Просто друзья

— Аня! Я оглядываюсь на голоса, но он подходит ко мне сзади и обнимает. — Привет, Косуля-красуля. По инерции тычу локтём ему в живот, на что он ойкает и смеётся. — Всё никак не привыкнешь? Пошли, нас уже ждут. Он тянет меня за руку в класс. Но, если быть точнее, то на самом деле в школе в этом месте — подсобка. Почему сейчас здесь стоят парты, а на стене доска висит — я не понимаю. Кажется, собрались все. Карина, Илья, Женя, Света, Соболев. Что меня в шок повергло — так это то, что первая и последний стоят в обнимку, счастливо улыбаясь. В следующую секунду мне уже нет до них дела, потому что свет вдруг в помещении становится тусклым, и я чувствую его руки на своей талии. Он говорит что-то весёлое, потому что я смеюсь, и качает головой. Его волосы шевелятся, и с них что-то сыпется, похожее на мелочь рублями. Все начинают восторженно аплодировать, дверь неожиданно раскрывается и в класс заглядывает директор. — Косулина, опять ты безобразничаешь? Только я пытаюсь возразить, мне вручают совок с веником и заставляют подметать. Я ворчу, но не упрямлюсь. Однако подходит Валя и делает всю работу сам. Илья тут же сменяет его место и обнимает Карину. Я присвистываю и кивком указываю на это Артёму. Он пожимает плечами и усмехается. — Они давно друг другу нравятся. Тут я смотрю на него и мы чудесным образом оказываемся на берегу, кидаем камушки в реку. На мне длинная юбка до щиколоток и белая блузка из пористой ткани. На нём серая футболка и чёрные джинсы. Это я хорошо запомнила. А так же то, что он вдруг целует меня, когда я тянусь за камнем, и говорит: — Давай встречаться. Это так обыденно звучит, что я просто поворачиваюсь и с легкостью от радости кидаю камушек. Он рисует на воде четыре кружочка и в то время, когда идёт ко дну, я говорю… А вот что я сказала — не помню. Потому что прозвенел будильник. *** Я зеваю и протираю глаза. Всё-таки, надо уже как-то ложиться спать пораньше. — Лизка, ты выглядишь, как зомби. Опять в телефоне всю ночь пролазила? Я маме позвоню, однако. — Ага, и я. — Только попробуй. — Вот ты попробуешь, и я попробую. — Выросла же, шантажистка. — Какой воспитали. Слушай, скоро там? Я не опоздаю? — Ты — не знаю, я точно нет. — У, бесишь. У меня физра первой. — О, ну, конечно, тогда это многое меняет. — Слушай, Жек, мы не в Москве, здесь пробок почти даже не бывает. Что ты плетёшься, как улитка? — Да приехали, не ори. Вон, свет не во всех кабинетах горит. — Всё, я пошла. Светочке привет. — Обязательно передам. Ты брата её поцелуй при встрече. — От кого, от тебя? Если так, то я с удовольствием. — Ой, иди уже, кобра. — Вся в тебя, если не заметил. *** Карина кладёт мне на плечо локоть и хмыкает. — Мне кажется, или сегодня мало народа в школе? Пожимаю плечами, делая глоток чая. Действительно, только сейчас заметила, что в столовой даже свободные столы есть, хотя обычно здесь не разместиться. Она оглядывает столики в поисках наиболее удобного места. — Как думаешь, разрешили учителя прогулять другим? — Вряд ли. Просто наши умные русские детишки с телефонов родителей написали классным руководителям, потом стерли смс-ки, а маме сказали, что школа не работает из-за морозов. Всё, несложно. — Возможно. А где Артём? — Не… знаю. Может, у себя в кабинете, может, дома. — Или в столовой… прямо сейчас, например. Я следую за её взглядом и сглатываю. Артём стоит в дверях и с кем-то разговаривает, широко улыбаясь. Я жду, когда он отойдет, после чего уношу кружку и спешу в коридор. Карина догоняет меня через секунду. — Ты куда так рванула? — В смысле? У меня физра сейчас. Я согрелась и теперь можно идти переодеваться. — Но ты не пешком шла и не очень замерзла. Согласна, в этом логики мало. — Но… я долго ждала, когда Жека заведёт машину. От остановки до школы не так уж и мало, и я была без шапки, расстегнутая… — Ладно, я поняла. Тогда расходимся? Я киваю и, когда она сворачивает, оглядываюсь через плечо. Конечно, глупо ожидать, что Артём будет стоять там и смотреть мне в спину, его даже в коридоре нет. А вот Соболев есть. Он улыбается и машет мне. Это меня застаёт врасплох. Проходит мимо и легонько толкает бедром. — Не зевай, проспишь физру. Я настороженно