Муза

Том

Роберт снова оставил меня. Выполнил свой «родительский» долг и свалил по своим более важным делам. Он всё меньше времени был рядом, на его лице и в его действиях читалось больше должности и привычки, чем желания мне помогать. А ведь я не просил ни о чём с самого начала. Да, сейчас я уже и не знаю, что бы делал без Роберта, без его денег и внимания. Наверное, поэтому я давно задумываюсь о завершении модельной карьеры и занятии чем-то более взрослым. Я мог бы писать книги, открыть фото-студию, в крайнем случае получить высшее образование! Не знаю, было ли это планом побега, или же я действительно перестал быть глупым ребёнком. Мне наконец захотелось самому строить свою жизнь. И я шёл в ногу с Джейком, который блуждал во тьме с кучей талантов так же, как и я… Не знаю, что во вселенной сложилось в пользу нашего знакомства, но я чувствовал, что это не с проста. Даже эта прогулка казалась мне самым правильным решением за долгое время. — Знаешь, у меня такое чувство, что я должен быть здесь и сейчас, — грусть из-за Роберта отошла на второй план, когда Джейк с любопытством глянул на меня. Его широкие синие глаза пустили холодок где-то между моих лопаток. Такой же, как после короткого прикосновения его пальцев к моей шее в парке. Давно такого не было со мной. И я не боялся отрицать, что хочу его. Вопрос лишь в том, насколько ничтожна вероятность взаимности моих планов. Нет, речи о серьёзности моих намерений быть не могло. Я же Том Холланд, я могу делать что захочу и с кем захочу. Меня привлекала возможность затащить этого невинного, но чертовски привлекательного гетеросексуала в постель. Хотел ли я насолить Роберту? Какое это имеет значение, если он не узнает? Мы молча вышли из парка к трём часам дня, погода заметно улучшилась, солнечные лучи удерживал ковёр из светло-серых облаков. Джейк был в футболке, я мог видеть, как с порывами ветра его шея покрывалась мурашками. Мы почти не разговаривали, прошли мимо дома Джона Леннона, и только тут Джейк остановился у газового фонаря. — Нравятся Битлз? — я засунул руки в карманы толстовки, поёжился от прохлады. Я не смотрю телевизор и не слушаю радио, поэтому изменения в погоде всегда были сюрпризом для меня. Если пойдёт дождь, то я не слишком расстроюсь. — Жаль, что так вышло с Джоном, — Джейк нагнал меня, и мы продолжили свой путь. Я жил совсем недалеко, всего в паре кварталов, поэтому уже через десять минут мы спрятались от усилившегося ветра в парадном входе жилого дома. Не сказать, что здесь было намного теплее, но, по крайней мере, нас больше не трясло от ветра. Хотелось немедленно согреться каким-нибудь крепким напитком. До объятий вряд ли дойдёт. Железная дверь радостно скрипнула, как собака, дождавшаяся хозяина после работы, мы вошли в моё скромное жилище и я увидел, как глаза Джейка начали бегать по стенам с плакатами, полками со странным элементами декора. Ожидаемая реакция, я решил промолчать. Его внимание привлекла лестница, которая вела в пустоту под потолком. На самом деле там, на цепях, была подвешена лежанка, и в летние ночи можно было открыть стеклянное окошко, посмотреть на звёзды, полежать с кем-нибудь в обнимку. — Чувствуй себя как дома, если, конечно, у тебя квартира тоже похожа на склад всякого мусора, — на самом деле я забирал себе декорации со съемок и показов, иногда часами торчал на барахолках в поисках красивых бесполезных вещей, которые только пыли собирали. А уж в мой гардероб лучше было не заходить. — Можешь поставить музыку, вот там кассетник и винил. Я завернул в свою спальню, проверяя, не осталось ли там чего от Роберта и не стыдно ли будет в случае чего пригласить туда Джейка. Идеально заправленная кровать посмеялась надо мной, так же как и мой портрет на стене. Вот его я снял и поставил в угол, повернул лицевой стороной к стене. Из основной комнаты послышалось робкое дребезжание старого джаза из тридцатых годов. Люсиль Боган пела свои песни с неприличными текстами, я вышел к Джейку, углядел на его лице смущение и рассмеялся. — Стоило тебя предупредить на счет того, что ты можешь здесь найти, — я подошёл к полке с пластинками и посмотрел на те, что Джейк держал в руках. — Потрясающе, у тебя так много хорошей музыки! — он брал новую пластинку, а предыдущую ставил на прежнее место, внимательно следя за тем, чтобы не нарушить порядок. — Сортируешь по алфавиту? — Да. На самом деле я слушаю не всё из этого, — я покосился на синюю пластинку с изображением плывущего младенца, которую достал Джейк. — Терпеть не могу Нирвану, хочешь забрать себе? — Почему? — Джилленхол поставил её на место, отклоняя предложение, я пожал плечами и пошёл к бару. Мне было не до рассказов семейной истории и причин ненависти к Курту Кобейну, будь он неладен. Надеюсь, в гробу его хорошенько погрызли черви и тараканы. — Давай лучше выпьем, не могу долго болтать на трезвую голову.

