Муза

Джейк

Звук дождя не помогал чувствовать себя спокойнее после того, что рассказал мне Том. Мы были совсем рядом, набросив на плечи плед. Некоторое время после того, как юноша закончил свой рассказ, мне пришлось обдумывать всё то, что я узнал. Такое прошлое трудно забыть. Гораздо труднее им поделиться, и я не знал, то ли Том накурился, то ли действительно хотел быть искренним со мной. Наверное, он раньше никому о себе не рассказывал. У него вообще были друзья? Мы расслабленно лежали на широком диване, Том вертел в руке край шерстяного пледа и смотрел куда-то в потолок. Мне же оставалось только смотреть на красивое лицо и пытаться понять, о чём сейчас думает юноша. — Кажется, я переборщил с подробностями, — Холланд прикусил губу, жалея о том, что стал говорить со мной о своей жизни. Потом он повернул лицо на меня. От взгляда Тома мне стало не по себе. Какой-то злой и изучающий, заставляющий голову идти кругом. — Ты ещё здесь? — Я не уверен, но думаю да, — после трех косяков и наполовину пустой бутылки виски я больше не мог нормально связывать слова. Том же держался молодцом, его рассказ был очень структурированным и понятным. По крайней мере я не подметил никаких упущений. — Да нет, идиот. Я рассказал тебе вещи, которые должны были вызвать желание ввалить мне по лицу или хотя бы уйти, — юноша злобно отбросил плед, садясь. Мне было неприятно от его слов сейчас, а не когда я слушал его историю. — Я отвратителен. А ты натурал. Странно, что ты вообще решил со мной общаться после нашей первой встречи. — А мне… всё равно, — я забросил руки за голову, задумчиво поджав губы. От кайфа мне было трудно сфокусировать зрение, пришлось закрыть глаза, которые наливались тяжестью. В щеках и ушах я чувствовал давно забытое, но такое приятное покалывание, похожее на онемение. — Было бы мне противно, я бы оставил тебя там в подворотне, наверное. Но то, что я к тебе испытываю, резко противоположно отвращению. — Да неужели? — Том прыснул, хотя я почувствовал, что его тело расслабилось. Он боялся меня? Боялся, что я могу осудить его? — Ты всё ещё плохо меня знаешь. Воцарилось молчание. Том, наверное, обдумывал мои слова. Мне тоже было о чём подумать. Почему я был здесь? Почему, выслушав столько нелицеприятных вещей, оставался рядом с Томом, не меняя мнения о нём? Я точно знал — Холланд мне не противен. Пугало то, что мне хотелось быть с ним. Вот сейчас он сидит, смотрит на свои руки, и я вижу обычного человека, у которого тоже есть прошлое, секреты, странности. Все люди странные. Но среди них Том совершенно точно казался мне самым нормальным. До того момента, пока не обратился ко мне: — Хочешь поцеловаться? — Что? — странное чувство зажглось в моей груди, заставив глупо улыбаться. Может, мне послышалось, мало ли, что может показаться под влиянием наркотиков и алкоголя. Я чувствовал себя подростком, мне нравилось. — Люди так делают, когда им хорошо, — Том лёг на живот, улыбаясь пьяной возбуждённой улыбкой, — когда накуриваются. Или если просто хочется. — Обычно это делают, когда любят, — я не считал, что целоваться со всеми подряд — нормально и приемлемо. Приятно, да, но не когда к человеку нет чувств. Что сказать, я всегда считал себя достаточно консервативным человеком. Ну, знаете, американская мечта, стабильная размеренная жизнь и всё такое. — Скукота, — Холланд будто прочитал мои мысли, положил голову на сложенные руки и стал выжидающе смотреть на меня. — У тебя какие-то принципы? До свадьбы ни-ни? Неужели никогда не хотелось попробовать? — Что, поцелуй без обязательств? Это для детей, мне не интересно, — Том был молод, красив, в нём бурлили эмоции и юношеский максимализм, поэтому я понимал его тягу к физической связи и интимным разговорам. Жаль, что Роберт не видел в нём цветок, нуждающийся в регулярном поливе и ярком солнечном цвете. Том был тепличным. Мне было жаль, что ему приходилось делать такие предложения малознакомым людям только чтобы почувствовать себя живым. — Поцелуй с мужчиной, глупый. У тебя есть шанс попробовать хоть что-то новое, прежде, чем станешь звездой джаза. Что тебе терять? — философия Тома была наивной и обоснованной неопытностью, но в то же время мне нравилась его готовность к любым поворотам событий. К тому же, после его рассказа о прошлом, мне стало жаль его. Том ненавидел бы меня за жалость, я знаю, что он не хотел бы слышать слов сочувствия и принуждать меня к действиям