Просто друзья

*** — Аня… Я поворачиваю голову в её сторону. — Да? Карина приподнимает бровь. — Всё хорошо? Я смотрю на собственное отражение в зеркале и провожу руками по непослушным волосам. — Да. Всё хорошо. — Но… Протираю уголки красных глаз. — Теперь всё отлично. *** несколько месяцев назад; POV.Артём Пропускаю пальцы через волосы и шумно выдыхаю, раздувая щеки. Карина понуро молчит, скрестив руки на груди. На секунду она поднимает голову и спрашивает: — Что это было? Я пожимаю плечами. — Не знаю. Но это очень, очень плохо. Она снова замолчала. Я тихо выдохнул: — Это очень плохо. И прибавил газу. *** Январь, 2018г., понедельник POV.Лиза — Аня! Я отрываю взгляд от окна и смотрю на Карину. Она особо с моими одноклассниками не церемонится, распихивает толпу орущих на неё парней и девчонок, и садится на всё ещё свободный стул рядом со мной. — Привет! Чего грустим? Я зеваю. — Вообще-то, я просто не выспалась. Все бы сейчас отдала за тихий час. Она улыбается. — А почему не выспалась? — А, не бери в голову. Фильм смотрела допоздна. — И во сколько легла? Потягиваюсь и ложусь грудью на парту. — Часа в два. Встала в семь. Снова зеваю. Она смотрит на меня, как на сумасшедшую. — Ты спала пять часов и сидишь сейчас здесь в сознании? Пожимаю плечами. — Обычному человеку надо восемь часов сна, а я сплю от пяти до семи. И так привыкла что это состояние для меня всё равно, что для человека, который проспал норму. Она чертит указательным пальцем на моей парте цветочки и выносит свой вердикт: — Знаешь, ты не сова и не жаворонок. — А кто я тогда? — Какая-то психованная птичка. Ухмыляюсь. — Да, есть такое. Психованная — это про меня. Она качает головой. — Я бы сколько могла, столько спала бы, но времени ещё меньше, чем дел. Я как белка в колесе. Может, как-нибудь погуляем? Или можешь ко мне в гости прийти. Если хочешь, конечно. — Ты только что сказала, что у тебя много дел и совсем нет времени. — Но уроки, например, мы можем вместе сделать. Или погулять во время похода в библиотеку или магазин. — А ты умеешь схитрить. Ладно, придумаем что-нибудь. Можно после кружка завтра. — Но ты же с Артёмом постоянно уходишь. А он меня уже достал. С вами как не встретишься, он вечно меня гонит. Не говорит прямо, конечно, мол, уйди и не мешай, но я же вижу его поведение. На самом деле, я бы и сама не прочь узнать, в чём дело. Он то мне прохода не даёт, путается под ногами и тискает, как маленькую. То неделю не подходит. Я вот, хоть убейте, уже и не знаю, что думать. Чего он хочет вообще? Карина стучит пальцем по парте и встаёт. — Пошли. Я уныло спрашиваю: — Куда? — К Артёму. — Зачем? — Скучно мне! А его хоть подоставать можно. Непонимающе смотрю на неёю Она тоже прицепилась, не отцепишь. Не сказать, что это плохо для меня, но и просто так ничего не бывает. — Пошли! Вздыхаю. — Встаю, встаю. Она тащит меня за руку в коридор. То чувство, когда эта девочка стала для меня хорошим другом за относительно короткий срок. После новогоднего бала, который, кстати, понравился всем, Карина постепенно начинает заполнять ту пустоту, которая образовалась с отъездом Инны. За то, что она меня отвлекает, я подарила ей все баллы, что наработала за время наказания, которое с меня сняли. А Соболев до сих пор в библиотеке драит. Он успешно отмыл и переклеил два стеллажа стареньких книг. Жаль, что у него нет аллергии на моющее средство и пыль. И… он не мстит. И, да, меня это настораживает. Последний раз он накинулся на меня в коридоре, с тех пор я его только на уроках и вижу. Но он гаденько улыбается мне. Мило так, почти дружески. Но глаза-то правду не скроют. Быть не может, чтобы он так Стародумова испугался. Артём в гневе страшен, конечно, но… Нагло прерывая поток тревожных мыслей, меня хватают за талию и прижимают к твёрдой груди. Дежавю какое-то. — О чём задумалась? Я смотрю в синие глаза и улыбаюсь. Почему? Спросите что полегче, пожалуйста. — О те…лефонном справочнике. Чуть не сказала: «о тебе»! Господи, береги меня дальше… Парень приподнимает бровь, а Карина прикрывает лицо рукой. — О телефонном справочнике? Киваю. — Ага. — И что там, в телефонном справочнике? Он ухмыляется. Ну, конечно. Только и рад потешаться над бедной дурочкой. Легко отталкиваю его. — Телефоны всякие, люди, адреса… У меня есть дома парочка таких справочников. Один еще ста-а-арый, а другой новый. Мы типа…коллекционируем их. Пока их только два, вот я и думаю, где ещё можно достать. Если бы мысли можно было слышать, то сейчас Каринины маты порадовали бы всю школу. И мои, кстати, тоже. По ней видно, что ей крайне непросто сдерживать себя. Да знаю я, что дура! Что уж теперь поделаешь? Карина проводит рукой по волосам и говорит: — Простите, я ненадолго отлучусь. А когда отходит, то громко смеётся. Хмурюсь. Вот спасибо. — Что это с ней? Пожимаю плечами. — Понятия не имею. С ума сошла, наверное. Сказала девушка, которая КОЛЛЕКЦИОНИРУЕТ ТЕЛЕФОННЫЕ СПРАВОЧНИКИ! Ах-хах… Ну да ладно. — Так, телефонные справочники, говоришь? Краснею. Да что это со мной?! — Да… забудь. Неважно. Это так, от нечего делать. Э-э, как дела? Что нового? Он пожимает плечами и смотрит мне за спину. — Всё отлично. Вчера был у Марьи. Дима сказал первое слово, представь себе. Я удивлённо улыбаюсь, излишне восторженно цепляясь за плечи парня. — Правда?! Какое? Он испускает смешок, вглядываясь в мои сумасшедшие глаза. — Он, понимаешь ли, мальчик такой, быстро схватывает… я с ним два дня провёл, пока его мама на работе свои проблемы решала. И, видимо, переусердствовал, так что теперь он только об одном и говорит… А Соболев давно за тобой следит? Я поворачиваюсь и замечаю Валю, который стоит с парнями из нашего класса возле лестницы и буквально сверлит меня глазами. Ловит мой взгляд и машет рукой, широко улыбаясь. Отворачиваюсь и нервно сглатываю. Артём перестаёт улыбаться. — Ты не знала? — Теперь знаю. Он начинает меня успокаивать, будто я вот-вот заплачу. Ещё чего. Просто я не готова сейчас противостоять