В гостях хорошо, а в другом мире ещё лучше!

— Теперь мы… вместе? — спрашивает Мин Юнги, когда молчание уже начинает раздражать. — Мы не можем, — выдыхает Джин. — Ты снова занимаешься этим… — сквозь зубы цедит дворецкий. — Чем? — Страдаешь. Непонятно почему. — Это лишь потому, что… я не знаю, когда исчезну. — А-ха-ха, так всё было несерьёзно? — смеясь, спрашивает Мин. — Не в этом дело! Ты можешь меня хоть раз дослушать? — Юнги коротко кивает, внимательно заглядывая в глаза Джина, и последний продолжает, в который раз за сегодня выдохнув через нос. — Знаешь, может, я и правда слишком драматизирую… Хотя нет, всё так, как должно быть. Это сложно объяснить. Но я не смогу быть с тобой вечно, Юнги. — Никто не может. Мы все когда-нибудь умрём, Джин. — Да заткнись ты! — на этот раз Мин и правда решает сомкнуть губы, чтобы выслушать хозяина. — Прости, просто мне и так сложно сформулировать мысль. Не могу сказать прямо, но… мне страшно, Юнги. В какой-то момент ты просто не увидишь меня в комнате. Зайдёшь, чтобы снова сказать доброе утро и пригласить на завтрак, но застанешь лишь пустоту. Никто не будет знать, где я. И мы никогда больше не увидимся. — Джин, если тебя что-то беспокоит… Я знаю, бывают моменты, когда хочется всё и всех бросить, уехать от суеты, чтобы побыть одному. Нормально, что ты нуждаешься в этом, погружении в свои мысли и спокойствии. На самом деле, как твой дворецкий, я хотел бы составить тебе компанию. Мы сможем узнать друг друга лучше. Ты отдохнёшь от своей работы, насладишься природой… Можно спросить? — Спрашивай, — Джин не хочет перебивать Юнги. Такая версия его даже устраивает: не придётся объяснять, что он из другого мира. — Почему ты запрещал прикасаться к тебе? А потом вдруг сам взял и… — Я не буду отвечать на этот вопрос, — слишком резко выходит у Кима. — Если это как-то связано с прошлым… — Просто не хочу об этом говорить. — Знаешь, я вообще-то ещё полчаса назад был с твоим членом во рту… — Кажется, после того, как ты отсосал мне, наши отношения, по твоему мнению, приобрели другой характер? Почему ты считаешь это событие таким важным, чтобы оно являлось причиной моего откровения? — Джин не хочет говорить то, что говорит, но, Господи, как же Юнги не может понять, как сильно чувства разрывают его сердце. — Значит, я был прав? Ты воспользовался мной. Соврал, хотя прекрасно знал, что застанешь меня в комнате, когда выйдешь из душа. Чёрт возьми, обязательно было вести себя так низко? Ты мог просто приказать мне. Я бы не смог ослушаться, — Юнги встаёт с кровати под шум в ушах. Его только что унизили. Снова. — Нет, Юнги, постой, — Ким понимает, что натворил, и хватает дворецкого за запястье. — Хватит. Я не хочу тебя слушать, твои слова — полная ложь. — Доказательство. — Что? — Ты сказал, что я нравлюсь тебе. Докажи. Или отсос в твоём понимании и есть проявление чувств? Просто. Сядь. И. Дослушай меня, — сквозь накатившее раздражение Юнги садится на кровать, но не смотрит на Джина. — У меня есть просьба, — Мин хмыкает. — Останься со мной, но, если я начну бледнеть… Тогда это станет концом, — неожиданно Юнги бьёт током, и он понимает. — Ты… смертельно болен? — ужас застыл в глазах. — Что? Господи, нет, — Ким придвигается ближе. — Тогда почему ты вдруг начнёшь бледнеть? — Я уже сказал всё раньше, но ты, видимо, не слушал! — Да ты научись понятно выражаться, чтобы люди понимали! Я вообще решил, что у тебя рак! — Хм, но при чём тут