Надежда

В назначенное время, около пяти вечера, Эбигейл Гриффин, ожидающая гостей, нервно мерила шагами свою гостиную и никак не могла успокоиться. Наряд Снежной Королевы неприятно тёрся о кожу, воротник упирался в подбородок, а высокая прическа почему-то была неудобной и невероятно смущала. Эбби давно уже не закалывала волосы наверх, предпочитая убирать их в хвостик, который был удобен и на работе, и дома. Но сегодня… сегодня ей хотелось поразить воображение Рейвен, и она сердилась на саму себя за это желание, но прическу все же сделала, потратив на нее не меньше сорока минут. Когда часы показали пятнадцать минут шестого, в дверь позвонили, и Эбби, внутренне содрогнувшись, пошла открывать. Первыми, как оказалось, прибыли двоюродная сестра Эбби, тетка Кларк, Маргарет, и ее муж Том. Маргарет была в костюме Дюймовочки, смешно смотревшемся на ее полном теле, а Том нарядился зомби. Эти двое никогда не пропускали Хэллоуин у Гриффинов и вносили в него нотку слегка пошловатого и вместе с тем ненатужного веселья После традиционных приветствий и всего того неловкого, что сопровождает приход гостей, вроде реплик «куда повесить куртку» и «а мы что, первые?», после поцелуев в щеку и вопросов о здоровье и погоде, Маргарет и Том расположились в гостиной с бокалами глинтвейна, а Эбби пристроилась на подлокотнике кресла и краем уха слушала их разговоры, одновременно поглядывая в стремительно темнеющее окно. Уже была половина шестого, а Кларк и Лекса не торопились появляться. И Рейвен не торопилась. Может быть, Рейвен вообще не придет? Когда Эбби звала ее, она ответила уклончиво, даже с ноткой необязательности в голосе, и Эбби не знала, радоваться ли ей или огорчаться, если девушка так и не появится. Вероятно, если Рейвен не придет, то вечер сложится гораздо удачнее, ведь Эбби не будет отвлекаться на глупости и сможет спокойно заниматься гостями, ведь так? Эбби сказала себе, что так. Спустя несколько минут прибыли вторые гости: брат Клинта Гриффина, двоюродный дед Кларк, Джейми, его жена Люсиль и сын, Эдди, ровесник Эбигейл, уже порядочно обрюзгший, заросший светлой щетиной по всей нижней части лица и, судя по запаху, выпивший несколько кружек пива перед визитом. Эбби не любила двоюродного брата за алкоголизм, громкий смех и излишнюю любопытность, но отец приучил ее, что семья — это святое, и она покорно приглашала родственников на все праздники, включая Хэллоуин. В этом году все трое оделись семейкой Адамс, и это был уже пятый или шестой раз на памяти Эбби, когда они надевали эти костюмы, но она тактично промолчала. Эдди вручил ей две бутылки вина (он работал поставщиком алкоголя), и она вежливо поблагодарила его и поцеловала в щеку. Потом почти сразу пришли Октавия с Линкольном. Эбби долго думала, звать ли бывшую подругу Кларк, она знала о предательстве Октавии и о том, какую роль она сыграла в событиях полугодовой давности, но Октавия и Кларк дружили со школы, и не было ни одного Хэллоуина, на котором Октавия бы не присутствовала, и Эбби на свой страх и риск решила все же пригласить ее. Линкольна Эбби видела впервые, и она внутренне ахнула, когда этот высокий мускулистый человек с лицом греческой статуи предстал перед ее взором. Он выглядел очень мужественно, и от него исходили уверенность и сила, ощущавшиеся абсолютно естественными. Вдобавок он был весьма хорошо воспитан, галантен и вежлив, и это сразу располагало к себе. Октавия нарядилась в костюм Харли Квинн, который ей не очень шел, а Линкольн просто надел свою полицейскую форму, которая сидела на нем как влитая. Эбби про себя усмехнулась этой уловке, но мощные плечи молодого человека так здорово смотрелись в форменной рубашке, что она не стала вредничать. Сняв куртку и войдя в гостиную, Октавия немного нервно огляделась по сторонам и спросила Эбби: — А Кларк ещё не пришла? Эбби понимала беспокойство Октавии, но облегчать ей задачу не собиралась (все же поступок девушки был действительно подлым) и потому сухо ответила: — Нет, но я их жду с минуты на минуту. И, не выдержав затравленного взгляда, которым ее одарила Октавия, прибавила с лёгкой улыбкой: — Не волнуйся, все будет хорошо. Октавия заметно расслабилась, и они с Линкольном присоединились к группе родственников Эбби, пивших глинтвейн на широких диванах в гостиной. Октавия прекрасно знала всех присутствующих, а Линкольн мгновенно стал объектом внимания и многочисленных вопросов, так что гости были заняты, и Эбби могла вернуться к своим размышлениям, становившимся все мрачнее с каждой секундой. Спустя ещё некоторое время раздался звонок в дверь, и, когда Эбби открыла, ее взору предстала Рейвен в компании