Просто друзья

*** Декабрь, 2017 г. *** — Лиза. Я смотрю на него. Он склоняет голову к моим волосам, тихо произнося с легкой улыбкой: — Я же люблю тебя. В груди что-то схватывает. Я теряю дар речи. Он усмехается, но по-доброму. — А ты? Слабым голосом шепчу: — Я?.. — Ты. — Я… Он не дает мне закончить, неожиданно целуя. Я настолько растеряна, что просто стою. Его руки тем временем смело обвиваются вокруг моей талии. Почему-то я не чувствую ни прикосновения его губ, ни того, отвечаю я или нет. Все словно онемело. Как будто во сне. *** — Анна-Лиза, подойди. Я встаю с места и подхожу к Даниилу Викторовичу. Он улыбается мне и указывает на одну из двух стопок листочков. С замершем сердцем я тяну один. Разворачиваю и читаю вслух: — Артём Стародумов. Он хмыкает. — Хорошо. Егор. Парень подходит и тянется к именам девочек. — Полина. Даниил Викторович вскидывает брови. — Будет интересно. Карина, твоя очередь. Сегодня в кабинете стулья стоят на относительно дальнем расстоянии друг от друга. Подозреваю, это потому, что сегодня у нас практика. Я сажусь на своё место. Артём держится за спинку моего стула и молча следит за происходящим. Не знаю, как реагировать на то, что мне выпал именно он. Карина тем временем поворачивает бумажку, пафосно надувая пузыри из жвачки. — Веня. Девушка смеётся в удивлении, а Веня присвистывает. — Вот это поворот. — Ну, Веня, мы с тобой сожжём это место своим дуэтом. Она подходит к нему и дает пять. Артём что-то бормочет, и я поднимаю голову. Он наклоняется ближе к моему лицу, касаясь моего носа, и повторяет: — Я говорю, кто бы сомневался. Улыбаюсь ему и смотрю на Карину. Она такая активная, яркая. Очень сильно напоминает мне Веронику. От той тоже можно было ожидать чего угодно. Это меня и отталкивает от нее. — Дмитрий, пожалуйста, выбирай. Дима хмыкает. — Чего выбирать-то? Осталась только Жанна. — Точно. Тогда Жанна, иди выбирай. Когда она вытягивает листочек, на её лице появляется подобие улыбки. — Дима. Даниил Викторович улыбается. — И, значит, Коля и Стас будут в одной команде. Не против? Оба качают головами. — Вот и хорошо. Итак, сейчас я у всех вас проверю домашнее задание, а потом мы приступим к практике. Все по местам, сформировавшиеся парочки прошу держаться рядом. Это неудобное положение, потому что трудно одновременно играть и смотреть вбок, чтобы видеть напарника. Даниил Викторович это понимает и раздает следующие указания: — Нет, это никуда не годится. А, знаете, вы сделайте так: парни, поставьте стулья напротив девушек. Стас, Коля, разберитесь кто из вас кто. Артём двигается на новое место и теперь наши колени соприкасаются. Трудно будет расслабиться. — Хорошо. Итак, перейдём к домашнему заданию. Я раздам вам тест, каждому индивидуальный. Ругать за ошибки не буду, но учтите, это останется на вашей совести. Он обходит класс и каждому лично вручает маленький листочек. Я тянусь к сумке и из бокового кармашка достаю карандаш. Смотрю на Артёма и вздыхаю, доставая запасной. Протягиваю ему. — Совсем забыла, что ты уже не школьник и у тебя нет с собой пенала. Он берёт карандаш и, не глядя на меня, говорит: — Да у меня его и в школе не было. Фыркаю, но отмалчиваюсь. Первый вопрос: «Как давно ты играешь на гитаре?» Отвечаю: не больше двух лет. Второй вопрос: «Насколько ты готова к работе? Ответ дай по шкале от 2 до 5». Отвечаю: 5. Вопрос третий: «Если во время игры ты поймешь, что у тебя не очень получается и ты постоянно спотыкаешься, начинаешь нервничать, что ты сделаешь: а) бросишь; б) продолжишь играть, игнорируя ошибки; в) поешь; г) расслабишься; д) все сразу». Смеясь, отвечаю буквой «г». Вопрос четвертый гласит: «Тебе приходится играть в компании с человеком, которого ты не перевариваешь. Тебе кажется, что он начнется смеяться над твоей техникой. Твои действия: а) прогнать его; б) убить его; в) не обращать внимание, надеясь, что сам уйдет; г) следить за каждым своим движением, стараясь не волноваться; д) расслабиться и показать этому человеку всё, на что способна, утереть нос; е) расслабиться и делать так, как нужно, не соперничая и не зацикливаясь на неприязни к этому человеку». Отвечаю «г». Даниил Викторович стоит рядом и качает головой. — Честно, но ответ неверный. Я говорил, что здесь не может быть неуверенности. Это то, за что я буду ругать. Исправляю на «д», но снова мимо. — Я говорил, что соперничеству здесь тоже нет места. Хмурясь, перечеркиваю несколько раз неправильный вариант и пишу последнюю букву. — Вот, молодец. Он улыбается, явно радуясь тому, что разозлил меня, и идёт к остальным. Заглядывает к Полине и качает головой. — Слишком много неуверенности. Давай-ка, переправляй. Даю вам две минуты. И не забудьте подписаться. Пятый: «Что из нижеперечисленного важнее всего при игре на гитаре (несколько правильных вариантов): а) талант; б) слух; в) техника; г) уверенность в себе; д) упорство; е) терпение; ж) всё». Смело ставлю «ж». Ведь «всё» — это много, значит, точно подходит. Шестой: «Сколько часов в день вы уделяете игре на гитаре? Ответ дай точный». Отвечаю: честно говоря, нисколько, но мысленно я не перестаю играть. Седьмой: «Тебе нравится учитель? а)да; б)очень; в)безумно; г)лучше человека не найти; д)все варианты правильные». Карина на весь класс