Мои океаны

— Как тебе папайя? Питер с улыбкой кивнул, закинул в рот еще один кусочек сочной оранжевой мякоти. Горстка нежных зеленых шкурок на столике у его кровати значительно выросла с тех пор, как к нему заглянула его верная и почти единственная посетительница. — Кажется, у меня скоро начнется на неё аллергия, — фыркнул Питер с набитым ртом. — Сам виноват, нечего было болтать, — Наташа облизнула кончик указательного пальца, вытерла руки бумажной салфеткой и, скомкав ее, щелчком пальцев отправила в мусорную корзину. Питер проследил взглядом ее полет и ухмыльнулся. — Всего-то ляпнул в горячечном бреду, мол на краю неминуемой гибели пожалел, что не успел попробовать папайю. — Тони не знает меры, — пожала плечами Наташа. — Особенно когда речь идет о тех, кто ему дорог. Питер подавился кусочком фрукта. Он кашлял так долго и неискренне, что списать на это покрасневшие щеки было просто нереально. Наташа приподняла бровь. — Дорог? — наконец выдавил из себя Питер. — Не думаю, что это подходящее слово, мисс Романов. Шпионка откинулась на спинку кресла и притянула к груди одно колено. — Почему же? Потому что он отобрал костюм и назвал меня ребенком. Потому что он уложил меня в свой супернавороченный больничный отсек и за неделю появился тут всего три раза. Потому что он мой соулмейт, и явно знает об этом уже давно, но ничегошеньки не предпринимает. — Он же Тони Старк, — пожал плечами Питер. — А я… просто Питер. Наташа окинула его странным взглядом и спросила: — Как там Мэй? — Покрывается ровным слоем загара, — обрадовался смене темы парень. — Присылает мне фотографии. Я просто в шоке, что она поверила во всю эту чушь с лотереей. Мы в жизни не покупали лотерейных билетов! — В следующий раз так легко может не прокатить. Тебе следует быть осторожнее, если ты не хочешь раскрыть свое альтер-эго перед тетей. Питер закатил глаза. — Думаете, мне недостаточно прочитали нотаций за эти дни? За всю неделю Старк появился в медотсеке всего три раза: первый, чтобы проверить его состояние в день происшествия с самолетом, и еще два, чтобы прочитать длинную фальшивую лекцию о необходимости быть осторожнее и избегать столкновения с вооруженными до зубов террористами без поддержки и нормального костюма. Его слова звучали четко, будто он повторял давно заученный текст, и откровенно лживо. Они оба понимали, что вины Питера в случившемся не было. Один Бог знает, чем бы все закончилось, если бы не вмешательство Человека-паука. Содержимое одной коробки с того самолета способно было спровоцировать если не войну, то множество локальных военных конфликтов уж точно, и виноват в них был бы Старк. Питер не вслушивался в текст его речей. Сердце ёкало, позорно выдаваемое писком приборов через подключенные ко всему телу датчики, стоило мужчине войти в комнату. Фраза Тони не оставляла сомнений. Они были соулмейтами — и мистер Старк знал об этом со дня их знакомства, а то и раньше. Прокручивая в голове воспоминания о той первой встрече, Питер зацепился за фразу, прежде не казавшуюся ему особенно важной. «Как ты называешь эту штуку» — спросил его Тони в тот день. Паутина. Я называю ее паутиной, но вы ведь уже и сами это знаете, не так ли? И все же нелепое волнение от осознания того, что Питер, наконец, нашел свою родственную душу, не шло ни в какое сравнение с ощущением звенящей пустоты где-то в глубине испещренной свежими шрамами грудной клетки при мысли, что Тони он не нужен. Сколько они знакомы, три месяца? Сколько раз оставались наедине? Сколько раз у Старка была возможность сказать «хэй, паучок, а я твой соулмейт, как тебе такой поворот?». Но Тони ничего не говорил. Приглашал в мастерскую, смеялся над шутками Питера, кормил его пиццей, отправлял на «важные» миссии, орал, отбирая костюм. Сколько лет мистер Старк прожил один, без родственной души? Может быть, ему вообще не интересна