худого молодого человека, одетого в костюм Джокера, видневшийся из-под расстегнутого пальто. Из-за белесого грима, который был явно нанесен профессионалом, невозможно было как следует рассмотреть лицо парня, но Эбби уловила, что он молод, хорош собой, правда, очень уж худ, но ему это шло. Они с Рейвен смеялись чему-то, когда Эбби открывала дверь, и этот беззаботный смех прошёлся по нервам Эбигейл как наждачная бумага. — Привет, — беспечно сказала Рейвен, цветя такой широкой улыбкой, какой Эбби не видела на ее лице никогда. — Добрый вечер, — натянуто сказала старшая Гриффин, пристально вглядываясь в счастливое лицо девушки. На Рейвен было теплое осеннее пальто с меховым воротником, и рассмотреть ее костюм Эбби не могла, но зато отчётливо видела броский макияж, которым Рейвен в обычные дни почти не пользовались. Большие карие глаза были подведены, а губы накрашены помадой, достаточно яркой, чтобы броситься в глаза. Длинные темные волосы Рейвен заплела в толстую косу, и это тоже было необычно, потому что она всегда предпочитала неприхотливый хвостик. — Это Джаспер, мой друг, — Рейвен взглянула на парня, и он приветливо улыбнулся, протягивая руку Эбби. — Очень рад познакомиться, много о вас слышал. Эбби не смогла противиться этой обезоруживающей улыбке и невольно вернула ее молодому человеку, пожимая его руку. Как бы то ни было, он же не виноват в интригах Рейвен, которая явно решила сегодня помучить Эбби ещё сильнее, нежели она делала это до сих пор. Но ещё большим ударом для Эбби стал момент, когда Рейвен и ее спутник, войдя внутрь, сняли верхнюю одежду, и если с Джаспером все было понятно: он нарядился в фиолетовый костюм с зелёным галстуком, оттеняющим чудовищный грим Джокера, то Рейвен… Рейвен оделась Ларой Крофт. Под теплым элегантным пальто обнаружились обтягивающие черные брюки, сидящие как влитые на ее длинных ногах (естественно, с двумя парами внушительно выглядящих пистолетов, прикрепленных по-крофтовски к бёдрам), и короткий бежевый топ, открывающий вид на смуглый живот с едва заметными кубиками пресса. Высокая грудь, обтянутая до неприличия, так и манила взгляд. Она выглядела невероятно сексуально, даже несмотря на то, что внесла в костюм Лары изменения, связанные искалеченной ногой (Ларе-то полагалось носить шорты), и Эбби, сглотнув, отвернулась, чтобы не пялиться. — Проходите, пожалуйста, — сказала она, указывая на гостиную, откуда доносились громкие голоса и смех. Рейвен улыбнулась своему спутнику, который подхватил ее под руку, и оба удалились на звуки набирающей обороты вечеринки. В дверь снова позвонили. Эбби, смотрящая вслед уходящей парочке, вздрогнула и обернулась. Это явно были Кларк и Лекса, потому что остальные гости уже пришли, и Эбби, волнуясь, критически осмотрела в зеркале, висящем в прихожей, свое раскрасневшееся лицо, сделала глубокий вздох и открыла. Но это были не Кларк с Лексой. На крыльце подпрыгивали от нетерпения трое парнишек, одетые как супергерои, всем троим было лет по семь-восемь, а позади них на тротуаре курили их отцы, о чем-то со смехом переговариваясь. Они заметили Эбби, стоящую в дверях, и приветливо помахали ей рукой. Эбби послушала песенку про Фредди Крюгера, спетую нестройными голосами, отсыпала мальчишкам конфет и уже собиралась войти в дом, как вдруг заметила подъезжающую со стороны переулка машину Кларк. Глубоко вздохнув и собравшись, Эбби оперлась плечом на косяк, глядя, как машина останавливается у тротуара, и только через минуту или даже две дверца со стороны водителя открывается и выходит Лекса. Значит, вот кто был за рулём, подумала Эбби, отвечая на поднятую в приветствии руку Лексы. Конечно, они заметили ее, ведь она в своем серебристом платье смотрелась издали, как яркий фонарь на фоне темного проема двери. Лекса не обошла машину, чтобы открыть дверь Кларк (Эбби всерьез задумалась, сделает ли она это или нет), она просто стояла, ожидая, и через пару секунд Кларк тоже выбралась из машины, затем появился букет огромного размера (вероятно, предназначенный Эбби), и девушки двинулись по дорожке, направляясь к дому. Обе были в теплых пальто и сапогах, и Эбби не могла видеть их костюмы, однако она заметила, что Лекса сделала высокую старомодную прическу — волосы заколоты наверх и украшены диадемой. Эта прическа выглядела смутно знакомой и кого-то напоминала ей, но она не могла понять, кого именно. Кларк оставила волосы распущенными, и Эбби заметила, что они стали длиннее. В больнице Кларк носила пучок, и понять, какой длины ее волосы, было невозможно. — Привет, мам! — Кларк первая поднялась по ступеням, и Эбби, кивая ей, посмотрела на Лексу, идущую сзади. Даже