Король дорог

На радостях, Тэхён бежит в базу, зная, что перед заездами, они с Рушой там, хотя они практически всегда там, поэтому первым делом выбирает это место. Думает, что хрен знает когда он был так счастлив, хотя подождите-ка. . .пару часов назад? Да, именно тогда, когда Чонгук предложил быть его парой, хм. . . Парой. Тэхён задумывается и решает, что это слово ему подходит больше чем какая-то там нажопница. Да, определённо. Забегает, ищет его глазами: «Да где же ты», — мысль о том, что он, скорее всего, не сдержится и сильно-сильно обнимет его, проносится в голове, но её быстро сменяет дико неприятное чувство в районе груди, когда он наконец находит его. . .Чимина, сидевшего чуть ли не на коленях Чонгука, обрабатывая ему раны, в которых виноват сам Тэхён. Надо признать, что выглядят они, как парочка, разговаривая о чём-то. Чимин своими действиями вызывает улыбку у Чонгука, такую искреннюю и милую. . .«Интересно, а если обвязать мою грудь колючей проволокой и хорошенько сдавить, будет так же?», — Тэхёна окутывает чувство. . . Зависти? Да, именно, признать себе, что он вдруг ревнует Чонгука, ну уму непостижимо. «А если я сейчас подойду и как бы случайно отодвину Чимина? Боже, это как минимум глупо, а как максимум очень уж неплохая идея. . .», — Тэхён закатывает глаза, и машет головой, в надежде разогнать дурацкие мысли, которые именно в этот момент звучат ну ничего так. Тэхён видел очень много омег, в компании которых был Чонгук, но Чимин, который до этого не вызывал никаких эмоций, раздражает больше, чем дурацкие шутки Хосока, а это, знаете ли, многого стоит. В итоге решает, что просто скажет ему, что будет участвовать, и уйдёт. Как бы не уверял себя, ему эта картина перед глазами слишком неприятна. — Не помешаю? — Что? Нет, садись, — Чонгук кивает Чимину в знак благодарности и отодвигается на край диванчика, освобождая место для омеги, Тэхён на это лишь как-то самодовольно ухмыльнулся, вызвав у Чимина удивление таким поведением. Альфы, конечно же, ничего не заметили. — Как семейные разборки? — спрашивает Джун. — Я об этом и пришёл сказать, Чонгук, я уладил, мы участвуем, — мда, не так сухо Тэхён представлял себе эту сцену. . . — Ты уладил? — удивлённо спрашивает Джун. — Решил, и хорошо, — Чонгук намекает Намджуну, что Тэхёну совсем не нужно знать о том, что Чонгук поставил слишком многое на кон, ради одного заезда, — Не представляю, как это тебе удалось, но я отблагодарю тебя после заезда, ладно? — продолжает говорить Чонгук, встав с дивана, на который Тэхён, к сожалению, так и не сел, и взяв Кима за руку, ведёт его в сторону выхода, — Мы готовиться к заезду, и вам того же советую, — кричит уже у двери Чонгук оставшимся за столом друзьям. — Чем благодарить будешь? Я очень для нас старался, — закусив губу, спрашивает Тэхён, кажется, ревность отошла на второй план, когда он взял его за руку. — Тебе понравится, я уверен. Тем более, это традиция новой пары, Юнги не должен быть против. Главное — выиграть.

