В смысле "девушка"?!

      Немного подумав, я посмотрела на Юки. Если честно, мне до жути было любопытно, что же такое там прочитал Сатори. Однако, как узнать, я не понимала. Уставилась в свой лист, но ничего, кроме двадцати слов не увидела. Я даже прищурилась и подняла поэму на свет, но ничего не просвечивало. Не-а, только то, что я выбрала вчера...       Юки перевёл взгляд со своей поэмы на меня, как только я подошла. Парень улыбнулся, поправив рукав и медленно моргнув.       — Виолетта?       — Приветик... — протянула я, сжимая своё творение. Почему-то перед ним я больше нервничала, чем перед Сатори. — Это самое, ну, давай...       — Поменяемся поэмами? — он почесал кончик носа, другой рукой протянув мне свою работу.       Его слегка неуверенная улыбка приковывала, наверняка он знает об этом, а может и нет. Но если да, то можно ли засчитать это за попытку очаровать меня? Ха-ха! А это любопытно! Я не сразу опустила глаза на протянутую мне тетрадь. Сразу видно — ответственно относится к заданиям клуба.       — Во-о-от, — протянул Юки, открыв нужную поэму. — Эта. Прочти пожалуйста, я бы хотел услышать твоё мнение, к тому же, вчерашний наш разговор, да и сегодняшняя беседа показали мне, что ты и правда любишь книги и пришла сюда не за сладостями Наруки, ха-ха-ха, — плечи парня задёргались в тихом смехе. Движения его показались мне слегка угловатыми, но особого внимания я решила на это не обращать.       — Ну, если честно, Сатори уговорил меня, обещав чай с выпечкой. Но я и не думала, что здесь будут только парни!.. — я отдала ему своё «стихотворение».       — Ох, прости, пожалуйста... — голос Юки был ниже, чем у остальных участников клуба, да и был явно самым старшим. — Надеюсь, тебя не сильно обременяет исключительно мужское общество...       — Нет-нет! — ну вот, теперь он подумает, что мне не нравится в их компании. — Ты меня не так понял! Я просто удивилась! — я яростно замотала головой, но он поспешил меня остановить. Волосы растрепались, мне пришлось убирать их с лица. Юки протянул было руку, желая помочь, однако замер, передумав.       — Ох, ладно, извини, — пробормотал он, отведя взгляд. Бледные щёки его слегка порозовели, я улыбнулась.       Юки уставился на стихотворение. Прошла минута, я молчала, ожидая хоть каких-то его слов. Минута — более чем достаточно для прочтения моих двадцати...       — Э-эм... — неуверенно протянула я, тихо кашлянув.       — Ой! П-прости!.. Я забыл, что мне надо что-то сказать...       — Ничего страшного, не надо себя заставлять, — само вырвалось, я бы в жизни так успокаивать человека не стала, правда!       — Я не... Мне просто нужно облечь свои мысли в слова.       — Сформулировать, то есть? — решила уточнить я, мало ли, он имел ввиду что-то иное и сейчас возникнет недопонимание?       — Вроде того, — парень кивнул. — Ладно... — он вздохнул, натянув показавшуюся мне дружелюбной улыбкой. — Это ведь твоё первое стихотворение?       — Ага, — я кивнула. — А что?       — Просто чтобы убедиться. Об этом легко догадаться, знаешь... Только не обижайся, это не значит, что оно плохое! — прошло несколько минут, а мы так и не сдвинулись с мёртвой точки. Ему явно требуется время, чтобы попривыкнуть ко мне. А я-то думала, я необщительная... — Просто есть определённые писательские наклонности, которые характерны для новичков, — отличная фраза! Нужно запомнить, чтобы потом дома йашкам критику писать — одно из моих любимейших развлечений в Интернете, отчего-то оно приносит большое удовольствие, однако глаза при том кровоточат... Маленькая цена за веселье. — И я научился их подмечать только со временем. Обычно новички пытаются сделать свой стиль продуманным до мелочей. Другими словами, они выбирают стиль, совершенно не подходящий к теме, и пытаются слить их воедино. В результате страдает и стиль, и выразительность.       Стоило ему определиться с ходом мыслей, как его поведение разительно изменилось. Он перестал тянуть слова и заикаться, я на какой-то момент себя почувствовала на уроке литературы, однако, в хорошем смысле.       — Конечно, тебя нельзя за это винить. Существует множество различных навыков и методов, применяемых для написания даже простейших стихов, — продолжил он. — И самое сложное не в том, чтобы изучить их и научиться применять, а в том, чтобы заставить их работать вместе, — Юки поправил прядь волос, после убрав руки с листом за спину. — Но на это потребуется какое-то время, но всё придёт с практикой, разбором примеров и попытками использования новых приёмов, — хорошая мысль! Я надеюсь, что в нашем клубе ты услышишь ещё больше полезных советов. Но Наруки может быть немного предвзятым... — так, он что-то имеет против анимешников? Или имеет ввиду, что Наруки перехвалит? Да нет, не должен, с чего бы ему, мы совсем немного знакомы! — Забудь... Я не должен так говорить о людях... — отмахнулся фиолетоволосый, отведя взгляд.       — Ерунда! — поспешила успокоить его я. — Так, теперь моя очередь читать...       — Да, конечно! — он заметно оживился, внимательно посмотрев на меня. — Я люблю делиться своими мыслями, кроющимися в стихах! — похоже, ему не всегда выпадает такая возможность... «Призрак в тусклом свете Пряди моих волос злато отражают, в янтарном свете ниспадающем Купаясь. А вот его источник. Последний уличный фонарь, проверку временем прошедший, страж одинокий. Последний сего века столп, что будет заменён неоном будущего сине-изумрудным. И я плыву. В тиши, вдыхаю воздух настоящего, но в прошлом существую. Мерцает свет. Мерцаю я ему в ответ».       Оторвавшись от бумаги, я подняла глаза, обдумывая, что же сказать. У Юки всё куда любопытней и глубже, чем у Сатори... Мне, наверное, даже это стихотворение понравилось больше, чем поэма моего друга. Смущённый и взволнованный, он прижимал к груди уже искомканный им листочек с моим стихотворением, ожидая «приговора». Поняв. что я на него смотрю, он судорожно вздохнул, приоткрыв рот и выпалив:       — П-прошу прощение за свой ужасный почерк! — снова вернулось заикание, ага. Но почерк его показался мне просто прекрасным! Не столь слащавый с огромным загромождением завитушек, как у моей соседки по парте из жизни, но слишком уж аккуратный для парня, ну, я так считаю.       — Ты с ума сошёл? Отличный у тебя почерк, ты только что вот это прочёл! А... точно... — я было ткнула пальцем в своё стихотворение, но вспомнила, что писалось оно программой, а не моей рукой. — И в мыслях не было у меня заикаться о почерке!       — Но ты так долго читала... Я испугался уже... — протянул Юки, поджав губы и снова посмотрев на соседнюю парту.       — Нет-нет! Я просто иногда туплю немного. Я с первого слова сдвинулась секунд через пятнадцать! Стих? Стих мне понравился. Знаешь, он вышел очень содержательным, несмотря на краткость!       — Не слишком короткий? — тут же заволновался парень, вдохнув поглубже. — Я обычно пишу стихи длиннее...       — Да нет, нормально всё с длинной, — я ободряюще улыбнулась.       — Я очень рад, что тебе понравилось, — он на минуту закрыл глаза, облегчённо вздохнув. Похоже, кто-то пытался мне понравиться! Я хихикнула. — Я хотел написать что-то спокойное, так как это наше первое совместное времяпрепровождение, как участников клуба, — стоп, а к чему было последнее уточнение? Хм... — Что-то несложное для понимания.       Конечно, я всё понимаю, однако моё самолюбие пошатнулось. Глубокий и сложный анализ не менее умудрённых стихотворений и произведений всегда привлекал меня! И посчитать, что я чего-то не пойму, показалось оскорби... Стоп, спокойно, это милая игра, мы знакомы только два дня, и он обо мне ничего не знает. Всё. Успокоились! Я хотела бы что-то сказать, но прежде, чем я что-либо смогла придумать, из моих уст выскочил вопрос:       — А тебе мистика нравится, да? Призраки, там... — парень тихо засмеялся, прикрыв рот кулаком. Искорки фиолетовых глаз весело плясали, наблюдая за мной.       — Эта история совершенно не про них, Виолетта. Ты увидела только то, что на поверхности? В этом нет ничего плохого! Помни, поэты часто выражают в своих работах мысли, чувства и опыт. Обычно они делают нечто большее, чем просто рассказывают историю или пишут картину.       — Ага-а-а, — протянула я, кивнув. — Метафоры?       — И не только они, — Юки улыбнулся.       — Значит, ты сравниваешь лирического героя с приведением во имя символизма? Так же таится в последнем комфортном для него месте, не в силах отказаться от своего прошлого, да? Да, — прочитала в его глазах. Ну вот, уроки литературы в лицее не прошли даром!       — И вскоре останется с ничем... — удивлённо окончил он, слегка растерянно глядя мне в глаза. — В таком контексте всё звучит куда серьёзнее, — я согласилась.       — Впечатляет.       — Ох, не стоит, правда... — смутился Юки, улыбнувшись. — НО я рад, что ты так считаешь, Виолетта. Главное, помни, что вскоре ты тоже всему этому научишься. Твоё стихотворение пропитано одиночеством и слезами, хах, надеюсь, что не буквально, однако, попытки в, ну... — он явно пытался подобрать слова, боясь меня обидеть. — Усложнить его, повествование можно воспринять по-разному. Но мне кажется, что здесь это немного портит атмосферу, из-за чего всё воспринимается с лёгким неверием, ты продолжаешь помнить, что история ненастоящая...       — Да, пожалуй, ты прав, но, если честно, я и пыталась пошутить или что-то в этом роде, — ответила я, пытаясь понять, что ещё можно сказать про двадцать несчастных слов. — Я продолжу стараться, вот увидишь! Держи, — я снова обменялась, вернув своё стихотворение себе.       — Я рассчитываю на тебя.       Я снова ушла на середину комнаты, задавшись тем же самым вопросом: «С кем мне дальше поделиться своим стихотворением?»       Наруки насмешливо фыркнул, взяв моё стихотворение и быстро прочитав его. Что-то в его поведении внезапно поменялось... Я слегка нахмурилась, напряжённо смотря на него.       — Ладно, начну с того, что мне не понравилось! — самодовольно заявил он, ехидно ухмыляясь. — Прежде всего, м-м... — он быстро пробежал «текст» взглядом. С одной стороны хорошо, что хоть кто-то считает двадцать существительных таким себе стихотворением, но с другой, Юки был прав, только я кардинально ошиблась. — Я не хочу делиться своим мнением с тобой, — неожиданно выдал розоволосый. Я сощурилась, состроив обиженную физиономию.       — Тогда зачем ты сказал, что тебе не понравилось? Либо предлагай альтернативу, либо нормальную критику! Чего ты вредничаешь?! Нормально же общались... — буркнула я, насупившись. — Хорошо, давай ты скажешь, почему тебе не понравилось? Иначе смысла нет...       — У-у-у, ну, мне было бы гораздо проще поделиться своим стихотворением, если бы твоё оказалось действительно плохим! — ах, во-о-от оно что! Понятненько!       — Я паршивый критик, как я думаю, но мнение, думаю, я смогу составить! — сказала я, перестав дуться. — Но согласись, выезжать за счёт принижения других не очень, верно? — я улыбнулась. Парень покраснел, замотав головой.       — И-извини! Ты меня раскусила, чёрт... — ну цундере, что с него взять?       — Так тебе понравилось стихотворение? — коварно улыбаясь, я чуть выпятила грудь стараясь выглядеть поважней.       — Мг... — его ответ застрял в горле, глаза быстро опустились, парень ещё больше покраснел, вновь посмотрев мне в глаза. Я машинально поправила алый бантик. — Я тебе уже сказал это, нечего так ехидничать! — а разве он сказал это? Я запуталась. И как, всё же, он ко мне относится? — Но если честно, оно слишком мрачное, не для меня...       — Ну во-от, тебе просто не нравится такой тип стихов, так бы и сказал! — да что ж я такого там «написала»?! — Теперь... Ты же разрешишь мне прочесть твоё стихотворение?       — Да-да, — рассеянно произнёс он, быстро отдав мне своё стихотворение. — Я не буду извиняться! — И залился краской. «Орлы могут летать Обезьянки могут лазать, Сверчки же — ловко прыгать, Лошадки — скакать грациозно, Совы — зыркать серьёзно, Гепарды — быстро бегать, Орлы — летать под облаками, А люди могут попытаться, Но тут пора стиху кончаться».       Я прямо услышала голос своей воспитательницы из детского сада, в который я проходила всего две недели от силы. Как-то глупо себя почувствовала. Пожёвывая по привычке нижнюю губу, я посмотрела по сторонам, ещё раз перечитав стихотворение. Я хотела придумать, что-нибудь похвальное, но мысль «Детский сад, группа "Солнышки"» упрямо засела в голове, не желая её покидать. Я даже поморщилась.       — Ну что? — нетерпеливо спросил Наруки.       — Да-да, извини, — отмахнулась я, ещё раз перечитав стихотворение. — Мне концовка понравилась, ты неплохо завернул, — я покрутила кистью, желая придать своему мнению больше отчётливости. — Оно выглядит простенько, правда, но мне кажется, это в твоей манере. Да?       — М-м-м... — протянул парень, что-то невнятно пробормотав.       — Это здорово, что ты можешь передать свою мысль простыми словами, не нагружая поэму неуместными эпитетами, описаниями и прочей ерундой, — он улыбнулся, кажется, у меня вышло! — Здесь нет излишнего драматизма и слезливых соплей! — решила добавить; фраза сработала так, как я и думала: улыбка заиграла на его лице, он сдержал смешок. — Только никому, что я такое сказала, ладно?       — Конечно, — усмехнулся Наруки, подмигнув мне. Видимо, то странное полувраждебное поведение запрограммировано... — Только не просто так!       — А? — я чуть нахмурилась, не сразу поняв, о чём он. — Так, погоди, — парень усмехнулся, я же сощурилась, ожидая его «цены».       — Скажем, твой номер, — он щёлкнул пальцами. Что?! К щекам прихлынул жар. До меня почему-то не сразу дошло. Он хочет мой что? И вспыхнула, как спичка. Я закрыла пальцами пылающие щёки, зажмурившись. Вот это да! Знакомы всего второй день, а он уже телефон просит, во даёт!..       А с другой стороны, что плохого? Я немного подумала и перевернула листочек с стихотворением Наруки, быстро нацарапав одиннадцать цифр и вернув поэму её владельцу, отчаянно смущаясь. В жизни со мной такого не случалось! Ни разу! Парень номер попросил, надо же...       Он засмеялся, сложив листок вчетверо и положив в карман школьного пиджака. Снова подмигнул мне, кивнув. Я поспешно забрала стихотворение, быстро подойдя к столу и схватив свою чашку. Выпила, фух... Внезапно я увидела Монико, парень смотрел прямо на меня, посмеиваясь. Я вспомнила, что так и не показала своё стихотворение ему. Только бы сначала лицо умыть, как-то краску согнать...       Выскочила за дверь, благо, туалеты были совсем рядом. Опираясь рукой на довольно низкий умывальник, я открыла холодную воду.       Кран захлюпал, зарычал, похоже, проржавел внутри... Открыла другой: вода брызнула на руки, намочив рукава; поморщилась. Не очень-то и приятно, но сегодня довольно тепло, быстро высохнут.       Вымыла лицо и затрясла головой, выключив воду. Странная она тут, но вполне можно понять, что в игре не были предусмотрены шатания по туалетам, хотя вряд ли... Подняла глаза на мутное зеркало. Пара глаз уставилась в ответ, щёки уже порозовели, к счастью, перестав быть одного цвета с бантиком. Ладно, ничего сверхъестественного не произошло, так ведь? Просто мальчик попросил номер, так бывает, это нормально... Я почему-то захихикала, сама не поняла отчего. Быть может, оттого, что это первый раз, когда со мной такое произошло? Возможно.       Но Наруки странно себя повёл. Сначала начал было соответствовать архетипу, а потом... Мне оставалось лишь пожать плечами своему же отражению. Решив, что дольше здесь особого смысла нет оставаться, я вернулась в класс.       — Вот ты где! — будто моё исчезновение заметил только Монико. Юки и Сатори, как я увидела, постаравшись заглянуть за его спину, болтали, а Наруки устроился на подоконнике, уткнувшись в какой-то томик.       — В туалет отошла... — пробубнила, шмыгнув носом. — Я... Теперь я могу, думаю, показать тебе своё стихотворение!       — Славно! Рад это слышать! — Он упёр руку вбок, другую же согнув в локте. — К слову, так как ты новенькая здесь, я был бы рад выслушать какие-то твои предложения по поводу улучшения клуба. Свежий взгляд со стороны всегда полезен! Не бойся поднимать любые темы! — приму к сведению; я кивнула, протянув своё стихотворение парню. Монико опустил взгляд на текст, улыбаясь. Пробежав глазами пару-тройку строк, он посерьёзил.       Я внимательно смотрела на его лицо. Брови съехались, а зелёные глаза, быстро спускались вниз. Когда они остановились, он прикусил губу, чуть сдвинув челюсть вбок. Прочитал. Почему-то я нервничала сейчас сильнее, чем раньше.       — Ну... Что я могу сказать? — «ха-ха» сорвалось с его губ. — Мхм! Мне понравилось! Неплохо, правда! Только меня поначалу напрягло то, что ты написала поэму от лица некого юноши, но, я думаю, ты этим хотела что-то показать, однако никак не пойму, что именно... Хм...       — Что? Правда? Спасибо! Только я... — на секунду задумалась, что такое бы сказать. — Я просто так от лица парня написала, с глаголами мужского рода легче рифмы делать!       — О-о... У тебя сейчас был такой вид растерянный, будто ты и не читала его! Ха-ха! — юноша рассмеялся, закрыв глаза. У меня пальцы задёргались — плохой знак! Ещё и в ладонях закололо... Я постаралась как можно незаметней вытереть вспотевшую руку об синюю юбку.       — Ты меня в воровстве чужих поэм подозреваешь? — сощурилась я, ухмыляясь. Конечно, я попробовала отшутиться.       — Нет! Ты что?! Ни разу! — он поднял руки, словно прикрываясь от «атаки». — Стихотворение правда отличное! Гораздо лучше, чем я ожидал, если честно! Я не занижаю твои возможности! Не бей! — засмеялся парень, жмурясь. Я изобразила обиду. — А ещё, по описанию чувств и эмоций, твоё стихотворение похоже на работы Сатори: он всегда уделяет им внимание. У него здорово получается, так что считай это за комплимент! Ха-ха!       — Спаси-и-ибо, — я улыбнулась. — Ему понравилось тоже! Правда, он забеспокоился, что у со мной что-то может быть не так, и я хочу умереть, но это просто шутка! Правда, со мной всё в порядке!       Монико вскинул бровь, растягивая губы в улыбке. Яркая зелень весело щурилась; парень почесал в затылке.       — В любом случае, я твой друг, как и все здесь! Ты можешь доверять мне или Сатори свои проблемы! Кстати, ты читала Брэдбери?       — Конечно! — я даже возмутилась. — «И грянул гром» и «451 градус по Фаренгейту», как это можно не читать?       — Ох, прости-прости, я не хотел тебя опять обидеть! Я просто хотел сказать, что тебе следует обратить внимание на его описания и образы, тебе стоит попробовать что-то такое, однако, знаю, прозу переделывать в стихи сложно, но просто использовать как пример! Думаю, это улучшит твой стиль! Если ты планируешь писать в этой же, м-м, депрессивной манере, то дополнение из описаний тебе подойдёт, я думаю! Но, прошу, не пытайся угодить всем и писать так, как они этого хотят, иначе никогда не получишь чего-то уникального! А я хотел бы увидеть твоё развитие в написании стихов! Тебе необязательно впечатлять всех и каждого. Ну, хотя, думаю, я был бы рад почитать любую твою работу и помочь добиться уникального стиля для тебя. Я стараюсь быть объективным! Ладно, хочешь теперь прочитать моё стихотворение? Не волнуйся, я не идеален в этом, так что даже не смей занижать свою работу перед моей!       — Ты слишком уверенно об этом говоришь, — озвучила я свои мысли.       — Я не всегда ощущаю уверенность, однако сейчас я должен был это сказать, — он пожал плечами, отдав мне своё стихотворение. «Дыра в стене Этого не мог сделать я. Видишь, шпаклёвка выступает сюда? Шумный сосед? Парень сердитый иль дева? Мне не узнать. И дом был закрытый. Я заглянул внутрь, узнать в чём причина. Нет! Я ослеп! Испорчен, как фотоплёнка на солнце. Но уже слишком поздно. Выжжена картина бессмысленная в сетчатке глаз, её не вывести больше. От обычной маленькой дырочки, что не была слишком яркой. Но была глубокой такой, что меня поглотила залпом. Тянулась, бесконечно уходя, во всё и вся. Дыра возможностей, которым нет конца И осознал, что смотрел я не внутрь. Наружу я глянул, поняв всё про себя. А она, с другой стороны, смотрела на меня».       Хах. Самое странное из всего, что я сегодня прочла. Правда. И что мне на это сказать? Красиво, но непонятно.       — О чём это стихотворение? — напрямую решила спросить я. — Мне кажется, здесь описывается... Знаешь, как будто есть разделённые этой стеной люди, однако появилась брешь, и...       — Человечество потеряло пятую часть населения и треть территорий, — неожиданно перебил меня, захихикав. Так, стоп, что?! Да ну, «анимешник» в клубе только один должен быть! И это Наруки! — Знаешь, однажды я убирался в кладовке и поднял одну из книг Наруки и прочёл аннотацию, ха-ха! Вижу, мне удалось тебя удивить! — нотки искреннего восторга слышались в его голосе. — Шучу, никаких ужасов, продолжай.       — И... — его шутка настолько ошарашила меня,что я потеряла мысль. — И появилась брешь, через которую Он увидел Её, ну и... случилась любовь, я полагаю?       — Ве-е-ерно, но она не знает о его чувствах, да и всерьёз не воспринимает... — вздохнул Монико, чуть дёрнув губами.       — Безответные чувства, значит? Интересно... Но если честно я не думаю, что могу посоветовать что-то толковое... Но ритм хорош.       — Всё в порядке, не волнуйся! Да, ты права, сейчас во многих стихах уделяют особое внимание ритмичности слога. Это помогает при чтении разными интонациями вызвать более контрастирующие между собой эффекты даже у одного и того же читателя! Просто поразительно, тебе не кажется? — в воодушевлении, он взмахнул рукой, обратив взор к окну и снова вернувшись ко мне.       — А что тебя вдохновило на написание такого стихотворения? Тут он замялся. Неопределённое «А...» повисло на его губах, пока зелёные глаза бегали то по стене, то по потолку, словно ища где-то ответ или хотя бы подсказку.       — Думаю, можно сказать, у меня случилось озарение! И оно несколько сказалось на моих стихах. Даже сам не знаю, я вдруг стал ко всему относиться иначе, хотя ничего в моей жизни ровным счётом в тот момент не произошло!       — Но хорошо, если всё изменилось в лучшую сторону, разве нет? — я улыбнулась.       — Как бы там ни было, я хочу дать тебе писательский совет! Порой, когда ты пишешь стихотворение или рассказ, твой мозг чересчур сильно зацикливается на определённом месте, и если ты всеми силами будешь стараться сделать его идеальным, то никогда не добьёшься никакого прогресса. Просто заставь себя писать дальше, а его, этот момент, приведи в порядок позже! Это мой совет на сегодня! Спасибо, что выслушала~       Наш разговор неожиданно для меня оборвался. Я получила обратно своё стихотворение, даже не заметив этого. Монико вдруг оказался рядом с Сатори, будто телепортировался! Моё внимание внезапно привлекли Юки и Наруки, обменивающиеся стихами. Ха! Две противоположности! Естественно, кардинально отличающаяся вещь от того, что им нравится, вряд ли понравится. С любопытством я смотрела, как меняются выражения их лиц. Да и сразу было понятно, что настроены они не очень дружелюбно...       