провожаю его взглядом. Он определённо что-то задумал, и мне стоит опасаться. Вот только чего? *** — Смирно! Итак, сегодня сдаём нормативы. Но не как всегда, а несколько иначе. Сегодня вы все — солдаты в равных правах и обязанностях. Вне зависимости от пола, все сдают одни и те же нормативы по одной и той же система оценивания. Возражения? А возражений я не принимаю, так что на разминку по три в колону марш! Раз-два! Шагом, шагом, раз, два, три… Косулина, ноги откуда? Собственно, да я и сама не знаю. Пытаюсь поднимать и опускать ногу в такт одноклассникам, но, давайте посмотрим правде в глаза: это же я. Наконец, марш заканчивается, начинается разминка. Нас делят на две части по половому признаку (ха-ха), после чего каждый делает своё: девочки — растяжку, мальчики — футбольную разминку. Без Инны у меня нет напарницы, так что я стою немножко в ступоре. Подойти к кому-то и попросить помощи смелости не хватает, а одной не так уж легко справиться. Учитель это замечает и подходит ко мне. — Что, одна осталась? Закусываю губу и киваю. Он смотрит на меня, как на безнадёжное существо, которое совсем не жалко. Хм, чем-то он похож и лицом, и характером на тренера из «Волчонка». Это открытие меня веселит, и я еле сдерживаю себя от улыбки. Но вдруг раздаётся голос: — Я могу помочь! Я заглядываю тренеру… в смысле, учителю за спину, откуда мне открывается вид на невинное личико Артёма. Ути-пути, он хочет помочь. Кобель. — А можно я лучше с мальчиками поприседаю и поотжимаюсь? — А ты умеешь? — Узнаем. Он оценивающе смотрит на меня. — Ну, попробуй. Так, а ты, Стародумов, выйди. Нечего здесь глазеть на девчонок. — Вы же всегда мне… — Стародумов… От взгляда этого человека невозможно скрыться. Вот и Артём без прекословий уходит, бросая выразительный взгляд в мою сторону и фразу: — А я бы помог. Я мгновенно краснею и встаю в колонну к мальчикам. Слева от меня Валера, безразличненький такой, спокойный паренёк. Никогда мне проблем не создавал. А справа вот… СОБОЛЕВ. Кажется, у меня инфаркт. Я невольно отодвигают от него. Нет, пока он так вот мило и радушно улыбается мне, я не могу чувствовать себя уверенно. Но, так сказать, сама виновата. Нечего было выпендриваться! Отказаться теперь от этой затеи значило бы до конца года выслушивать от учителя насмешки и вечное недовольство. Он бы ко мне во снах потом приходил. — Пока девочки у нас делают вид, что занимаются, вы, парни, сегодня хорошо поработаете. — Но вы сказали, что сегодня все в равных условиях. Учитель ухмыляется. — Это было до того, как в ваших рядах произошло пополнение. Конечно, вы можете размяться недостаточно хорошо, на оценку это не повлияет. Но, думаю, вам будет стыдно, если какая-то девчонка сделает больше вас. Я закатываю глаза. — Конечно, у меня же в планах с рождения обыграть мальчишек на физре. Всегда мечтала. — Отставить. Я видел, как ты играешь, когда у тебя хорошее настроение и рядом нет Соболева. — Сегодня, если вы не заметили, ни того, ни другого. — Но настроение всегда можно поднять хорошеньким пинком. Колоны ра-зом-кнуть, в стороны на расстояние вытянутых рук разойтись, одиннадцатый «Б» на месте стой! Раз-два! Косулина, не надо три! Послышался вздох и смешок справа от меня. Зло смотрю на Соболева. — Смешно? — Так, междоусобицы прекратить! На перемене поругаетесь. А сейчас вы — солдаты, вы — единое целое. Скоро наши мальчики вырастут и будут служить родине. А ты, Косулина, будешь примером того, каким солдатом быть не надо. И хоть как-то ребятам самооценку поднять. Ага, куда там выше. Вон, хари сияют уже, как звездочки-путеводители. — Так, начнём. Ноги на уровне плеч, руки на талии, выполняем перекатывание с пятки на носок. Проделываем так до десяти раз, затем в обратном порядке тем же количеством… В общем, разминку я описывать не буду, перейду сразу к бегу. Даже неизвестно, что хуже, ей-богу. И все те девять минут, что мы носились по спортзалу, как угорелые, я думала, что до финиша не доберусь. С меня седьмой пот сошёл за это время, причём я сейчас в прямом смысле выражаюсь. Когда мы останавливаемся, я упираюсь руками в колени и лбом в спину одноклассника. Он оборачивается и хмурится. Я делаю шаг назад, глубоко