***

Началось. Всё, как во сне. Тэхён, как всегда, в это время стоит на площадке, только уже не в толпе, а на одной линии среди других омег, участвующих в заезде. Сердце то пропускает удар, то бьётся, как бешеное. Он не думает ни о чём, кроме того, что хочет, чтобы Чонгук уже скорее подъехал. Кажется, кто-то услышал его молитвы. Раздался сигнал о готовности байков. Тэхён глубоко вдыхает и поворачивается назад, ожидая свою пару. Чонгук медленно и вальяжно подъезжает к нему, не отрывая от него глаз. Вот теперь Тэхён полностью согласен с тем, что Чонгук — провозглашённый «король дорог», то, как он смотрится на байке, то, как он его ведёт. . .это настолько брутально, настолько сексуально, что Тэхён, смутившись, опустил глаза на асфальт. Он миллион раз видел всю последовательность действий омег, поэтому как только Чонгук подъезжает, Тэхён сразу же прыгает на байк, конечно же, забыв про первое правило. Ну, а кто виноват, что Тэхёну наоборот неудобно, когда между ними расстояние? Не так быстро привыкнуть, знаете ли. — Я все помню, просто волнуюсь, — оправдывается Тэхён. Максимально приблизившись к Чонгуку, он не был уверен, услышит ли тот его, ведь они оба в шлемах. — Просто расслабься, обними меня покрепче, и постарайся получить от этого удовольствие, всё остальное я сделаю сам. Внезапно раздаётся следующий сигнал, оповещающий о готовности и байков и участников. Мото начинают реветь, нагревая движки. Тэхён старается расслабиться, но, кажется, только наоборот больше напрягается, вспомнив, с какой скоростью мото проносятся мимо трибун. Чонгук, видимо, это почувствовав, кладёт руку Тэхёну на бедро, говорит, что всё будет хорошо или что-то в этом роде, Ким его не слушает, просто старается успокоиться, сконцентрировавшись на движении руки, скользящей по джинсам. Тепло пропадает, открыв глаза, он слышит третий сигнал. Гонка началась. В те пятнадцать минут, которые Тэхён провёл в одиночестве перед заездом, ему зачем-то понадобилось залезть на сайт «всё о байках» или что-то по типу «как стать хорошим гонщиком за пять минут», что теперь Ким в курсе некоторых моментов о действии байка. Тэхён, наблюдает, как Чонгук делает несколько рывков газом, следует щелчок первой передачи, как он отпускает сцепление, как промежуточные диски в корзине хватаются за фрикционные, как одна сила приводит другую в движение, как пружины сжимают две поверхности, разбрасывая во все стороны масло, как шестерёнки приводят в движение главный вал, и малая звезда передаёт силу на колесо. Поехали. Ну как поехали, правильнее будет сказать стартанули. Тэхён от неожиданности визжит. Правило номер два — нарушено. Тэхён не может перестать думать, что он ужасный партнёр, прижимается сильнее, как бы извиняясь. Проигрывать не хочется, хочется узнать, что они будут делать, выиграв этот заезд, это должно быть что-то крутое, не иначе. Не волноваться не получается, поймать то чувство, от которого ты тонешь в мыслях под музыку четырёхцилиндрового двигателя — тоже не получается. Он может лишь следить за потенциальными конкурентами, мысленно прося Чонгука прибавить скорость, хотя, кажется, он и так едет под двести. Никто не отстаёт, ни один блядский байк не уступает, все едут на равных. Впереди пара Мин-Ким, прямо за ними Ким-Пак, дальше ещё кто-то, и они лишь только четвёртые. . . Чонгук же вырулит на первое, верно? Какая-то чертовщина творится, Чонгук выравнивается с Намджуном, впереди остаётся только Юнги. Тэхён замечает, как те переглядываются, и, махнув друг другу головой, увеличивают скорость, наконец догнав Мина. «Они же не сделают ничего плохого Юнги?» — думы о выигрыше сменяет эта, заставляющая волноваться и уверять себя в том, что Чонгук этого не сделает, мысль. Ким и Чон выравниваются по обе стороны от Мина, и это только больше пугает Тэхёна. Он сразу же вспоминает тот заезд, в котором Юнги то ли случайно, то ли специально бортанул Рушу. Они же не собираются ему мстить, верно? Скорость всё