из чувства вины. Терять мне действительно было нечего. Что такого в простом поцелуе? Но сдаваться так просто… — Зачем это тебе? — что за игру вёл Том? Он просто хотел затащить меня в постель с самого начала? Таков был план? Может, я и ошибался, но будет обидно, если я поцелуюсь с мужчиной напрасно. Такое чувство, что я боялся потерять девственность не с тем человеком, ей богу, смешно! — Разве тебе этого хочется? — Это просто поцелуй, — Том раздраженно пожал плечами, опустил глаза. Будь всё так просто, опускал бы он взгляд? Кусал бы губы? Только теперь я заметил, что на верхней части завитка уха у Холланда было золотое колечко. — Тебя волнует, что я парень, да? Тебе противно быть со мной, я знаю. — Нет, ты что! — я вдруг почувствовал невероятно сильное чувство вины перед Томом. Я успел обидеть его? Он чувствует что-то, чего я не могу понять? — Я всё понимаю, Джейк, не нужно пытаться быть дружелюбным. — Нет уж, — я убрал руки из-за головы и сел, скрестив ноги. Если уж я решил оторваться, то пусть всё идёт своим чередом. Том, чёртов манипулятор! Он буквально заставлял меня, но выходило так, что я сам начинал хотеть этот поцелуй. — Я не сказал нет, просто… Роберт. — Ты вообще слушал меня? — юноша возмущенно скрестил руки на груди. — Достаточно внимательно, чтобы понять, что это плохая идея. Я не должен встревать в ваши отношения с Робертом. — Если бы ты слушал внимательно, то знал бы, что между нами всё слишком сложно. Мы не пара. — Ты сам в этом не уверен, — я пожал плечами, борясь выдать своё любопытство к поцелую с Томом. Но тут я подумал, что один поцелуй действительно ничего не изменит. Пусть ребёнок будет доволен. — Но я не сказал нет… Том многозначительно кивнул, медленно поднялся, хмурясь от боли в боку. Я хотел поддержать его, но в ответ получил отрицательный кивок. Холланд заверил меня, что всё в порядке, но я думал, что ему будет лучше прилечь после того, как я уйду домой. Всё-таки Роберт должен был дать этому юноше более строгие наставления о постельном режиме, быть рядом, а не сбежать в другую страну, оставив человека, нуждающегося в помощи, одного. Но сейчас с Томом был я. Он как раз сел напротив, так же скрестив ноги, уперевшись щекой о руку, поставленную на колено. — Выдохни, ковбой, я тебя не сожру, — юноша взял мою ладонь в свои мягкие руки, расслабляюще погладил кожу, следя за моей реакцией. К моему удивлению, реакция была положительной. Приятное щекотание кожи о кожу, тепло, легкая вибрация энергии на кончиках пальцев, которая продолжала циркулировать из одного тела в другое. Пока я был зациклен на ощущениях в руке, Том приблизился к моему лицу, выдыхая тепло за щеку. Его нос мягко прошелся по линии скулы, глаза были расслабленно прикрыты. Я почувствовал запах алкоголя, смешанный с тонким, почти женским ароматом дорогого парфюма. Из сердца выпорхнула алая птица, когда мягкие губы Тома прихватили мои, обдавая жаром всё внутри. И я ответил на поцелуй, потому что иначе было невозможно. Том положил мою ладонь на свою шею, я интуитивно сжал пальцы в мягких волосах. Миг показался вечностью, а потом реальность вернулась и Холланд, похитивший мой воздух вместе с чем-то, что сидело глубоко внутри, довольно хмыкнул, отстраняясь совсем немного так, чтобы моя рука продолжала лежать на его шее. — Поздравляю, детка, — Том хитро улыбнулся и облизал нижнюю губу. — Целуешься, как настоящий педик. — Технически ты меня заставил! — я говорил это без толики сожаления с широкой улыбкой на лице. Том же не спешил улыбаться так же широко, лишь игриво дернул губами. Для него поцелуи с парнями были чем-то совершенно обычным. — Конечно, — юноша был доволен собой, но его глаза обрели отблеск непонятной для меня грусти. — Я всегда беру то, что хочу. Я решил ничего не комментировать. Надо же, поцеловался с мужчиной. И совсем не чувствую себя так, будто сделал что-то плохое. Том выскользнул из-под моей руки, смеясь пошёл к бару, на ходу стаскивая с себя футболку. До сих пор я пытался анализировать всё, что происходило вокруг, но теперь больше не мог. Я не понимал ни действий Тома, ни своих собственных, до жути хотелось спать. Шаги юноши были какими-то глухими и отдалёнными, когда он сел рядом, кладя руку мне на грудь, я лишь вяло повернул голову. Давно я уже не был настолько пьян, всё наблюдал, как пьют другие. Но, чёрт возьми, как же было приятно забыть обо всём и снова потянуться к сладким губам.