вся эта тема в целом. Может быть, он хотел бы получить кого-то получше. Постарше, поумнее, того, с кем он сможет говорить на равных, кого не придется учить и наставлять. Кого-то, кто окажется достоин звания соулмейта Тони Старка. И это вовсе не Питер. После панической атаки, накрывшей его в первый день пребывания на базе, парень не позволял себе думать об этом слишком долго. И все же, когда какая-нибудь особенно отчаянная мысль пробивалась-таки в ослабленное сознание, волна боли, та, что внутри, какую не снимают обезболивающие и наркотики внутривенно, прокатывалась от солнечного сплетения к горлу и сворачивалась в нем тугим комком, обдавала холодом в метке. Найти своего соулмейта и выяснить, что он тебя не хочет — что может быть хуже? ** В первый вечер, лежа в больничном отсеке, Питер, слегка обдолбанный от влитых в него обезболивающих, разглядывал свою метку. Чуть жирные, будто выдавленные перьевой ручкой на бумаге, размашистые буквы были скошены влево. Вот, значит, каким почерком подписаны все важные бумаги Старк Индастриз. В то, что они с Тони родственные души, не верилось и, в то же время, верилось абсолютно точно. Будто бы это было не откровение, а знание, которое он прятал где-то в глубине себя, но лишь теперь осознал в должной мере. Соулмейты, люди, связанные кем-то свыше еще до рождения, в большинстве случаев подходили друг другу идеально, будто шестеренки в часовом механизме. Могло ли быть так, что они с Тони вместе составляли идеальную пару? Они, люди, схожие разве что в умении влипать в неприятности и любви к собиранию конфетки из куска… Да как такое вообще возможно? Между ними почти тридцать лет разницы, десятки нулей в банковском счете и огромная пропасть в виде полного несовпадения характеров, воспитания и круга общения. Неужели их пара из тех, про которые говорят «противоположности притягиваются»? Впрочем, разве может Питер действительно утверждать, что знает настоящего Тони, чтобы делать подобные выводы? Может быть, в глубине души Старк тоже закомплексованный подросток с синдромом спасателя? Питер фыркнул на это предположение и едва не свалился с кровати, когда от дверей раздалось насмешливое: — Веселишься, паучок? Тони шагнул в палату, и Питер против воли залился краской. Мониторы, к которым вели провода от подключенных к нему датчиков, тут же запищали, уведомляя о подскочившем пульсе. Мистер Старк приподнял брови. — Вы меня напугали, — пробормотал Питер, надеясь, что этого оправдания будет достаточно. — Что с самолетом, никто не пострадал? — Кроме тебя — нет. Чистое везение, на самом деле. Мышцы рук Паркера, растянувшиеся в тот момент, когда он разворачивал самолет за крыло, несогласно заныли. Парень одернул рукав белоснежной больничной рубашки так, чтобы скрыть метку. Старк видел ее уже, но… — Мистер Старк, мне нужен телефон. Мэй будет в бешенстве, если я не объявлюсь в ближайшее время. — Твоя прелестная тетушка уже на полпути к аэропорту, — пожал плечами Тони. Он подошел ближе и встал у кровати, вглядываясь в показания приборов. — Чудесным образом выиграла недельную поездку на Мальдивы, представляешь? Вылет через три часа. Редко кому так везет в лотерее. Питер уронил челюсть. — Вы шутите? — Я предположил, что ты бы не хотел, чтобы она видела тебя в таком состоянии. Парень поморщился. Так и есть. Паучий метаболизм — это, конечно, замечательно, но даже с ним ему придется проваляться с загипсованной ногой как минимум дня три. Плюс рваные раны от когтей Стервятника на груди — они уже начинали затягиваться, но до полного выздоровления еще далеко. — Она бы не уехала, не предупредив меня. — О, вы прекрасно пообщались, и ты благословил ее в путь, — фыркнул Тони. — Пятница отлично умеет моделировать голоса. Питер в ответ лишь ошарашено покачал головой. С ума сойти, он знал, что Тони Старк способен на многое, но такое… И этот