заявляет: — Ну, даже не знаю, что выбрать в седьмом вопросе. Ребят, не подскажите? Судя по смеху, у всех этот вопрос одинаковый. Артём рисует в уголке всякие узоры и вслух подмечает: — Похоже, самолюбия нашему дорогому учителю не занимать. Даниил Викторович гордо улыбается. — Верно. Так и должно быть. Пишем, пишем! Еще минуту. Последний вопрос: «Тебе нравится твой напарник?» Я закашлялась. Даниил Викторович с лукавой ухмылочкой смотрит на меня. — Что-то не так? Я чувствую, как краснею. — Вопрос некорректный. Он приподнимает бровь. — Да что ты? Почему это, интересно? Ой…действительно. Вопрос, как вопрос. Ещё сильнее заливаюсь краской. Быстро отвечаю: «устраивает, не жалуюсь», и сдаю вместе со всеми. Даниил Викторович складывает худенькую стопочку себе на стол. — Итак, гитары к бою. Пока все копошатся, я смирно сижу и жду. К гитаре брата я больше не прикоснусь. Я же тогда забыла её у Марьи дома! Вы бы видели, что мне устроил Жека… Он пропажу обнаружил, всех друзей на уши поднял. А Артём ляпни: мы её с собой брали. Вернул в тот же час. Теперь Женя ни со мной, ни с Артёмом не разговаривает. Даниил Викторович хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание. — Начнём с вашей техники. Мне важно знать, чему вы уже научились. Тогда я смогу вам разделить на группы по несколько человек. А сегодня вы поделились на пары так, как со стороны ошибки видны лучше. Пока играете вы, за вами наблюдает ваш коллега, и наоборот. Для начала я дам вам десять минут на подготовку. За это время каждый должен сыграть любую мелодию на свой вкус, а другой — внимательно следить. Потом я сам вас послушаю и мы обсудим. А на следующем занятии, кстати, оно уже во вторник, мы начнём разучивать одну композицию. Итак, приступаем. Он засекает время на наручных часах. Артём сегодня пожертвовал своим инструментом. — Давай ты первый начнешь. Блесни своими способностями. Ох ухмыляется и начинает играть. Я не слышала никогда эту музыку раньше. Не знаю, чья, как она звучит в оригинале, но… Я, честно говоря, не то, что не вижу или не чувствую ошибок, я о них напрочь забыла. Даниил Викторович недолго слушает своего племянника, он уже через минуту его прерывает. — Мне льстит, что ты так многому научился у меня, но имей совесть и хоть каплю уважения к другим. Анна… Я рефлекторно его поправляю: — Лиза, пожалуйста. Зовите меня — Лиза. — Хорошо. Лиза, начинай ты. Я думаю, за несколько лет ты научилась многому. Я из этих нескольких лет, наверное, усвоила только месяцев шесть. В самом деле, я очень долго обучаюсь. Я особо не заморачиваюсь, играю нашего с Таськой любимого «Кота». Песенка простая, музыка ещё проще. Не знаю как ему удаётся, но Артём следит за мои руками и легко улавливает каждый звук, хотя вокруг настоящий беспредел. Я не то, что не слышу, я не чувствую гитару. — Ты осторожнее. Лиза, Лиз. Я смотрю на него и прекращаю играть. Его глаза такого глубокого синего оттенка, что я ненадолго теряюсь. — Что? Он отодвигается и вздыхает. — Ты напряжена. Я не знаю это песню и не могу направить тебя в нужное русло, если можно так сказать. Давай Бумбокса. На этот раз честно пытаюсь расслабиться. Но тело словно сковано пружиной. Качаю головой и обрываюсь. Он отводит взгляд и закусывает губы, а я смотрю на Даниила Викторовича. Он громко хлопает в ладоши три раза. — Вам трудно работать в шуме, да? Согласны все. А громче всех, конечно, Карина. — Да! Я Веню не слышу. Он такой скромный, что у него даже гитара тихо играет. Мы смеёмся. Веня и скромный — вещи несовместимые, но ему польстило. — Вень, будь смелее, хорошо? Значит, я сделал выводы, что метод хаоса подходит не всем. Будем тогда работать все вместе, по очереди. Садитесь обратно, в круг. Начнём с Лизы. Карина что-то говорит Вене, причём что-то резкое, отчего Даниил Викторович хмурится. — Потом Карина. Она краснеет и молчит. Начинаю играть Бумбокса. Не сказать, чтобы стало лучше. Теперь-то на меня смотрело десять человек. И снова скованность, напряжение, путаница в струнах. Но играю до конца. Не смотрю ни на кого, боясь осуждения. Даниил Викторович недовольно говорит: — Напряжена — раз, путаешься в аккордах — два, не слушаешь себя — три, думаешь о постороннем — четыре. Был бы камень, я бы не задумываясь кинул — пять. И снова голос Карины настигает меня: — У меня есть пара камушков с Байкала! Всегда ношу их с собой. Я зыркаю на неё. Она невозмутимо пожимает плечами. — Ну и ладно, себе оставлю. — Девочки! Итак, Лиза. Что тебе мешает? — Не знаю. Как-то некомфортно. — Посмотри мне в глаза и скажи, что мешает тебе. Поднимаю взгляд, но молчу. Но он и сам всё понимает. — Останешься. Надо поговорить. Пока что тебя я ни в какую группу не определяю. Ну, что, Карина. Давай, направь энергию в нужное русло. Она широко улыбается. — Да с удовольствием. Учитесь, бродяги! Бременские музыканты, ну, конечно. Я ничуть не удивлена. Играет она, правда, хорошо. Даже очень. Даниил Викторович хмыкает, улыбаясь. — Ладно. Вижу, не даром ты мне плешь проела за все время. А так, как карма, вернее, её состояние передаётся по наследству, я определяю тебя в группу к своему племяннику. Совет вам да…игра. Артём закатывает глаза. Он явно недоволен. — Отлично. — Даниил Викторович! Я не оставлю Веню! — Веня, сыграй