Джейк

— Но ведь ещё только время обеда, — я проследил взглядом за Томом, который вальяжно наклонился над баром, выбирая чего бы выпить. Я поражался тому, как красиво выглядит каждое его движение. Такое вообще бывает? На секунду мне показалось, что Том не совсем реален, что он просто выдуманный, и все его ангельские черты, голос, мягкая кожа, кудрявые волосы — плоды моего воображения. Я бы действительно расстроился, окажись Холланд нереальным. Единственное, что держало его на Земле, что позволяло мне осознавать подлинность его существа, это сигарета, тут же обвитая мягкими губами юноши и стакан с виски, который он держал своими длинными тонкими пальцами. Ангелы не курят и не пьют алкоголь. Но Том нравился мне совсем не за чистоту и безупречность. В нём манили человеческие пороки. Может, всё потому, что таких людей на своём пути я встречаю впервые. Точнее, таких, что ничего не скрывают, кроме своей личной жизни. — Ты чего завис? — Том отвлёк меня от мыслей, позвенев льдом о дно стакана с отборнейшим виски. Я вопросительно наклонил голову, ведь, наверное, пропустил не только этот вопрос. Я слишком засмотрелся на него. — Что хочешь, спрашиваю? Есть скотч, вино, пиво, эль. — Я сегодня работаю, — впервые я пожалел, что почти все вечера у меня были заняты. Да, я мог брать отгулы в баре, а в ресторане была целая очередь голодных музыкантов кроме меня. Но я никогда не отлынивал от работы. Ведь какие дела могут быть у одинокого бармена, работающего только по ночам? Том пожал плечами, достал из холодильника самое обычное пиво, я успел заметить, что на полках еды почти не было. Юноша головой кивнул в сторону балкона, который я бы скорее назвал обустроенной террасой. Она была огромной, не хватало только бассейна посередине. Все эти диковинные вещи, фигура инопланетянина, фотокамеры, индейские маски, проигрыватели, странное обустройство квартиры… Я не знал, верить ли этому музею концептуального искусства о том, какой человек в нём живёт. Обычно жилище может многое рассказать о своём хозяине. — Итак, — Том стоял у белых каменных перил, его голова была чуть приподнята, он смотрел как дым ментоловой сигареты растворяется в сером темнеющем небе. Тучи сгущались так быстро, что мне на секунду показалось, что это Холланд их создает, когда выпускает клубы дыма. Хотя вряд ли облака имели ментоловый вкус. Том посмотрел на меня, когда я встал рядом, опираясь спиной о заграждение, глядя ему в глаза. — Как мне стоит тебя напоить, чтобы ты рассказал хоть что-нибудь о себе? — Если меня напоить, то с большей вероятностью ты окажешься в моей постели, — Том посмеялся своей шутке, а меня почти перестали удивлять эти его выпады. Хотя они не могли не наталкивать на определенные мысли. Чем дольше я находился с Томом, тем больше меня откидывало в те времена, когда такие высказывания вызывали прилив краски к лицу. Чувство смущения было давно забытым. Наверное, в этом и есть разница между совсем взрослыми и молодыми. Возможно, мои эмоции доказывали, что я не такой уж безнадежный старик. — А ты ведь только об этом и думаешь после того, как я соскрёб тебя с асфальта? — я решил подыграть. Пусть и флиртовать с парнем для меня было чем-то новым и непонятным, я хотел делать это дальше, просто потому что Том делал это чертовски хорошо. Мои собственные мысли по поводу Тома пугали. Я ведь никогда не испытывал подобного к мужчинам, даже не думал… Геи были для меня белым шумом, так почему же сейчас я начинаю задавать себе столько вопросов? — Во-первых, Джилленхол, ни откуда ты меня не соскребал, — Том ткнул меня пальцем в грудь и переклонился через край балконной ограды, глядя вниз на дорогу. — А во-вторых, подумай лучше о себе. — Что ты имеешь ввиду? — я