В гостях хорошо, а в другом мире ещё лучше!

Утреннее солнце котёнком пробирается в комнату, оставляя светлые следы сначала на подоконнике, а затем на полу. Легко касается ресниц Джина, тут же начинающих дрожать. Мужчина открывает глаза, но тут же закрывает их снова, отвернувшись от слепящих лучей, снова заснув. Просыпается спустя примерно час от того же озорного луча, но спустя миг взор снова затемнен, и, когда Ким трёт веки, смотря на силуэт, различает знакомую фигуру. — Уже одиннадцать часов, Джин, — осведомляет Юнги. — Правда? Кажется, слишком вымотался вчера, — последнее слово отдаётся ударом в висок Мина, когда вспоминает свой побег из комнаты хозяина. Тут же забегает Хён Су, волосы немного растрепаны, а в руках несколько листов бумаги. — Господин Ким, вы ещё в постели? Но нужно всё подготовить к вечеринке! — юноша дёрганый, еле стоит на месте, чтобы не сорваться и побежать выполнять новые поручения. — Какой ещё вечеринке? — удивляется Джин, приподнимаясь, запуская ладонь в затылок, растрепывая и так не идеально уложенные волосы. — Вы же ещё месяц назад пригласили своих старых друзей. Так как у них до сегодняшнего дня всё было распланировано, они выделили вам вечер, — немного остыв, поясняет Хён Су. Сокджин удивляется тому, с какой важностью сказано последнее предложение. Неужели его «друзья» такие занятые личности, что смогли найти время встретиться лишь спустя месяц? — Точно. Видимо, я ещё не до конца проснулся. И что же надо подготовить? — Джин ставит стопы на пол перед кроватью, чтобы встать, а Юнги тут же отходит, снова позволяя раздражающему лучу потереться о зрачки. Хочется вернуть комфорт хозяину обратно, но тот уже встаёт, направляясь к Хён Су. — Вы переоденьтесь сначала. Или хотите вот так выйти из комнаты? — улыбается слуга, выходя из комнаты, осторожно прикрывая дверь. — Мне нужно упомянуть в исключениях постоянного пребывания со мной в комнате в момент, когда я переодеваюсь? — ехидно интересуется Джин, специально говорит медленно, чтобы проскользить взглядом по смущению Юнги, который сразу же молча следует за Хён Су. Выбрать одежду оказалось самой трудной задачей в жизни Кима. Множество брюк, рубашек, видимо, каждая из которых составляет определённый образ. Покопавшись, превратив аккуратные стопки в кучу сваленной ткани, Сокджин выуживает хлопковое бордовое поло и тёмные брюки. Ещё минут пять пытаясь справиться с многочисленными пуговицами и ремнями, наконец, покидает спальню, натыкаясь на оценивающий взгляд всё это время стоящего за дверью Хён Су. — Хорошо выглядите, господин Ким. Только приведём ваши волосы в порядок, и можно считать ваш образ идеальным, — ненужная лесть бьёт по ушам. Джин знает, что красавчик и так, но то, как это говорит слуга, совершенно не поднимает самооценку. Хён Су тут же идёт по списку на первом листе, что-то говоря про выбор сервиза, а Джин ищет глазами Юнги, но видит лишь служанок, впускающих в дом больше света, чтобы в лучиках разглядеть, словно снежинки, танцующие пылинки. Потупив взгляд, одним ухом слушает юношу, что, не переставая, быстро тараторит, направляя в кухню для оценки блюд. Каждое приготовлено небольшой порцией, но тает на языке, оставляя крайне приятное впечатление. У Джина во владениях три сервиза, он выбирает обычный хрусталь, потому что большее ни к чему. «Проверяет» чистоту всего особняка, ведь и так убеждён в усердной работе своих слуг. Разве мог «здешний Сокджин» набрать в персонал абы кого? Освобождается к часу дня, довольно уставший, и решает сегодня не писать. Вдохновения, как такового, нет, а выжимать из себя простые предложения бессмысленно. Юнги шатается непонятно где; Джин даже успевает убедить себя, что тот специально избегал его при осмотре особняка. Лёжа, закрыв взор руками, Ким наслаждается прохладой из открытого окна, окунувшись в омут своих мыслей. Мина так легко не прочитать, нужно находиться рядом долго, вырывая каждую эмоцию, манеру поведения, чтобы собрать воедино полноценный образ. Когда надоедает терять минуты, Джин выходит в коридор, решая понаблюдать за уборкой служанок. Длиннющие шторы поправляются, полы снова намываются, в столовой поправляются приборы, чтобы лежало красиво и идеально. Сокджин не привык