прибавляется и прибавляется, Тэхёну, честно говоря, даже страшно смотреть на спидометр, его стопроцентно приведут в ужас цифры. Вот Ким и Чон идут на обгон, и перед той самой злосчастной узкой частью дороги, они максимально приблизив байки друг к другу, закрывают коридор Юнги, тем самым демократично преподав урок. Теперь уже мчатся к финишу, выяснять между собой, кто сегодня будет королем. . . Победа? Да. Они это сделали, пересекли финишную линию первыми за доли секунды до Намджуна и Чимина. Байк останавливается перед ликующей толпой, взволнованной такой насыщенной гонкой, которая не отпускала до последнего момента. Тэхён не может перестать улыбаться, это было так захватывающе, так головокружительно. Чонгук снимает с себя шлем, а Ким, прекрасно зная, что потом ему этого не удастся сделать, обнимает Чонгука, уже расстегнувшего свою кожанку, хотев его просто погладить, в обычном дружеском жесте, но. . .натыкается на такой, с ума сойти, рельефный живот, что теряется, не знает, что делать, и просто оставляет свои руки на том же месте, потому что приятно. Чонгук, видимо понял, что Тэхён второпях, пока Мин не увидел благодарит его, поэтому накрыл его руки своими, забив на то, что подумают люди, забив на своё альфово «я», которое в априори хотелось бы находиться местами наоборот. Он просто принимает благодарности Тэхёна, благодаря в ответ. Благодарит за то, что он нашёлся, тот единственный, кому можно довериться, благодарит, что принял его взбалмошное предложение, благодарит, за то, что смог положиться. — Эй, король, теперь все дистанции твои? — Джун и Чимин подходят к победителям, приносят свои поздравления и обнимают их. Тэхён был удивлён этим жестом Чимина, на его лице была лишь улыбка, ничего за собой не скрывающая, а объятия такие тёплые и дружеские. — С таким-то напарником, ещё бы не выиграть, — говорит Чонгук, слезая с байка, и пальцем стучит по шлему, в котором Тэхён до сих пор сидит. — Если это сарказм, и ты намекаешь на мои косяки, то у меня есть оправдания, — говорит Тэхён, поправляя свои чуть вспотевшие волосы. — Ещё и косячил? — притворно удивляется Намджун, — Я с Чимином даже не обсуждаю это, сразу по кодексу наказываю, да братец? — ухмыляясь, Джун смотрит на такого же ничего не понимающего, как и Тэхён, Чимина. — Это сейчас выглядело, будто вы братья-инцестники, — морща лицо, говорит Чонгук. — Что за наказание по кодексу? — Тэхён, видимо, не понял, что это был всего лишь стёб «мастера сарказма», Ким Намджуна. — Спелись значит, — все поворачиваются в сторону подошедшего Юнги, — Двое против одного, не считаете это нечестным? — Не честно бортовать, закрывать коридор — очень даже по правилам, — отвечает Чимин. — Мы сейчас едем на камни, — переводит тему Чонгук, его бы воля, он вообще не спрашивал разрешения какого-то там Юнги, но он знал, что это важно для Тэхёна, который, кстати, сейчас выглядит весьма напряжённым. — Камни? — удивляется Юнги. И Тэхён душу хоть самому дьяволу отдать готов, чтобы узнать поскорее, что это за камни такие. — Да камни, они же победители, ты чего так удивляешься? — спрашивает Джун. — Можно и без этого, — голос звучит железно, — Тэхён едет домой, — Ким под натиском такого тона слезает с байка, готовый страдать всю ночь, но ни Чонгук, ни Джун, его так быстро отпускать и нарушать традиции не собираются. — Юнги, давай без конфликтов. Ты просто отпускаешь Тэхёна с Чонгуком на камни, они делают то, что должны, потом он отвозит его домой, и конец истории, — размахивая руками, Джун пытается убедить Юна. — Привезёшь его ко мне, — тычет пальцем в грудь Чонгука Юнги, и, улыбнувшись Тэхёну, слишком показушно целует его в засос и идёт к входу в базу. — Сразу бы так, а то выпендривается больше, — цокает Намджун, и, подцепив Чимина, следуют за Юнги. — Ну что, готов? — прочистив горло спрашивает Чон, сев на байк. — Смотря к чему. — Это наша победа, наше торжество, будет весело, держись крепче, — проговаривает, и срывается с места.