и после того, как шумиха вокруг Хартфордов улеглась, Эбби много времени провела в Интернете, читая о семье Беллами и особенно о Лексе, чья личная жизнь стала объектом пристального внимания, особенно в свете ее отношений с женщинами. Эбби всегда любила творчество Хеды, и узнать, что отныне та самая художница, репродукции которой висели в ее доме и в рабочем кабинете, является девушкой ее дочери, было странно и волнующе одновременно. Ещё тогда, прежде, глядя на фотографии Лексы, размещенные в Интернете, Эбби часто поражалась ее красоте, но теперь, видя девушку вблизи, она в очередной раз была поражена ее необычной внешностью. Лекса Хартфорд выглядела действительно превосходно. Узкое лицо с кожей смуглого оттенка, чистой и сияющей, подчёркнутой лёгким макияжем и красиво уложенными волосами каштанового цвета, а на лице сверкают потрясающе зелёные глаза, такие большие и выразительные, что это кажется невозможным. Идеально пухлые губы улыбаются Эбби, хотя в облике Лексы и чувствуется едва заметное напряжение. Вся она, от макушки до носков дорогущих замшевых сапог на невысоком каблуке, источала изысканность и аристократизм, замеченный Эбби ещё при первом знакомстве. Единственное, что изменилось в Лексе, это взгляд: полгода назад в нем было гораздо больше тоски и боли, чем сейчас. Лекса протянула Эбби ладонь, изящную, тонкую, без колец, и женщина осторожно пожала ее. — Очень рада снова видеть вас, — сказала старшая Гриффин, глядя вблизи на красивое невозмутимое лицо Лексы. Та слегка наклонила голову. — Добрый вечер, и спасибо за приглашение, миссис Гриффин. У вас чудесный наряд. Кларк едва слышно хмыкнула, стоя рядом, и посмотрела на мать, а затем на Лексу. — Мисс. И — не стоит благодарности, для меня это честь. Кларк. Кларк вручила матери букет, потянулась вверх и чмокнула ее в щеку, и Эбби умудрилась незаметно погладить дочь по спине, хотя Кларк, кажется, этого не заметила. — Пойдем в дом, здесь холодно, — сказала Эбби, поежившись от резкого порыва ветра. Лекса взглянула на Кларк. — Извини, что мы опоздали, — войдя в переднюю, Кларк сняла свое пальто, и Эбби увидела, что она нарядилась медсестрой: пышную грудь выгодно обтягивал белый халат с красным крестом, а на ноги Кларк надела колготки в сеточку. Из кармана пальто она извлекла медицинскую шапочку и водрузила ее на макушку, лихо заломив набок. — Ну, как я тебе? Эбби усмехнулась. Она вдруг вспомнила, какой худой Кларк была в те страшные дни, когда, потеряв сразу и жениха, и Лексу, она медленно спивалась в своей маленькой квартирке, и, глядя на дочь сейчас, вынуждена была признать, что жизнь с любимой женщиной явно шла Кларк на пользу. Она вернула свои округлости и стала ещё привлекательнее, чем прежде. Интерны в больнице так и увивались за ней, но Кларк ни с кем не флиртовала и не заигрывала, хотя до встречи с Лексой она никогда не пренебрегала вниманием молодых людей. — Решила воспользоваться служебным положением? — Эбби шутливо дернула Кларк за локон. — Зачем ещё работать в больнице, если нельзя спереть у коллег костюм сексуальной медсестрички? — Сказала Кларк, улыбаясь и поправляя шапочку, съехавшую набок. Лекса тем временем тоже сняла пальто, и тут даже Эбби обомлела. Она поняла, к чему была высокая прическа-боб, показавшаяся ей такой знакомой и сделанная Лексой с невероятным вкусом — она оделась как Одри Хепберн в фильме «Завтрак у Тиффани». Маленькое чёрное платье выгодно обтягивало стройную фигуру, шею украшало жемчужное ожерелье, а выразительный макияж подчеркивал аристократичные скулы и большие глаза. — Вы обе такие красивые, — не удержалась Эбби, глядя на дочь и ее спутницу, и пусть это прозвучало слегка неловко, но обе девушки вдруг заулыбались, глядя друг на друга и Эбби, и обстановка сразу разрядилась. Странно, но, когда Эбби думала о Кларк и Лексе, когда представляла их вместе, ей всегда было как-то не по себе. Что-то в этом казалось ей неправильным, несрастающимся, искусственным, однако сейчас, видя их вместе, таких молодых, явно очень счастливых (Эбби не могла не признать, что глаза Кларк никогда не сияли так ярко, пока она была с Беллами), красивых и свободных, она не могла не признать, что они потрясающе смотрелись вместе. — Кто пришел? — С лёгкой нервозностью в голосе спросила Кларк, бросая взгляд на дверь гостиной. Эбби начала перечислять. Когда она дошла до Октавии, лицо Кларк слегка вытянулось, и Лекса сразу заметила это. — Прости, — быстро сказала Эбби. — Но я не могла её не пригласить. Столько лет… К тому же я хотела познакомиться с Линкольном, разве он не помог вам… ну, тогда? Лекса молча кивнула, и ее лицо осталось таким же