этому… человеку. Вот, видите? Даже нет сил придумать ему обидную кличку. Дожила. — Ты же не боишься? Он ведь просто стоит, не из-за чего так трястись. Отстраняюсь от молодого человека. — Правда, повода нет. Так что там сказал Дима? Артём вздыхает. — Не важно. Но это хорошее слово. Я легонько ударяю ладонью по его плечу. — Артём! Он смеётся. — Что? Приходи, да сама услышишь! Внезапно парень хватает меня на руки и перебрасывает через плечо. Я визжу и колочу кулаками по его спине. Но куда там! Попробуй зубами бетон прогрызть… — Артём! Сейчас же отпусти! Кому сказала! Отпусти, придурошный! Он кружится на месте и шлепает меня по филейной части. — Волшебное слово? — Я Жеке расскажу! — Ох-ох, сразу с козырей начала? — Отпусти! — Нет. — Артём! Он разворачивается и куда-то идёт. Естественно, со мной на плече. Ей-богу, если он не поставит меня в строго вертикальное положение, то мой желудок поделится с ним своим завтраком. — Я прошу тебя. Больно же. Пожалуйста! Сильно ударяю его по спине. Он охает, но ничего не говорит. Я понимаю, что мы движемся в каком-то нехорошем направлении. Под лестницу! А там дверь в подсобку. Дверь эта открывается и закрывается. Мы в полумраке; над нами светит лишь тусклая лампочка. Я смотрю на него неуверенно и настороженно. Он прижимает меня к стене и лукаво ухмыляется, наклоняясь к моему лицу. — Вот ты и попалась… Я уворачиваюсь и сопротивляюсь. — Что ты делаешь? Он молча обхватывает мой подбородок ладонью и таким образом удерживает. — А ты как думаешь? Я закрываю глаза и плотно сжимаю губы. Но ему ничего не мешает поцеловать меня. Спасает меня, как ни странно, швабра, которая совершенно чудным образом отскакивает от противоположной стенки и рукояткой ударяется прямо об голову Артёма. Полагаю, он задел её ногой, места здесь ведь ещё меньше, чем в его безмозглой коробочке… Тем лучше. Это дает мне возможность вырваться и выбежать в коридор. Но и здесь что-то идет не так: я забываю про низкий лестничный проём, и, конечно, со всей своей скоростью ударяюсь об него лбом. Дальше события развиваются по классике жанра: я шлепаюсь на зад, чувствую пронзающую боль, словно с плеч голову сняли и постучали ей по наковальне, состояние почти полуобморочное. Вот только на помощь мне приходит не Артём… а Соболев. Нет, мне не показалось. Он стоит надо мной и что-то говорит. Я слышу только стук в ушах и свой стон. Ох. Шум немного рассеивается, и я могу разобрать слова. — Ты слышишь? Встать можешь? Позовите медбрата! К нам подбегает своевременная Карина и кидается на Соболева. — Что ты с ней сделал?! — Это не я! Она ударилась о лестничный проём и упала. Она зло усмехается. — Прям-таки сама? — Да! Я морщусь. Зачем так орать? — Он не виноват, это всё… — Я. А вот и Артём. Вот его я не защищаю. Потому что это из-за него! Карина и Валя восклицают в один голос: — Ты?! Он спохватывается. — Нет, конечно, не я её толкнул или ударил. Просто она убегала от меня и… вот. Карина смотрит на открытую в подсобку дверь, затем на лестницу, потом на нас обоих и хмыкает с мрачной улыбочкой. — Что вы там делали? Никто ничего не успевает сказать или возразить, потому что к нам подходит медбрат. Он видит меня и моё положение, вздыхает. — То-то мне твоё имя показалось знакомым. Артём, и ты здесь! Картина маслом. Дежавю, не правда ли? Артём только смеётся. А Соболев, напротив, кидается на шутника. — Ты что такое говоришь? Ты видишь, ей плохо? Делай уже что-нибудь! Мир потихонечку сходит с ума, а у меня едет крыша, потому что чувство такое, будто шифер сняли, а остальное постепенно съезжает. Больно, правда. Намного больнее, чем в прошлый раз, когда мы с тем парнем лбами стукнулись. Меня осторожно поднимают и ведут в медкабинет. После пяти минут допроса, в кабинет врывается Павел Андреевич. — Лиза! Что случилось? Я невольно потираю шишку, которая становится всё больше. — Несчастный случай. Он недовольно цокает языком. — Осторожнее надо быть. А Соболев как к этому причастен? Учитель указывает на парня, который стоит в дверях и молча наблюдает. Мне кажется, или он переживает? Я просто очки на перемену не надела. Это хорошо, кстати. Потому что сейчас бы от них ничего не осталось. — Этот парень первым подбежал к ней с вопросами и отправил за мной народ. Так что на него не злитесь, пожалуйста. — А на кого мне тогда злиться. По привычке поднимаю руку, как на уроке. Спохватившись, опускаю её. — На меня, вообще-то. Это я из-за неуклюжести и невнимательности ушиблась. — А что ты делала под лестницей? Слава отводит взгляд, легонько улыбаясь. Невольно краснею. И откуда они взялись на мою голову? Павел Николаевич вздыхает. — Мне, по-вашему, заняться больше нечем, кроме как с вами разбираться? Вот что мне теперь делать с тобой? Я ничего сказать не успеваю, потому что за спиной учителя вдруг вырастает Артём. Зло смотрю на него, но он игнорирует меня. — Я могу её домой отвезти. — Правда? Было бы замечательно. И, насколько я знаю, это второй случай за несколько месяцев. В прошлый раз что случилось? Я потираю ноющий лоб и протягиваю: — Вы не поверите, но… я бежала по коридору, и в это время какому-то парню подставили подножку. Он врезался прямо в меня, и мы ударились лбами. Павел Николаевич тяжко вздыхает. — Говорят же вам, что школа не место для игр. Ладно, собирайся домой. Артём, поговори с её братом, пусть Лизу в больницу свозит. Парень кивает и, наконец, на меня смотрит. И что это с его настроением вдруг стало? Он больше не ухмыляется, выглядит… раздосадованным. Или что-то близко к этому. — Хорошо. Идём? Встаю и стремительно прохожу мимо, попутно прощаясь с учителем и медиком. Валя задерживает меня у двери, но я ему ничего сказать не позволяю. — Отойди! Он только отшатывается в сторону и вздыхает. На улице я также не задерживаюсь, иду прямиком к выходу со школьного двора. Вообще-то, меня тошнит и я хочу домой, но садится в его машину у меня нет никакого желания. — Лиза, подожди! Ускоряю шаг. — Лиза! Он хватает меня за