вздыхая. Но выпрямиться приходится, когда на весь зал раздаётся громогласное: — На-ле-во! Солдаты, может, и важные персонажи, но тоже люди! Не глухие!!! — Молодцы, молодцы. Почти не умерли. Даю пять минут перевести дыхание и придти в себя. Но ровно пять! Потом сразу приступаем к нормативам. Косулина и остальные парни сдали отжимания, прыжки в длину, пресс. Девчонки сдали скакалку. И все вы сейчас сдали бег. Для начала сойдёт. Косулина даже перевыполнила план. Я подпираю бортик спиной и, скрестив руки на груди, смотрю на него. — Что? — Ты ни разу не остановилась. — А можно было? — А то, что другие останавливались, тебя не смутило? — Смутило. Но я думала, что это их проблемы, и потом вы им выговор сделаете. Минута молчания. Я с тяжким вздохом опускаюсь на лавочку и тихо матюкаюсь. А хотелось бы во весь голос. Героиня, блин. Да я помру! В общем, весь отдых я сижу, скрючившись. Но потом снова начинается. Радует, что три норматива я благополучно сдала. Осталось немного. Всего пять. Но нашего дорогого учителя не волнует количество, ему важно качество. И живыми мы ему, похоже, тоже не нужны. — Итак, встали, построились. Теперь поступаем так. Делимся на две группы по четыре секции. Вас в классе 26, с учетом того, что двоих нет, по четыре человека в секцию. Парни — шаг вперед! Косулина, я не понял, тебе особое приглашение надо? Я поспешно делаю шаг. — Отлично. Новобранец, будь повнимательнее. Рассчитайтесь на первый-второй-третий. Мы рассчитываемся, затем расходимся каждый по своим углам. Смотрю на своих братьев по несчастью и едва не стону от отчаяния. Соболев! Он достал уже! Пока остальные расходятся по секциям, я считаю секунды до звонка. И мысленно пою песенку про то, как я люблю жизнь с её милыми шутками. Благо, Стародумова здесь нет, за это вот спасибо. Учитель указывает на нашу четверку (я, Соболев, тот самый Валера и Стас). — Вы — на скакалку. Мы идём (кто бодро, а кто руки по полу тащит) к скакалкам. — Вы — пресс, вы — прыжки в длину, вы — отжимания, вы — броски в кольцо, вы — на растяжку… А он всё не замолкает и не замолкает. Я уже со счёта сбилась. — Каждая секция работает по семь минут. Что не успеем, закончим на следующем уроке. По спорт-залу ра-зо-шлись! Приготовились. Время пошло! И закипела работа. *** Звонок с физры для меня всегда был чем-то вроде спасения, но сегодня я была рада ему, как чуду. Даже не постеснялась и переоделась в раздевалке со всеми, после чего умылась в туалете и заплела хвост. Никогда больше не стану распускать волосы на физре. Лишь когда моя пятая точка касается стула, я чувствую себя в безопасности. За пару минут до урока забегает Карина в шортиках. Я оглядываю её с ног до головы. — Физра? Не ходи туда. Она смеётся. — Я вижу, ты оттуда? Или… Приподнимаю бровь: — Или… что? — С Артёмом была… Одариваю её таким тяжелым взглядом, что она тут же краснеет и поспешно удаляется. — Удачи на уроках! Отсылает воздушный поцелуй и убегает. Я хмыкаю ей вслед: — И тебе удачи. Сейчас она очень пригодится. *** На перемене перед пятым уроком мне становится скучно и я решаю, наконец, навестить Марью Даниловну. В крыле начальных классов подозрительно тихо. Мне попадаются на пути только одна учительница и несколько сорванцов. Я стучусь и вхожу в класс. Марья Даниловна прерывает свою речь и удивлённо смотрит на меня. Я понимаю, что помешала уроку и, извинившись, закрываю дверь. Так, я, что, сейчас биологию прогуливаю? Нет, с этим шутки плохи. Но почему урок уже начался? Перемена же была! — Лиза, ты что-то хотела? Я смотрю на учительницу, которая с полным непониманием смотрит на меня. выглядывая из-за двери. — Я хотела в гости прийти, но у вас урок. Она задумчиво склоняет голову. — Сегодня сокращённый учебный день. Ты чего? Я вскидываю брови. — Правда? А я и не заметила. Она вздыхает. — Приходи лучше, правда, в гости. Дима соскучился. Он каждый день об этом трещит. — Кстати, какое он слово там говорит? Артём заинтриговал… Она улыбается. — Придёшь — узнаешь. Поспешным шагом направляюсь на биологию. Даже не заметила, что сегодня сократили уроки. Надо же… У кабинета завучей меня останавливает Артём. Я смотрю на его ладонь на своём плече, потом на