бесстрастным, каким было, кажется, всегда. Эбби в очередной раз поразилась этому умению сохранять невозмутимость в, казалось бы, самых напряжённых ситуациях. Кларк же выглядела слегка обеспокоенной. — Она очень сожалеет, Кларк, — мягко сказала Эбби, кладя руку на плечо дочери. — Дай ей шанс. — Ладно, — Кларк через силу улыбнулась. — Чувствую, весёлый будет вечер. Это был сарказм, который больно ударил по и без того натянутым нервам Эбби. Она в очередной раз задала себе вопрос, а нужно ли было устраивать весь этот аттракцион с примирениями, воссоединениями и попытками жить обычной жизнью большой семьи, но ответа на него не нашла. — А, ещё Рейвен пришла… с молодым человеком, — вспомнила она, и ей самой показалось, что она говорит каким-то неестественным тоном. Кларк и Лекса почему-то переглянулись, и глаза их загорелись искренним весельем. — С кем это? — Удивилась Кларк, поправляя прическу перед зеркалом. — Кажется, его зовут Джаспер. — А… — А кто это? — Будто невзначай поинтересовалась Эбби и поймала на себе странный взгляд Лексы. Кларк неопределенно махнула рукой. — Один старый знакомый, они вместе выросли. — Они вместе? — Даже ей самой ее тон показался каким-то неестественным, но Кларк вроде бы ничего не заметила. Теперь была очередь Лексы поправлять прическу перед зеркалом, и Эбби снова уловила на себе загадочный взгляд ее темных в приглушённом свете глаз. — Не знаю, честно говоря. Рейвен никогда не рассказывает о личной жизни. Но последнее время, мне кажется, у нее кто-то появился. — Да? — Эбби открыла дверь в гостиную, чтобы впустить Кларк и Лексу, и лишь потом поняла, что сделала это в тот же момент, когда задала вопрос, наверное, потому, что не хотела слышать ответ на него. В гостиной было уже полутемно, брат Эбби включил цветомузыку, и сине-красные пятна скользили по искусственной паутине, натянутой в углах, да уютно горели свечи в тыквах, которые Эбби расставила по периметру комнаты. Присутствующие явно не скучали, слышались голоса, шум, смех, и только Линкольн с Октавией почему-то стояли у окна, рядом со столом с закусками, и о чем-то переговаривались. Кларк и Лекса вошли внутрь, и почти все глаза тут же обратились к ним. Эбби знала, что абсолютное большинство ее друзей и родственников знают, что девушки вместе, но не увидела ни одного осуждающего или неприязненного взгляда. Все зашумели, родственники бросились обнимать Кларк, она представляла им Лексу, и все явно делали вид, будто не знают, что она известная художница, и запросто жали ей руку, говорили какие-то любезности, и Эбби была благодарна своим шумным родичам за эту неразбериху, в которой было легко скрыть неловкость момента. Тут же, услышав, вероятно, что приехала внучка, спустился дед Кларк, поправляя лацканы пиджака, в своем неизменном наряде Дракулы, и теперь уже все бросились обнимать и целовать его, и он отвечал на приветствия, а затем доброжелательно взглянул на Кларк и Лексу, стоящих в стороне. Все немного умолкли, Кларк сделала несколько шагов по направлению к деду, он тоже подошёл ближе. — Привет, дедуля, — сказала она, улыбаясь, и, привстав, поцеловала Клинта в морщинистую худую щеку. — Познакомься, это Лекса Хартфорд. Кларк обернулась, а Лекса подошла ближе, пожимая протянутую дедом руку. Пытливые глаза старого Гриффина внимательно оглядели Лексу, а потом он сказал: — Очень приятно познакомиться, мисс Хартфорд. — Просто Лекса, — с достоинством отозвалась девушка, и Клинт кивнул. — А я Клинт, можете звать так. Эбби, наблюдавшая за всем этим со стороны, вдруг поймала на себе внимательный взгляд Рейвен. Та сидела на краю дивана, пристроив больную ногу так, чтобы не сгибать ее (Эбби прекрасно знала, что ее колено болит, потому что последний курс физиотерапии Рейвен пропустила), а рядом, на подлокотнике, с бокалом в руке восседал Джаспер. Он что-то тихо говорил на ухо Рейвен и отчаянно жестикулировал, и, казалось, рассказывал о чем-то очень интересном и важном. Смерив Эбби быстрым и весьма равнодушным взглядом, Рейвен отвернулась и закивала в ответ на какие-то слова Джаспера. Эбби ощутила во рту кислый привкус. Все вдруг стало скучным и странным, словно пелена упала на мир, и она снова задала себе вопрос: зачем нужно было собирать здесь всех этих людей, зачем пытаться сводить их вместе и делать вид, что они друг другу важны? Между тем Октавия, давно уже не сводящая глаз с Кларк и Лексы, приблизилась к ним, и Эбби, в этот момент наливающая себе виски в стакан, не могла не напрячь слух, чтобы понять, о чем говорили эти трое. — Привет, — неловко сказала Октавия, глядя на Кларк, как кролик на удава. Кларк кивнула, глянув на нее из-под