непонимающе улыбнулся, а Том посмотрел на меня так, что мне захотелось броситься вниз на дорогу. Под этим ледяным пронзительным взглядом черно-огненных глаз, мои ноги подкосились, а в голове вдруг исчезли все варианты трактовки слов Тома. Подумать о себе? А что я? Я простой себе бармен с несбыточными мечтами, который стоит на балконе шикарной квартиры рядом с обворожительным парнем… — Я бы на твоём месте не доверял малознакомому парню выбор напитка, — Том сверкнул взглядом на бутылку пива, что я держал в руке. Его актерское мастерство создало полную правдивость слов, по моей спине пробежался холодок, замерев где-то в ребрах, расползаясь паутиной по коже. — Хочешь отравить меня? — я потушил свою сигарету, внимательно глядя на усевшегося в садовое кресло Тома. Он достал цепочку из-под ворота толстовки и невзначай прихватил её зубами, неотрывно глядя на меня. Мне было неловко под этим раздевающим взглядом, но мне давно не двадцать, так что я не отводил глаз. Я смело отпил из бутылки, показывая, что доверяю Тому, даже если он действительно хотел отравить меня, подсыпать виагры, снотворного или наркотиков, плохо сочетающихся с алкоголем. Интересно, Том употреблял? По нему не скажешь, но знавал я этих моделей, актёров и других богатеев. Учитывая, что вряд ли Холланд с рождения купался в лучах славы и признания. — Отрава это слишком скучно, — Том прикрыл глаза, лениво потянулся, морщась. Я совсем забыл, что его рёбра травмированы. Наверное, он действительно терпел боль всю нашу прогулку. Для него всё это что-то значило. Но действия Холланда были всегда спонтанными, необдуманными, я не мог проследить связь между тем, что он собирается сделать и уже сделал. — Может, я просто хочу споить тебя? — Это был мой план, — юноша хмыкнул и встал, уводя меня с собой внутрь. Почему-то весь наш диалог превратился в сплошной флирт. Но мне нравилось. И, похоже, не только мне. Как только я закрыл балконную дверь, стал моросить дождь, небо стало совсем темным, хотя на часах было всего лишь без пятнадцати четыре. Том посмотрел в окно, улыбнулся и в следующий миг уже скрылся в своей спальне, закрыв за собой задвижную дверь, выполненную из матового стекла и зеленого металла. Я молча сел на диван, разглядывая всё, что здесь было, но, заметив, что музыки больше нет, сменил пластинку. Теперь уже Элвис заводил «Либо сейчас, либо никогда», я невольно ухмыльнулся, мысленно обращаясь к музыке, что она ошиблась. Очень часто мне казалось, что нужно всего-лишь прислушаться к музыке, чтобы получить ответы. Может, мне всё-таки стоит сделать себе выходной… Элвис, спасибо за совет. — Том, можно мне воспользоваться телефоном? — я дождался положительного ответа из спальни и подошёл к красному телефону, над которым вся стена была обклеена визитками, номерами телефонов разных ресторанов, модных домов и… китайских забегаловок. Очень милое сочетание, как для парня, живущего в мире золотого шампанского и жемчужной икры. Через пару минут я был уже свободен от работы, со спокойной душой покосился на недавно открытую бутылку виски. Мне казалось, что юному и прекрасному Тому совсем не идёт столь тяжелый напиток в чистом виде. Я пошарился на кухне, нашел в холодильнике мяту и лёд, сделал Холланду его любимый коктейль. Он же любил смеш с мятой. Много мяты. — Уже освоился, — юноша вышел из спальни в другой одежде. На нём были чуть приталенные красные спортивные штаны дорогого бренда и футболка с изображением обложки альбома Дэвида Боуи. Словом, почти обычный подросток. Почти, потому что его лицо, походка, то, как брюки сидели на его стройных бедрах, а руки были утонченными и сильными, я смотрел на него, на послушно уложенные кудрявые волосы, чистую кожу… Стоп, неужели, я