нам. Может, ты станешь частью святой троицы. Он хрюкает от смеха и берёт гитару у Стаса. — Сейчас я вам покажу, как играть не надо. И он сдержал своё слово, надо отметить. Но Карину не проймёшь. — Ну во-о-от, ну чем не звезда? Даниил Викторович, тоже не из робкого десятка, заявляет: — Веня, ты где учился играть? — В музыкалке. — А что ж так паршиво-то, а? — Честно? — Хотелось бы. — Я только что сляпал вам отсебятину. Думал, импровизация сейчас в моде. Просто я не знаю никаких песен. — Ладно, разучим. Ты пока тоже вне зоны действия. Стас, пожалуйста. *** Ну, что я могу сказать. Стас, Егор, Дима играют отпадно. Жанна и Полина похожи тем, что они обе любят грустную музыку. Я тоже, ведь там всегда больше чувств, больше сердца и души. Но это привлекательно только внутри, когда ты играешь и поешь, чувствуя, насколько песня хороша. А со стороны хочется снова и снова цокать языком и вздыхать на слова о безответной любви. Кстати, они единственные, кто пел. Я бы могла, но мне страшно руки-то использовать. Даниил Викторович сделал вывод, что пока рано нас группировать. Вот только Артём и Карина так и остались вместе, а мы с Веней до сих пор висим над всеми. Еще чего доброго объединят нас. Меня Асечкина с потрохами от ревности съест. А я её… В конце занятия Даниил Викторович начинает проверять наши тесты. Кем-то он доволен, а кем-то нет. — Полина, больше уверенности, поменьше скромности. Звездой не стать, если жаться к стеночке. Ася, я тебя буду называть теперь так, как ты сама подписалась, слишком уверена в себе. Ну, ты будь более приземлённой, ребята завидуют. Веня, ты списывал у Аси? Он чешет висок. — Откуда вы узнали? — Ты даже у глаголов окончания не изменил. Цитирую: «Я начала играть на гитаре несколько лет назад» И на вопрос о напарнике ты ответил: «Я без ума от Вени». Все снова смеются, а сам умник стыдливо улыбается. — Как-то не подумал. — Смотри, Веня, не начнёшь думать, я тебя ничему не научу. Так, Артём уже знает правильные ответы… Хорошо ответила Лиза, но ты всё равно останешься после занятия. К Жанне претензий нет. Парни, ну, вы не Веня, это сразу видно. Теперь я даже мысленно прикинул, кто с кем будет. Жанна и Дима, вы пока что вместе. Егор и Полина. Стас, тебе снова достался Коля. — А можно мне Лизу? — Нет, Лиза пока что занята мной. Кто-то присвистывает. Время тупых подростковых шуточек. — Учтите, если будете вести себя, как придурки и прилипалы, специально поставлю вас в пару с Веней. Он будет импровизировать, а вы краснеть на выступлениях. А выступать вы будете, как миленькие. Он тычет пальцем в нас и возвращается к столу. — Значит, домашняя работа такова: до вторника вы найдёте простую музыку для игры на гитаре, разучите её и я устрою некоторую контрольную работу. Так, тихо, тихо! Именно разучите. И ещё, вы приходите уже не сюда, а в школу искусств на улице Ленина. Там есть крыло, где чисто художка и крыло, где музыкалка. Так вот, закончился ремонт и уже со следующей недели мы с моей женой будет вместе с вами работать. Теперь вы сободны. Не забывайте о домашней работе, её я так же оцениваю. Лиза, подойди. С глубоким вздохом я встаю и иду к Даниилу Викторовичу. Он ждёт, когда все уходят, остается только Артём. — Сыграй мне сейчас. Вот без лишних глаз сядь, расслабься и сыграй. Я беру гитару Артёма и гадаю, что же исполнить. Но Даниил Викторович качает головой. — Ты думаешь. А надо просто начать играть. Что хочешь. Я вспоминаю, почему-то песню «Половина» группы Танцы минус. Артм стоит напротив меня, как и его дядя; оба скрестили руки на груди. — Она ведь ещё и поёт классно. — Правда? Ну-ка, давай. Смеряю Артёма уничижительным взглядом. Даниил Викторович хмурится и ругается: — Ты пришла сюда, чтобы развиваться. За ошибки я ведь ничего не сделаю. Во всяком случае, бить не буду. Да лучше б побил, так я хотя бы могла не приходить сюда больше. Глубоко вздыхаю. Вот они говорят, что никто на меня не смотрит сейчас, значит, мне должно быть проще. Ха-ха. Ха! Закрываю глаза, ибо иначе я точно ничего не смогу. Сажусь и максимально расслаблюсь, как только могу. Только рука не твёрдая, трясётся. Более того, я чувствую, что она замерзла. Может, при контакте с его гитарой она чувствует трепет, как… Боже мой. Чуть ли не жмурюсь и, собственно, начинаю игру. Постепенно я делаю голос громче. Песня мне так нравится, что я не без видимого удовольствия тяну все гласные. Реакция — самое страшное, чего только можно ждать. Я не сразу открываю глаза и смотрю на их лица. Не заглядываю в глаза, фокусируясь исключительно на мимике. Рука моя начинает трястись сильнее, словно внутри, в области сердца, происходит землетрясение. Даниил Викторович стоит неподвижно некоторое время, но вдруг начинает хлопать. — Молодец. Я серьёзно, ты хорошо играешь и поёшь. Вот только не перевариваешь публику. Почему? Пожимаю плечи и смотрю на свою обувь. — Не знаю. Не люблю и всё. — Это очень плохо. С такими данными, как у тебя, нелюдимость — вредное качество. Нужно любить людей. И они начнут любить тебя. Даже, Артём? Он игнорирует своего дядю, сводя стрелки с себя снова на меня. — Я вообще удивлён. Такой талант, такая тяга к музыке, и эта гадкая неуверенность. Просто уму непостижимо. — Ты ведь раньше пела? Ты из деревни