ресниц. — Привет. В ее тоне не было злости или ненависти, только едва заметное напряжение. Лекса стояла рядом, заложив руки за спину и выглядела по-настоящему царственно. Эбби не могла не признать, что осанка у девушки и вправду была невероятно аристократическая. — Лекса, — Октавия глянула на Лексу с таким видом, будто та собиралась ее убить. — Октавия, — Лекса вежливо наклонила голову. Тут сзади подошёл Линкольн и приветливо улыбнулся девушкам, обнимая Октавию за талию. — Кларк, Лекса, добрый вечер. — Хей, как дела? — Кларк тут же расцвела настоящей улыбкой, и даже строгий взгляд Лексы потеплел. Именно Линкольн спас их жизни полгода назад, и тот факт, что он встречался с Октавией, не мог затмить благодарности девушек за их спасение. Кларк и Лекса принялись расспрашивать о чем-то Линкольна, но Эбби уже не слушала. Раздался звонок в дверь, и она пошла открывать. Пришла целая компания коллег с ее работы, в числе которых был и Маркус Кейн. Эбби вспомнила, что вчера, прощаясь со всеми в конце рабочего дня, она сказала, что устраивает вечеринку и, если у них не будет других планов на вечер, то они могут прийти. Вся эта разношёрстная компания уже явно побывала в нескольких пабах, потому что от них душно и приятно пахло пивом, и они громко смеялись и этим смехом сразу задали нужный тон вечеринке. Начался обычный Хэллоуин, который любила Эбби — с танцами, закусками, разговорами ни о чем и обо всем, все разбились на группки и разбрелись кто куда по гостиной, и теперь можно было, подобно полководцу, осматривающему поле битвы, перемещаться туда-сюда, подкладывая закуски в быстро пустующие блюда и вазы, разливая напитки и разговаривая со всеми по очереди. В центре гостиной на диване расположились родственники Эбби, в том числе Клинт, и, когда Эбби забирала очередную опустевшую тарелку из-под канапе, Маргарет под предлогом «я тебе помогу» увязалась за ней на кухню. — Слушай, — сказала она, глядя, как Эбби заново наполняет тарелку крошечными канапе. — А правда, что Кларк и эта девушка… встречаются? Эбби неприятно кольнуло то, что Мэгги (так все называли Маргарет) назвала Лексу «эта девушка», но она сдержалась и велела себе быть максимально тактичной. — Да, это правда, — она выпрямилась и взглянула на Мэгги, стоящую в дверном проёме с бокалом в руке. — Они живут вместе. Родичи Гриффинов не знали подробностей дела Хартфорда. Они были простыми людьми, работали руками, никогда не хватали звёзд с неба, и все эти тонкости жизни аристократов уловить не могли. Они знали, что Кларк была помолвлена с богатым Беллами Хартфордом, но помолвка сорвалась, потом оказалось, что отец этого Хартфорда замешан в крупном скандале, о котором говорили в новостях, и ещё у него есть дочь, художница, которую он долго держал взаперти, а потом выпустил. Это было то, что знал весь Лондон, и Эбби никогда ещё не обсуждала с родственниками отношения своей дочери и Лексы, а потому вопрос Мэгги застал ее врасплох. — Вот оно что… — Протянула Мэгги, и Эбби поняла, что ее любопытство только разгорелось. — А как ты к этому относишься? Господи, если бы Эбби сама знала ответ на этот вопрос! Она взглянула на заплывшее снизу жиром добродушное лицо Мэгги. — В каком смысле? — Ну как же… Кларк такая хорошая девочка, она всегда вроде бы… Ну, ты понимаешь, ей всегда нравились мальчики и тут… Эбби вдруг охватило чувство раздражения. — Маргарет, что ты хочешь от меня? — Устало спросила она. — Это жизнь Кларк, и если она хочет жить так, то какое я право имею вмешиваться? — Но ты же ее мать! — Возразила Мэгги, и за ее спиной вдруг возник ее муж Том. На его раскрасневшемся от выпивки лице виднелась хитрая ухмылочка. — О чем сплетничаете, дамы? Мэгги оглянулась на него через плечо. — Видел девушку Кларк? — Спросила она полушепотом, и Эбби передёрнуло. — Угу, видел, — кивнул Том и прошел вперёд, ища глазами бутылку виски. В руке у него был пустой стакан. — Ну и как она тебе? — Да ничего вроде, — Том был мужем со стажем, и, хотя Эбби видела, как он с нескрываемым интересом оглядел Лексу в момент знакомства, но сейчас он отвечал именно так, как полагается отвечать ревнивой жене. — И они прямо живут вместе? — Мэгги продолжала доставать Эбигейл, явно не замечая ее усталого вида. — А что тебя удивляет, — вмешался Том, выливая остатки виски из бутылки себе в стакан. — Сейчас это модно. Тем более эта Лекса, она кто? Художница, так ведь? — Да, — Эбби взяла в одну руку одну тарелку с канапе, а в другую — вторую. Она страстно хотела уйти от этих разговоров, но Мэгги, стоящая в дверях, каменной стеной перегородила ей дорогу. — Ну, так тем более… У них это нормально, там все спят друг с