я? — Юнги закусывает губу. — Повторяю ещё раз. Меня просто не станет. Я не умру. Просто… вернусь домой. — Уедешь? В родной город? — удивляется Мин, и после минутного молчания Джин медленно кивает, ведь так проще. — Но как же твоя работа? «Твою мать, я даже не знаю, кем работаю», — шипит про себя Ким и ничего не отвечает. — Всё так плохо? — М? — Ну, ты решаешь бросить работу, лишь бы вернуться… — Если бы я только мог не вернуться, Мин Юнги, то отдал бы что угодно! — Ты снова непонятно выражаешься. Противоречишь сам себе. — Юнги, эта тема будет единственной, о которой мы никогда не будем говорить. Единственная. Поэтому, прошу тебя, больше не поднимай её. — Ладно. Если ты так хочешь. — Слушай, ты заметил, что мы как-то резко стали ближе? Раньше атмосфера была тяжёлой, но сегодня всё изменилось… — Ну-у, я отсосал тебе. — Перестань смущать! — гаркает Джин под хихиканье Юнги, и оба успокаиваются. Мин снова укладывается рядом. На следующий день старшему всё же удаётся узнать о своей здешней работе, и это, мягко говоря, приводит его в шок. Джин руководитель сети казино. И кто вообще придумал такую глупую шутку? Он бы в жизни никогда не стал раскручивать людей на деньги! Нет, конечно, есть те, кому везёт, но большинство, заполучив в руки большую сумму, тут же ставят её, мгновенно теряя. Из скромного охранника Ким стал руководителем сомнительной конторы, которую едет прямо сейчас проверять. Что там проверять, Джин не очень понимает, но молча садится на заднее сидение машины, сглатывая и весь напрягаясь, и расслабляется лишь когда чувствует нежное прикосновение вечно холодной ладони Юнги к своей. Ким еле приподнимает уголки губ, натягивая улыбку, пытаясь показать, что не волнуется, ведь, по идее, другие считают его профессионалом в своём деле. Но что, если всё совсем наоборот? Нужные мысли судорожно вламываются в ничего не соображающую голову Кима, избавляя от неловкости. Казалось, что кто-то через наушник зачитывал текст, а он просто повторял. Перед Джином в тёмной комнатке лежит множество бумаг. Отчёты, жалобы клиентов, расходы и выручка. Мужчина с умным видом тщательно просматривает листы, пробегая глазами по буквам и со временем начиная разбираться в написанном. В специальной колонке ставит свою подпись, хвалит сотрудников за, как он узнал, прибыльное окончание месяца и старательно сдерживается от облегчённого выдоха, когда выходит из помещения. В машину садится словно совершенно другой человек. Ким больше не считает себя никчёмным, потому что стал свидетелем своего успеха. Значит, он может стать богатым и в своём мире, может стать таким же уважаемым, как здесь. — Так довольны успехом? Как будто совсем не ожидали, — замечает водитель. Неужели здешний Ким настолько холоден и сдержан? — Просто хорошее настроение. Джин впервые думает так долго, и позитивный настрой сменяется грустью. Когда он вернётся домой, там снова будет рутина, неинтересная работа, а здесь всё уже готовое, лежит на тарелочке, только возьми столовые приборы да съешь. Но даже этого можно достигнуть, если постараться. Конечно, будет очень сложно и долго, зато мужчина сможет купить такой же красивый дом, нанять симпатичных служанок. Только вот такого же прекрасного дворецкого не будет. Ким осторожно поворачивает голову и смотрит на Юнги. Тот следит за мелькающими улицами за окном, забавно хмурит брови, а губы сжаты в тонкую полосу. — Юнги? — Да, Джин, — вздрагивает Мин, широко распахнув