к такому порядку: у самого вещи повсюду раскиданы, посуда постоянно не мыта, на ковре следы от крошек чипсов, а тут за него всё убирают другие. Это такая шутка от того, кто закинул его сюда? Ким через задний выход оказывается на улице, усаживается на приветливо скрипящую лавочку. Тёплый ветерок хватается за волосинки, спутывая их, а ведь мужчина так и не соизволил причесаться. Ничего, ещё будет время. Сейчас можно просто смотреть вдаль на не менее прекрасный, чем перед домом, сад, пройтись вдоль ровно стриженных кустиков роз, и, хоть Джин не любит эти цветы, в таком виде они по-настоящему восхищают. Вдыхая аромат окружающих растений, Ким теряется в собственных мыслях, не замечая никого и ничего, кроме своего прекрасного сада. Джин прикрывает глаза, начиная кружиться в танце с воздухом, словно вечеринка уже началась. Шаги неловкие, скорее всего неправильные, но мужчина берёт момент за горло, не отпуская. В голове играет какая-то французская песня, добавленная в плейлист совсем недавно, и в порыве эйфории и полноценном соединении с природой Джин чувствует чужое присутствие. Разомкнув веки на небольшом расстоянии различает Юнги, который осторожно и бесшумно подходит. — Вы делаете не так. Если расположить руки в таком положении на теле дамы, вам обоим будет неудобно. Ладонь нужно… — Мне не требуется твой совет, — Мин и правда слишком близко, можно даже различить запах мыла, идущий от его тела. — Но как же вы будете танцевать сегодня вечером, раз не умеете? Я в перчатках, давайте побуду вашим партнером и покажу, как надо… — Юнги кладёт левую руку на плечо Джина, в правую берёт ладонь Кима, изящно вытягивает шею, не смотря на хозяина, словно и правда женщина. — Пусти! — Ким судорожно пытается убрать руки Мина, но тот лишь хватает сильнее, начиная двигаться в сторону в замысловатых движениях, и Джин сдаётся, пытаясь повторить за дворецким. Тени от деревьев и кустиков играют на коже Юнги с детской непоседливостью. Сокджин не замечает, как собственный взгляд перемещается на губы, нервно сглатывает, чуть прикрытые глаза от небольшой сосредоточенности, но больше лёгкости. Несколько раз наступает на ноги Мина — тот морщится, но ничего не говорит, продолжая главенствовать. Всё ещё неуклюжие движения, контрастирующие с плавностью Юнги, потихоньку сменяются более уверенными и твердыми. Джин даже верит, что перед ним девушка, тоже закрывая глаза. За несколько минут танца в душе перекатываются чувства, которые мужчина старается оттолкнуть, забыть, пытаться запомнить движения. Когда Мин останавливается, медленно отлепляясь от хозяина, отходит в сторону, смущённый, но довольный собой. Поднимает глаза на лицо впереди стоящего человека, и не узнает того, кого видит. Скулы Джина резко выделяются, словно он в миг похудел, взгляд затуманен, и, кажется, он пытается не заплакать. Руки трясутся, поэтому он запускает их в карманы, ничего не говорит, быстро проходя мимо дворецкого, с еле слышным выдохом. Сорвался. Ким Сокджин позволил себе любить Юнги здесь. Нарушил обещание, данное в первый день. Но как держаться, если он так близко? Можно дотронуться под каким-нибудь дурацким предлогом, коснуться плечом, тут же извинившись, но получив немножко тепла. Такие мелочи могут сделать Джина счастливым, но смысл, если, вернувшись, будет жалеть? Он вдруг останавливается на полпути к комнате, и вспоминает одну важную вещь — предложение, на которое не обратил внимания. «Время ограничено. С каждым днём, часом, минутой ты умираешь. Становишься прозрачнее. А в итоге совсем растворишься, вернувшись домой. Так что пользуйся, пока можешь». Но один факт все же был не учтён. Мин не проявляет никаких чувств, даже дружеских, всё ещё говорит на «вы», несмотря на просьбу Джина. Но что если Юнги просто боится? Вдруг у него точно такие же мысли, как у самого Кима, о невзаимной любви? За спиной Ким слышит сбитое дыхание, напрягается, не оборачиваясь. Мин подходит ближе, становится перед лицом, быстро извиняется за самовольность, прикосновение, даже в перчатках. Так хочется обнять, сказать, что всё хорошо, и Ким даже не против, но мужчина лишь долго смотрит прямо в глаза, заставляя того сжаться, став ещё меньше, и проходит в комнату, хлопая