приехала? Случайно, не у Виктории Сергеевны училась? Я с интересом смотрю на него и киваю. — Да, у неё. — Я знаю её, мы часто на конкурсах пересекаемся. Я только сейчас понял, откуда ты. И как, нравилось раньше заниматься? — С удовольствием везде выступала, пела, плясала. — А потом что? — Честно? Надоело. Меня всегда вперед ставили, говорили, что я лучше и громче пою. Мы начали взрослеть, девчонки из коллектива завидовать. Там такая оторва была, как Карина наша. Всех вокруг себя собирала, сплетничала. И против меня начала других настраивать. И мальчишек, и девчонок. Я молчала и делала вид, что ничего не замечаю. Но до того дошло, что они мне однажды перед самым главным в моей жизни фестивалем костюм испортили. А мне мама его шила два месяца. Так я до ручки и дошла, на всё плюнула. А потом я уехала, и больше не занималась музыкой. Мне не жаль прошлого. Честно. Я счастлива, что избавилась от этих людей. Даниил Викторович деликатно делает вид, что перебирает наши тесты, а Артём смотрит в одну точку, как зачарованный. Я улыбаюсь, поднимаясь с места. Странные они. Впрочем, как и все люди. Сначала ждут, что я начну им рассказывать о себе, а потом не знают, как реагировать на это. — В любом случае, это уже не важно. Хуже голос у меня от этого не стал. — Но самооценке досталось. Поёшь ты действительно хорошо. Да и образ скромницы годится для сцены. Над остальным мы поработаем. Карина и Артём у нас также поют, было бы разумнее тебя к ним определить, однако с ними ты не смотришься. Наверное, я тебя определю к Коле и Стасу. Не против? Пожимаю плечами, опуская взгляд. На самом деле, я бы хотела быть в одной группе с Артёмом, так как с ним я чувствую себя комфортнее. Но истерить было бы глупо в данный момент. — Пускай. Посмотрим, что из этого выйдет. Он хмыкает. — Посмотрим. Можете идти. Я надеваю пуховик, шапку и шарф. Артём отстранился и тоже собирается, не забывая про гитару. Прощаемся с Даниилом Викторовичем, который по-прежнему стоит у учительского стола и странно смотрит на нас. Словно впервые увидел, ей-богу. Когда мы проходим мимо охранника, Артём берет мою руку в свою. На нас обоих варежки, отчего сцепить пальцы трудно. То и дело они соскальзывают. Становится даже смешно, но в конечном итоге, он просто цепляется за мою ладонь и мы идём до моего дома. Точнее, до поворота, так как нельзя, чтобы Жека нас видел вместе. Мы минуем школу и сворачиваем в парк. Сегодня свежий, морозный вечер. Постепенно начинает темнеть, фонари загораются, освещая путь мамочкам, которые забрали из детского садика своих детей. Мне нравятся именно зимние вечера. Идешь не спеша, снегопад хлопьями валит с неба и укрывает всё кругом белоснежным пушистым одеялом. Голые деревья, плотно укутанные, уже не выглядят так ужасно. И кругом ленивая суета. Все возвращаются домой, не торопясь, уставшие, замершие, мечтающие о теплой постели. А дома ждет горячий чай с мёдом и ромашкой, семья и любимая собака, по телевизору идет интересный фильм, выключённый свет, плед, уют… — Замерзла? Я смотрю на Артёма и улыбаюсь, возвращаясь в холод и дыша в шарф, чтобы согреть щеки. Но от влажности он замерзает, от чего становится только холоднее. — Ага. Как раз думала о камине и горячем чае. Он приподнимает бровь и лыбится. — С корицей наверное? Морщусь. — Фу, какая гадость. Лучше с мятой, или с лаймом, или малиной, или лимоном. — Самое нормальное из этого для меня просто чай. А лучше… — Пиво… -…какао. Или шоколадное молоко. Закусываю губу. Он видит мою реакцию и пихает меня в бок. — Чего ты! Я же ничего такого не сказал. Просто я люблю вкусные напитки. У меня дома всегда есть пара баночек. Парни уже привыкли, и то не смеются. Не то, что некоторые… Он деланно обижается. Я покрепче хватаюсь за его варюшку и улыбаюсь. — Да ладно тебе. Какая ещё у меня должна быть реакция. — Совершенно обычная. — Ну вот если бы я сказала, что обожаю самогон, ты бы что сказал? — Что ты чокнутая баба и понятно, почему ты такая странная. Толкаю его. — Ну вот видишь? Он смеётся, сдаваясь. — Ладно, ладно. Но ты ведь не любишь самогон? — А ты любишь свою работу? Отвечает он быстро и четко: — Нет. — Аналогично. Улыбаясь, он отводит взгляд на тропинку под нами. И о чём он думает? Вспоминаю сегодняшний сон. Я чувствовала его и слышала, но будто в тумане. Словно находилась одновременно в двух пространствах. Его слова до сих пор сидят на языке и щекочут нёбо. Но они настолько смелые и глупые в своей неуместности, что я только тихо хихикаю про себя. Артём смотрит на меня и приподнимает бровь. — Что ты придумала? Приходит моя очередь отводить взгляд. — Ничего. Просто вспомнила кое-что. Так, значит, теперь ты в группе с Кариной. Он хмурится. — Нет. Группа — это общество хотя бы из бы четырех человек. А у нас дуэт, чтоб его… — А что так? У вас с ней какие-то недопонимания? Встречались, что ли? Он зажимает варюшкой мой озябший нос, но я уклоняюсь. — Вот была бы ты Варварой, оторвал бы. Больно любопытный. Мы не встречались с ней, да боже упаси! Но тебя это всё равно не касается. Отцепляю от себя его клешню. — Вообще-то, я просто спросила. Меня она тоже отталкивает. Он кладёт руку не на плечо, затем обхватывает локтевой частью шею и тянет к себе. Я пытаюсь вырваться, ибо