В гостях хорошо, а в другом мире ещё лучше!

Когда у Юнги появилась возможность осторожно выскользнуть из столовой, он тут же ею воспользовался. Под предлогом убрать за гостями тарелки он покидает комнату, ускоряя шаг и чуть не сбив с ног одного из слуг. Тут же извиняется, шагая медленнее, но сердце не унимается, стучит крыльями бабочки, тихо, но слышимо при приближении. Поднос колышется волнами на ладонях; мужчина держится, чтобы не потерять равновесие, толкает дверь в кухню, отправляя ненавистные тарелки в посудомойную. Подставляет руки под воду из-под крана, промакивает лоб, а после вытирает полотенцем. Шумно выдыхает, садясь на пол, молясь остаться незамеченным, пользуясь часами, когда служанки предоставлены сами себе, болтая на улице, совсем забыв про кухню. Кладёт влажную ладонь на грудь, чувствуя бешеный ритм, совершенно не понимая, от чего такая реакция. Но спустя мгновение перед взором предстаёт танцующий с девушкой Джин, нежно прижимающий её к себе за талию. Юнги тихо смеётся над пробудившимися чувствами, с каждой секундой увеличивая громкость звуков, и со стороны его можно посчитать безумцем. Но Мин просто влюблён, и понимает, что ответа не добьётся. Такой серьёзный, умный и интеллигентный человек ни за что не посмотрит в сторону новоиспечённого дворецкого, не имеющего за спиной ничего, кроме потрёпанного сборника со стихами прабабушки. Юнги просидел в тускло освещённой комнате около двух часов скрючившись, изредка подрагивая от безысходности, жалости к себе и отсутствия желания и сил вернуться к Джину, ведь он, скорее всего, уже ждёт его в комнате. Но сейчас по-настоящему плевать. Взгляд дворецкого опустошён, желудок требовательно урчит, и мужчина хватает первое, что попадается под руку, отправляет к себе в рот, блаженно прикрывая тяжёлые веки. Утром его находит Хён Су, встревоженно смотря в глаза. Кажется, Юнги заснул прямо на полу, не удосужившись пожелать хозяину спокойной ночи. — Ты в порядке? — интересуется коллега, вглядываясь в лицо Мина, которое бледное, как снежинка. — Да. Мне сильно влетит? — Скажи, что заболел. Думаю, тебе дадут отлежаться денёк, — сочувственно предлагает Хён Су, помогая подняться. Юнги решает всё-таки обратиться лично к Джину, заодно извинившись за отсутствие. По мере приближения к комнате хозяина дыхание учащается, а на лбу выступает испарина. Дворецкий испытывает неимоверное облегчение, обнаружив служанку вместо Кима, которая недавно начала утреннюю уборку. Посмотрев на время, Юнги отмечает, что приближается час завтрака, значит, Джин должен идти по направлению к столовой или сидеть рядом с ней на улице. Мин быстро возвращается на кухню, в которой уже кипела работа и первое блюдо стояло на подносе. Повар, видимо, уже просвещённая в деталях прошлой ночи, удивлённо смотрит на дворецкого, но тот невозмутимо берёт поднос, потопав в столовую. Джин уже сидит там, и, вопреки боязливым ожиданиям Мина, смотрит не с упреком и злостью, а с явным облегчением. — Я думал, ты сбежал от меня, — грустно признаётся мужчина. — Нет… Я искренне извиняюсь! Мне стало плохо, и я не смог прийти к вам в комнату, чтобы остаться до того, как вы уснете… — Ты снова обращаешься ко мне на «вы». Несмотря на мою просьбу, Юнги. Это для тебя так сложно? Если тебе стало плохо, то надо было оповестить кого-то из слуг, чтобы тот мне передал. Ты хоть когда-нибудь думаешь о ком-то, кроме себя, Мин Юнги? — Ким сжимает вилку в руке. Кажется, что та погнётся. Глаза резко стреляют по лицу дворецкого, щёки краснеют от злости. Ему приснился кошмар, в котором Юнги сбежал домой, сказав, что не хочет иметь дело с таким никчёмным, как Джин. Утром мужчина даже подскочил, чуть не плача от счастья, ведь это всего лишь сон. — Простите, я… — Мин одновременно злится и боится. Если бы только Ким знал, что всё наоборот, что Юнги думал о нём весь прошлый вечер, и именно поэтому бросил. Но нескрываемая злость, всё сильнее проступающая на лице хозяина, по-настоящему пугала. Джин жестом приказал слуге, охраняющему вход в столовую от посторонних, покинуть помещение. — Ты же понимаешь, что придётся искупить свою вину, да? — спокойно спрашивает Ким, и получает в ответ кивок. — Тогда стой и не двигайся, — он осторожно отодвигает стул, встаёт, и, еле касаясь спины Юнги ладонями, вдыхает запах шеи, не удержавшись, запускает правую руку в волосы, левой прижимая сильнее. Мин мечется, дыхание учащается, и он, движимый страхом и недоумением, отталкивает хозяина. Тот смотрит с тусклой грустью в глазах, чуть не плача, выходит из комнаты, ничего не говоря. Почему Юнги отреагировал именно так? Разве нельзя было просто потерпеть? И ведь он был совершенно не против, тогда какого он сделал своему любимому человеку больно? Чтобы всё исправить, Мин выбегает из столовой, быстрым шагом следуя за хозяином, который вытирает руками лицо от подступивших слёз. — Джин, подожди… — молит Юнги. — Да подожди ты! — хватает за локоть, разворачивая к себе. Как в одной из мелодрам, честное слово. — Не нужно извиняться: это я виноват. Не обращай внимания, хорошо? Просто забудь это грёбаное утро, пожалуйста, — отмахивается Ким, а Мин отчаянно пытается поймать его взгляд, но тот вырывается, громко хлопая дверью комнаты, защёлкивая замок. Слуги, не понимая ситуации, ошарашенно смотрят на Юнги. Наверняка уже сегодня пойдут странные слухи, но сейчас это не главное. Что-то изменилось у них с Джином. И это что-то пустило в темноту Мина лучик яркого света.