действительно думал так о Томе? Я видел много красивых людей, так почему же он сейчас кажется мне самым красивым из всех, кого я знал или просто видел? — Я отменил работу, — прокашлявшись я опустил газа обратно на два стакана, в которые разливал коктейль из металлического стакана. — Решил сделать что-нибудь вкусное, подумал, тебе захочется выпить смеша. — Круто, — Том обошёл кухонный стол и сел на него слева от меня, наблюдая за работой. — Всё-таки хочешь напиться? I’m gonna stick like glue — я бросил на проигрыватель презрительный взгляд, Холланд тоже посмотрел туда же, но, наверное, не понял, в чём дело. — Stick because I’m stuck on you* — Готово, — я подал Тому его напиток и поспешил отойти от стойки со своим стаканом, нервно почесал затылок. — Ты слишком напряжён, — голос Холланда заставил меня незаметно поёжиться. Со мной что-то происходило, что-то сильно тревожило, пробивалось из подкорки сознания. Висок, в который меня ударили и из-за которого пришлось вернуться с войны, вдруг отдался неприятной пульсацией. С чего бы ему болеть? — Думаешь? — я хохотнул и запил свой смех недостаточно крепким напитком. Вообще я старался пить редко. После ранения врачи предупредили меня, что алкоголь может пагубно влиять на мозг, поэтому не пил ничего крепче пива или шампанского. А ещё я стал быстро пьянеть. Но сейчас я хотел этого. Осушил стакан до дна, и плевать на тревожный сигнал в голове. Я не подросток, которого могут застукать за пьянством, я взрослый человек и сам решаю, что делать. Один стакан разбавленного виски не повредит. Но напиток неприятно обжег горло, ведь я выпил все залпом, да ещё и с непривычки. — У меня есть способ расслабить тебя, — Том ухмыльнулся и в два коротких шага оказался впритык ко мне. Я растерянно уставился на него, не понимая, то ли юноша так быстро опьянел, то ли я просто чего-то не понял. — Отойди от шкафчика. Я облегчённо вздохнул, а Том заулыбался самым самодовольным образом. Чем он так гордился? Тем, что я реагировал, как неопытный школьник? Меня раздражало то, что столкнулся с чем-то настолько новым и непонятным. Я хотел сбежать из этой странной квартиры, но внутри было чувство, что я именно там, где должен быть. От этого становилось только страшнее. Холланд присел на корточки, открыл шкафчик и уже через пару мгновений в его руке зашуршал пакетик с темно-зеленым содержимым. Том повертел перед моими глазами травкой, беззвучно спрашивая, не прочь ли я покурить. — Так смотришь на неё, будто никогда и не пробовал, — юноша хмыкнул с лёгкой издёвкой. Конечно, он думал, раз держит дома дурь, алкоголь, размахивает сигаретой, то выглядит круче. Но это не так. И в очередной раз ко мне вернулась та неприязнь, которая возникла пару дней назад в баре. Всё ещё ребенок, который пытается самоутвердиться, убивая свой организм. Я был с хиппи, носил круглые очки с розовыми линзами, отпустил волосы по плечи, рассуждал о мире. Мы курили травку, некоторые принимали наркотики потяжелее. Всё это приносит удовольствие до какого-то момента, а потом… — Я не думал, что у тебя трава храниться в кухонном шкафчике, — Том фыркнул и скрутил несколько косяков, отправляя пакет на законное место. — Да ещё и так много. — Расслабься, я не торчок, это трава Роберта, — слова юноши не успокоили меня. Я плохо знал его, вдруг я сейчас нахожусь в одной комнате с героиновым наркоманом? Но Том твердой рукой прикурил свою самокрутку, сделал затяжку и протянул косяк мне. Он мог бы дать мне отдельный, но я не возражал. Элвис снова запел одну из сотен своих песен о любви. Честно сказать, название этой никак не мог вспомнить. Или же после малой дозы расслабляющего дыма стало плевать и на Элвиса, и на голос музыки, которые