руку и рывком разворачивает к себе. — Ты слышишь меня или нет? — Что тебе надо?! Он замолкает, раздражённо сжимая губы. Я чувствую боль в плече и голове, поэтому закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Артём ослабляет хватку и обнимает меня. — Пойдём, я отвезу тебя. Сильно больно? Настолько, что готова уже сесть в его машину. Но я только мычу. Он сразу всё понимает и спешит на остановку. — Осторожнее. Пристегнись. Пока парень занимает водительское место, я кладу голову на подголовник и ничего не делаю. Он сердито смотрит на меня, но не возражает. Просто берёт и сам пристегивает. — Когда речь заходит о безопасности, нужно относиться к этому серьёзнее. Он заводит машину и выезжает с парковки. — Слушай, я везу тебя в больницу. — Нет. — Что, нет? У тебя точно что-то серьёзное. И нужно наложить швы. — В медкабинете. — Что, в медкабинете? У нас в медкабинете тебе швы будут накладывать? — Нет! Мне ничего об этом не сказали. Да всё нормально. Вот, я сижу. Видишь? Я выпрямляюсь и смотрю на него. Он поджимает губы. — Не спорь. — Но… А он меня уже не слушает и сворачивает. Я грозно рычу и ударяю его по плечу. Он резко крутит руль и орёт: — Ты что делаешь? — Отвези меня домой! Он смотрит на меня секунду, как на человека, до которого он никак не может достучаться, хоть и очень хочет, и успокаивающе выдыхает. Желваки его начинают ходить туда-сюда, кулаки на руле сжимаются. Я стараюсь сидеть спокойно, не хныча и ничего не говоря. Смотрю в окно, провожая взглядом яркие, зазывающие голодный народ вывески пиццерий и булочных. Поворот за поворотом, минута сменяет следующую, и так мы останавливаемся у моего подъезда. Он ждёт, пока я отстегну ремень и выйду, но, естественно, у меня ничего не получается. Он резким движением нажимает на кнопочку, освобождая меня, и прогоняет. Когда я случайно хлопаю дверцей, он резко срывается с места (я аж вздрагиваю) и уезжает, ускоряясь. Негодующе смотрю ему вслед. Не случилось бы чего по дороге. Дома я скидываю с себя сумку и верхнюю одежду. В комнате кровать принимает меня в свои мягкие объятия. Внезапно вспоминаю о своей злости и пылко спрашиваю у воздуха: — Какая муха его укусила?! В ответ тишина. Не то, чтобы я была рада услышать чей-то голос в квартире, где нахожусь одна. — Нет, я виноватой осталась! Вот что мне с ним теперь делать? Сначала отталкивает, потом пристаёт, теперь это. Я вообще не в курсе, как с этим иметь дело. Он хочет, чтобы я бросилась ему на шею и призналась в любви? Сам бы хоть раз сказал… — Что сказал? И кто? Я вскакиваю на кровати и вскрикиваю — Твою мать! Жека, тьфу… Хватаюсь за сердце, которое вдруг решило поиграть в скоростные гонки. — Что? Я не могу уже прийти к себе домой и к тебе подойти? Брат неделю провёл со Светой. Семь дней без его занудства, без ругани, спокойная неделя, посвященная самой себе… Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Он вернулся, а вместе с этим ушло ощущение свободы. Пока, возвращайся! Едва не машу рукой. Блин, кажется, хорошенько приложилась так. — А что это у тебя на лбу синее? Я касаюсь шишки, и по телу тут же пробегает дрожь от мерзкой боли. — Ударилась. — Опять?! Закатываю глаза. — Не опять, а снова. Да ничего страшного. Жива же. Женя качает головой. — Надолго ли? — Ну, не знаю. Если не ты, то кто-нибудь другой убьёт. Или сама себя. — Ага, что вероятнее. С такой-то грацией и ловкостью. Искренне обижаюсь. — Да иди ты… к своей Свете! У неё-то поболее грации, если ты сутками с неё не слазишь… Он приподнимает бровь. Я понимаю, что ляпнула не то, и тихонько чертыхаюсь. — Ты вечно у неё, я имела ввиду. Сильно нравится, что ли? Он хмыкает, потирая шею. — Да, что есть… Кстати, я её на ужин сегодня позвал. Он широко улыбается. Я скрещиваю руки на груди и сжимаю губы. — Готовить я должна? Он кивает. — И ещё… — Куда-то уйти? — Ну, было бы неплохо. — Мне некуда! — Инна… А, точно. Так у тебя же какая-то новая подружка появилась. Ты вечно к ней после кружка своего ходишь. Что она, сегодня не пустит? Уроки вместе сделайте, кино посмотрите… Переночуй у неё. Давлюсь своими невысказанными мыслями. Я же не упоминала, что последние несколько недель каждые вторник и пятницу хожу к Артёму? Жене говорю, конечно, про Карину. Она сама не в курсе, естественно. Такой себе прочности цепочка, но мы люди рискованные. Не настолько, конечно, чтобы говорить прямо брату обо всём. Но есть вещи, которые я всё же могу поведать. — Мы поссорились. Женя ворчит и хмурится явно недовольный тем, что его планы рушатся. — Опять? Ты грабли вообще не обходишь что ли? — Что ты! Как я могу, с такой ловкостью! К тому же путь, состоящий из одних граблей — прямой путь к мудрости. — Ага. Так вот откуда шишка на лбу! Наступила уже. Мда, смешно, конечно. Вздыхаю. — Что ты хочешь от меня? Ну, выгони меня на улицу, что теперь делать? Он оживляется. — А ты пойдёшь? Палатку дать? Смотрю на него, как на идиота. Хотя, к чему тут скромности! Почему это «как»? — Не беси меня. — Ладно, ладно. Позвони ей, скажи, что поговорить хочешь, я дам денег тебе, тортик примирительный купишь. Тортик! Ну, ради этого стоит рискнуть. Только к какой из подруг идти? В смысле, Карину навестить или Артема? Первая будет безумно рада, что я сама к ней приду, но ко второму я сама почему-то хочу. Ну, видимо, не до конца еще наоралась. Достаю телефон и решаю поступить так: напишу обоим, кто ответит первым, к тому и пойду. Печатаю простое «привет», отправляю и жду, закусив подушечку мизинца. От ожидания только голова начинает раскалываться, так что осторожно ложусь на подушку и закрываю глаза. Минут через пять, не меньше, приходит ответ от… Ну, я даже не знаю. Я понимаю, что дура, но чтоб так попасться… И откуда у меня только его номер, а? И почему его фамилия рядом с фамилией Артема?! Матерюсь вслух, естественно потому, что Женя ушел на кухню. Снова сообщение от него же. С: «Эй, чего написала?» Я нервно хохочу. А почему нет?! Пойду к Соболеву, потусуемся. Аха-хах. Не