терпеть не могу, когда шею трогают. — Тебя-то чего. Вы идеально подходите друг другу. Пытаюсь отдышаться, но из-за близкого присутствия его тела и сильной хватки, мне даётся это с трудом. — Шути, шути. — А я серьёзно. Аська классная. Но к ней для начала надо правильный подход найти. Она ой как кусается, если ей человек не нравится. Она мне скорее как младшая сестра. Надоедливая такая, придиристая, язвительная. Ты с Жекой такая же. Он, наконец, выпускает меня. — Понимаешь, ты с Женей возишься из-за чувства ответственности, заботишься о нём. Словом, любишь. И это сразу ясно, со стороны очень хорошо видно. А Ася чёрта с два скажет, что любит. Она показывает так, что хрен догадаешься. Изводит, язвит, подкалывает. Но она очень хорошая. Чтобы это понять, надо самой пообщаться. Она, кстати, к тебе давно цепляется, а ты всё нос воротишь. Выпучиваю глаза. — Я?! Не особо заметно, что Карина ко мне неровно дышит. — Это понятно, ее же парни интересуют. — Артём! Ты меня понял. Он смеётся и обнимает меня. — Ладно, ладно. Аська такая и есть. Если видит цель, идёт напролом. Ты особым желанием контактировать не горишь, она отступила, что удивительно. Я её сестру знаю хорошо, та более серьёзная. А эта… Он усмехается. Вздыхаю и качаю головой. — Что ж ты тогда нос от неё воротишь? Он вмиг делает лицо серьезным и отталкивает меня. — Не важно. Говорю же, она приставучая. — А ещё весёлая и забавная. Он ухмыляется, глядя на меня. — Да что бы ты понимала! Она разная. Её так просто не раскусишь. — Вы давно знакомы? — Да. — Вы дружили раньше? — Да. — Сестра её с тобой общается? — Да. — Ты ее любишь? — Да… Ой, нет. Лиза! Да ну тебя. Смеюсь. — Что, что нет-то сразу? Он отмахивается. — Да иди ты. Тоже такая же вредная. — И противная. — И противная. — И клевая… — И клевая… Так, Лиза! Смеюсь, не скрывая того, что мне нравится доставать его. Он смотрит на меня, щурясь. Знает ведь, что я не прекращу. Внезапно хватает в охапку и тащит к заснеженной лавочке. Я стараюсь не визжать, только громко ругаюсь. — Хватит! Больно же. Он садит меня на снег, но быстро меняет положение и тянет к себе на колени. — Что сразу притихла-то? Куда вся твоя язвительность делась? Молчу, опустив взгляд. Он снимает перчатки и голыми руками обхватывает моё лицо. — Ну? Что скажешь? А что я могу? В самом деле, ничего. Он притягивает мое лицо к своему и притрагивается своими губами к моим. Я слишком резко втягиваю в себя воздух. На этот раз это не сон, а реальность. Я чувствую всё, что происходит. И не только я, учитывая то, как напряжено подо мной его тело… Уже не так холодно. Даже удивительно. Он легким касанием разрывает поцелуй и смотрит на меня туманными глазами. Словно штиль в море затихает. — Успокоилась? И ухмыляется. Так вот оно что. Он просто хотел подшутить. Слезаю с его колен и, обхватив щеки руками, иду прямо по дорожке. — Домой надо. Я замерзла. Он вздыхает и подбегает ко мне, но уже не трогает. — Извини. Я… Усмехаюсь. — Да ладно. Подумаешь. Пошли лучше быстрее. Ускоряю шаг, надеясь, что это поможет мне прояснить дурную голову. Но куда там? *** Pov. Артём Она вся красная, но явно не от холода. Обиделась, что ли? Сглупил, знаю. Но не смог удержаться. Она настолько себя не уважает, что не понимает, почему её хотят целовать. Она смотрит куда угодно, только не на меня. Хлопья снега покрыли шапку, шарф, ресницы и волосы, превратив девушку в снегурочку. Её скорее в жар бросает, чем в холод, но она дрожит. Стоим на углу и не знаем чего ждём. Обтряхиваю напоследок мех на её куртке. — Ну, всё, пора расходиться. Она, наконец, поднимает голову. Не знаю, чего увидела в моих глазах, но ни минуты больше ждать не стала, сразу попрощалась и убежала. А я только вздыхаю. Дом снова пустует. Здесь как: либо в нём все и сразу, либо вообще нет никого. У Серёги смена на вахте в универе. Зарплата крошечная, поэтому дошиком питается. Говорю ему, что за то, что он свои мозги продувает на сквозняке и русскими сериалами отупляет, он однажды язву заработает. А человек, между прочим, в адвокаты собрался. В качалке занимается, в универ в костюмах и галстуке ходит. И три раза в неделю надевает на себя форму охранника, лишь бы этот дом можно было оплачивать. Но куда там, ему этих восьми тыщ хватает только… да никуда не хватает. Лёхе повезло больше, он преподом работает, зарплата не то, чтобы большая, но приличная. Побольше, чем у охранника. Рома на шее у своего богатого дедушки, который внука любит больше всего на свете. А ему только 19 в прошлом месяцев исполнилось. Удивительно, а факт: учится он нормально и занятия практически не пропускает. Правда, слово «работа» и всё, что с ним ассоциируется, он не переваривает. Самый старший из нас Борис, ему 27. Именно благодаря его объявлению мы все теперь здесь живём. Он работал бы в полиции, но после того, как его молодая 21-летняя жена изменила с его будущим коллегой, он решил, что лучше будет голодать, чем станет таким же. В итоге переехал сюда, собрал нас и пошёл переучиваться на экономиста. Кидаю гитару в коридоре и раздеваюсь. Заливаю чайник и ставлю его кипятиться. Вроде не холодно, а тело в дрожь бросает. — Миу! Смотрю под ноги. Терпеть не могу котов. А эту мелочь Леха притащил с работы. Говорит, подкинули прямо к