Том

Я не выдержал того, как Джейк продолжал гладить меня по шее после поцелуя. Я ненавидел себя за то, что почувствовал. Господи, как же долго я мечтал о таком теплом поцелуе! Джейк был пьян, его действия было необдуманны, но я позволял себе мечтать, что ему действительно хотелось того поцелуя. В расстроенных чувствах я вскочил с места, сам не знаю зачем, пошёл к бару, хоть и не собирался пить, скинул футболку, кажущуюся мне сейчас невероятно жаркой и неприятной. Я просто не хотел быть рядом с Джейком. Он был слишком красивым, слишком теплым, нежным… Что если я вернусь сейчас к нему, а он возьмёт да уйдёт? Возненавидит меня, забудет… Но я не был готов отпускать его. Он возбудил во мне воспоминания о лучших временах. О тех, когда мы с Робертом делились страстью друг с другом, когда так же расслабленно лежали в обнимку и говорили об искусстве. Музыка в проигрывателе давно прекратилась, я решил поставить новую пластинку. Впервые за три года я взял в руки альбом Нирваны, внутри всё сжалось, в голове возникла картина Сэма с порезанными запястьями и закаченными за веки глазами. Я помотал головой, желая забыть все подробности, которые я лицезрел, найдя брата первым. Как его выносили из комнаты в черном мешке, как мусор. Это шуршание до сих пор не выходит из моей головы, как будто мертвый брат тогда пытался выбраться из пластикового плена, а я не услышал его. Не услышал, потому что был пьян, на другом конце города в чужой постели. Может, я бы и спас его тогда. Из колонок раздался протяжный вой гитары, за ним умирающий голос Кобейна. И вот я уже возвращаюсь в теплые объятия дивана, кладу руку на грудь Джейка, чтобы почувствовать, как бьется его сердце. Чтобы почувствовать хоть что-то живое и теплое. Он смотрел на меня, нет, сквозь меня, припухшими раскрасневшимися глазами, его грудь вздымалась и опускалась, а мои пальцы невольно сжимали ткань футболки, цепляясь за каждый вдох и выдох Джейка. — У тебя так сердце колотится, — я завороженно наклонился к его лицу. Внутри всё бушевало. Я знал что Джейк до невозможности пьян, что сейчас ему всё равно и, может, он даже представляет на моём месте какую-то милую девушку… ту же Зендаю, например. Могу поспорить, я противен Джилленхолу. Я противен сам себе, ведь чего я ожидал? Что будет просто милый вечер, непринуждённая беседа? С самого начала наш диалог не задался, а потом я рассказал почти всё о себе… Ради чего? Вызвать жалость? Ты ужасен, Том Холланд, гореть тебе в Аду. Я поднял глаза с груди Джейка на его лицо. Правой рукой, лежащей на спинке дивана, я убрал выбившуюся прядь длинных волос с его лба, подумал о том, чего хочу, а что было бы правильнее… Впервые я действовал рассудительно. Джейк явно не входил в категорию людей «просто хочу его». Хочу, но не просто. Чтобы он не был обдолбан до беспамятства. Я поджал губы и, хмыкнув, убрал руки и отстранился. Было бы правильнее всего выдворить Джейка, пока не стало слишком поздно, пока я не передумал. — Постой, — Джейк несмело взял меня за ладонь, когда она только оторвалась от мягкой ткани футболки, чуть потянул на себя. — Прости… не уходи. Я не смог сопротивляться тому, как Джейк говорил со мной. Я снова оказался впритык к нему. Даже ближе, чем до этого. Мне надоело, что мы вот так сидим без дела, как нелепо-влюбленные дети. Я агрессивно вжался в губы пианиста, выбивая из его груди стон неожиданности. Какой же он сладкий, горячий… Я думал о том, что сказал бы Роберт, если бы увидел нас вместе, но мне как никогда было плевать на него. Внутри разжегся огонь и я бы не остудился, будь я хоть полностью голым. Мужчина ответил на поцелуй, не успевая за моим