дай бог. Я: «Извини, ошиблась.» С: «Понятно:)» С: «Как дела?» Эм, что? Он спрашивает, как мои дела? Он надеется на то, что у меня всё плохо, что дало бы ему замечательную возможность добить меня какой-нибудь очередной дебильной шуткой? Это в его духе. Вместо того, чтобы связываться с ним, пишу Артему, проверив несколько раз, точно ли его номер я выбрала. Ответ от него приходит не сразу, но и Карина не торопится. Что, если оба проигнорят? Тогда точно придётся брать палатку и… Так, стоп. Почему я должна уходить? Я не могу познакомиться с девушкой своего брата? К тому же, это моё первое желание среди сотни других. Почему-то же он её прячет. Что в ней такого особенного? Или она в розыске, а братец её покрывает? К чему гадать? Но просто так Женя мне остаться не позволит. Есть у меня на этот счёт одна идейка… — Женя! — Чего тебе? — Подойди, пожалуйста! Он топает с кухни в мою комнату. Надо же… На нем фартук и прихватка. Я приподнимаю бровь, забывая, зачем его позвала. — Ты сам готовить собираешься? Он кивает. — Ну, да. А ты удивлена? — Ну, да. Он скрещивает руки на груди и смотрит на мою книжную полку с видом человека, которого недооценили в чем-то. — А тебя кто научил готовить? — Э-э, мама, вообще-то. Он кивает с тем же взглядом. — А маму? — Бабушка, и что? Тут он выразительно смотрит на меня. — Что ты думаешь, тебя она научить не успела… Смеюсь. — Так вот куда у нас продукты девались! А папа говорил: крысы, крысы… Ну, бабушка! Понятно теперь. Он кидает в меня варежку-прихватку и уходит. Между своим хохотом и его ворчанием, я вспоминаю, что должна была сделать. Медленно встаю, закрываю дверь и иду к шкафу. Нужно что-то неброское, но в то же время аккуратное. Хм…например, классическое чёрное платье. Совершенно простое, без рисунков и каких-либо мелочевок. Проблема только в длине, оно короткое. А на улице не май. Но я ведь ненадолго отлучусь. Кладу одежду на кровать, переодеваюсь пока в домашнее и порхающей походкой направляюсь на кухню. Возвращаю брату прихватку тем же путем. Он ловит её и плавным движением бросает на тумбу. Она скользит, упираясь в банку с мёдом. — Я помогу тебе… — Конечно, поможешь. Один я за три часа ничего не успею. Ещё в магазин пойдёшь за цветами… Пока он придумывает для меня задания, которые определённо точно не собираюсь выполнять, я продолжаю свою мысль: —…но при одном условии. Ты дашь мне денег на тортик. Он ставит чашку с помидорами у меня перед носом. — Если аккуратно порежешь их для фаршировки сыром… — Что?! Сыр с чесноком на свидание, ты серьёзно? И зачем ты варишь картошку? Он смотрит на кастрюльку, в которой начинает закипать вода. И когда он только успел? — Женя, ты извини, но это хрень полная. — Почему? Я закатываю глаза. — Твоя девушка красивая? Он улыбается. — Да, очень красивая. — Она, вероятно, за собой следит? — Конечно Киваю. — Время вашего свидания — примерно часов пять вечера, плюс сколько вы ещё будете разговаривать, неловко молчать… ну, или что там у вас обычно. В общем, будет поздно для такой вот пищи. — В смысле, поздно? Цокаю языком. — Жека, не тупи. Она точно есть это не будет. Приготовь овощные салаты и рыбу для неё, а себе мясо. Или пельмени свари. Что вы, не русские? — Бред какой-то! — Женя, она в прошлый раз хоть что-нибудь съела? — Нет… — Знаешь, что мне диетолог сказал после всей этой замуты? Совершенно мужской взгляд со стороны: хочешь быть красивой — не ешь. А если не можешь не есть — откажись от жирной пищи. Жри траву! Или бегай. Но всегда легче первое. И если ты подумаешь об этом, ей будет очень приятна твоя внимательность. Он мычит, опрокидывая голову. — Женщины! Улыбаюсь, качая головой… — Мужчины… Заглядываю в холодильник и смеюсь. — Как думаешь, ей одного салата из помидоров хватит? Женя заглядывает мне через плечо. — Я не рассчитывал на такой поворот событий. Лиз… — Нет! — Ну, Лиза! — Вот обычно я для тебя Анька, а сейчас так Лиза… Не пойду я никуда! Сам иди. Тем более ты на машине. Он сдергивает с себя фартук и швыряет его мне в лицо. — Попроси у меня ещё что-нибудь… И деньги на торт… Хмыкаю. — Мне-то что? Я могу и дома посидеть. — Даже не мечтай! — Ты почему её так стесняешься? Чего она, интересно, о тебе такого ещё не знает? Боишься, я проболтаюсь? Но вместо ответа он берёт с вешалки куртку и уходит, хлопая входной дверью. Отлично поговорили. Как настоящие брат с сестрой. Иногда я просто поражаюсь тому, как нас воспитали родители. *** Возвращается он через полчаса. За это время я приготовила картофельное пюре и пожарила котлеты, чтобы братец тоже голодным не остался. Сама я, честно говоря, не хочу есть. В голове ещё мутит, да и тошнит. Я бы, наверное, лучше спать легла, чем плясала тут, у плиты. — Я взял свежие огурцы, маленькие помидорки, салат, зачем-то капусту… И ещё что-то. И фрукты. Фрукты можно? Я разбираю продукты и перечисляю: — Ну, да. Яблоки, груши, грейпфрут… — Это ещё что? — Так, понятно, без грейпфрута обойдёмся. Виноград… В принципе, этого должно хватить. Насчёт салатов не знаю, можно в интернете поискать что-нибудь оригинальное. Я поднимаю голову от пакетов и прищуриваюсь. — А ты хоть скажешь, что это я приготовила? Она обо мне знает? Он отводит взгляд. Я сердито хмурюсь. — Так, не поняла. Он водит носком по полу и виновато улыбается. — Ну, она видела женские вещи, мы даже поругались из-за этого. Правда, как помирились потом… Э, ну, я сказал ей, что у меня сестра. Гостит. Отлично. Просто великолепно. Молча забиваю в поисковик в телефоне «Варианты красивой нарезки салатов» и жду результаты. Он же не стесняется меня, просто хочет казаться самостоятельнее. Парни ведь любят, когда девушки видят в них холостяков, которые и приготовить себе могут, и дом прибрать, и с электричеством разобраться. В целом, так оно и есть. Только я вот в этот список не вписываюсь, кажется. На сайте нахожу интересный способ оформления простого салата и приготавливаю все ингредиенты, что необходимы. Женя молча носится туда-сюда, что-то