универу целую коробку этих пушистых комков. А он у нас добрый, гад. Теперь по дому каждую ночь носится этот… негодяй. И все почему-то ко мне ластится. Насыпаю в прозрачный стакан несколько ложек какао и заливаю кипятком. Просто лень молоко греть. Сахар пару кубиков и размешиваю. В пустом доме звук раза в два громче. По телику одно безобразие. Телефон вибрирует. Достаю его из штанов, читаю смс от Лехи: «Не ждите, иду к студентке на индивидуальное занятие:)». С ухмылкой отправляю краткое «Ок» и долго ещё смотрю на экран. Хочется кому-нибудь написать, поговорить. Есть у меня одно конкретное желание. Но нет номера… Захожу в ВК. Без особого труда нахожу Соболева, он у половины школы в друзьях есть, затем добираюсь до Инны и ввожу в «поиск» имя. Конечно, результат вылазит один. Не часто все-таки встретишь девушек с двойным именем. Что я могу сказать? На заставке фотография нарисованной девушки, более того, лица у неё тоже не видно. Ищу ее фотографии, но тщетно. В статусе стоит одно слово: «hopeless». Безнадежный. Закатываю глаза. Жаль, нет того, кто ей бы вправил мозги. На стене четыре записи: в закрепе стих о маме стоит еще с 2016 года, пост о новогоднем уюте, после фотография каких-то парня и девушки, а последней стоит белая картинка с черной надписью, которую я читаю вслух: «И жили они долго и счастливо, потому что никогда больше не видели друг друга». Размышляю над этими словами. С кем это она так попрощалась, что счастлива? Так счастлива, что аж себя не любит. Кто мог её ранить настолько, что она стала такой? Хочу что-нибудь написать ей. Быстро набираю: «Привет. Не забудь, что в понедельник с четырёх часов ты отбываешь наказание. У меня уже есть кое-какие задания». Она не сразу читает, хотя находится в сети. Наконец, набирает сообщение, но быстро стирает. Придумывает что-то остроумное? Звук оповещение заставляет меня улыбнуться. Я читаю вслух: «Привет. Океё, у меня всё равно выбора нет». Грустно как-то звучит её голос в моей голове. Хочется поднять ей настроение. «Выше нос. Я постараюсь облегчить твою участь». Господи, придурок, что ты несёшь? Но снова раздаётся звук оповещения и я не успеваю ничего исправить. «Ха-ха, представляю. Вместо 100 заданий дашь 99? Я помню, как в тот понедельник ты заставил меня бегать по школе и искать завуча, который, между прочим, на больничном». Смеюсь, печатая: «Ну, да, неловко вышло) Слушай, может, у тебя есть какие-то пожелания? Может, идеи? Хочешь, мы что-то поменяем в празднике». Ответ от неё приходит через минуту: «Я ещё не знаю, что вообще в этом празднике будет. Сценарий составь хоть, что ли». Верно. Сценарий! А вот и первое предложение. Пишу: «Приходи ко мне, я один», но опоминаюсь и быстро стираю. Совсем уже, что ли? Ей только 18 и она ещё школьница. Предложения такого рода для неё неподобаемы. «Обязательно. Ладно, желаю тебе хорошего вечера. Жека дома?» «К счастью, нет. Можно хотя бы отдохнуть от твоих поручений в тишине)) Спасибо, и тебе хорошего вечера. Пока». Ещё пять минут я думаю над ответом, но она выходит. Ей вот хорошо одной и в тишине. А мне скучно. Не представляю, как можно жить одному и радоваться этому. Я ценю личное пространство, но оно у меня не такое обширное, как у неё. И близко к себе ведь не подпускает. Разве что меня. Улыбаюсь. Немного самодовольно, конечно, но в основном удивлённо. Только сейчас понимаю, что я один из немногих, котого она принимает. Инна ведь за столько лет не смогла добиться её расположения. А я смог. — Миу! Вздрагиваю и шиплю: — Твою мать… Больно же! Буду звать тебя Коготок. Беру за шкирку котёнка, который вцепился когтями в мою ляжку. — Нравится новое прозвище, паршивец? Как ни странно, он начинает мурлыкать. Вот же мазохист! Такие и среди животных встречаются. Сажу его на колени и глажу его. А думаю о ней. *** POV.Лиза Декабрь, 2017 г. *** Сущий ад, чтоб вы знали, это с утра до вечера таскаться с Артёмом по школе без шансов на личное пространство и время. То и дело пересекаюсь с химичкой и Соболевым. Ляпота! Сейчас, например, я стою у кабинета завучей, скрестив руки на груди, и жду, когда его величество-организатор/наставник/просто мучитель закончит со своими делами и даст мне задание. В прошлый понедельник я просто наблюдала со стороны и, надо отметить, уже прокляла всё, что так не люблю: активность, участие везде, общение с людьми. Но на то оно и наказание, верно? Артём, наконец, выходит из кабинета. Закрывая дверь, он держит в зубах мультифору с какими-то распечатками. Похоже на сценарий. Этого ещё не хватало. — Шак, шищас мы подём к Каринэ, она ш намы, и нашнём готовичься к пражнику… Я щабираю… тьфу! Я забираю у него сценарий и свожу брови к переносице. Он вздыхает, убирая ключи в карман. — Я говорю, идём за Кариной, она с нами, и начинаем готовить праздник. Вопросы, претензии? — Карина? Она-то где провинилась? — Вообще-то, она сама попросилась. Её в этой году выбрали старостой класса и, чтобы как-то заработать баллы для ежегодного конкурса «Класс года», она решила, что раз уж враг пошёл в наступление, нужно перекрыть ему кислород… э-э, путь. Дорогу. Не важно. — Какой враг? Он терпеливо объясняет. — Вы из параллельных классов, которые вечно соперничают, а в мае, перед последним звонком, проходит