него. — Что тебе? Он хмурит брови и неуверенно улыбается. — Ты чего злишься? Я что-то сделал не так? Вздыхаю и отвожу взгляд. — Нет, всё нормально. — Может, зайдёшь? Указывает на дверь завучительской и ухмыляется. Я морщу нос. — Дурак. — Что?! Я серьезно! Налью тебе чего-нибудь. Николай Константинович такую травяную настойку принёс, закачаешься… — Настойка? Вы там ещё и пьёте? — Это в целях профилактики. — Профилактики чего, раннего алкоголизма? — Во-первых, алкоголизм ранним не бывает, точно так же, как и своевременным. Разве что только белочка. Во-вторых, сейчас полшколы болеет. Неужели не заметила, что сегодня тихо и спокойно? Заметила, однако не связала одно с другим. Как в тумане… — Точно всё хорошо? Ты сегодня какая-то сонная весь день. Я сколько слежу за тобой, ты постоянно смотришь в одну точку. — А ты следишь за мной? Он нервно отсмеивается. — Нет! Я имею в виду… Когда вижу тебя. В столовой, в спортзале, сейчас. М? Ты в порядке? Он гладит меня по волосам. Я сглатываю и опускаю взгляд, но не уворачиваюсь. — Да. Сама не знаю, в чём дело. Может, не выспалась. — Тогда, настойку?.. — Нет, спасибо… Сейчас биология, мне нужно идти. Он поджимает губы, останавливая меня за руку. — Вообще-то, английский. — Да? — У вас расписание поменяли. То, что химии нет, тебя совсем не зацепило? — Ну… я… — Лиза, скажи мне, что случилось? Я вздыхаю и смотрю ему прямо в глаза. Он наклонился, так что теперь наши носы на одном уровне. И губы… — Я в порядке. Правда. Он нехотя выпрямляется. — Ладно. Идём, я провожу тебя в класс. Скажу, что попросил помочь, поэтому ты задержалась. Удивлённо вскидываю руки. — А можно так всегда делать, когда я опаздываю? — А на экзамен мне тоже тебя провожать? Если будешь много пропускать… — Я шучу, спокойно. Он качает головой и легонько касается моей ладони. Я невольно прячу руки за спину, что вызывает у него негодование. Вот-вот, и я тоже не понимаю, что происходит со мной. *** После школы Карина зовёт меня к себе, но я ссылаюсь на то, что мне многое ещё нужно выучить к экзаменам. — Без вариантов, извини. Она вздыхает. — Жаль. У меня как раз вечер свободный выдался. Думала, фильм посмотрим, поболтаем. — Давай в воскресенье. — Хорошо. Тогда я пересмотрю свой график и отмечу поход в кино! Она так радуется свободному часу, что я ей даже завидую. У меня вот не получается никак загрузить себя работой до такой степени, что дышать нормально некогда. Через минуту я уже устаю и ничего не делаю нормально. Кажется, дело в концентрации. Что-то она у меня совсем снизилась. — Как у тебя получается делать много всего и при этом всё запоминать? Насколько я знаю, ты отличница. Идёшь на золотую медаль. — Да… Но иногда я хочу побыть обычной девчонкой-подростком. Фильмы, там, мальчики… Но ладно, мне просто жизненно необходимо достичь высот. Иначе зачем это всё было вообще? Мы выходим на улицу, и я застегиваю куртку. Ветер развивает мои волосы, выбившиеся из шишки, и я снимаю резинку. После физкультуры я всё ещё чувствую усталость, так что долго держать руки вертикально не могу. Просто надеваю шапку и перекидываю пряди на левое плечо. — Это верно. Хм, кстати, о мальчиках. Кажется, это к тебе пришли. Она вертит головой и замечает Илью, который скромненько дожидается у ворот. На секунду её лицо озаряется, затем меркнет, после чего принимает прежний вид. — Тебя тоже. К Илье подходит Артём, они пожимают друг другу руки и смотрят на нас мельком, будто совсем не наблюдают. Подруга хмыкает. — Как думаешь, что из этого выйдет? Пожимаю плечами. — Не знаю, у меня экзамены. — У меня тоже. Минута молчания, после которой мы единомышленно делаем вывод: — Одно другому не мешает ведь, так? Смеёмся. Она тычет локтём мне в бок. — Не упусти своего прЫнца. Дергаю её за косичку. — А ты свою царЭвну. — Почему это у меня царевна?! — А потому что только дЭвушка может так сильно любить себя. Так что готовься, будете делить зеркало. И помаду, ах-хах. — Уж лучше так, чем всю жизнь копаться в сценариях и носить клоунский костюм в спальне. — Да что ты. — Да. И уж я не помру от язвы желудка и ожирения. Моя сестра едва этого избежала с его готовкой. — Да лучше я буду есть колбасу и бегать, чем есть