режет, моет, чистит, запекает. Ну, бабуля, ну молодец! Научилась внука нож в руке держать. Только почаще бы он свои навыки использовал. Помогаю накрыть на стол и разложить столовые приборы. Женя смотрит на всё это великолепие и хмыкает. — Кое-чего не хватает. Уходит в ванную и возвращается оттуда со свечками. Ставит их на стол, посередине, и закрывает шторы. Кухня погружается в полумрак. — Отлично. — Волшебно… Он улыбается и смотрит на наручные часы. — Ну, ты звонила подруге? Киваю, потирая плечи. — Ага. Она пока не ответила. — Ну, приди без приглашения. Ей будет приятно. Конечно, ей-то будет. Но обидела я не её. — Ладно, пойду собираться. Деньги готовь! — На торт! А не на что-то другое. Смотри, я проверю, если паспорта твоего не найду… — Женя, несмотря на то, что мы близкие родственники и живём в одной квартире, хоть ты это зачем-то скрываешь, но я не ты. Я не собираюсь пить. Не сегодня, во всяком случае. — Смотри мне, узнаю, получишь. Едва не закатываю глаза. Чья б коза мычала… В комнате я сажусь на краешек кровати и смотрю на платье. Три варианта развития событий: сходить в магазин за тортиком и внезапно вернуться домой с виноватой улыбочкой, мол, сорри, но меня не приняли, и таким образом познакомиться с девушкой брата. Позвонить Карине. И… позвонить Артёму. Я бы хотела первое, конечно, но что, если есть веская причина тому, что Женя эту Свету прячет? Я не хочу становиться человеком, который нарушит его планы. Да и он пока не особо наглеет, зачем я буду мешаться? Карина вечно занята, и даже сейчас на сообщение не отвечает. И последний вариант… Ну, там и тортик кстати, и… Не поймите меня неправильно. Я просто хочу извиниться перед человеком. Бывает же такое, вот обидишь кого-нибудь и ходишь потом с плохим настроением и чувством вины. Ни о чем думать больше не можешь. Одеваюсь не спеша, оттягивая секунды и надеясь на то, что кто-нибудь мне ответит. Но, нет, так ничего и не происходит. Эх-эх… такими темпами я реально психану и к Соболеву пойду. Раз нет причин задерживаться, я пшикаю на себя духами и обуваюсь. Женя подаёт мне деньги, когда я надеваю шапку, — Холодно не будет? Я решила не менять одежду. Должны ведь сдачи остаться, на такси хватит. — Нет. Спасибо, хорошего вечера… Беру рюкзак с учебниками и выхожу. Что ж, прогуляемся… Только промозглый ветер касается моих щёк, я кутаюсь в шарф и прячу руки в карманах. Темнеет, фонари загораются один за другим. Праздником уже и не пахнет; с витрин сняли гирлянды, но кое-где на окнах многоэтажек они ещё светятся. Жека на прошлой неделе заставил всё убрать, гад. Я ведь после бабушек и дедушек не успела насладиться волшебной обстановкой нового года! Только мрак и вечные поучительные ноты в голосах взрослых… В кармане жужжит. Так, посмотрим, к кому я сегодня пойду. Карина! Слава Богу, а то я уж подумала, что… Но в сообщении она извиняется, что у неё много дел и она никак не готова сейчас к гостям. Пишу ей, мол, ничего страшного, как-нибудь в другой раз, и задумываюсь. Либо это издевательство провидения, либо я победитель по жизни. Хотя, вероятно, это одно и тоже. Отлично. Лучше и быть не могло. Выходит, у меня два варианта. И каждый заманчив по-своему. Прохожу пару улиц и останавливаюсь в кондитерской с готовыми тортами. К счастью, передо мной стоят мужчина и две женщины, так что у меня достаточно времени, чтобы оттаять и выбрать что-нибудь красивое и… смелое. Да, именно смелое. Пусть знает, что я с фантазией. Я — сладкоежка со стажем. И многое уже перепробовала именно из этого магазинчика. Но никогда не ела… — Вам помочь? Я улыбаюсь по большей части ЕМУ, даже не продавщице. — Мне вот этого красавца! Она понимающе кивает. — Ежевично-глазурный, хороший выбор. Никогда ещё с таким удовольствием не расставалась с восемью сотнями! Он бирюзового цвета с идеальными фиолетовыми цветочками-астрами и глазурными ягодками-ежевичками. Если он ради такого не сможет простить… Ну, не знаю. Я бы и убить смогла. Останавливаю такси, по счастливой случайности проезжавшее мимо, я называю адрес Артёма и смотрю всю дорогу в окно, бережно прижимая торт к груди. Ой, чую, не пустит. С чего бы ему? Зачем ему с психопатками связываться? Или просто со школьницами? Вдруг он сейчас с девушкой сидит, и я такая: «сюрррпризз». Сказать, что дверью ошиблась? Постучусь к его соседям, попрошусь на чай, познакомлюсь. А что? Ладно, ладно. Я ни за что к незнакомцам не сунусь. Вас, наверное, вопрос мучает: как я вообще осмелилась к парню поехать. Вы меня хорошо знаете! Но не забывайте также то, что с Артёмом мы уже несколько месяцев ходим друг к другу в гости. И я как-то привыкла. Что?! Человек вечно один дома, скучает! Я просто помогаю справиться ему с одиночеством. Да, да, опять напрашивается вопрос: если он вечно один, то почему это вдруг у него должна дома появиться девушка. Не должна! Просто я уже и не знаю, что думать. Когда машина останавливается, я плачу водителю и буквально выпрыгиваю на улицу. Надо бы написать ему, а то вдруг спит. Ага, в шесть часов вечера… Только хочу постучать в дверь, но она внезапно открывается. В это время мой кулак рефлекторно подаётся вперёд и ударяет Артёма. Он удивленно округляет глаза. — Ты чего дерешься? Нервно смеюсь. — Я… это… Показываю ему торт. Он хмыкает и машет у меня перед лицом ничем иным, как… — Вот, я хотел тебе привезти… Ты, вроде коллекционируешь, а у меня парочка лежали на полках с книгами. Смеюсь и беру у него старенькие телефонные справочники. — Спасибо, конечно… Я решила извиниться. Торт купила. Пустишь? Он пожимает плечи, приподнимая уголки губ. — Ну, если торт, то проходи. Он отходит в сторону, пропуская меня в дом. *** POV.