конкурс. Кто в течении учебного года зарабатывает активом больше баллов, тот и побеждает. Мало кто знает, как ты оказалась среди организаторов новогоднего праздника. Карина решила, что ты хочешь подлизаться и тоже вызвалась помогать. Думаю, ей не обязательно знать, что ты наказана. Иначе она точно выиграет. Фыркаю. Ещё чего вздумали! — Я не собираюсь ни с кем соперничать. Мне всё равно, станет наш класс лучшим, не станет. Я вообще терпеть не могу конкурсы. — Давно ли? Не с тех ли пор, как тебе пришлось переехать? На его ухмылку я отвечаю тоном, как бы говорящим «усмири своё самолюбие, кретин»: — С тех пор, как я повзрослела. Часы уже насчитали три часа дня, а Карина только плетётся к нам навстречу. — Всем салют! Артём закатывает глаза, а я просто, даже равнодушно улыбаюсь. — Ну, с чего начнём? Пожалуйста, давайте просто пойдём домой. Но я молчу, выжидающе смотря на парня. Он как-то странно смущается от наших пристальных взглядов. — Со сценария. Я тут нашёл кое-что. Но нам придётся его переделать. Для этого проведём опрос среди всех учеников с пятых по одиннадцатые классы. Он берёт у меня из рук распечатки и достаёт два листочка. — Значит, я раздаю вам по экземпляру опросников. Сейчас вы пойдёте в библиотеку и там откопируете у Вали каждый по 26 листов. А затем дружненько ко мне, я вам всё объясню, и вы сходите в пятые классы, раздадите вопросы. Карина открывает рот. — А отдыхать когда. — Вот когда обработаете полученную информацию, тогда и пойдёте домой. Ничего не могу поделать. Это битва за звание класса года, девчонки. Кто быстрее, тот и победит. Десять баллов той, кто принесёт мне ответы на все вопросы первой. Моя «соперница» возмущается. — Пока она копирует, я буду ждать. Потом она уйдет делать опрос, а я опоздаю, естественно! Так не честно. — Тогда твоя первая задача — оказаться в библиотеке раньше неё. Время пошло. Через два часа жду вас здесь. Желательно, пораньше, я хочу до семи закончить рабочий день. Побежали, побежали! Ничего подобного. Я уже сказала, что не буду соревноваться. Карина вот сорвалась с места и торопливо направилась к цели. Там же Соболев, мой худший друг, я не хочу к нему в лапы. Если Карина будет первая, то мне придётся с ним остаться наедине. Отлично. М-м, а наказание-то ещё более изощренное, чем я думала. С глубоким вздохом я вхожу в библиотеку. Валентин, своей гордой персоной, смотрит на меня, как лев смотрит на свою жертву. Карина же не обращает на него внимание и смотрит на стеллажи. — Ого, новые издания?! Она проводит рукой по одной из книг, хмурясь. — М-да, чистотой здесь и не пахнет… Внезапно она громко чихает. — Ой… пахнет пылью. Чего стоим? Давай, пятиклассники ждать не будут. Приподнимаю брови и сую листок Соболеву. — Откатай 52 листа. Он хмыкает. — Куда столько? У меня бумаги мало. Карина кидает в него комком бумажки, которую находит на его рабочем месте. — Не беси. Сказали, значит, делай. И приберись здесь. Он скалится, вскрывая упаковку «Снегурочки». — Это работа уборщиц и библиотекарей. А я здесь только книги выписываю. — Не выписываешь, а выдаешь, умник. Ты хотя бы подмети. Пока принтер делает свою работу, я осматриваю полки с классикой. Ветхие переплеты и оборванные обложки нуждаются не только в чистоте. Им нужна срочная «медицинская» помощь. Я бы сказала, «хирургическая». Хм, кажется, я знаю, какую мысль подкинуть нашему директору. Я точно не уверена, сколько времени проходит, но когда первые 26 опросников готовы, я не спешу их забирать. Карина озадаченно спрашивает: — Почему не забираешь? Пожимаю плечами. — Я же не знаю, мои это листы или не мои. Она медленно кивает и подходит к ним. — Верно. Раз уж ты так думаешь, то, пожалуй…они будут мои. Извини! Она хватает их и убегает. Я только рот открываю. А Соболев усмехается, запуская новую партию. — Дура ты. На войне друзей не бывает. Человек либо не скрывает этого, либо хорошо притворяется. Каждым сам за себя, Дурнушка. Последнюю фразу он пропевает. Сжимаю зубы. Придурок. — Держи. Что бы там ни задумал Стародумов, ты проигрываешь. Молча беру опросники и иду к двери. Черт те что. *** Стучусь к пятому «Б». Учительница русского языка разрешает войти. Чувствую, что пришла невовремя, когда дети встают из-за парт. — Извините, можно я раздам ребятам листочки с вопросами? Это нужно для новогоднего бала. Учительница смотрит на наручные часы. — Да, конечно. Так, ребят, отвлекитесь ненадолго. Давай, помогу. Я делю стопку на две части и передаю ей. Когда мы всё раздаем, я встаю перед классом и понимаю, что понятия не имею, какие вопросы написаны на листочках. Заглядываю мельком к одному мальчику на парту. — Отвечайте своими вопросами. Опрос анонимный, не бойтесь быть честными и креативными. Большинство приступает сразу, и лишь единицы сначала читают вопросы. Учительница также решает пройти анкетирование. — Какие у вас тут вопросы… Что-то интересное готовите? Ох, знала бы я… — Ага. Очень у нас креативный организатор, попросил помочь. Она дописывает последний ответ и даёт листок мне, улыбаясь. — Дай бог, будет первое за всё время моей работы мероприятие, которое запомнится с хорошей стороны. Я тихо смеюсь. —  Ну, наверное, все уже написали. Она проходится по классу между партами. — Сдаем листочки, кто