страстным темпом, который попытался убавить, придержав моё лицо ладонями. Он оторвался от моих губ, посмотрел в глаза. О чём он думал? Пытался понять, нравится ли ему? А если нет? Но он же пьян, я не должен был продолжать… Джейк был иного мнения. Он посмотрел на мою обнажённую грудь, провел пальцами с шеи вниз, останавливаясь на талии, перевязанной бинтом, поглаживая большими пальцами кожу над повязкой. Что ещё он готов был сделать? Я охнул, когда губы мужчины оказались близко к моему лицу, жар опалил кожу, скользнул на шею. Может, забыться? Отдаться чувствам так легко, так хочется, но это и обманчиво. Нет, Джейк, тебе стоило бы остановиться, но ты поцеловал меня на стыке уха и челюсти, оставил три крупных настойчивых поцелуя на шее, от которых я не смог сдержать стон и запрокинул голову… — Постой, ты совсем забылся, — слова вылетали в пустоту, я сам не слышал себя, пока Джейк целовал мои ключицы и жарко дышал за ухо, прижимая к себе за плечи. — Джейк, ты пьян, подумай головой, ты ведь не этого хочешь. — А что если ты ошибаешься? — мужчина вернулся к моему лицу, придерживая за подбородок пальцами. — Протрезвей и тогда увидим, — я сбросил руку Джейка со своего лица и надел футболку, которую комкал в руках последние несколько минут. — Не думал, что бывшая шлюха может так сильно переживать об осознанности действий партнёра, — этот придурок совсем не понимал, что несёт. Я много раз видел и слышал, что происходит с людьми под влиянием алкоголя и различных наркотиков. Я даже был готов простить Джейку то, что он назвал меня шлюхой. — Тебе пора домой. — Только в этом всё дело? Ты мне не доверяешь? — Джилленхол посерьёзнел и даже показался мне немного разозлённым. — Разве сам не этого хотел с самого начала? — Чего хотел я, тебя не касается, — я нахмурился, недовольно скрипя зубами. Джейк в который раз выводил меня из себя без причины. — И если ты сейчас делал всё это только потому, что думал, что я трахаться с тобой надумал, то глубоко заблуждаешься. Я уже давно не шлюха. — Я не считаю тебя шлюхой, я не это имел в виду, — Джейк потер лицо руками, склоняясь к своим коленям. Он явно уставал от конфликтов. Меня же они всегда бодрили. Ну же, Джейк, позлись немного! Может, ещё скажешь, что вообще меня не целовал? — И если забыл, то начал всё именно ты. Я не гей. — Не похоже, чтобы ты был против, — In Bloom на фоне только распаляла меня. Джейк выглядел так, будто совсем не хотел ссориться и из последних сил держался, чтобы не сорваться. Право, неплохо держался, стоит отдать ему должное. Ведь я как никогда был готов начать настоящую войну. — Не гей… Не геи обычно так не вылизывают шеи других парней, если ты не знал. — Ты о чём вообще? Хочешь сказать, что я похож на гея? — Джейк заметно разнервничался и меня начало злить то, как он реагировал на мои слова. Будто я диагностировал ему смертельную болезнь. — Может, я бисексуал или просто пьян, не знаю… — Да плевать мне, кто ты, Джейк! — я вскрикнул с дрожащим смешком, крепко сжимая кулаки и вскакивая с дивана. — В себе разбираться будешь сам, мне нет дела до твоих личностных разногласий! — Тебе плевать, я понял, — после гнетущей паузы мужчина ударил себя ладонями по коленям и встал так резко, что я невольно сделал шаг назад. Он многозначительно кивнул, а я успел сотню раз проклясть себя за то, что сказал. Джейка это обидело. Я его обидел. Хотя и он меня тоже! И теперь он брал свою кофту с тумбы в прихожей и шел к двери, оставив меня стоять посреди комнаты в полном смятении. — Знаешь, мне правда было хорошо. Что бы ты там себе не придумал. — Джейк злил меня тем, что оставался спокойным. Мне хотелось ссоры, вывести