Я подошла, незаметно устроившись на ближайшей парте. Задевая мысками туфель пол, я упёрлась руками в стол, вжав голову в плечи и начав болтать ногами. «Что это за стиль такой?..» — пробормотал Наруки, не заметив меня. Да... Я была права.       — А? — услышал Юки; я сидела за их спинами, так что моё присутствие оставалось незамеченным. — Ты что-то сказал?       — Нет-нет, ничего, — отмахнулся розоволосый, фыркнув и пренебрежительно положив одной рукой тетрадь на парту перед собой. — Пожалуй, могу сказать, что стих вышел слишком утончённым.       — А... Спасибо, — будто не понял намёка Юки. — А твой... — «Детским», — подумала я. — Милым, — перебил мою мысль парень.       — Что ты имеешь в виду?! Вообще символизма не заметил? — тут же начал раздражаться Наруки; кажется, у напряжения начал появляться запах. — Он же пропитан чувством безысходности и человеческой беспомощности. Как такое можно назвать «милым»?       — Я это понял, — спокойно заметил Юки, приложив руку к груди. Он был на голову выше своего собеседника, Наруки наверняка и из-за этого злился. — Я имел в виду... Стихотворный слог, наверное... — голос парня вдруг стал звучать не так уверенно, как раньше. — Я просто хотел сказать что-нибудь хорошее...       — Э? То есть ты..! — запыхтел возмущённый Наруки. — Тебе пришлось напрячься, чтобы придумать что-то хорошее? Спасибо, конечно, но я и без такой «похвалы» обойдусь! — он гордо задрал нос, хмыкнув.       — М-м... На самом деле у меня есть пара предложений, но боюсь, ты не воспримешь их всерьёз, будучи не в состоянии воспринять другую точку зрения, — резко произнёс Юки.       — Да, если бы мне были нужны советы, я бы интересовался мнением тех, кому понравилось моё стихотворение, а такие есть! — Наруки выхватил своё стихотворение из рук фиолетоволосого парня. Кажется, он обо мне... — Сатори, например! И Виолетте тоже понравилось! Знаешь, её стиль чем-то похож на твой, только пафоса меньше! И, раз уж у меня такой успех, позволь дать тебе парочку советов! Прежде всего...       — Прошу прощения, — перебил Юки, холодно отказавшись. — И позволь заметить, Виолетте понравился и мой стиль!       — О-о-о, так ты правда из кожи вон лезешь, чтобы понравиться ей? — усмехнулся Наруки. Тут я почувствовала, что пора вмешаться: щёки вновь начали быстро теплеть.       — И я прошу прощения! — они испуганно обернулись, Наруки аж дёрнулся. Оба на секунду примолкли: Юки залился краской, а Наруки смутился.       — О-о чём ты, Наруки? — нервно поинтересовался фиолетоволосый. — Виолетта, я... Ты всё не так поняла!       Я вскинула брови, смотря на парней. Упёрла руки в бока, качая головой и прекрасно понимая, что в моих глазах они видят упрёк.       — Вот чьи советы ты ценишь больше? — неожиданно спросил Наруки, смотря прямо на меня.       — Всё в порядке? — к нам быстро подошёл Сатори со спины, положив руку мне на плечо. Я вздрогнула, нервно покосившись на руку, однако я тут же подумала, что в этом жесте нет ничего странного, как для друзей. Его появление дало мне несколько секунд нужных для осознания заданного вопроса.       — И знаешь что, — заявил Наруки; от злобы у него даже губа верхняя задёргалась. — Это не я стал носить брюки на размер меньше, как в клубе появилась Виолетта!       Стоп. Что он сказал? Видимо, не поняла ни я одна: Юки тоже растерялся. Я подняла голову, повернув её к Сатори. Тот кашлянул, нервно засмеявшись и чуть сильнее сжав моё плечо. Так, стоп. Он что, это имеет в виду?! Наруки, чёрт! Я зажмурилась, спрятав лицо в ладонях.       — Знаешь, Наруки, ты немного перегибаешь палку, — услышала я голос Монико.       — Вас это не касается! — хором заявили Юки и Наруки. Я чуть повернулась, всё ещё сидя на парте, и облокотилась на Сатори, красная как рак. Стоп, а если это правда? Я стрельнула взглядом на брюки Юки, смотря на носки и боясь поднимать глаза к ремню. Да нет, вроде, брюки косточку закрывают, да и носок почти не видно. Штанина выглядит достаточно широкой... Сатори покачал головой, посмеиваясь.       — Я согласна с Монико, — заявила я, сжав край пиджака Сатори, словно пытаясь спрятаться от спорящих. — Давайте без конфликтов, пожалуйста? Тем более из-за меня, это не правильно... — тот факт, что ты в компьютерной игре — вот что неправильно!       — Виолетта, это не правда! — стиснул зубы фиолетоволосый. — Прости, он выставляет меня в дурном свете...       — Сам начал, — отпарировал Наруки, скрестив руки на груди. — Тебе было просто достаточно признать преимущество простого стиля! — опять... — Зачем делать стихи такими запутанными?       Ну как это зачем? Это же стиль и манера передачи... Без этого, как и без простого стиля никак. Это как две разные кисти, которые можно использовать для рисования одной и той же картины... Монико вдруг кивнул мне, улыбнувшись. И тут! Я готова поклясться! По губам его прочитала «Правильно, Виолетта»! Что?!       — А мне и так, и так нравится, — попытался примирить их Сатори. Но моего друга слушать не стали, всё так же вопрошающе смотря на меня.       — Виолетта, помоги ему это втолковать ему! — воззвал ко мне Наруки, но я на всякий покрепче прижалась к Сатори. Я не хотела вовлекать своего друга в конфликт, но в его «объятиях» я чувствовала себя комфортно. Бедный Сатори смутился, но ничего на мои действия не сказал, поэтому я приобняла его в ответ.       — М-минутку! Разумеется, есть смысл в том, что в нашем языке есть так много глубоких и многозначительных слов! Это единственный способ эффективно передать сложные чувства и образы, и в стихотворении Виолетты проглядывается эта техника! Избегать их — это лишь способ ограничивать себя! Ты ведь понимаешь меня, Виолетта?       Как бы понимала, но я даже своё стихотворение прочесть нормально не могу! Как вообще о нём я могу судить?! От меня явно ждали чего-то. «̴ᵏ̴̴̴̴͆ᵃ̴̴̴̴͆ᵏ̴̴̴̴͆ᵒ̴̴̴̴͆г̴̴̴̴͆ᵒ̴̴̴͆ ̴б̴̴̴̴͆ы̴̴̴͆ ̴ᵘ̴̴̴̴͆з̴̴̴͆ ̴ⁿ̴̴̴̴͆ᵃ̴̴̴̴͆ᵖ̴̴̴̴͆н̴̴̴̴͆ᵉ̴̴̴̴͆ᵘ̴̴̴̴̴̴̴͆́͆ ̴я̴̴̴͆ ̴н̴̴̴̴͆ᵘ̴̴̴͆ ̴ⁿ̴̴̴̴͆ᵒ̴̴̴̴͆д̴̴̴̴͆д̴̴̴̴͆ᵉ̴̴̴̴͆ᵖ̴̴̴̴͆ж̴̴̴̴͆ᵃ̴̴̴̴͆л̴̴̴̴͆ᵃ̴̴̴̴͆,̴̴̴͆ ̴я̴̴̴͆ ̴ᶜ̴̴̴̴͆ᵖ̴̴̴̴͆ᵃ̴̴̴̴͆з̴̴̴̴͆ʸ̴̴̴͆ ̴ж̴̴̴̴͆ᵉ̴̴̴͆ ̴з̴̴̴̴͆ᵃ̴̴̴̴͆ᶜ̴̴̴̴͆л̴̴̴̴͆ʸ̴̴̴̴͆ж̴̴̴̴͆ʸ̴̴̴͆ ̴ᵉ̴̴̴̴͆г̴̴̴̴͆ᵒ̴̴̴͆ ̴ᵖ̴̴̴̴͆ᵃ̴̴̴̴͆ᶜ̴̴̴̴͆ⁿ̴̴̴̴͆ᵒ̴̴̴̴͆л̴̴̴̴͆ᵒ̴̴̴̴͆ж̴̴̴̴͆ᵉ̴̴̴̴͆н̴̴̴̴͆ᵘ̴̴̴̴͆ᵉ̴̴̴̴͆!̴̴̴͆» Что?! Я замерла, заморгав. Надпись появилась перед мысленным взором и становилась лишь ярче, когда я закрывала глаза. Я даже не сразу поняла, что написано. Какого бы из парней что-что-что? Что-то про расположение, но разве оно и не очевидно? Программа бывает порой странна. С кем я должна согласиться? Вроде и с Наруки я ссориться не хочу, но и с Юки как бы тоже...       Я облокотилась затылком на грудь Сатори, повернувшись к спорящим. Перевела взгляд на Монико. Тот просто пожал плечами. Наруки. Юки. Наруки! Юки! Почему мне нужно выбирать?! Я, состроив жалобную физию, плачущими глазами посмотрела на Монико и Сатори, протянув «Помоги-и-ите».       У Юки такое беззащитное лицо стало, что я убедилась ещё раз в необходимости помощи Монико и Сатори.       — Пожалуйста, не ссорьтесь... — протянул Сатори, поджав губы.       — Ну или выясняйте отношения вне клуба... — пробормотал удивлённый Монико.       — Знаете, парни, — я встала, отпустив Сатори. — Я человек с понятиями, и ведь вы же друзья, верно? Мы все друзья! И вы не должны ссориться вот из-за этого! — я сделала театральный жест, указав на собственные груди. Юки резко отвернул голову, а лицо Монико вытянулось, насколько это было возможно. Классно я фразу «братву на сиськи не меняют» завуалировала, да.       — Стихи каждого из вас хороши по-своему! — подхватил быстро отошедший Сатори. — И у каждого есть свои плюсы и минусы! Вы отлично работаете в своих стилях!       «Так а зачем ссориться?» — произнесли мы с ним одновременно.       — Наруки милый, и в этом нет ничего зазорного! Да и брюки Юки нормальные носит, правда же, Виолетта?       Я нарочно уставилась в пол. Ничего я там не увидела и видеть не хочу! Фу-фу-фу, воображение, сейчас не самое время!       — Угу... — промычала,всё ещё смотря в пол. Сатори, довольный своей «работой», встал посреди глаза. Чуть позади него ошарашенно стоял Монико.       — Давайте ещё чаю? — решил разрядить обстановку Юки, ретировавшись. Наруки с пустым выражением лица, слегка покрасневший, сел за парту и уставился в никуда.       «Сатори всегда так конфликты решает?» — «Ага, — ответил мне Монико. — Ну почти...»       — Может я и выгляжу как способный всё организовать хороший лидер, но у меня плохо получается взаимодействовать с людьми в такие моменты... Я произнёс только одну фразу и то, только после того, как ты попросила помощи... Прости за это, — он рассмеялся.       