, по-видимому, стала жертвой Стервятника, как и задняя, и самолет, лишившись трёх из пяти турбин, начал медленно терять высоту. Они нырнули в облака, а когда вынырнули, Питер увидел, что неуправляемый самолет, сверкая разрушенными микросхемами, летит прямиком к центру Нью-Йорка. — О нет-нет-нет-нет, пожалуйста, нет… Это плохо, очень плохо, хуже, чем что-либо, что случалось с ним в его жизни. Хуже смерти дяди Бэна, хуже, чем паук, хуже, чем отобранный костюм. Если Питер чудом выживет, мистер Старк его убьет. Какая нелепая мысль. Выстрелив паутиной в крыло, Питер что было сил потянул его на себя. Поворачивайся, поворачивайся же ты, глупый кусок железа! Крыло ушло вверх — ненамного, но достаточно для того, чтобы перед носом перестали маячить огни высоток. Нужно еще немного, совсем чуть-чуть, так, чтобы упасть в пролив, лишь бы не на город. До пролива самолет не дотянул. Он грохнулся на набережную около парка аттракционов, светящегося сотнями жизнерадостных огней, сгреб своим огромным носом песок и принялся разваливаться на части. Питер метал паутиной во все стороны, надеясь удержаться на обломках, но сорвался и покатился по земле, мысленно пересчитывая ломающиеся кости: вот плечо вышло из сустава, вот треснуло запястье, вот что-то подозрительно хрустнуло в шее. Он почти не ощущал боли, но это не утешало. Боль всегда приходит позже, когда отступает шок и спадает адреналин. В этот раз ее будет так много, что он в ней, видимо, захлебнется. Когда ощущение кружения — по крайней мере, снаружи, — пропало, Питер стянул с себя пыльную маску. Дышать было больно, в ушах звенело, все тело ощущалось чужим и непослушным. Мысли носились в его голове, как мышки в клетке, и ни одну из них он не был способен поймать и подумать как следует. Был ли кто на набережной? Есть погибшие? Где отец Лиз? Ответ на последний вопрос парень узнал, стоило ему подняться на ноги. Стервятник влетел в него с размаху, заставляя снова завалиться на песок, и приземлился в десятке метров. — Привет, Питер, — выплюнул он и ринулся обратно, вымещая на Паркере всю свою ярость и боль. Питер упал на бок и перекатился, надеясь отвлечь Тумса, но тот, по-видимому, ожидал подобного. Вмиг развернувшись, он рухнул вниз и впился своими металлическими когтями парню в грудь. — Ну вот почему ты не послушал моего совета? — голос Стервятника звучал искренне удивленно. — Ради чего ты так стараешься? Кому и что пытаешься доказать? Думал, спасешь самолет Старка, и он тебя по головке погладит? Думал, ему есть до тебя дело? Ну и где же он сейчас? Трубку не берет? Он взмыл в воздух, цепкие когти впились в кожу Питера, вспарывая ткань и кожу, как рыболовные крючки. Паркер закричал, выгибаясь, ощущая, как кровь пропитывает костюм, скапливается в горле. Они взлетали все выше и выше, и Питер понимал, что разобьется, упав с такой высоты, но тело больше не повиновалось ему. Когда огни колеса обозрения соседнего парка скрылись внизу, Питер дернулся изо всех сил в последний раз и рухнул вниз, захлебываясь кровью. На ощупь вскинув руку, парень попытался выстрелить паутиной в Стервятника, чтоб хоть немного уменьшить удар об землю, но шутер, звякнув, разломился пополам. Вот теперь точно все. Допрыгались. ** Питер отключился, падая, и пришел в себя уже на земле, хотя ему и показалось на мгновение, что в аду. Стойкий запах гари, пыли и паленого дерева ощущался в окутавшем набережную смоге, вокруг трещали догорающие обломки самолета, где-то далеко завывали сирены. Питер лежал на песке, и песок был везде — в волосах, во рту, в ушах, под одеждой. На мгновение парень изумился тому, что у него ничего не болит, а затем боль пришла и ухнула на него вся и сразу. Закашлявшись, Паркер перевалился на бок и, сплюнув кровь, наконец открыл глаза. Тони сидел напротив него на песке, броня стояла, распахнутая, за его спиной. Одетый в футболку и спортивные штаны, он казался необычным, совсем не таким, каким Питер привык его видеть. Он что-то говорил, взволнованно глядя на Питера, но