овощи и вечно следить за цветом своей кож-ж-жи. Она поджимает губы. — Он не следит за собой до такой степени. — Но и Артём не носит клоунские костюмы! Ну, как сказать. Было один раз. Но это неважно! Главное, спор этот совершенно бессмысленный. — Аргумент. Тогда расходимся? Я смотрю на парней и закусываю губу. — Может, он и не меня вовсе ждёт? Карина закатывает глаза и хватает меня за локоть. — Дура есть дура. Пошли, убогая. — Пошли… э… м… ладно, потом придумаю тебе кличку! Она усмехается. — Тебе помочь? — Сама справлюсь. — Ага, а как же… Она идёт прямиком к парням, но я тяну её за собой мимо них. Илья-то за ней пришёл, это 100%. Но вот относительно Артёма сомневаюсь. А так, если он не последует за мной, значит, и я дурочкой не окажусь в их глазах. Только в собственных. — Ты что творишь? — Ничего. Пусть побегают за нами. Она скулит. — Лиза-а-а. — Что?! Им надо — пусть догоняют! Может, они сами встретиться решили, без нас. Что теперь, навязываться. К тому же, сама сказала, у тебя дел много. Она ворчит, но ничего не успевает сказать потому что вдруг с обеих сторон нас окружают. — Дамы, не о нас судачите? Я вытягиваю губы трубочкой и округляю глаза, внезапно краснея. — Ну… Карина целомудренно продолжает за менять мысль: —…нет. Мы так, о школе, экзаменах. Я вздыхаю и понимаю, что совершенно безнадежна. Ей-богу, безнадежна! Илья стоит рядом со мной, а Артём рядом с Кариной. Мы с подругой даже не замечаем, как меняемся местами. Как магнитом к ним притянуло! Мне страшно уже становится. Но и не без приятного… Артём прочно сцепляет наши руки, в то время как Карина и Илья спокойно переплетают пальцы. В прочный замок. Но с виду это движение кажется таким легким и правильным. Мы переглядываемся с ней и улыбаемся, мол, сработало. — Девчонки, пошли гулять. Илья добавляет от себя: — Мы вам купим чего-нибудь вкусненького. И полезного. Я выразительно смотрю на подругу. — Да! И клоунские безделушки. Вы же любите всякие блестящие штучки. Она ехидно улыбается мне. Ладно, 1:1. Она права насчет Артёма я — насчет Ильи. Но пока нас это только веселит. — Мальчишки, а мы заняты… — Я не занята! Я удивленно смотрю на подругу. Она пожимает плечами. — У меня есть свободный вечер, я только рада отвлечься от зубрежки. Хм, кажется, я придумала ей кличку… — Как насчет тебя? Я смотрю на своего сопровождающего и вздыхаю. — Вообще, у меня тоже много всякой зубрежки… — Но на вечер ты свободна. Я вижу это по твоим глазам. И тебе не отвертеться. — Но… — Лиз… Я смотрю на Карину, которая чуть ли не лужицей растеклась у ног своего кавалера. Дааа, новая кличка для неё. — Холодно… — Мы не будем на улице, сходим в кафе или кино. Илья хмыкает. — Ага, на какой-нибудь мелодраме, на последнем ряду посидим, развлечёмся. Морщу нос. — Тогда точно нет. Карина тычет ему в бок кулаком. — Не дождёшься, мой милый друг. Вдруг меня осеняет. — Знаете, я согласна. Артём улыбается. — Что ты задумала? Трясу головой и пожимаю плечами. — Абсолютно ничего. Почему бы друзьями не погулять вместе? Я бы не прочь в кино сходить. Но только не в кафе. Всем троим это совершенно непонятно: — Почему? А вот для меня всё просто: — Там люди. А в кинотеатре совсем по-другому, там их мало. Карина фыркает. — Удачи вам на конкурсе, ребята. — Спасибо, щедрая душа, что веришь в нас. Илья привлекает к себе внимание: — Девчонки, не ссорьтесь! Мы должны доставить вас вашим родителям в целости и сохранности. Вот мы уйдём — делайте, что хотите, хоть кусайтесь. Карина возмущённо вскидывает голову. — Эй?! Он смеётся. — Что? Я просто не могу позволить, чтобы моя репутация подверглась сомнению. А зная твоего отца, у меня и не только это попортится. — Мой папочка хочет для меня лучшего. — Да что ты? А что он сказал в прошлый раз? М? Когда мы у тебя в комнате были. — Он тогда не так всё понял!.. Я разъединяю наши с Артёмом пальцы и хлопаю в ладоши. — Девчонки, не ссорьтесь! А что вы делали в комнате одни? Илья приподнимает бровь и в защиту спрашивает: — А вы? Я невольно краснею и смотрю на Артёма. Парень, посвистывая, отводит взгляд. Мило. Он обсуждал с Ильей наши поцелуи. Наверняка я с его точки зрения полной дурой выгляжу. Ну, Дубина лесная! Покажу я