другом. Вот у Билла сын учился в университете на скульптора, говорит, от этих педиков не знал, куда и деться. Это вроде как традиция у них… — Я вот и спрашивала Эбби, как она к этому относится, — не унималась Маргарет, глядя то на мужа, то на Эбби, которая с мученическим видом стояла перед ней со своими тарелками. — Я нормально к этому отношусь, — Эбби чувствовала, что она уже на пределе. — Прошу прощения, мне нужно отнести закуски гостям. И, едва Эбби собралась переступить порог, спасаясь от несносной Мэгги, как в кухню вошёл Маркус Кейн. Он был без всякого костюма, в джинсах и простой голубой рубашке, и выглядел весьма довольным, чему способствовало, как заметила Эбби, немалое количество виски. Маркус ей нравился. Ему исполнилось пятьдесят лет, но он был ещё моложав, сохранил стройную юношескую фигуру, подтянутую и мускулистую, и ему очень шли усы и борода. Он выглядел так, как и должен выглядеть мужчина среднего возраста — уверенный в себе, привлекательный, мужественный, к тому же врач. Эбби часто думала о том, что, если бы не ее странная влюбленность в Рейвен, то она бы не стала отказываться от его ухаживаний. Маркус подходил ей во всем, к тому же она ему нравилась, и сейчас, войдя на кухню, он посмотрел на Эбби так, что Маргарет, как радар улавливающая все оттенки отношений, тут же поняла ситуацию, перехватила у Эбби оба блюда с закусками и движением подбородка указала мужу на выход. — Я сама отнесу, Эбби, милочка, — проворковала она, протискиваясь мимо Кейна. — А ты приходи потом, когда закончишь… Эбби стиснула зубы и неохотно кивнула, глядя, как Мэгги удаляется, а за ней след в след идёт, слегка пошатываясь, Том. Маркус немного удивлённо проводил их взглядом и улыбнулся Эбби, проходя в центр кухни. — Ну, как? — Спросил он весело. — Вечеринка удалась? Эбби оперлась правой рукой на раковину и поправила волосы. — Вроде бы да… Маркус сделал несколько шагов по направлению к ней. — Ты сегодня потрясающе выглядишь, — на его лице играла все та же беззаботная улыбка. Эбби внутренне застонала. Неужели их неудачное свидание не дало ему понять, что она не заинтересована? Почему он говорит ей то, что она хотела бы услышать совсем от другого человека? — Спасибо, — она снова поправила прическу. К сожалению, Кейн принял ее замешательство за кокетство и придвинулся ещё ближе. — Эбби, я тут подумал, — начал он. — Мы же нравимся друг другу, и мы неплохо провели время в тот раз, правда? Эбби смотрела, как он медленно приближается. В правой руке у него был стакан, и он поставил его рядом с ней, а потом уперся ладонями в столешницу запирая Эбби в кольцо своих рук. Теперь он нависал над ней, он был чуть выше, и Эбби ясно видела его лицо, мимические морщинки у глаз и чувствовала запах виски в его дыхании. — Маркус, я… — Начала она, но он был полупьян и напорист, и, не успела Эбби отклониться, как его губы прижались к ее губам. Язык его почти сразу начал раздвигать ее губы, и Эбби, пытаясь возразить, оказалась втянута в полупоцелуй, инициатором которого не была. В эту минуту кто-то вошел в кухню, и Эбигейл услышала шаги, замершие где-то позади спины Кейна. Она рванулась из его объятий, Кейн неохотно расцепил кольцо своих рук, медленно повернулся, и Эбби с ужасом увидела Рейвен, застывшую посреди кухни с каменным лицом. Несколько секунд все молчали. Кейн — раздосадованно, Эбби — потрясённо, а Рейвен… В глазах Рейвен Эбигейл Гриффин читала все, что чувствовала девушка: боль, обиду, горечь и презрение. Последнее было особенно невыносимо. Не говоря ни слова, Рейвен развернулась на каблуках и вышла из кухни. Эбби заметила, что она прихрамывает больше обычного. — Кто это? — Кейн опять повернулся к ней, глаза его были затуманены похотью и виски, и он явно настроился на продолжение. — Подруга… подруга Кларк, — сдавленным голосом отозвалась Эбби и попыталась выйти из вновь замкнувшегося кольца его рук, но он не дал ей уйти. — А, — равнодушно отозвался он и снова начал наклоняться. Но тут Эбби удалось увернуться. — Маркус, — она положила ладони ему на грудь и посмотрела прямо в глаза. — Послушай… — Э, нет, — он засмеялся, накрывая ее руку своей и удерживая ее на груди. — Я уже знаю, что ты хочешь сказать. Эбби, послушай… Я знаю женщин. И тебя я знаю, мы с тобой сколько знакомы? Ты потеряла мужа, но ведь это было давно? И ты уже давно одна, так? Ты просто боишься отношений, ты решила, что тебе уже поздно падать в новый роман, что-то вроде того… Эбби глубоко вздохнула. — Маркус, ты все не так понял… Он перебил ее. — Я все так понял. Ты хочешь меня, Эбби, я вижу, но ты боишься, что я причиню тебе боль. Так вот я… — Маркус! — Она резко