фантастический мужчина в рубашке и джинсах стоимостью выше, чем вся одежда Питера вместе взятая, его соулмейт? Левая рука Тони со спрятанной в карман ладонью была в сантиметрах тридцати от него. Руки чесались дотянуться, коснуться пальцами, задрать манжету рукава. Убедиться, что черные врезанные в белоснежную кожу буквы не были бредом галлюцинирующего от болевого шока мозга. Подтвердить то, что Питер, кажется, знал с первой секунды их знакомства, а может, и намного раньше, еще тогда, когда экономил на обедах месяцами ради коллекционной фигурки Железного человека. Тони, видимо, заметил его взгляд, повернулся лицом к кровати, поглубже засунул руку в карман. «Он не знает, — вдруг понял Питер. — Он не знает, что я заметил его фразу. Но он не может не знать, что это я». Осознание будто мощный удар врезалось куда-то в грудную клетку, сдавило обожжённые легкие. Тони его соулмейт, и он знает об этом уже несколько месяцев, но ничего не говорит. Тони его… не хочет? — Паучок, ты чего? — взволнованный голос Старка звучал словно из-под воды. Питер поднял взгляд на мужчину, фокусируясь на его голосе, и услышал, что медицинские приборы заливаются писком. — Нормально, — прохрипел парень, приподнимаясь. Тони тут же придержал его за плечо. — Я нормально, мистер… Я в порядке. Но он не был в порядке. Тони — его соулмейт, и Питер ему не нужен. Все не в порядке, потому что так не должно быть, потому что любые удары судьбы можно вынести, зная, что где-то в мире есть человек, который любит тебя несмотря ни на что. Потому что можно похоронить всех, кто у тебя был, смириться с суперсилой, обрести и потерять уважение своего кумира, когда знаешь, что твоя родственная душа, та, что там, за черными аккуратными буквами, где-то есть, существует, поддерживает тебя теплом и мягким покалыванием в метке. Но как все может быть в порядке, если тот самый главный в твоей жизни человек отказывается от тебя? Питер рванулся вперед, пытаясь избежать прикосновений Тони, побелевшее лицо мужчины расплывалось, искажалось. Он что-то говорил — или кричал? — но Питер не слышал ни слова. Действие обезболивающих схлынуло, прогоняемое адреналином, дышать стало тяжело, парень схватился за горло. Чьи-то руки удерживали его за плечи, прикосновение было неприятным, нежеланным. Питер дернулся в сторону и завалился на бок. Сквозь неумолимо надвигающую темноту до него доносились голоса и писк приборов, а потом вдруг все стихло, и Питер, выдохнув, опрокинулся на спину. Пробуждение следующим утром оказалось еще менее приятным: теперь он лежал, привязанный к кровати прочными мягкими лентами, разорвать которые оказалось не под силу даже ему, и мрачного вида врач, мисс Чо, щеголяла расцветшим под глазом синяком. За этот синяк, так и не сошедший пока до конца, Питеру было отчаянно стыдно, но девушка лишь усмехнулась в ответ на извинения, заметив, что знала, на что идет, соглашаясь на работу у главы отряда супергероев. Не то чтобы это — или, как оказалось, легкая паническая атака, — каким-то образом уменьшало вину Питера, но все же ему стало легче. В следующее свое появление Тони держался отстраненно и холодно, и с каждым его словом, брошенным будто через силу, Питеру становилось все тоскливее и тоскливее. Орать и вырываться, вроде бы, расхотелось, и вместо этого парень вглядывался в глубокие морщины, избороздившие лицо Старка, и думал о том, какая же все это хрень. После разрыва Мстителей, скандала с Заковианским договором и падения самолета Старк Индастриз, последнее, что сейчас нужно Тони — это разборки со свалившимся ему на голову соулмейтом-подростком, не умеющим ни миссию толком выполнить, ни эмоции свои сдержать. Горечь этих мыслей сдавливала грудную клетку Питера, не позволяла выдавить хоть слово в свое оправдание. Да и что он мог сказать? Простите, что поранился, спасая ваши разработки? Извините, что