ему кино сегодня. *** Я машу на прощание и забегаю в подъезд. Даже не понятно, где холоднее. Быстро поднимаюсь на свой этаж и на ходу достаю ключи. Помню, раньше Женя привязывал их к моей одежде, чтобы я точно не теряла. Ооо, сколько дубликатов было сделано! Сейчас по мере возможно стараюсь быть осторожной, но иногда они так и норовят сбежать из кармана. И сейчас, например, они падают на пол. Едва не проваливаясь в щель! Душа в пятки уходит. И только я наклоняюсь за ними, дверь открывается. Братец стоит в обнимку со своей милой и удивлённо смотрит на меня. — Что ты делаешь? Выпрямляюсь, затем снова наклоняюсь, повторяя так несколько раз. — Упражняюсь, не видишь? Света выдавливает вежливую улыбку, но во взгляде её всё написано. Ехидно улыбаюсь, борясь с желанием подойти к ней и сказать: «Бу!». Но что-то меня останавливает. Может, здравый смысл? Да ну-у-у, бре-е-ед. — Вы гулять? Женя кивает. — Да, в парк сходим. С нами не хочешь? Света незаметно тянет его за руку, но я-то вижу. И спешу успокоить: — Нет, у меня дела. Да и дома надо приборку сделать. А то перед гостями стыдно. Премило улыбаюсь. Ох, как меня распирает от них. Такие радостные, счастливые, спокойные… Тьфу. Никакой интриги, никакой страсти! — Ладно, идите. И, это, меня вечером до девяти не будет. Захожу в квартиру и закрываю дверь прежде, чем мне зададут вопрос. Пусть думает, гадает. Мучается, в конце-концов. Я решила, что повзрослела и вправе сама решать, что делать и где гулять! И с кем. Главное, чтоб Женя не знал это. Иначе все мои самостоятельные планы медным тазом накроются… После быстрого обеда, я переодеваюсь и включаю музыку так громко, что соседи бы уже могли вызвать игрушечную скорую помощь и полицию. Ну, может, женщине через стенку придётся потерпеть Noize MC, ЛСП, ТЕ100СТЕРОН, Нервы, Пиццу, Сашу Капустину. А вообще, у неё дочка моего возраста, так что и это не страшно. Конечно, есть люди, которые найдут, к чему придраться. Например, к тому, что я слишком громко пылесошу, подметаю пол на кухне, застилаю постель, говорю (случаи из жизни). Первое время я, совсем неподготовленная к жизни в многоквартирном доме, где стены очень тонкие, а соседи очень слабонервные, сильно шумела. Музыку включала на полную катушку, громко ругалась с Женей, телевизор чуть ли не на полную оставляла на всю ночь. А истории с водой, которую я то и дело забывала выключать, до того дошли, что Женя запретил мне заходить в ванную месяц. Только в туалет и к раковине. И полиция приезжала, и сами соседи приходили, и маме звонили. Словом, я приехала. Но сейчас я спокойнее стала, Женя повзрослел, хоть иногда он это ставит под сомнение. Но соседи не меняются, уж поверьте, так что теперь я стараюсь не нарушать законы. В конце концов, мысль о том, что всё на слуху и любая моя тайна может быть известна кому-то, кроме меня и моего мишки, которого я благополучно куда-то девала и забыла куда, мне не понравилась. У меня ведь как: либо я слишком громкая, либо слишком тихая. Пришлось пожертвовать своей энергией и поубавить громкость. С тех пор, можно сказать, я молчаливо-пассивная. Но мне надоело! Всегда активисткой была, и сейчас буду. И начинаю я с того, что активно бегаю по квартире на носочках, протираю пыль, разбрасываю вещи по местам, подметаю, двигаю мебель, мою полы. И пою. А настроение шикарное! Надышалась пыли и лимонного моющего средства — и счастлива. Обессиленно падаю на пол и выдыхаю. Два часа раскопок и я вернула квартиру в прежний вид. А как это изнутри всё чистит! Суп на плите, домашка в сумке, вещи сушатся, дома чисто. Теперь преспокойно можно погулять. Когда мне приходит сообщение от Артёма, я уже стою одетая в коридоре. Перезваниваю ему в ту же минуту. — Ты скоро? Ухмыляюсь отражению в зеркале. — Да. Я выхожу уже. — Давай я тогда встречу. — Нет! Не надо, сама дойду. Если что, позвоню. — Я жду в кинотеатре. — Один? А где Илья и Карина? — А они решили нас кинуть и пошли в кафе на набережной. — Вот как… Скоро буду! Вздыхаю, убирая телефон в карман. Что делать? Бросить его одного или всё же пойти? Мой план был прост: продинамить Артёма. Наказать его за то, что он Илье рассказывал. Но теперь я уже не вижу смысла в этом. Пинаю