его на чистую воду, взбесить! Но Джейк говорил эти вещи сейчас и мне больше не хотелось ругаться… Он был искренен, а я идиот. — Доброй ночи. Входная дверь хлопнула, заглушив моё сдавленное «постой». Джейк, наверное, не услышал и не увидел, как я пошёл к двери, чтобы остановить его. Куда он собрался, пьяный, накуренный и злой, ночью… Я волновался? Черт, конечно же да. Я не хотел терять его, не хотел остаться один. Мне было страшно. Поэтому я даже не додумался надеть куртку и взять ключи, когда вылетал из квартиры на лестничную клетку. Джейка там не было, веяло холодом, мои глаза намокли сами собой, но я пытался не заплакать раньше того, как спущусь вниз на лифте. Поэтому я, стиснув зубы, пробирался к выходу из дома через пелену слёз перед глазами. На улице было мокро, холодно, люди испарились и всё, что я видел — оранжевый огонёк от сигареты совсем недалеко, всего в паре метров. — Джейк! — я кинулся на свет, как ночной мотылёк, человек повернулся… И это был не Джейк. Черт, это был не он. Сзади послышался хлопок двери, незнакомец безразлично посмотрел мне за спину и продолжил свой путь. Не сразу я понял, что хлопнула МОЯ дверь, ключи от которой я оставил в открытой квартире на самом верхнем этаже. — Сука! Я пнул стоящий напротив дома мусорный бак, который с грохотом откатился на дорогу, по которой всё равно почти не ездили машины, схватился за голову… Ни телефона, ни ключей, ни Джейка. Я один среди ночи на улице, морщусь от слабого раската грома. Лучше бы он шарахнул как следует, как я ногой по баку. Был вариант позвонить в дверной звонок соседей, но почти все они либо уже спали, либо были в разъездах, либо ненавидели меня. Я не терял надежды и позвонил в звонок квартиры этажом ниже. — Кто? — неприветливый голос соседа, мелкого клерка Уолл стрит. Он явно был сонным. — Здравствуйте, я ваш сосед сверху, — я достал всю свою вежливость из задницы, чтобы поговорить с этим человеком, так что мне казалось, я заслуживал попасть домой. — Я вышел на улицу и забыл ключи к квартире, дверь захлопнулась и… — Холланд? — банкир перебил меня, фыркая. — Грёбанный педик, за дозой вышел? Будешь знать! Жди, пока твой папочка не впустит тебя домой, урод. — Нет, стойте! — я ударил рукой по бетонной стене у домофона и со стоном прислонился лбом к холодному металлу решетки динамика. На счету было ещё пять квартир, но я точно знал, что три из них пусты, а на первом этаже подумают, что я мошенник… Позвонив в последнюю, мне никто не ответил. Не удивительно, ведь там жил дирижер симфонического оркестра, у которого в воскресенье вечером был концерт. Если бы я не обидел Джейка, то всё было бы в порядке. А сейчас он, должно быть, уже едет на автобусе домой, где будет спать в мягкой постели… Отлично, только дождя мне не хватало. Впервые он не радовал. Волосы быстро прилипли к лицу, я вздрагивал от каждой упавшей на плечи и голову капли, пока не затрясся всем телом от холода и пронизывающего ветра. Ненормальная погода для июля на восточном побережье. Ребра под повязкой заболели от постоянного сокращения мышц. Я не знал, выживу ли вообще здесь, если продолжу вот так стоять и бездействовать. Уже минут через пять, когда я, прислонившись к стене, с закрытыми глазами пытался понять, что делать дальше или как смириться с холодной смертью, дверь скрипнула, отворилась… — Том? Ты чего здесь? — я повернулся на голос и чуть не упал, ведь Джейк стоял передо мной. Он удивлённо пялился на меня, а дверь за ним понемногу закрывалась, так что я незамедлительно бросился к ней, врываясь обратно в дом вместе с Джилленхолом. Я посмотрел на мужчину мокрыми от слез и дождя глазами, шмыгнул