Артём В ноги ей тут же бросается Коготок. Она запинается и едва не падает, но я успеваю её поймать. Девушка неловко тупит взгляд и краснеет, когда я чисто машинально убираю пряди волос с её лица. Быстро отстраняется и идёт на кухню. Совсем себя хозяйкой почувствовала. Качаю головой, улыбаясь, и иду за ней. Она развязывает бантик из красной ленточки и раскрывает сверток. Кажется, она серьёзно влюблена в этот торт. Об этом говорит ее взгляд и то, как она облизывает свои пухлые губы… Трясу головой. Ну, началось. Лишь бы снова ни о чём не думать, подхожу к ней и смотрю на ее предмет обожания. Она торопливо бежит к раковине и моет руки моющим средством. — Как думаешь, поднимется рука его разрезать? Пожимаю плечами, наблюдая за тем, когда она вытирается бумажными полотенцами и возвращается на место. — У меня да. У тебя вот вряд ли… — Точно нет. Тогда неси нож, а я отвернусь. Смеюсь. — Ладно, сейчас принесу. Когда я возвращаюсь, она скулит. — Может, не надо? Он же такой красивый… — Но он рождён для того, чтобы его съели. — Так-то оно так, но… — Иногда красивый не значит вкусный. И наоборот. — К чему ты это сейчас сказал? — Э, не знаю… — Ладно, ты меня заинтриговал. Режь! Она закрывает глаза и отходит на шаг влево. Я с важным видом втыкаю нож в глазурь и хмыкаю. — Всё, можешь смотреть. Она сразу же убирает руки и восклицает: — Как ты можешь! Не смешно! Смеюсь, медленно двигая нож в руке и наблюдая за ней. Она хватается за щёки и поворачивается спиной. — Изверг! Я тебе доверила свою нервную систему! — Неси блюдца. Она послушно идёт к навесному шкафу, откуда достаёт белую посуду и вилки, но поворачиваться не рискует. — Теперь точно всё! Она разворачивается на пятках и поджимает губы. Какая же она милая в этом платье и с завитыми волосами. Такая маленькая, грозная… Не могу перестать улыбаться. — Подойди, дорогая, не бойся. Я не кусаюсь. Мы же не у меня в комнате. Она густо краснеет и ворчит, ставя блюдца на стол. — Хоть день можешь провести без своих шуточек? Ухмыляюсь. — С тобой нет. Ты активируешь во мне все то, что я прячу от других. — Сверхуровень доверия! — Ты даже не представляешь, насколько… Пока она сбита с толку и ничего не подозревает, я тычу пальцем в торт, прямо в середину и зачерпываю глазурь. Много так, отчего у неё вырывается стон. — Что ты делаешь?! Зачем портишь его? Смеюсь, потому что не могу удержаться и облизываю палец. — Его всё равно съедят! Это я ещё красиво хулиганю, а вот парни с этим церемониться точно не будут… — То, что ты хулиганишь, это точно. Убийца красоты! — Во-первых, не убийца, а поглотитель. Во-вторых, мы извиниться пришла или как? Что-то меня сомнения начинают терзать. Она опускает голову и перекладывает кусочки на блюдца. — Извини. Вздыхаю. — Да ладно, я шучу. Кстати, что это утром было? Она снова краснеет. Мне начинает это нравится. — Ты зажал меня в угол в тёмной комнате. Как я должна была реагировать? Подхожу к ней и приобнимаю за талию. Она не знает, куда деться, неуверенно отталкивает меня. — Только потому, что ты растерялась? Она кивает. — Угу… Хмыкаю с лёгкой улыбкой, прижимая её к себе. — А сейчас что не так? Тебе совсем не нравится, когда я рядом? Тут она поднимает голову и смотрит мне в глаза, приоткрывая губки. — Нет… в смысле, да… я не… Ухмыляюсь и накрываю пухлые губы девушки своими. Три недели она меня к себе не подпускала. Три недели я не держал её за руки (новогодняя ночь не в счёт, там особый случай). Три недели не целовал. Что-то изменилось за это время? Да! Все чувства кричат об этом. Почему-то целовать её сейчас более волнительно и трепетно. Чувствовать резкий вдох, то, как она отвечает страстно, но так невинно, что хочется поднять её на руки и закружить. Чувствовать её беспокойные руки у себя на груди и… Отстраняюсь от неё. Мне послышалось, или она простонала? Ой, нет. Это зашло далековато. Она ошеломлённо смотрит на меня, но будто не видит. Голубые глаза затуманились, потемнели, грудь быстро опускается и поднимается. Молча делаю шаг назад и улыбаюсь, указывая на стол. — Чай остынет. Она сцепляет руки за спиной и кивает, пряча взгляд. — Ага. В гостиную пойдём или здесь? Пожимаю вяло плечами. — Пошли в гостиную. Её улыбка меркнет, и она поспешно берет чай с тортом и уходит. Я чешу затылок, раздувая щеки. Ошибочка вышла, кажется… Присоединяюсь к Лизе через десять минут. Она сидит в своей привычной защитной позе на полу, но даже не притрагивается к сладкому. Она нервно потирает пальцы, затем начинает щелкать ими — явный признак неуверенности. Сажусь рядом по-турецки, касаясь её колена своим. — Почему не ешь? Попробуй же, и скажи мне. Она молча берёт вилочку. Осторожно прикусывает тесто и глазурь. Против воли её глаза закатываются, она мычит. — М, ты был не прав! Красивый всегда значит вкусный… — Ага, я заметил… Она краснеет и притихает. Но через минуту снова начинает болтать. — Вообще-то, я перепробовала много тортов именно из этой пекарни. Но этот ем впервые… Ухмыляюсь, потому что не могу не сказать этого: — Выходит, ты доверила этот свой первый раз мне? Она задумчиво опускает голову и смотрит на кружку, над которой поднимается пар. — Выходит, так. Толкаю её коленом. — Хватит уже, ничего же не произошло. Она как-то странно фыркает. — Ты прав. Ничего не произошло. Просто… я немного устала. Пожимает плечами и водит кончиком указательного пальца по краю кружки. Вздыхаю. Достаю с дивана пульт и делаю звук громче. Однако она головы так и не поднимает. *** POV.