***

Они приехали на пустынное место, можно сказать, это было поле, посередине которого была дорога, херовая дорога, но почему-то освещённая фонарями на определённом участке. На обочине стояла стена, которая раньше была какой-то постройкой, но со временем была разрушена, или же разрушилась под влиянием внешних факторов. Они подъезжают именно к ней, Чонгук, заглушив байк, слезает с него, положив сумку, которую ему принёс Джун на пол. — Торжество говоришь? — спрашивает Тэхён, оглядываясь по сторонам. — Это старые дороги, здесь раньше проводились заезды, — говорит Чонгук, копаясь в сумке, — И вот шампанское, чем не праздник, — достаёт две бутылки. — Ты такое пьёшь? — хмуря брови, не веря, спрашивает Тэхён. — Могу сделать исключение, — говорит Чон и садится на выступ, тяжело выдохнув. Тэхён не мог не заметить, что Чонгук сам не свой, совсем не смотрит на него, наоборот, взгляд прячет. — Ты, будто, не рад победе, — Тэ садится рядом с ним. — Рад, почему, просто люблю и ненавижу это место одновременно. И тут всё становится на свои места. Его друг. Друг Чонгука, погибший прям во время гонки. — Вон там вон, — Чонгук тычет пальцем на какой-то чёрный квадрат, нарисованный краской на дороге, — Вон там разбился мой брат, мой друг, мой наставник, прям перед финишной прямой. На моих глазах. У Тэхёна сердце сжимается от тона Чонгука, он сбит с толку, ибо никогда не видел его таким. . .раненым. И Тэхён никак не ожидал, что тот расскажет ему сейчас эту историю. — Мне очень жаль, Чонгук, — положив руку ему на плечо и протолкнув ком в горле, отвечает Тэхён, — Но. . .разве тебе не больно тут находиться? Может уедем? — Больно было раньше, поэтому я и закрыл тут заезды, перенеся базу на то место, где мы сейчас. А это. . .в честь него. Помня о нём, я хотел разрушить здесь всё, но вовремя остановился и оставил вот эту стену, когда меня посетила мысль о том, что было бы неплохо сделать такого вида традицию, что каждая новая пара что-то рисует на ней. Он любил парные заезды и рисовать, я подумал, что. . . Тэхён сейчас захлебнётся в своих слезах, тихо сидит, слушает и старается не подавать виду. Чонгук такой. . .такой нереальный? Он не знает, какое прилагательное подходит в этом случае больше, потому что-то, что он сделал в память ушедшему. . .это бесценно. — Эй-эй, ты чего? — Чонгук, обернувшись, заметил, что ещё чуть-чуть, и Тэхён разойдётся не на шутку, и так просто его уже не успокоишь, — Иди сюда, — стерев с мокрых щёк слезы, он обнимает его, успокаивая, — Он не любил плакс, и сейчас, приехав сюда, мы должны разбавить эту тишину твоим прекрасным смехом, а эту стену — самыми яркими красками, и выпить это тошнотворное шампанское, хорошо? Тэхён еле как поддался утешениям Чонгука, но в итоге успокоился, и полчаса просил прощения, за то, что слишком эмоционален. Они допивают уже вторую бутылку, но надо признать, что опьянения не было от слова совсем, ни у одного, ни у другого. Мысль нарисовать их двоих на байке, пришла в их головы одновременно. И почему до них никто об этом не подумал? Рисовал, в основном, Чонгук, потому что Тэхён предпочёл присосаться к бутылке и наблюдать за увлечённым Чоном. — Не собираешься помочь уже? — спрашивает Чонгук, повернувшись к Тэхёну, который копался в сумке, в надежде найти чего-нибудь пожрать. — Тэхён, я сейчас буду злиться, — предупреждает Чонгук. — Ну попробуй, — спокойно отвечает Тэхён, — Я же сказал, я плох. . . Договорить ему не даёт кисточка, которая прошлась вдоль всей щеки. Тэхён стоит ошеломлённый, а Чонгук для симметрии ещё один мазок делает. — Чонгук! — Бери