носом и заключил его в объятьях, громко всхлипывая. — Я думал, ты ушёл, — я отчаянно цеплялся пальцами за ткань кофты на спине Джейка, греясь об него. — Почему ты до сих пор здесь? Ты должен был уже уехать! — Я спускался пешком, остановился, когда пошёл дождь и… — Джейк поднял моё лицо на себя, улыбнулся. Я не видел в нём обиды или злости. Господи, как же хорошо было чувствовать его рядом! — Ты что, побежал за мной? — Не смешно, — я нахмурился и попытался вытереть слёзы, но Джейк сделал это за меня, нежно поглаживая кожу под глазами — Ты не злишься? — Уже нет, а ты? — глаза пианиста полнились теплом и нежностью, я тонул в них, он больше не казались обманчивыми и опъянёнными. Джейк взял меня за плечи и повёл назад к лифту из-за которого мы и разминулись. — Не стоило оставлять тебя, прости. Хорошо, что ты оказался на улице раньше. Давай вернёмся назад, согреемся чаем, ладно? Извини, что назвал тебя… Ну, ты понял. — Ты ещё и извиняешься! Господи, за что мне высшие силы послали такого придурка, — я вздрогнул от нахлынувшего тепла, когда Джейк завернул меня в свою кофту, растирая плечи. — Останешься со мной? Просто на ночь, я не прошу… — Да, Том, — мужчина прижался ко мне со спины, когда дверь лифта открывалась. Снаружи стоял недовольный сосед в халате и дурацком ночном колпаке. — Ну наконец-то! — банкир, пославший меня по домофону, скрестил руки на груди и недовольно топал ногой. — Вернулись, педики! Джейк заметно напрягся, но лишь пропустил меня вперед себя, прикрывая от разгневанного соседа. Его лицо не выражало ничего, кроме пассивной ярости, которая могла выплеснуться наружу в любой момент. Он обратился к соседу спокойным холодным тоном: — Простите, вы кто? — Я-то? Лучше скажите, кто вы! Включаете свою музыку среди ночи, людям спать не даёте! А завтра между прочим понедельник, я работаю на бирже и это вам не по притонам шляться! — сосед явно боялся Джейка. Его выкрики были больше похожими на тявканье мелкого йорка в сторону мастифа или волкодава. Я с интересом наблюдал за развитием событий, стоя наполовину в прихожей квартиры. Но когда кулаки Джейка сжались и сам он сделал шаг навстречу низкому горбатому банкиру, я решил остановить это. — Я жаловаться буду! Наркоманы! — Джейк, он того не стоит, — мужчина повернулся на меня и я вышел к нему, спокойно глядя в глаза. А потом обратился к соседу. — Если бы вы открыли мне, когда я звонил в домофон, то уже давно были бы в постели. Доброй ночи. Я захлопнул дверь у мерзкого соседа перед носом и ноги подкосились. Ребра ныли, хотелось прилечь и отдохнуть. Это был очень тяжелый и длинный день… Мы оба рассмеялись, стоя у двери. — Нет, ну каков нахал! — смех накрыл нас теплой волной. Джейк мило прикусил кончик языка, обнажая ряд белых зубов, я невольно залюбовался его лицом. — Ужасный тип! — Не волнуйся, думаю, он уже получил пинок от жизни, стоит пожалеть его, — я пожал плечами. Мне странным образом было плевать на банкира в ночном колпаке. — Наверняка его работа — разносить сэндвичи офисным работникам. — Сначала я подумал, что ты защищаешь его, — Джилленхол подошёл к музыкальному центру, вытаскивая пластинку, задумчиво посмотрел на меня после короткой паузы. — Но ты меня успокоил. Я грустно усмехнулся. Что поделать, таких гнилых людей как я ещё поискать. Джейк помог мне дойти до спальни, ушёл на кухню, чтобы заварить имбирного чая. Мы решили обойтись без детального обсуждения раздражающих соседей. Переодеваясь в свою красную шелковую пижаму, я поднял повязку. Синяк выглядел хуже, чем раньше. Либо же я всё ещё не до конца протрезвел и цвета казались ярче, приправляясь бурным воображением… Главное, чтобы