глаза. — Мы можем быть вместе, — хоть здесь пусть они будут счастливы. — Правда? — не верит дворецкий, заглядывая в самую глубину глаз Кима, но не нащупывает дна. Джин кивает и смущённо тупит взор на противоположном пустом сидении. — И что же изменилось за пару часов? — Я просто понял, что не должен бояться наших отношений. — Так тебе просто… неловко? Потому что мы одного пола. — Да. «Нет, — хочется сказать Киму. — Я просто исчезну в какой-то момент и сделаю тебе больно. Здесь ты любишь меня, а там даже не знаешь, поэтому давай хоть здесь любить друг друга взаимно». Хочется прокричать прямо в небо, обращаясь к Богу этого мира. — Понимаю. Но у любви нет пола, по моему мнению, — Джин ничего не отвечает, ибо голос обязательно предательски задрожит, заставив Юнги усомниться в искренности и заподозрить неладное. До самого дома в машине копошится молчание, провожая обоих до самых дверей комнаты. Джин моментально заходит в ванную; Юнги хочет пройти следом, но хозяин останавливает, прося подождать на кровати и не подглядывать. «Что я там не видел?» — бормочет себе под нос Мин, но послушно выполняет просьбу. Дверь мягко уложенной светлой плиткой комнаты захлопывается, закрывается на замок, и Сокджин поднимает руку вверх прямо напротив лампы. Вроде, не просвечивается. Он щупает ладонь, снова смотрит, и он всё ещё здесь, материален, полноценен. С улыбкой принимает душ, смывая неприятные, колющие мысли, вытирается полотенцем, надевает мягкий халатик, направляясь к хмурому Юнги. — Не скучал? — спрашивает Ким, приобняв маленькое тельце дворецкого. — Уже соскучился, — признаёт Мин. — Я имел в виду скуку, а не это, — смущённо смеётся старший. Словно школьник, ей Богу. — Я тоже люблю тебя, — вдруг выпаливает Юнги, и бледная кожа розовеет, когда мужчина тянется за поцелуем. — Эй… — остужает пыл Джин, ладонью остановив губы младшего. — Правда? — Конечно, — ворчит Юнги, снова напирая. — Я тоже, — звёздочки отражаются в океанах зрачков старшего. — Да дай мне тебя поцеловать! — не выдерживает Мин, наваливаясь на хозяина всем телом. — Господин Ким? — прерывает их Хён Су. «Проклятый Хён Су, да почему ты всё время мешаешь!» — кричит в голове дворецкого. — Да? — не отпускает от себя Юнги, лишь прижимая крепче. — Обед готов… — У меня тут свой обед, — облизывается Джин, понижая голос. И когда он успел стать таким извращенцем? — Скоро подойду, Хён Су, — кричит Ким и, как только слышит удаляющиеся шаги, рвано целует Юнги. Отрывается для необходимого глотка воздуха, поочередно посасывает каждую губу, проникает мягким языком в податливый рот напротив, задыхаясь от чувств. Мин не даёт слабину, так же вгрызается, целует грязно, совсем не нежно, движимый страстью и заметно поднимающимся бугорком в узких брюках. — Ох, малыш, подожди… — неохотно встаёт с кровати Джин, когда Юнги опускается к приглашающе распахнутому халату, к оголённому участку груди, принимаясь быстро выцеловывать. — Как ты меня назвал? — наигранно сердится Мин, вздрагивая от такого прозвища. — Знаешь, если не явлюсь в столовую, то дверь откроется, застав нас за весьма интересным занятием… Так что подожди меня здесь, постараюсь вернуться как можно скорее. И, кстати, — добавляет мужчина, натягивая чистую одежду, — не смей прикасаться к себе, — дворецкий сглатывает, когда Джин многозначительно бросает взгляд на едва заметное пятнышко на его брюках, и тут же прикрывает его ладонями под довольную ухмылку старшего.