что-то пытались мне сказать. Том посмотрел на меня, скривив недовольную гримасу. — У него есть песни о чём-то кроме любви? — Почти все песни в мире о любви, — едкий дым поступил в лёгкие, но мне казалось, он проникал буквально в каждую клетку. Забытое чувство, я предвкушал приход расслабления тела и разума. На улице стемнело из-за дождя, окна были узкими, поэтому для нас с Томом уже начался вечер. Холланд непринуждённо взял у меня из пальцев косяк и пошёл с ним к музыкальному центру, поставил пластинку Аббы, плюхнулся на мягкий диван, обтянутый обивкой с пёстрым африканским орнаментом, запрокинул голову и посмотрел на меня, как обычно собаки с интересом смотрят на что-то необычное или вкусное. Я любовался открытым лбом, локонами волос, которые струились завитками из белого золота, они стали казаться мне ещё более мягкими и манящими. Как и весь юноша. Молодой, нежный, такой обаятельный… — Ты снова застыл, — он перевернулся на живот и подпёр лицо ладонями. Я мог лишь пожать плечами и сделать вид, что все в порядке. А действительно ли всё было в порядке? Не думаю, раз уж так быстро оказался на диване рядом с юношей, который все ещё лежал на животе, но уже лицом ко мне. — Удобный диван, — прочистив горло я неуверенно опустил глаза на два блюдца с горячим шоколадом. Том смотрел на меня с неприкрытым интересом, его губы обхватывали конец сигареты, щёки втягивались, взгляд плыл. — А ты покраснел, — Холланд протянул мне папиросу и я смог докурить, пока он поджигал новую. Слух прорезали громкие ноты «Dancing Queen » и мы оба поежились от неожиданности. Такая музыка не совсем подходит для такой обстановки, поэтому Том вскочил, спеша сменить пластинку. — Сраные шведы! — Я всё ещё здесь, — Холланд виновато прикусил язык, но в его глазах не было и тени сожаления. Впрочем, я даже не обиделся. Кажется, я действительно расслабился. — Ты больше не говоришь как американец. — Тебе кажется, — из проигрывателя заиграл Velvet Underground, поэтому мы решили не перебивать магию музыки смехом. Том сел рядом, посмотрел на руку, в которой я держал уже новую сигарету, переклонился через мои колени и подхватил её зубами, забирая себе. Мне показалось, в этот момент я забыл, как дышать. — Расслабься уже, я ничего тебе не сделаю. — Может, поговорим о чём-нибудь? Как твои ребра? — я действительно хотел, чтобы моё сердце перестало так бешено колотиться. Может, разговор помог бы моему разуму расслабиться, ведь с телом уже разобралась марихуана. — Неплохо, всё ещё сломаны. — Холланд выдохнул терпко пахнущий дым и снова передал мне самокрутку, улыбаясь с прикрытыми глазами. — Тебе нужен покой, возможно, не стоило так много ходить сегодня. — Эй, папочка, — голос Тома стал громче и резче, — остынь, я сам вполне способен о себе позаботиться. Я примирительно пожал плечами и вновь между нами воцарилась гнетущая тишина. Всё-таки мне не нравилось, что Том так скрытен. В чём причина его ненависти к Нирване? Почему он так щетинится на попытки помочь или поддержать? Вопросов была целая куча, а ответов не было вовсе. Странно, что первый человек, о котором мне действительно хотелось знать больше, был таким сложным в общении. Единственное, что я сейчас мог чувствовать, это запах дыма, музыку, вкус алкоголя и расслабленного Тома, который не разделял моего напряжения и спокойно сидел, положив голову на моё плечо. Он сделал это незаметно, я был не против. Значит, я дошёл до нужного состояния, чтобы перестать волноваться о том, что делаю и кто я вообще такой. — Я кое-чего никак не пойму, — Том вопросительно промычал и его рука легла мне на сгиб локтя. Мягкие расслабленные пальцы, теплое дыхание в шею, приятное давление чужого тела на моё. — Кто ты, Том Холланд?