Лиза Ближе к десяти часам я отправляю Жене смс, что еду домой. Не мои проблемы, если он сейчас занят. Мне ночевать негде! Вернее, есть где, конечно. Дома! В своей комнате. Да и, честно говоря, у меня так болит голова, что я ничего больше не хочу. Помогаю Артёму прибрать посуду. Пока он прибирает в зале, я сажусь на стул, и урок мне на колени прыгает Коготок. Я улыбаюсь котёнку и глажу его. Он начинает топтаться на мне и мурчать. Хоть кому-то моя ласка нравится. Когда я трогаю его хвост, он внезапно переворачивается и цепляется за мою руку, кусается и брыкается задними лапками. От растерянности, я смеюсь. — Всё, хватит! Отдергиваю руку, кажется, слишком резко. Кожу пронзает жгучая боль. Я с ужасом смотрю на капли крови, стекающие со свежих ран. В это секунду появляется Артём. — Господи, что случилось? Я на секунду только отошёл. — Что ты так переживаешь? Ничего не произошло. Он хмурится и пронзает меня таким тяжелым взглядом, что я невольно улыбаюсь, отводя глаза. — Я сейчас психану и всю тебя забинтую. Приподнимаю бровь. — Зачем это? Он отвечает, недолго думая: — Да потому что ты больная! Смеюсь. Что есть, то есть. — Домой надо, время уже много. Он цокает языком. — Ты меня просто убиваешь. Тебе надо обработать раны. Кто знает, где это животное ходило и что у него в когтях. Пожимаю плечами. — А по-моему, бояться нечего. — А если заражение будет? Реакция у меня всё та же. — И что? От судьбы не уйдёшь. Если сегодня пронесёт, то завтра уже повезёт меньше. Как сказал Лермонтов в «Герое нашего времени»: ничего страшнее смерти произойти не может. А смерти не избежать. Кричите на меня, ругайте, ненавидьте, презирайте, да хоть бейте. Что угодно! Но я никогда жизнь не полюблю так, как должна её любить. Жизнь — это всегда риск. А я не азартный человек. *** Такси я жду на улице. Всё-таки Артём забинтовал зачем-то мою руку, видимо, с целью того, что Женю инфаркт хватило. Я стою у обочины дороги и снимаю бинты. Оттого, что больше у меня такой возможности не будет, я размышляю вслух, высказывая всё своё негодование: — Вот скажи, идиотка непутевая, чего ты добилась этим всем? Ну, пришла. Ну, принесла торт. И что, Помирились вы? Нет! Хуже только стало. Да и он достал уже. Чего клеится? Достал! Меня не слышат, ну и пусть. Я тоже закрою глаза и заткну уши. Впервые в жизни такое со мной… видишь человека и чувствуешь что-то, кроме неприязни. Что-то, от чего хочется не делать вид, будто нравится его общество. И тут начинается! Одно за другим. Хочешь по-хорошему, а выходит, как всегда. Достало. Уйду… в отшельники. В этот момент приезжает такси и я не успеваю закончить свой «монолог в никуда». Но легче стало. Мысли вернулись на место. Приятно осознавать, что тебя кто-то слышит. Хоть пусть это и ты сама. *** Я закрываю за собой дверь и прислушиваюсь. Тишина… Странно. Раздеваюсь и иду в зал. Женя сидит на диване, телевизор включён, но всё внимание лежит на телефоне. — Так, не поняла. Он поворачивается в мою сторону. — Она ушла час назад, у неё какие-то дела появились. А ты чего вернулась? Не помирилась с подругой? Пожимаю плечами, отводя взгляд в сторону. — Помирились… вроде. Просто она тоже занята и ей не до гостей. Он понимающе кивает и снова смотрит в телефон. Остаток вечера я собираюсь в школу и готовлюсь ко сну, ничего интересного. Разве что пожелания спокойной ночи от Артёма. Но я ничего не отвечаю, потому что уже засыпаю в этот момент. В школе на следующий день я, однако, чувствую себя неплохо. Первым делом встречаю Карину. Реакции стоит у зеркала в раздевалке и с кем-то разговаривает. Я не знаю, подойти к ней или нет, но она замечает меня и сама машет рукой. — Привет! Извини, что вчера не получилось погулять. Я отмахиваюсь, снимая верхнюю одежду. Девочка, которая стояла рядом, прощается и оставляет нас наедине. — Да ладно, ничего страшного. — Дома сидела из-за меня, наверное? — Да нет… не дома. Она приподнимает бровь. Я улыбаюсь таинственно, отчего ей становится жутко любопытно. — Расскажи! — Что?! Что тебе рассказать? — Ну, пожалуйста! Расскажи-и-и… В этом вся Карина: нетерпеливость+напористость. Убийственное сочетание. И я ей кое-что рассказываю. Мы медленно идём по коридору, и я чуть ли не шепчу. — Ну, вчера мне нужно было прогуляться пару часов. Я хотела к тебе, тем более ты сама звала. Но у тебя были дела. Тогда я написала Артёму и решила заодно извиниться. Купила торт и поехала к нему. Он об этом ещё не знал, потому что сообщения мои не читал. И когда я пришла к нему, он как раз собирался ко мне. Представляешь, нашёл телефонный справочник и решил принести мне! Она смеётся, дергая меня за руку. — Слушай, я бы знала, что ты торт купила, нашла бы для тебя пару часиков. Хотя, нет, хорошо, что ты к Артёму пошла… У неё такой язвительный взгляд, такое счастье от возможности меня подколоть! Боже мой, я пригрела змею! — Я тебе вообще ничего говорить не буду. Надуваю губы. Она хмыкает с той же лукавой улыбочкой. — Хочешь сказать, он тебе ничуть не нравится? И ты ему? Краснею, но качаю головой. — Не-а… — Ой, а врать ты не умеешь. Толкаю её в бок. — Хватит. Она хохочет. — Какие же вы милые дураки, которые отрицают очевидное. — Карина! Хватит. Не говори глупости. — Ой, да ла… — Ну, Карина! Я серьёзно. Она разводит руками. — Ну, извини, подруга! Взгляд со стороны. Я хочу на неё разозлиться, но замечаю Артёма. Он вешает на доску объявление, а когда поворачивает голову, то улыбается нам. Я щипаю Карину за плечо, отчего она взвизгивает: — Ты чего?! А я и сама не знаю! Просто я — истеричка. — Извини. Держи себя в руках. Она потирает покрасневшую кожу, однако ж ухмыляется. Вот… коза! Артём кивает и указывает пальцем на листочек. — Что думаете? Я заглядываю в него и читаю. Музыкальный конкурс, бла-бла-бла, участие для групп не более шести человек, бла-бла-бла, подача заявок до конца января, бла-бла-бла. Победившая команда получает возможность стать основным музыкальным коллективом школы, +500 баллов каждому. Карина деловито замечает: — А много у нас ребят, которые в музыкалке занимаются? Артём улыбается. — В этом-то и прелесть. У нас все шансы, чтобы победить. Я громко стону. — Опять? Вы же обещали! Он пожимает плечами. Карина хватает меня и причитает. — Это же такой шанс! Хватит ныть, тебе осталось недолго учиться в этой школе. Твои лучшие годы на исходе, проводи их красиво! Мысленно негодую: если это мои ЛУЧШИЕ годы, то что будет потом? — Вот именно! Нам здесь недолго осталось учиться. Какой тогда вообще смысл? — НУ КА-А-АК? Мы оставим память о себе! Это же… Приподнимаю бровь, заканчивая её фразу: — Круто? Она закатывает глаза. — Да иди ты. Скучная! Что Артём в тебе только нашёл? Дайте мне КАМЕНЬ, я его кину В НЕЁ. Чувствую, как краснею. Артём вопросительно смотрит на меня. Я