смысл его слов ускользал от плывущего сознания, и лишь красные разводы на руках мужчины заставили парня нахмуриться. — Вы ранены? — спросил он и сам не узнал свой голос. Тони покачал головой. Питер перевел взгляд на свою грудь, над которой зависла левая рука мужчины и зажмурился — вся его грудная клетка превратилась в кровавое месиво стараниями когтей Стервятника. — Где мистер Тумс? — вдруг вспомнил Питер и рванулся вперед. Тони удержал его за плечи. — Ляг, я сказал. Стервятник жив и надежно связан, если ты о нем. — Д-да. Он отец Лиз. Я пытался отговорить его… — Не повезло тебе с девчонкой, — фыркнул Тони и на мгновение прикрыл глаза. — Она не моя девчонка, — преодолевая сопротивление ладоней мистера Старка, Питер все же приподнялся на локтях и огляделся. — Как вы здесь оказались? Я не смог дозвониться. — Да, считай, сидел себе в мастерской спокойно, выглянул в окно, а там мой самолет падает. Тони рассмеялся. Питер, превозмогая боль, сел. — Эй, полегче, мелкий, на тебе живого места нет. — Заживет, — покачал головой Паркер. Сейчас его заботили более важные вещи. — Извините за самолет. — Что ты, мать твою, вообще тут делаешь? Я думал, у тебя выпускной. Ого. Тони что, следил за его жизнью? Зачем? Эти вопросы были любопытными, но подумать над ними стоило чуть попозже. Например, когда он будет способен хотя бы дышать, не сгибаясь от боли. — Они пытались угнать самолет. Мы подрались там, наверху, и он упал… — Ты что, был в самолете, когда он падал?! — Технически, я скорее был на нем. Тони неверяще покачал головой, подхватил парня под левую руку, когда тот попытался встать. — Ты баснословный идиот, Паркер, — констатировал мужчина, удерживая Питера на месте. Если бы не его руки, парень давно бы уже свалился обратно на песок. — Сядь, ты ранен. — Нужно уйти, пока не приехали журналисты. — Залазь, — скомандовал Тони, подводя Питера к МАРКу. — Это же ваш… — Если тебе что-то не нравится, можешь остаться тут. Питер послушно забрался в костюм, стараясь как можно меньше касаться блестящего металла окровавленными руками. — Пятница, полное сканирование, — скомандовал Тони, не закрывая броню и продолжая придерживать Питера, чтобы тот не выпал из костюма. — Обширные внутренние и внешние повреждения, — бодро отрапортовала Пятница. — Многочисленные разрывы связок и переломы, повреждение внутренних органов. С учетом ускоренного метаболизма мистера Паркера, выживаемость гарантирована в восьмидесяти семи процентах случаев, период полного выздоровления от двух недель до месяца. — Видите, со мной все в порядке, — обрадовался Питер и шагнул было наружу, но нога подвернулась, и он кулем полетел вперед. Тони вскинул руки, уперся ладонями ему в грудь, и Питер зашипел от боли. — Твою мать, — выругался Старк, перехватывая парня за плечи. Его предплечья, впервые на памяти Питера не скрытые рукавами рубашки или водолазки, замерли на мгновение прямо под носом парня, и он совершенно неосознанно уткнулся взглядом в фразу, выведенную чуть кривоватым почерком на белоснежной нетронутой загаром коже левой руки. «Надо быть аккуратнее во время полетов на паутине. Кажется, я вчера приложился-таки башкой о тот угол, и теперь у меня глюки». Пару секунд — а может быть, минут, часов или дней, — Питер пялился на надпись, пытаясь понять, осознать. Он поднял ошарашенный взгляд на Тони. Мужчина, нахмурившись, что-то переключал на панели управления броней. Это шутка такая? Вдруг Старк перевел взгляд на Питера и сделал шаг назад. Паркер качнулся было вперед, но броня захлопнулась, не позволяя ему свалиться на землю. — Увидимся на Базе. Пятница, доставь его в больничный отсек и пришли мне запасной костюм. И да, парень. Отличная работа. Пару мгновений Питер всматривался в его лицо через визор, а затем МАРК присел и взмыл ввысь. Старк уменьшался с каждым мгновением до тех пор, пока не стал крошечной черной точкой среди пылающего пожарища, а затем его и вовсе стало не видно. Питер сглотнул кровь, прикрыл на мгновение глаза и потерял сознание.