Джейк не увидел, что я не в порядке. Ему и так хватало гнетущих мыслей. Пианист, бармен и просто лучший человек на Земле, вернулся в спальню с большой чашкой чая, улыбаясь сел на край кровати рядом со мной. Я мигом обхватил чашку руками, греясь, вдохнул приятный запах имбиря и гвоздики… — Спасибо, — я смущенно отпил из чашки краснея от внимательного взгляда Джейка и островатого вкуса свежего имбиря на языке. Чего он смотрел? Я чудно выглядел в этой пижаме? Или у него сейчас шла внутренняя борьба за Тома Холланда как друга или сексуального объекта? — Прости за то, что я наговорил. Мне не плевать на тебя. — Всё нормально, с кем не бывает… Я тоже наговорил лишнего, — Джейк поправил волосы и задумчиво посмотрел в пол. У него такие красивые длинные ресницы… — Нет, просто я действительно ужасен, — я чувствовал себя невероятно паршиво и хотелось просто высказать всё, что я о себе думаю. — Ты так добр ко мне, хоть я много раз вёл себя как выскочка, говорил тебе ужасные вещи! — Перестань, правда, всё хорошо, — сказал Джейк, успокаивающе кладя руку мне на колено и тут же убирая её. Он протрезвел. Я снова чувствовал робость и неуверенность в его нынешних движениях. Встав с кровати, чтобы не смотреть на меня, бармен глянул на пустую стену над кроватью, затем в угол комнаты, где стоял холст, повернутый к стене. — О, нет! — я протестующе выставил палец, пока Джейк шёл к фотографии, игриво глядя на меня через плечо. Он хмыкнул, с любопытством разворачивая полотно на себя, а потом показывая мне, будто я раньше этого ублюдка с фотографии не видел! — Убери обратно! — Почему? Ты тут… довольно милый, — Джейк рассмеялся, разглядывая черно-белое фото со мной и моим обнаженным торсом. Мне стало так стыдно, что я покраснел пуще моей алой пижамы, со стоном и парой ругательств откидываясь на подушку. — Хочешь посмотреть на мой пресс — подойди сюда, а не пялься на это уродство. Джилленхол выпустил смешок и я почувствовал давление на кровати рядом. Он лег на спину, сложил руки на животе и смотрел в потолок. Снова неуверенность, зажатость… Куда ушла та страсть, что он дарил мне час назад, обнимая горячими руками и целуя до потери дыхания? Я повернул голову на Джейка, зажимая за зубами обиду. Он заметил мой взгляд, повернулся на бок, положил руку между нашими головами, будто пытался пробраться ко мне, но что-то его останавливало. Поэтому я положил свою ладонь на его и закрыл глаза, ожидая реакции. Наши руки сплелись, Джейк согрел мою холодную кожу теплым дыханием и невесомо поцеловал запястье. Я не мог открыть глаз, боялся, что Джейка может не оказаться рядом. — Почему ты так ненавидишь себя? — мне пришлось открыть глаза и вопросительно вздёрнуть брови. К чему такой странный вопрос? Я нервно прыснул, тщетно пытаясь скрыть растерянность. — С чего бы мне себя ненавидеть? — я прикрыл волнение под смехом и сел, поджимая колени к груди. Но ведь Джейк задал вопрос в самую точку. Он был добр ко мне, хоть я не заслуживал этого. Особенно от такого хорошего человека, которого портил своей злостью и аморальностью. — Я абсолютно адекватно оцениваю, кем являюсь. — И кто же ты? — Джейк последовал моему примеру и сел лицом ко мне, заглядывая в глаза. — Беспринципный, ленивый, злой алкаш без образования, который бросил семью и отдал предпочтение одиночеству и чужим деньгам. Я прогнивший эгоист, который боится остаться без финансирования, — я больше не мог улыбаться, поэтому просто кусал губы, чтобы мой голос вдруг не задрожал. Джейк с сочувствием смотрел на меня. — Странно, что ты до сих пор ничего не понял. — А хорошее? — я снова впал в ступор от того, что пианист не