носком сапога шкаф. Эх, не быть мне безумной женщиной. Так и буду действовать по соображению логики. И мучиться от этого. Когда дело касается чего-то неопределённого, совершенно нового для меня, я совсем теряю голову, не зная, что с этим делать. Например, так было, когда я впервые в семь лет узнала о том, что у меня красивый голос. Позже, когда я начала выступать в других деревнях и городе, я сходила с ума от страха. Новые люди и места заставляли меня буквально дрожать, из-за чего педагог по вокалу сначала решила, что у меня припадки. Но спустя несколько районных и областных конкурсов всем стало ясно, что со мной. Так было перед контрольными, перед переводными экзаменами, а перед ОГЭ я вообще волосы на себе рвала. Конечно, ко всему привыкаешь со временем, но первичная реакция всегда всё портит. Вот и с Артёмом сейчас я не знаю, что творю. Он появился в моей жизни внезапно и уже такие изменения. Меня то в жар, то в холод бросает порой. Спасибо хоть не трясусь. И то не всегда. Мне потому не нравится мысль о влюблённости, что я от неизвестного теряюсь. Мечтаю, конечно, о красивой истории, но только подумаю, что смогу привязаться к парню, сразу впадаю в панику. Говорят ведь, что у каждого человека свой скелет в шкафу. У меня он не один, у него есть большая дружная семья. И принять эту семью дорогого стоит, не каждый сможет. Но мне настолько не по себе, что, боюсь, скелетов скоро прибавиться. Вдруг смеюсь. Представляю, на церемонии бракосочетания сотрудница ЗАГс спрашивает: «Готовы ли вы принять скелетов вашей будущей супруги?» Интересно было бы услышать ответ. Что бы он спросил, ближайшую дату развода? Улыбаюсь Артёму, который стоит у прилавка с попкорном и прочим. Он замечает мою улыбку и интересуется: — О чем думала? — О своей свадьбе. — Что? Мы только в кино пошли, а ты уже нашу свадьбу организовала? — Не мечтай. И не делай из этого свидание! Я очерчиваю в воздухе круг, имея в виду совместный поход в кино. Он улыбается. — А что это тогда? — Дружеский вечер. Два друга решили провести время вдвоём. Он хмыкает. — Два друга? Ладно. Пошли на боевик, друг. — Я хочу фэнтези. — Ну, друг, к чему это. Тебе понравится. Как друг говорю тебе. Хмыкаю, снимая с себя верхнюю одежду. — Ладно, пошли. Но если вдруг, мой милый друг, мне не понравится, мы уйдем. — Хорошо, мой талантливый друг. Пойдем, надо сдать твою одежду в гардероб. Обнимаю куртку и следую за ним. А он, кажется, зол, хоть и старается это скрыть за улыбкой. Думаю, теперь слово «друг» вызывает у него отнюдь не дружеские эмоции. Но я ведь всё правильно делаю? После небольшой ссоры, мы выбираем: «Бахубали: Рождение легенды». Захотела фэнтези — получила. Уже из названия и афиши понятно стало, что от фильма я удовольствия не получу. Хм, забавно. Сначала я хотела наказать Артёма, теперь Артём наказывает меня. Денег жалко. На билетиках указан номер последнего ряда. Я ничуть не удивлена. А у него вот это вызывает какие-то дьявольские чувства, потому что его взгляд становится насмешливо-коварным. Хм, как смотрит человек, опасный для общества? Мне нужно телефон при себе держать в случае чего? Ладно, по ходу дела посмотрим. Нас запускают в зал за пять минут до начала фильма. Мы отсаживаемся подальше от выхода и ждём. Я уже готова сказать, что мне не нравится, и уйти. Но останавливает только цена билета. Свет гаснет, неожиданно на весь зал раздаётся музыка, от которой у меня сердце в пятки убегает. Артём смеётся и обнимает меня. На мой взгляд отвечает так: — Чисто по-дружески. Скрещиваю руки на груди. — Ну-ну. Друг. Сначала я даже включаюсь в сюжет фильма. Но потом понимаю, что мысли где-то витают. Далеко отсюда. Сначала я представляю себя на месте героя, затем вспоминаю что-то из детства, школу, маму с папой, Таську, затем каким-то образом уношусь в воспоминания о том, как впервые у меня украли деньги в очереди в магазине. Артём ерзает, постоянно перекладывает руку то мне на плечо, то на свое колено, выдаёт какие-то комментарии, а потом говорит мне на ухо: — Ну, как тебе, друг, нравится? Передергиваю плечами, покрываясь мурашками. — Неплохой фильм. — Ты даже не смотришь. — Задумалась немного. А