В гостях хорошо, а в другом мире ещё лучше!

— Чёртов Мин Юнги, открывай дверь! — уже порядком надоевший голос срывается на крик, и стук в деревянную поверхность становится настойчивее. — Где тебя носит эти два дня?! Только не говори, что нам придётся перенести эфир! Юнги всё достало. А когда ему настолько плохо, что хуже, кажется, некуда, он пьёт. Дешёвый виски, купленный в ближайшем ларьке. Мина не волнует тот факт, что он без проблем может купить себе прекрасный на вкус алкоголь, но лень засиживается в косточках, твердя: «Просто купи уже что-нибудь. Только бы стало легче». Юнги пьёт медленно, сопровождая мыслями то, как вязкая жидкость плывёт по горлу, уходя вниз, оставляя послевкусие. Постепенно нужный эффект оказывается достигнут, и парню плевать, кто там за дверью, что сегодня съёмки для рекламы, а потом для какого-то женского журнала. Всё жутко раздражает. Ему необходим отдых от постоянной слежки за своими действиями. Единственное, к чему он проявляет интерес — это игра в кино. Потому что персонажи, которых он играет, могут к концу стать счастливы, добиться любви желанного человека, исполнить мечту, спасти кого-то от смерти. Но в конце каждого сериала Юнги грустит сильнее обычного. Вот и всё. Последняя серия, и он снова одинокий Мин Юнги. В узких кругах знают, что он влюбляется только в мужчин. Поэтому для него подбираются роли, где обязательно присутствует физический контакт с противоположным полом. Будь то всего один поцелуй за все шестнадцать серий или даже короткая постельная сцена. Каждый раз, когда он выезжает из дома, ему хочется стать обычным человеком. Может, поменять внешность, чтобы спокойно зайти в магазин и купить рамена. Свободно гулять по парку со своей собакой, бродить по шумным улицам, не боясь косых взглядов и показываний пальцем. Девушки, как только замечают его, — а они, к слову, могут узнать даже по затылку, — подбегают, принимаются твердить что-то о своей бесконечной любви, и приходится натягивать на лицо добродушную улыбку или подмигнуть, если девушка красивая. Но ничего больше просто не может быть. Девушки его не интересуют. — Господи, просто оставь меня в покое! — кричит он менеджеру, который громко стучит по двери, намереваясь выбить её. — О, ты хотя бы жив, Юнги, весьма похвально! С тем дерьмом, что ты устроил, мы разберёмся потом, а сейчас я жду тебя внизу в машине, и, если через десять минут ты не будешь готов, нам придётся замазывать тоналкой твои синяки на лице! — гордо заканчивает мужчина, и Мин, как только слышит удаляющиеся шаги, с размаху разбивает наполовину пустую бутылку виски о стену. Сейчас настолько плевать, что там подумают такие же, как и он, богатенькие соседи, что Юнги вопит во всю мощь своих лёгких. Только ситуацию это не спасает. Робкий звонок в дверь вырывает Мина из пучины агрессии. Он понимает, что это, скорее всего, кто-то из соседей пришёл узнать, какого чёрта в семь утра парень орёт так, словно его убивают. Виновато улыбающийся почтальон вручает посылку с извинениями о таком раннем визите, но клиент настоял доставить именно сейчас. После короткой речи осторожно скользит взглядом по Юнги, волосы которого мокрые, взлохмаченные, на плечах болтается майка, а растянутые спортивки еле держатся на бёдрах, открывая вид на резинку брендовых боксеров. Как и Джин, Мин отвечает, что никакого заказа не было, — конечно, в последние два дня в его рту побывал только алкоголь и таблетки от головной боли, — но почтальон уверяет, показывая адрес на пакете. Ничего не остаётся, как взять, поблагодарить, с нарастающим интересом раскрыть коробку и усмехнуться. — Такой бред, что даже смешно, — разглядывает Юнги шарик, способный подарить ему новую жизнь. Не веря ни единому слову из приложенного к предмету письма, с безразличием дёргает за рычаг, произнеся громкое: «Жми на рычаг, Кронк!» из любимого мультика, через секунду оказывается просторной машине. «Кажется, я весьма перебрал», — усмехается Мин, хлопая себя по щекам и пытаясь привести в чувства. — Ты же новичок, да? По тебе видно, что ты сильно волнуешься, — стучит по его плечу полненький паренёк, и неожиданно в голову Юнги сыплются снежинками воспоминания