уставал показывать свою открытость и светлость. — Всегда есть хорошее, назови мне хотя бы пять качеств. — Ты серьезно? — я несмело усмехнулся и задумался о своих положительных чертах, когда Джейк подбодрил меня. — Это бред, я не стану. Что за глупости… — Ты не можешь, верно? — было трудно прикрыть стыд и страх от того, что я совсем не мог найти в себе хоть что-то хорошее. Почему я не мог? А мог ли вообще когда-либо? Из панического состояния вывели тяжелые теплые руки, которые легли на плечи. Джилленхол заглянул мне в глаза. — Зато я могу, слушай. Когда я тебя увидел, то сразу понял, что ты не похож ни на одного человека, что я встречал в своей жизни. Ты очень темпераментный, решительный, с тобой интересно разговаривать. Мне нравится то, как ты говоришь, как двигаешься, у тебя отличный вкус в музыке, — каждое слово заставляло мои внутренности скручиваться и пульсировать. Пальцы Джейка крепко лежали на моих плечах, а потом он ослабил хватку, затих ненадолго, переместил одну руку на шею, поглаживая большим пальцем место под челюстью. Я не мог не смотреть на пианиста, когда он был так открыт, когда говорил то, что думал обо мне… Если он не считал меня пустышкой, если верил в свои слова, то я не знаю, чем заслужил такое счастье. — Мы знакомы совсем недавно, я мог бы продолжить список, узнай я тебя поближе. Стоит ли говорить о том, как ты красив и обаятелен? В смысле, я никогда раньше не замечал, что мужчина может быть красивым для меня в том самом смысле, так что… Я не дал Джейку договорить, втаскивая его в мягкий поцелуй, только чтобы он перестал говорить. Пианист всё ещё держал руку на моей шее, притянул моё лицо ближе к себе, углубляя поцелуй, закрадываясь языком мне в рот. Он не робел, внутри меня всё ликовало, ведь я мог в любой момент получить то, чего хотел… Но почему я чувствовал столько всего одновременно? Я боялся, что Джейк может уйти, боялся сделать что-то не так и спугнуть его, не верил, что получаю настоящую нежность и тепло. У нас могло бы что-нибудь получиться? Я не хотел просто секса, я хотел чувств. Мне не нужна одна ночь с Джейком, пусть он будет моим! Хоть кто-то в этом мире может просто любить меня? Я не хочу быть ничьей музой, не хочу быть великим. Я просто хочу немного любви. И если бы Роберт давал мне именно эту нужность, я бы никогда ничего не хотел бы менять. Но сейчас Джейк заполнял дыры в моём сердце. Мне хотелось, чтобы наш теплый поцелуй длился вечно. Я наощупь нашел выключатель, толкнул Джейка в плечи, ложась на кровать в долгожданной темноте. Я закряхтел в поцелуй от боли в ребрах, ведь нагрузил раненный бок, Джейк бережно помог мне перелечь так, чтобы лежать на правом боку, успокаивающе погладил по щеке. Поцелуи не были страстными. Я царапался подбородком о щетину Джейка, он же иногда разрывал поцелуй, чтобы посмотреть на моё лицо, погладить пальцами брови, скулы, шею… Мы просто пытались почувствовать и понять друг друга. Беспорядочные касания губами были как колыбельная, успокаивали нас, клонили в сон. Когда сил и воздуха на поцелуи больше не осталось, Джейк обнял меня за плечо, уткнулся носом в волосы, целуя ухо и висок. И я ни разу за вечер не подумал о том, что делаю что-то не так, о том, что сейчас на месте Дауни лежит другой мужчина, с которым мне гораздо лучше. Мне стало горько, когда я вспомнил, какими страстными мы были раньше, какими чужими стали друг другу теперь… Наверное, стоило бы уйти от Роберта, начать всё сначала. Сейчас мне этого хотелось, я даже не думал о том, куда подамся и что буду делать. Кажется, мы с Джейком оба что-то решили, пока отправлялись в царство Морфея. Я всё ещё ненавидел себя.