вывернулась из его объятий. — Все не так! Я не боюсь тебя, и мне приятно твое внимание, но я… Она отошла подальше, отгородившись от Маркуса кухонным островом, и обхватила себя руками. — Я уже кое с кем встречаюсь, Маркус. Я не одна. На его лице появилась недоверчивая гримаса, темные брови сдвинулись. — Погоди, но почему ты не сказала мне об этом, когда я позвал тебя на свидание две недели назад? Эбби сжала зубы и приказала себе успокоиться. — Там… все сложно… Мы вроде как вместе и не вместе. — Он женат? Кейн выглядел раздосадованным, но для мужчины, которого только что отвергли, держался на удивление неплохо. Эбби оценила это. — Что-то вроде того. Она решила, что такая ложь — это ложь во спасение. Пусть Кейн думает, что она встречается с женатиком, все лучше, чем сказать правду. — Понятно… — Протянул он и взял свой стакан со столешницы. — Ну, тогда извини. Быстрыми шагами он вышел из кухни, а Эбби осталась стоять, нервно кусая губы и думая о том, что ей теперь делать. ****** Кларк видела, что мать ее ушла на кухню и видела, как туда за ней последовала сначала Мэгги, потом Том, а вскоре и доктор Кейн. Когда же, спустя несколько минут Мэгги и ее муж вернулись, о чем-то заговорщицки переговариваясь, она почуяла неладное. Отыскав взглядом Лексу, которая увлеченно беседовала с Линкольном, она налила себе ещё маминого фирменного пунша и оперлась спиной на подоконник, обозревая наполненную гостями комнату. Она заметила, что Рейвен, которая до этого сидела на диване с Джаспером, вдруг встала и пошла на кухню, откуда спустя минуту вышла покрасневшая, хромая больше обычного и, как показалось Кларк, чем-то раздраженная. Бросив пару слов ожидавшему ее Джасперу, она направилась к выходу, и Кларк, конечно, ринулась за ней. Она перехватила Рейвен в дверях. — Рей! Рейвен обернулась, и Кларк с удивлением обнаружила, что в ее глазах стоят слезы. При этом Рейвен, казалось, была в бешенстве. Такой Кларк подругу ещё не видела. — Ты что, уходишь? Рейвен кивнула. — Да, мне пора. Нога дико разболелась, Кларк. Прости. — Может, тебя довезти? — Кларк оглянулась на Лексу, и та словно почувствовала это, потому что, продолжая что-то говорить Линкольну, посмотрела на нее в ответ. — Нет, спасибо, Джаспер меня проводит, — ответила Рейвен. Говорила она отрывисто и быстро, словно звуки речи причиняли ей боль. Кларк посмотрела на стоящего рядом и недоуменно покусывавшего губу Джаспера. — Но… Здесь же Эбби, пусть починит твою ногу, — сказала она и была поражена тем, какой злобой вспыхнули темные глаза Рейвен. — Нет! — Резко сказала она и сунула сжатые в кулаки руки в карманы. — Я справлюсь, Кларк. Все в порядке, правда. — Что у вас тут? — Лекса подошла сзади и остановилась рядом с Кларк, глядя на Рейвен и Джаспера. В руке у нее был стакан с пивом, и один локон выбился из безупречной прически, падая ей на лицо. — Рейвен хочет уйти. — Что-то случилось? — Мягко спросила Лекса, и Кларк показалось, что она знает что-то такое, чего не знает сама Кларк. Рейвен гордо вздернула подбородок. — Нет, все в порядке. Нога побаливает. Какое уж тут веселье. Она вынужденно и натянуто улыбнулась. Краем глаза Кларк увидела, как из кухни выходит Кейн. Он явно был расстроен. Значит, он был там, и Эбби была, и Рейвен? Что, черт возьми, произошло? Следом за Кейном из дверей кухни появилась Эбби с двумя бутылками виски, она поставила их на стол, выпрямилась, и тут ее взгляд упал на группу, стоящую у двери, и Кларк увидела на лице матери отчаяние. Впрочем, Эбби быстро скрыла его, губы ее вытянулись в нитку, а нижняя челюсть крепко сжалась, так что желваки заходили на скулах. Кларк знала это выражение — она сто раз видела его, когда Эбигейл была чем-то очень недовольна. — Все, я ухожу, — Рейвен резко повернулась и вышла за дверь. Джаспер протянул руку Кларк. — До свидания, Кларк, передай Эбби мою благодарность за приглашение. Извините, что мы так рано уходим. Кларк молча кивнула, пожала его руку и повернулась к Лексе, красивое лицо которой было задумчивым и отрешенным. Она стояла и смотрела вслед Рейвен и Джасперу. — Ты понимаешь что-нибудь? Лекса взглянула на нее и приподняла брови. — Я думаю, да, но не стоит говорить об этом сейчас. — Что? — Кларк смотрела на возлюбленную. — А когда? Лекса кивнула на веселящихся гостей. — Давай не дадим вечеру пропасть, — сказала она, обнимая Кларк за плечи. — А дома поговорим. — У тебя тут… — Кларк потянулась к локону, падающему на лицо Лексы, чтобы убрать его. Лекса перехватила ее ладонь, нежно сжала, поднесла к губам, и, незаметно от всех, поцеловала костяшки пальцев. — Ты что, увидят, — притворно смутилась Кларк, улыбаясь и