о школе для будущих дворецких, о матери, ушедшем отце, последнем Рождестве, но всё это не его. У Мина словно раздвоение личности, так как «свои собственные» родители живут рука об руку, а Рождество они никогда не отмечали. Все мысли вдруг изменяются, и он забывает о том, каким он был, а помнит лишь то, кем он должен здесь являться. К Джину он давно был неравнодушен. Его лицо можно было видеть на многих обложках книг для бизнесменов, иногда в журналах. И Мин никогда никому не признается, что под подушкой его узкой кровати лежит вырезка с фотографией Кима, смотря на которую парень мечтает стать таким же успешным и красивым. И вот теперь этот мужчина прямо перед ним смотрит ошарашенно. Мин пытается держаться, чтобы не накинуться, не начать обнимать, приговаривая, как он ждал встречи. Поэтому он просто стоит, представляется, ведь сказать-то что-то надо, и вдруг Джин неожиданно начинает падать. Рука сама тянется к его локтю, чтобы удержать. Мужчина шарахается, как от огня, отходит, тем самым разрывая на мелкие кусочки быстро бьющееся сердце Мина. Постепенно Юнги становится тем самым Юнги, которым всегда был. К повседневным мыслям возвращается мысль о том, как всё раздражает и как было бы хорошо полениться. Но настоящий Мин не теряет чувств к Джину. Вспоминая то, как здешний он чуть не целовал фотографию бизнесмена, дворецкий проникается уважением и интересом. Вот только не все вокруг любят его. В этом мире всё по-другому, они с Кимом меняются ролями. У того, кто был бедным, появляются деньги, а у того, кто в них не нуждался, появляется зависимость от другого. Во всех смыслах этого слова. Если Юнги спросят, употребляет ли он наркотики, то он, не раздумывая, утвердительно кивнёт. Его наркотик зовётся Ким Сокджин. Мина бросает в дрожь от изящных движений мужчины, от того, как он часто хмурит брови, как изредка улыбается, как иногда разглядывает его лицо, заставляя краснеть. В итоге Юнги срывается. Всё, в чём он нуждается — удовлетворить своего хозяина. Не заметив в его глазах отвращения, все тормоза срываются, и единственным желанием становится заставить этого крепкого мужчину стонать под собой. Ким не горд — он не собирается делать вид, что ему не нравится. Он тот, кто будет показывать свои чувства открыто, не боясь потом вопросительных взглядов служанок, меняющих постель и обнаруживших на ней светлые капли. Для Мина не существует секса. Занятие любовью — только так он может это называть. Поэтому, вопреки слухам в интернете, он не спит с кем попало, а, наоборот, редко занимается этим. Внутри Юнги хрупкий от того, что в старшей школе его лишили девственности по спору, сфотографировав уже спящего и развесив на стенах здания. С тех пор Мин закрылся, частые насмешки вскоре прекратились, но уже оставили свою глубокую рану. Карьера актёра воспитала в нём эгоизм и ещё большее равнодушие. Благодаря своим приобретённым навыкам он научился изображать преданность и искренность. На самом деле, сантиметровыми шагами продвигаясь сквозь толпу вопящих фанаток и выдавливая улыбку на противно щелкающие камеры, Юнги мечтал лишь о мягкой пустой постели и стаканчике соджу. Конечно, чтобы расслабиться, Мин нанимал проституток в лице мужчин, а иногда и женщин. Но часто выгонял их, не успевших завершить процесс, бросая: «Деньги на столе», а после долго стоя у окна, вглядываясь в ночное небо. Он настойчиво отгонял мысли о своей асексуальности, ведь ему доставлял удовольствие секс, но хотелось принадлежать кому-то одному, а не взять на одну ночь. А как довериться, если ты и слова-то такого уже не знаешь? Все вокруг кажутся обманщиками и теми, кто не будет искренне любить, а захотят пользоваться из-за его денежного состояния. Но Ким Сокджин таким не кажется. Он спокойный, трудолюбивый, расчётливый, серьёзный. Такие как раз и нравятся Юнги. Вот только Мин в любой момент пропадёт. Вернётся домой к скучной жизни: запоминанию сценариев, поцелуев, снимаемых за один дубль, а после ко сну в одиночестве на двуспальной кровати. Поэтому здесь и сейчас Юнги будет любить Джина, как и хотел, отдавать себя без остатка. А потом погибнет, ведь боль от разлуки сжирает, обгладывая косточки.