закусываю губу и размышляю о том, как лучше совершить правосудие над болтливой Кариной. Она виновато вытягивает губы трубочкой. — Ну, в общем, подумай. Не такая это и плохая идея. Качаю головой, отводя взгляд. — Не хочу. Артём прокашливается в кулак и смеряет Карину строгим взглядом. — Ну, у нас есть время ещё это обсудить. Сам конкурс в марте, собственно мы и подготовиться успеем. Если Лиза так против, то мы с тобой и вдвоём справимся. Возмущение поднимается во мне. Откуда это? Почему это вдруг я резко вскинула голову и уставилась на них? Карина замечает мою реакцию и ухмыляется. Язва… — Ладно, потом об этом поговорим. А я пойду на урок. Изящно делает поворот и уходит. Артём приподнимает брови и смотрит на меня. — Я ни на что не намекаю… Но что это с Кариной? Ворчу. — Не знаю! Он вздыхает и уходит в свой кабинет. *** Забегаю в спортзал как раз со звонком. Среди одноклассников первым замечаю Соболева. Он улыбается МНЕ. Я реагирую на это с опаской и обнимаю себя за плечи. Ой, чую беда близится… Ищу физрука, но нигде не вижу его. Что, опаздывает? Удивительно! Где-то над ухом раздаётся свисток. Я вздрагиваю и поворачиваю голову. Боже мой… А ведь десять минут назад я даже не заметила на нём спортивный костюм. И та его прощальная ухмылка должна была мне о чем-то сказать. Но нет же! Я рядом с ним решила отключить шестое чувство. — Построились! На-ле-во! По три в колонну через центр. Ваш учитель заболел, я сегодня его заменяю. Кто-нибудь против? Я, Артём Данилович! Но я лишь молчу. — Первая шеренга шаг вперед, третья шеренга шаг назад, в стороны на расстояние вытянутых рук. Разминку идёт проводить… Я только начинаю молиться, но он уже смотрит на меня. — Соболев. Облегченно выдыхаю. После разминки мы берём два баскетбольных мяча и играем в «Американку». Я не ярый любитель командных видов игр, но лучше это, чем баскетбол. Как бы Соболев мне не поддавался всё время, что идёт игра, я всегда выбываю на втором разе. Ну и ладно! Ну и не надо. Зато спокойно могу отсидеться на лавочке. Артём как-то за пару минут до звонка садится рядом и спрашивает: — Что это с ним? Пожимаю плечами. — Не знаю и знать не хочу, с чего он так подобрел ко мне. — Если что, я за ним слежу. Я смотрю на парня вопросительно. — Тебе-то это зачем? Он смотрит на мои царапины и легонько касается их. — Болит? Я лишь одергиваю руку. — Да так, жжётся… Он кивает, отводя взгляд. — Вот. Это тебя просто котёнок поцарапал. А что этот чудак может сотворить, я даже не представляю. В последнюю игру я не встаю, потому что рука действительно сильно болит. Я уже молчу о боли в голове и ссадине на лбу, которую я заклеила бактерицидным пластырем. Пока я забираю телефон и кофту, ко мне вдруг подходит Валя. — Мы с ребятами в кино решили сходить и нам человека не хватает. Пойдёшь, после уроков? Я на секунду теряю дар речи. У Артёма, который стоит недалеко от нас и наблюдает, из рук падает свисток. Он поднимает его и подходит к нам. — Я пойду. Соболев смеряет его злым взглядом. — Я не у тебя спрашивал. Стародумов приподнимает бровь. — Как это ты разговариваешь с учителем? Она никуда не пойдёт, либо ты меня с собой берёшь, либо уходишь. — Уйди, я не у тебя спрашивал. Пусть девушка сама решит. Конечно, у меня никто ничего не спрашивал. А только приказали: — Иди на урок. А после сразу домой. Я брату напишу, он отчитается. Теперь свободна. И вы тоже. Он указывает моим одноклассникам на выход, но я убегаю первой. Вот чудеса! Кто бы мог подумать? Карина ловит меня в коридоре и смеряет странным взглядом. — Что с тобой? Отмахиваюсь. — Не бери в голову, ничего такого. Ну, знаешь, физкультура… Она скептически хмыкает. — Ага, конечно. Всё равно не расскажешь. Я хочу после школы в кино на премьеру сходить. Пойдёшь со мной? Купим в буфете чего-нибудь, перекусим. Просто начало как раз после уроков. И у меня так график заполнен, что я в другой день просто не могу. Пожа-а-алуйста… Я отряхиваю колени, которые, в принципе, и так чистые, и всё-таки киваю. — Ладно… Но при одном условии: потом сразу по домам, а то у нас ещё кружок. Она обнимает меня в порыве чувств. — Спасибо, я тебя обожаю! Чуть было не спросила: «Уже? Так быстро?». Во время язык прикусываю. Совершенно неожиданности в неё прилетает тряпка. Судя по всему мокрая, потому что она вдруг кричит на парня, который это сделал: — ШЕСТАК, ПРИДУРОК! ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ?! УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОЮ МОЧАЛКУ! Я невольно смеюсь. Она резко поворачивается в мою сторону и её взгляд за что-то цепляется. Она уже не злится, стоит, как завороженная. Я поворачиваюсь и замечаю темноволосого парня, который легко улыбается ей. Она краснеет и притихает. Парень ей кивает, она тоже кивает и… Боже, в её взгляде душа расцвела. А он над ней, кажется, смеётся. Но это такой добрый, светлый смех… Будто он умиляется ей. А я умиляюсь им. Не знаю, кто он, но мне жутко интересно. С выразительным взглядом разворачиваюсь к ней всем корпусом и хмыкаю, когда парень проходит мимо, легонько задевая её рукой. Полагаю, для того, чтобы никто не заметил. — И? А мне ничего рассказать не хочешь? Кто это? Она опускает взгляд и тихо говорит с улыбкой, которую никак не может свести с лица: — Ну, мы друзья… Он совсем занятым стал, мы виделись последний раз летом. Я прокашливаюсь деликатно и скромно прошу подробности: — Говори! Она закусывает губу и прячет лицо в руках. Вот это поворот… — Лизка… Беру её за руку и веду в наш класс, где забираю вещи. После чего мы направляемся в раздевалку, где она понемногу рассказывает мне о своем друге. Она такая милая, когда произносит его имя. Вроде, по её словам, они друзья и только. И я верю. Но в то же время трепетный и восхищённый тон речи, красные щёки, восторженный взгляд… В общем, я запуталась. Зато напрочь забыла о Соболеве. Вот только Артёма никак выкинуть из головы не могу. Вот смотрю на подругу и думаю: «А когда я рядом с ним, то так же палюсь?».