достался вам в соулмейты, хотя вы, видимо, этого не хотели? ** Раны его затягивались буквально на глазах, гипс сняли, неделя тетушкиной поездки подходила к концу, и уже завтра утром Питер должен был вернуться домой, к своей обычной подростковой жизни. Получить диплом, вручение которого он благополучно пропустил, валяясь в медотсеке, закончить вступительный проект, подать документы во все возможные компании в надежде, что хоть одна из них согласится выделить ему грант на обучение. Как это нелепо, господи. Он тут семь дней назад спас кучу человек, не позволив неуправляемой многотонной махине свалиться на центр Нью-Йорка, и теперь ему предстоит искать средства на обучение в каком-нибудь дешевом университете где-нибудь в Айове. — О чем задумался, паучок? Оклик Наташи вырвал Питера из неприятных мыслей. Интересно, все-таки, как она произносит это свое «паучок». По-матерински нежно, но с насмешкой. Совсем не так, как мистер Старк. — Об университете, — пожал плечами Питер. — Надо бы в него поступить. — Что у тебя в качестве вступительного проекта? Паутина? — Нет, так бы меня быстро раскусили. Развиваю одну идею, основывающуюся на разработках доктора Беннера. Кстати, где он сейчас? Может быть, вы могли бы передать ему мою работу, чтобы он ее покритиковал? Наташа помрачнела. Между ее бровей пролегла складка, уголки губ опустились. Она поколебалась мгновение прежде, чем ответить. — Доктор Беннер… сейчас недоступен. Питер захлопнул открывшийся было рот и нахмурился. Про Халка в новостях уже несколько лет не было слышно, и вот теперь… С ним что-то случилось? Имеет ли он право спросить, или это не его дело? От необходимости отвечать его избавило шипение открывающейся двери. Вздрогнув, Питер оглянулся. Тони Старк в костюме и галстуке вошел в больничный отсек с таким видом, будто надеялся встретить тут как минимум президента, и сердце Питера уже привычно забилось слишком быстро. Парень про себя поблагодарил доктора Чо за то, что та вчера утром отстегнула его, наконец, от пульсометра. Где-то сбоку фыркнула Наташа. — Вижу, паучок, ты тут не скучаешь, — ухмыльнулся Старк, подмигивая Наташе. Девушка, закатив глаза, медленно поднялась со своего кресла. — Ну, оставлю вас, мальчики. Питеру вдруг захотелось попросить ее остаться, но это было бы глупо и по-детски, поэтому он лишь сжал пальцами простынь, на которой сидел, и кивнул. Несколько размеренных вздохов помогли успокоить сердцебиение и прогнать краску с лица. Стоило дверям за шпионкой закрыться, Тони опустился на ее место. — Я думал, ты тут уже на потолке сидишь, радуясь освобождению от гипса. Питер лишь ухмыльнулся. Не стоило, наверное, говорить, что с потолка-то он слез лишь к приходу Наташи. На самом деле, несмотря на то, что мисс Чо все еще считала его достойным палаты в интенсивной терапии, он чувствовал себя прекрасно. Внутренности уже почти не ныли в ответ на резкие движения, шрамы на груди напоминали о себе лишь белесыми полосками, да и головная боль с тошнотой — последствия сотрясения мозга, — почти сошли на нет. Оставаться в больничном крыле больше не было повода и, возможно, если бы не вся та неразбериха, что происходила в его собственной голове и ждала лишь удобного случая, чтобы напомнить о себе, он бы уже давно улетел в Квинс на паутине. Ну или попробовал бы пробраться в новые лаборатории Старка — если бы, к примеру, имел достаточно смелости хотя бы прямо взглянуть ему в лицо. Питер криво улыбнулся, теребя в руках простыню и стараясь не пялиться на левое предплечье Тони, как и всегда плотно закрытое рукавом рубашки. Старк, не дождавшись от него реакции, вздохнул. — Хелен говорит, что ближайший месяц тебе стоит воздержаться от геройств. Я, будучи реалистом, потребую от тебя хотя бы недели. Будет неловко, если раны вскроются, и вся наша талантливая конспирация от тетушки пойдет прахом. Питер согласно