уже написал. Все снова встают, когда я со словами благодарности забираю листочки и быстро выхожу в коридор. Артём сидит у спортзала на стуле. Заметив меня, он недовольно хмурит брови. — Ты где ходишь? — Вообще-то, я опрос проводила. — Какой опрос? Я куда сказал идти после библиотеки? Припоминаю что-то. Резко выдыхаю, раздувая щеки. — Я забыла, что надо было к тебе сразу идти. Его взгляд немного смягчается, а я вот сильно на себя зла. — И что, зря листы испортила? Он качает головой. — Дай посмотрю. Он берёт листы, а я отворачиваюсь. — Так, погоди. Тут всё нормально. Анонимный опрос, где каждый честно отвечает, чего ждет от праздника, чего хочет. Наша цель какова? Доставить истинное удовольствие всем, кто будет присутствовать на балу. В принципе, здесь все требования детей написаны. Молодец. Значит, получаешь десять баллов. А ты боялась. Когда возвращается Карина, Артём широко ей улыбается, явно злорадствуя, и пожимает её руку. — Поздравляю! Ты успешно провалила это задание. Но всё равно спасибо, это я забираю. Она возмущённо открывает рот. — В смысле? Я не поняла! Я все выполнила, как надо было. Она вообще опоздала. Так не честно! Артём качает головой. — Не-а, это ты опоздала. Вот её опросники, которые она принесла уже двадцать минут назад. Он преувеличивает, поскольку стою я здесь не больше десяти минут. Но что-то не позволяет мне возразить. Может, триумф? Как никак, я победила. — Ну и ладно, ну и не надо. Подумаешь, несчастные десять баллов. Девятый класс на прошлой неделе сотку получил за первое место в конкурсе видеороликов. Присвистываю. — Ничего себе какие расценочки. — Угу. Да не говори. Что сейчас-то делать, ты, умник? Он скалится. — Снимать штаны и бегать. Пошли обрабатывать каракули пятиклашек. Я вам, так уж и быть, помогу. *** Два грёбаных часа мы сидим за этими бессмысленными каракулями. Артём ходит от одного стола к другому по маленькой комнатке завучей. Голова уже не варит, ничего не хочет анализировать. — Можно домой? — Отставить! Ещё немного же. Вон, Ася не ноет. Да, Ася? А Ася не может! Она только мямлит что-то, но стойко продолжает работу. Что-то считает, пишет, снова считает, снова пишет… А я устало разглядываю её. У неё тёмные волосы и большие карие глаза. Личико милое, вполне себе симпатичное и худое. Она не высокая, в её движениях отчетливо заметна легкость и уверенность. Речь правильная, чувство юмора на месте. Она не похожа на дурочку, вероятно, она начитана. И ничего просто так не делает. Как ни хочется это отрицать, а человек она в некотором смысле совершенный. Вот только бы не эта схожесть с Вероникой!.. — Ау. Артём стучит по моей макушке. Я раздражённо бью его по руке, продолжая анализировать. — Отстань. Мальчики мыслят однозначно и одинаково: хотим дискотеку и весёлую программу. Девочки больше креативны: красиво украшенный зал, танцы, музыка, юмористические сценки, наряды, конкурсы, призы, Дед Мороз и Снегурочка, подарки. Ах, я прям в детство вернулась. Хочу праздник. Хочу на площадь к ёлке с гитарой, петь там песни, сидеть на коленках и обнимать Дедушку. Маму с папой хочу увидеть, Таську в костюме снежинки. Боже мой, до этого так ещё далеко, а я здесь тухну. Убожество. Наконец, через час со всей работой покончено. Ася уходит раньше нас. Артём поглядывает на часы и вздыхает. Восемь часов уже. — Ладно. Я пока оденусь. Он снимает С вешалки свою куртку. Я быстро дописываю и — аллилуйя! — закрываю Word. — Всё! Быстро вскакиваю с места. Артём протягивает мне мою верхнюю одежду и я поспешно одеваюсь. Когда он выключает свет и закрывает дверь на ключ, я чувствую себя чуть ли не разбитой. Иду к выходу, но внезапно чувствую, что мою руку бережно обхватывают. Знаете, это уже становится обыденным. Он всегда где-то рядом. Мы идём домой по тому же пути, через парк. И снова снег, фонари, суета. Только я уже спокойная и не достаю никого, потому что сил нет. А он не валит меня на лавочку и не целует. Сердце подпрыгивает. Ой. Тихонько икаю. Артем смотрит на меня. — Замерзла? — Нет. Но он всё равно обнимает меня одной рукой за плечи. — Слушай, а что ты делаешь завтра? — Иду на кружок. Ты, вообще-то, тоже. —  А в среду? В ожидании ответа Артём бродит взглядом по прохожим. Не хочется даже гадать, куда он клонит. Хочется склонить голову на подушку. — Наверное, ничего. — Может, сходим в кино? Перестаю зевать. — Что? — В кино. На какой-нибудь фильм. Свидание? Не знаю зачем, но я спрашиваю: — По-дружески? Он смеётся, и я краснею от неловкого ощущения, будто совершила какую-то непростительную глупость. — А ты как думаешь? — А я не думаю, я прямо спрашиваю. — Тогда посмотрим по настроению и обстоятельствам. Мы останавливаемся на перекрестке. Я смотрю на фонарь, на хлопья снега. Артем отряхает мех на моем капюшоне. Дежавю. Но в этой раз он наклоняется и целует меня. Легонько, будто боясь, что я не отвечу. Но разве я могла? Даже если бы сейчас было -40°С, я бы вмиг согрелась. Так вот он на меня действует. И мне это нравится. Страшный, но факт. Он отстраняется и улыбается моему румянцу. Точно ведь знает, что он не от мороза. — Ну так как насчёт кино? Улыбаюсь. — Я подумаю. Смотрю ему вслед и пытаюсь вспомнить, с какого же момента я стала позволять ему держать себя за руку и целовать?