кисть в руки и к работе, — смеётся альфа. — Ты за это ответишь! — кричит Тэхён. Чон лишь демонстративно зевает в ответ, и, когда Ким с кулаками летит на него, Гук хватает его и поднимает, Тэхён бессознательно обхватывает ногами его талию. С губ Чона срывается неожиданный возглас. — Прости, — бормочет Тэхён, неловко расцепляя ноги, но Чон отрицательно машет головой, хватая их и снова соединяя у себя за спиной. Между ними опять проскакивает искра, Тэхён признает, что их было слишком много. И это бог знает какая по счёту, но на этот раз — гораздо сильнее, чем раньше. «Почему это всегда случается с ним?» — Тэхён ограждает себя от таких мыслей и обнимает его за шею, чтобы не упасть. — Что ты делаешь со мной, Тэ? — произносит тихо Чонгук, и прикасается большим пальцем к тёплым губам Тэхёна. — Я не знаю, — честно отвечает тот, касаясь губами его пальца, он вообще-то, тоже не прочь задать ему этот вопрос. — Твои губы. . .и то, как ты их вечно облизываешь, — говорит он медленно, соблазняюще и не договаривая. Тэхён чувствует весь спектр до этого не испытанных эмоций, чувствует, как внизу живота вспыхивает огонь, заставляющий лишь обвиснуть на его руках, — Если ты захочешь, я остановлюсь, — Чон глядит ему в глаза, его зрачки так расширены, что вокруг них остается только узенький тёмно-коричневый ободок. Прежде чем успеть сообразить, Тэ качает головой и прижимается к нему ближе, нуждаясь в его тепле. Чонгуковы губы касаются его подбородка, и Тэхён весь дрожит. Альфа продолжает осыпать его поцелуями, цепочкой по скуле. Тэхён понятия не имеет, что с ними, но знает, что это что-то сильное, заставляющее отключиться от всего мира. Чонгук касается губами шеи где-то прямо под ухом, и Тэхён не может удержаться от стона, заставляющего Чона снова целовать туда же, на этот раз посасывая кожу. Ким не знает, что собирается делать, но останавливаться не входило в его планы. Судорожно выпустив воздух, он наклоняет голову, и их лбы соприкасаются. Никто не начинает поцелуй первым, лишь иногда задевая своими губами чужие. Чонгук не выдержав этой муки, впивается в Тэхёна, порывисто выдыхая. На вкус губы именно такие, какими их Тэхён и представлял, чувствуется слабый привкус мяты, эта нотка самая выразительная во всём букете ароматов Чонгука. Чёрт. «Он целует меня, это происходит наяву». Тёплый чонгуков язык касается тэхёнова нёба, и он чувствует холодный металл кольца от недавнего прокола. Тэхён весь горит, его оковала страсть, он уверен, никто ещё его так не целовал, даже Юнги. «Юнги!» Звоночек, нет, целая сирена разносится в голове Тэхёна, приводя его в чувства. Он и правду сейчас целуется с Чонгуком, при этом обещав Юнги, что их не может ничего связывать кроме гонок? Отвратительное чувство. — Чонгук. . .остановись, — говорит Тэхён чужим, низким и хриплым, голосом. Во рту пересохло. Чонгук не останавливается. — Чонгук! — повторяет он, на этот раз ясно и чётко, что тот отпускает его на асфальт. Чоновы глаза ещё темнее, ещё нежнее, чем обычно, а губы розовые и припухшие от поцелуев, он так красив, — Нам нельзя этого делать. Тэхён не может целовать его, даже если очень хочет этого. Нежность в чоновых глазах гаснет, он отпускает из объятий Тэхёна. — Извини, извини, — повторяет Ким, это единственное, что приходит ему в голову. Чувствует, что его сердце сейчас разорвется, он прижимает ладонь ко рту, и уходит в сторону. — Тэхён. . . То, как Чонгук произносит его имя, исцеляет его сердце, а потом снова разбивает на тысячи осколков. Он должен уйти. — Не ходи за мной, умоляю, я позвоню Хосоку.