закивал. После происшествия с самолетом он и думать забыл о своем решении завязать с супергеройскими делами. В конце концов, никому не будет хуже, если он продолжит делать то же, что и до встречи со Старком. Никаких серьезных заданий, никаких террористов. Просто будничное патрулирование. Но Старк прав — пускай Питер и чувствует себя готовым к великим свершениям, у него все равно нет ни костюма, ни паутины. — Между прочим, — Тони потер переносицу, закинул ногу на ногу, — я тут не просто так. Ты, можно сказать, проявил честь и отвагу, показал себя смышленым и смелым парнем, все дела. Питер приподнял брови. Совсем иные вещи говорил мистер Старк всего два дня назад. Кажется, там были формулировки вроде «безответственность» и «неумение оценивать риски». — Я это к тому, — продолжил Тони. Его взгляд блуждал туда-сюда между погасшими мониторами и входной дверью, — что стране нужны такие герои, как ты. Я кое-что подшаманил в твоем костюме, добавил пару примочек, Карен, опять же, проапгрейдил. У тебя пара часов на то, чтобы во всем разобраться, а потом дадим небольшую пресс-конференцию, человек на пятьдесят, маску можешь не снимать, если хочешь сохранить тайну личности… Питер уронил челюсть. Мистер Старк говорит… что? Предлагает… что? — П-погодите, мистер Старк, — перебил он, заикаясь. — П-пресс-конференция? — Да, — Тони, наконец, перевел на него взгляд и ухмыльнулся его изумлению. — Объявим, так сказать, официально. — О чем? — просипел Питер. На мгновение ему в голову пришла безумная идея, что Тони, как там было в старом телесериале, знает, что Питер знает, что он знает, и предлагает объявить журналистам об их связи. — О том, что ты — новый член команды Мстителей, разумеется, — заявил мужчина так, словно это было очевидно. Питер уставился на него, не в силах выдавить хоть слово. Глупое, нелепое разочарование в нем смешивалось с восторгом и страхом, и чего было больше, он понять не мог. — Если ты переживаешь насчет Заковианского договора, это я улажу. Некоторые правки, внесенные моими юристами… — М-мистер Старк, — снова перебил Питер. — Я не могу. Тони осекся и замер, глядя ему в глаза. — Что, прости? — Я не могу. Я… я просто не готов. Такого ответа на свое предложение Старк явно не ожидал. Питер мысленно поаплодировал себе за то, что сумел ошарашить самого Тони Старка, а потом за это же мысленно отвесил себе затрещину. — Простите, я… После всего случившегося я понял, что мне пока… рановато становиться Мстителем. И если Тони понял из слов Питера не совсем то, что он имел в виду, вины парня в этом не было. К тому же, он не лгал. Когда роняешь на Нью-Йорк забитый супер-современным оружием самолет, останавливая опасного террориста, являющегося по совместительству отцом твоей одноклассницы, невольно задумываешься о том, готов ли ты жить в таком режиме постоянно. Но дело было не только в этом. Тони был его родственной душой, и Тони его не хотел. Было бы неплохо разобраться в себе и своей способности сжиться с этим прежде, чем подписываться на совместные миссии и постоянное сотрудничество. — Считай, что я тебя услышал, — кивнул мистер Старк, на Питера он больше не смотрел. — Ладно, тогда… Скоро Хелен проведет еще один осмотр, а потом Хэппи отвезет тебя обратно домой. Самолет Мэй прилетает сегодня ночью. Питер закусил щеку изнутри. Что-то не так было в голосе Тони, да и во всей этой ситуации в целом. Что-то? Все в ней было не так. Во всей Паркеровской вселенной все было не так начиная с вечера выпускного. — Мистер Старк, — окликнул Питер мужчину, когда тот, засунув руки в карманы брюк, направился к дверям. Он и сам не знал, зачем позвал его. Не хотелось расставаться вот так. — Спасибо. Тони легко улыбнулся ему и, кивнув, вышел из медотсека. Питер, зажмурившись, прижал к горячему лицу ладони. У него хоть что-нибудь когда-нибудь в жизни будет, как у людей?