не отнимая руку. Глаза Лексы смотрели на нее с неприкрытым восхищением и любовью. Она была ослепительна, и Кларк мечтала поцеловать ее, хотя и не могла сделать это. — Если бы ты знала, как сильно я хочу поскорее приехать домой и поиграть с тобой в доктора, — прошептала Лекса, наклоняясь к самому уху Кларк. — Ты невероятно смотришься в этом халатике, знаешь? Горячая волна пробежала по животу Кларк, и она невольно застонала, облизывая губы. Зелёные глаза проследили за кончиком ее языка. — И как сильно? — Ответила Кларк лукаво, когда шум в ушах немного смолк, а кровь успокоилась. Ответная улыбка Лексы была полна обещаний. — О, лучше тебе не знать, иначе мы бы не остались тут ни минуты. ***** Эбигейл Гриффин: Это было не то, что ты подумала, Рейвен! Это он поцеловал меня, а я не хотела этого! Эбигейл Гриффин: Рейвен! Ответь, пожалуйста. Я хочу поговорить! Эбигейл Гриффин: Не веди себя как ребенок, Рейвен! И приходи на прием, я видела, что ты хромаешь сильнее обычного, тебе нужны процедуры, иначе снова начнется воспаление. Нельзя быть такой безответственной! Эбигейл Гриффин: Ладно, можешь со мной не разговаривать, но ты должна подумать о своей ноге! Я запишу тебя к доктору Парку на завтра. Приходи к 6 вечера. Эбигейл Гриффин: Ты можешь хотя бы написать, придёшь или нет, между прочим, это не так-то просто сделать, человек подвинет прием ради тебя! Черт побери, Рейвен! На часах был час ночи. Эбби перечитала свои сообщения, отосланные за вечер Рейвен, и со вздохом выключила телефон. Гости давно разошлись, горячо благодаря ее «за прекрасный вечер», и никто не замечал расстроенного лица хозяйки, только Кларк, глянув как-то особенно внимательно, обняла Эбби и поцеловала ее в щеку, и старшей Гриффин показалось, что дочь хочет ее утешить. Лекса попрощалась сдержанно, пожала руку Клинту и Эбби и поблагодарила за приглашение, он в ответ позвал их обеих как-нибудь зайти на ужин, и Эбигейл, несмотря на свои переживания о Рейвен, не могла не порадоваться, что между ее отцом и Кларк с Лексой не возникло напряжения. Потом все ушли, отец пожелал ей спокойной ночи, и Эбби осталась наедине с собой и с тем, что сегодня случилось. Она приняла душ, с наслаждением смывая с лица грим Снежной Королевы, облачилась в пижаму и села на кровать, покрасневшими глазами глядя в экран телефона и понимая, что ей нужно написать Рейвен, нужно как-то оправдаться, нужно сделать хоть что-то, чтобы исправить эту ужасную ошибку, это недоразумение, спровоцированное чертовым Кейном. Она написала Рейвен целых пять сообщений, и все они были доставлены, но ни на одно из них девушка не ответила. Было уже два ночи, когда Эбби поняла, что ответа ей не дождаться. Она выключила лампу и легла, зная, что уснуть не получится, а потому заставила себя думать о делах, запланированных на завтра. В висках немного стучало — после ухода Рейвен Эбби выпила три стакана виски, пытаясь опьянением заглушить боль, но добилась лишь того, что у нее началась мигрень. Позвонить доктору Парку, он ей должен (она без очереди принимала его мать в прошлом месяце и вечно помогала ему на операциях), а значит, запишет Рейвен как миленький и осмотрит ее колено. Телефон по-прежнему молчал. Убраться в доме после вечеринки, потому что гости, хотя и разошлись достаточно рано и не буянили, устроили на кухне и в гостиной настоящий кавардак. Посмотреть план работы на неделю, наверняка, что-нибудь там не так. Поспать после обеда, потому что неделя предстоит тяжёлая, много операций и все крайне сложные. Интересно, что сейчас делает Рейвен? Наверняка поехали домой с этим своим Джаспером и трахаются сейчас, как кролики, и будут делать это всю ночь, потому что молодые и горячие, и им не нужно принимать лекарство от давления перед сном, а потом они закажут еду, перекусят и снова будут трахаться, ведь завтра воскресенье, а они явно встречаются друг с другом, иначе почему бы Рейвен выглядела такой счастливой рядом с ним? Эбби вспомнила, как Рейвен ворковала с молодым человеком, сидя на диване, как улыбалась ему: ей она никогда так не улыбалась. Ну, а теперь все кончено, и Рейвен абсолютно свободна, и все, что у них могло бы быть, накрылось медным тазом, так что мешает Рейвен встречаться с Джаспером и трахаться с ним? Но Рейвен же по девочкам, напомнил внутренний голос, и Эбби, как бы это ни было больно, возразила ему, что и Кларк когда-то была «по парням», однако весьма быстро переквалифицировалась в лесбиянку, так что мешает Рейвен сделать обратный ход? Ничего не мешает, да, Эбигейл? Приказав себе спать, Эбби со стоном перевернулась в кровати и уткнулась лицом в подушку, но уснуть ей так и не удалось.