дверью, закрывая на замок. Сидит до самого вечера, пока не выходит в холл встречать первых гостей. Слишком яркая лампа гудит, болтая сама с собой, либо с привлекательными картинами на стенах, Джин не знает. Стук в дверь выводит из оцепенения, и мужчина тут же открывает, смотря на полную женщину с мужем, которая целует его в обе щёки, а муж крепко пожимает руку. Все вместе проходят на диван чуть дальше, ожидая других. С каждой минутой приходят новые «друзья», люди, которых Джин видит в первый раз, но с удовольствием следит за их оживлённой беседой. Спустя десять минут за длинным столом во главе с Кимом сидят ещё десять человек, пытающиеся говорить с набитыми ртами, но всё-таки решившие прерваться хоть на немного, чтобы спокойно поесть. Юнги заносит блюда, не глядя на Джина, молча и идеально выполняя свою работу. Когда тарелки наполовину пусты, полная женщина начинает рассказывать про их отпуск с мужем, описывая поездку слишком подробно, но настолько живо, что за ней хочется следить, даже не вслушиваясь. Остальные что-то спрашивают, она отвечает, и лишь одна девушка, сидящая близко к Киму, смущённо молчит, почти не притронувшись к еде. — Нет аппетита? Или не нравится блюдо? — вежливо интересуется Джин. Девушка тут же краснеет, и мужчина, который пришел самым последним, выдает: — Точно, мы же ещё не танцевали! Господин Ким, не хотите показать нам шикарный номер с Юн Чжи? — видимо, так звали гостью. После слов мужчины она осторожно подняла взгляд на Джина, а тот вспомнил дневной урок с Мином. — Конечно! — Ким встаёт из-за стола, вытерев губы большой мягкой салфеткой, приглашает окончательно покрасневшую девушку на танец. Та осторожно вкладывает свою маленькую ладошку в большую ладонь мужчины, скользя в середину столовой. Худенький паренёк в очках, скорее всего, бывший одноклассник Джина, кладёт пластинку на граммофон, ставит иголочку, и по комнате льётся приятная мелодия, под которую хочется летать. Ким медленно, неуверенно, напрягаясь всем телом, ведёт, изо всех сил контролирует ступни, так и целящиеся на красивые туфельки партнерши. А у Юнги в животе кто-то скручивает кишки, его трясёт. Он отводит взгляд от танцующей пары, нет, от Джина. Что-то скребётся когтями, ухудшая состояние; горло пересыхает, как при болезни. От одного вида рук Кима на теле девушки передёргивает, хочется убежать в комнату прислуги, закрыться и унять бешено колотящееся сердце. Но остаётся лишь стоять, пытаться не смотреть, а взгляд скользит по быстро двигающимся телам, ухватываясь за ладони, желая находиться на месте девушки. Стоп. Почему такие мысли проскакивают в голове Мина? Джин уже легче переносит танец, даже не следит за ногами, всё-таки давние годы практики в танцах впервые идут на пользу. Партнёрша покрылась испариной, но двигается плавно, смотря прямо в глаза Кима, отчего становится неуютно. Если бы девушка знала, что тот, с кем мужчине по правде хочется танцевать, сейчас тупит взгляд, с интересом разглядывая носки туфель, то не старалась бы ближе прижиматься к Джину. Музыка останавливается — Сокджин еле сдерживает выдох облегчения, садясь обратно за стол. Все доедают, принимаются за десерт, оставляя более интересные разговоры на потом, а сейчас обсуждая жизнь других. Джин проникается атмосферой, совсем забывает про Юнги, и ему даже кажется, что эти люди и правда его друзья. После трапезы гости перемещаются в танцевальный зал, где пляшут под быстрые песни, выбиваясь из сил, найдя их лишь для разговоров о медицине, астрономии, психологии и других вещах, в которых Джин, конечно, смыслит не больше, чем современный подросток. Следующий взгляд на часы оповещает об одиннадцати часах ночи, и гости как раз начинают расходиться. Девушка, танцевавшая с Кимом, подавляет зевок, прощается с ним многозначительным взглядом и звонким чмоком, но полная женщина делает это громче, чуть не ломая мужчину пополам при объятии. Сокджин глупо улыбается, закрывая за гостями дверь. Во рту сладкое послевкусие от только что узнанной информации и интересных слов. Не приняв душ, он ложится спать, скинув одежду, и лишь перед тем, как окончательно сомкнуть взгляд, вспоминает про Юнги и его грустный взгляд, направленный в сторону танцующей пары.