Не могу я его винить за эту ерунду. Я же тоже, по сути, а, хотя не-е-ет...       — Сатори по-своему удивителен, не так ли? Ты в нём видишь защиту и поддержку, об этом не сложно догадаться, хе-хе!       — Соглашусь, пожалуй... — протянула я, наклонив голову набок. — Может у него и ветер в голове, но иногда даже подозрительно, как хорошо он знает, что нужно сделать или сказать, — последнее вырвалось само по себе.       — Ясно~ — улыбнулся Монико, подмигнув мне. Так мило и искренне, как он умудряется? — Здорово, что у вас такие хорошие отношения, Виолетта! Побольше общайся с ним, ладно?       Я сидела рядом с Сатори. Пили чай мы не долго, и как только я поставила чашку на парту, Монико поднялся:       — Пришло время заканчивать сегодняшнюю встречу. Как вам понравился обмен стихами? — я легонько пихнула Сатори в бок, чтобы не забыл обещания. Парень постукивал пальцами по столу, рассеянно кивнув на мой намёк и слегка порозовев.       — Было здорово!       — Оно того стоило, — допил чай Юки.       — Неплохо.       — Да, я согласна, было хорошо, — подытожила общее мнение я. — прекрасная тема для совместного обсуждения, думаю.       — Замечательно! — наши слова порадовали Монико. — В таком случае завтра сделаем то же самое, — что?! Ещё один непонятный стих писать, а потом по-дурацки себя чувствовать?! Ну ладно... — Возможно, сегодня вы узнали что-то полезное друг от друга! Ваши стихи станут отныне ещё лучше!       — А мы прозу будем писать? — поинтересовалась я, в этом я как-то немного лучше чем в стихах, всё же.       — Конечно! — кивнул Монико. — Мы этим на прошлой, кажется, неделе занимались, можно чередовать, к слову... Хорошая идея!       «Произвести на нужного впечатление», — проскакала в голове часть Программы, я не обратила внимания, лишь мысленно закатив глаза.       Я поднялась из-за парты, подняв свою сумку, вспомнив о книге Юки и томике манги от Наруки внутри. В голову пришла запоздалая мысль, что Наруки не простил бы себе, если б «временный подарок» я получила только от Юки.       — Ты готова идти? — тут же подскочил Сатори. Мы попрощались с парнями, быстро покинув классную комнату. Сатори одарил меня лучезарной улыбкой. — Слушай, тебе не тяжело нести? Давай помогу!       — Нет-нет, — вежливо отказалась я, но тут же передумала, посмотрев ему в глаза. — Ла-а-адно, если хочешь...       Как только мы вышли из школы, я почувствовала его пальцы, несильно сжавшие мою кисть. А-а-а, понятненько! Но я покривила бы душой, если б сказала, что не получаю удовольствия от общения с ним.       Медленно шли по улице, провожая взглядами автомобили. Солнце уже близиться к закату, почему так рано? Вроде не зима, весна, наверное...       — Слушай, а такие стычки между ними часто происходят?       — А?.. Нет-нет! На самом деле, это первая их ссора, которую я видел! Они правда отличные!       — А я разве это отрицаю? — я улыбнулась, поспешив успокоить его. — Просто интересно твое мнение по этому поводу, — я заложила руки за спину, медленно, но широко вышагивая рядом с улыбающимся парнем.       — Знаешь... Здорово, что мы можем проводить время в клубе вместе...       — Можем не только в клубе, — тут же предложила я, на автомате. Парень закашлялся, поперхнувшись от удивления.       — Я не это имел в виду! Я просто рад,что ты с ними поладила! — он зажмурился. — Ты сильно изменилась за последнее время!       — Правда? — я слегка наклонилась вперёд, повернувшись корпусом к нему.       — В лучшую сторону! А ещё теперь каждый день будет наполнен весельем! Ах, разве не здорово?       Сатори, честное слово, если хочешь встречаться, так и скажи, а-а! Хорошо... Немного раздражает, но это ладно, не так ли? Я вздохнула. Похоже он не совсем понимает, в какой я ситуации, и у него есть «конкуренты». В конце-концов, это визуальная романтическая новелла!       — Посмотрим, что приготовило для нас будущее... — пробормотала я.       Мы подошли к моему дому. Сатори уже хотел попрощаться, но тут я решилась на странный шаг:       — Слушай, а пошли со мной! Домашку сделаем, посидим, стихи почитаем, чайку заварю...       — Домой? — Сатори замер у калитки, смотря на меня в замешательстве. Так, кажется он не о том подумал. Сразу вспомнилось «когда она позвала тебя играть в плойку и зачем-то начала раздеваться»... Нет-нет! Я не об этом подумала! Фу! Просто я придумала способ узнать, что же все видят в моём стихотворении...       — Да ну, пойдё-ё-ём, — потянула его за рукав, открыв калитку. Оказавшись в садике, он всё же согласился проследовать за мной по дорожке к входной двери.