тебе, друг, нравится? — Очень. — Ну, значит, не зря выбрали этот фильм. Он минуту молчит, а потом задумчиво смотрит на экран, будто в пустоту, и произносит: — Я вообще думал, что ты не придёшь. Хмыкаю, складывая ногу на ногу и прижимая её к себе, чтобы не мешать человеку, сидящему передо мной. — А я не собиралась приходить. Он непонимающе смотрит на меня. — Почему? — Наказать захотела за то, что ты Илье всё рассказывал. Он разворачивается ко мне всем корпусом и превышает голос, забывая о том, где мы находимся. — Что рассказывал? На нас шикают, и я успокаивающим жестом кладу руку ему на грудь. — Знаешь что… Он понижает тон. — Нет, скажи, что конкретно я ему рассказывал? Я смотрю на его зло-раздражённую улыбку. — Например, то, что мы с тобой целовались у тебя в комнате. Он кивает и горячо шепчет: — Да! Вот именно! А друзья так не делают, они не целуются, лежа на кровати. Хмыкаю, чувствуя, как краснею, и легко улыбаюсь. — Откуда ты знаешь, может, я тебя дружески целовала? — Дружески? — Ага. Он хватает пальцами мой подбородок и целует. Да, этот жест нельзя назвать дружеским… И это меня очень пугает. Поэтому я отстраняюсь и на его вопрос: — Ну, как какому выводу ты пришла? отвечаю: — Я пришла к выводу, что фильм мне не нравится и я ухожу. Встаю и бегу к выходу. Помните, я говорила, что неадекватно веду себя всякий раз, имея дело с неизвестностью? Тадам! Это снова произошло. На улице я опрокидываю голову и смотрю на звёздное небо. Холодный воздух мгновенно морозит оголённые участки тела, но мне всё равно. — Оденься! Я смотрю на Артёма, который коршуном уставился на меня. Надеваю шапку и застегиваюсь. — Доволен? Он выдерживает напряжённый взгляд и вздыхает, сдаваясь. — Ладно, друзья, так друзья. Понятия не имею, что это за заморочки, но лучше так, чем никак. Раздражение во мне поднимается с новой силой, и я сжимаю руки в карманах в кулаки. — Это не заморочки. Сейчас не время. Экзамены на носу. Он обнимает меня, поправляя шапку. — А потом ты уедешь. И что тогда? — Тогда какая вообще разница? Я в любом случае уеду. А так мы хотя бы ничего не потеряем. Он вздыхает, отстраняясь. Я сразу чувствую холодок и пропасть между нами. — Тогда пошли. — Куда? — К Марье. Я облегчённо выдыхаю, когда он берёт меня за руку, пусть всё ещё со злостью. Он хотя бы не обиделся. *** Нашему визиту Марья очень рада. Она тут же усаживает нас за стол, угощает чаем и стряпней. — Сегодня уроки сокращённые были, и вот, решила заняться готовкой. Диме такое ещё нельзя, поэтому вам я рада очень, ешьте. А то, кажется, немного переусердствовала… Руки соскучились. Жалко ведь, пропадёт. Уже после второго пирожка Артём встаёт из-за стола и, вымыв руки, идёт в зал. Я решаю поступить так же, но помимо этого прибираю за нами посуду. Дима сидит на коленях у своего дяди и что-то лепечет ему. Затем замечает меня и улыбается. Я машу ему и сажусь рядом на диван. — Иза. Я приподнимаю бровь. — Что? Артём улыбается и отводит взгляд, а ребёнок переползает ко мне и тянется ручками к моей заколке. — Иза. И что-то ещё, что к связной речи не имеет никакого отношения. Марья даёт ему погремушку, чтобы отвлечь, но в эту же секунду я получаю в лоб. — Ох, разбойник. Нельзя так делать, нельзя! — Иза. Хмурюсь. — Ты меня не понимаешь? Что эта за «иза» такая? Что ты мне ей всё угрожаешь? Он кидает погремушку в сторону и соскакивает с моих колен, убегая к игрушкам. Я потираю лоб. — Отлично поговорили. Что это за «иза»-то? Чему ты ребёнка научил? Марья смеётся. — Это ты. Так он говорит «Лиза». Я смотрю на Артёма и хмыкаю. — Мило. Он улыбается, отводя взгляд. — Чисто дружески вышло. Марья подходит к сыну и качает головой. — Чисто дружески сутками говорил ребёнку о тебе и чисто дружески пел песенку перед сном ребёнку о тебе. Я делаю вид, что умиляюсь. — У-у, это так мило, друг. Он дразнится: — У-у, всё ради тебя, друг. Марья наблюдает за нами, склонив голову. — Вы вообще кто, ребята? Друзья? Я киваю. — Да, мы друзья. Артём поддерживает, пожалуй, с излишним энтузиазмом. — Да, мы друзья. Она тяжко вздыхает. — У меня тоже такой друг был. Общались, взглядами обменивались, гуляли вместе, чисто дружески. А потом бах! и я ребёнка от него жду, а друга уже и след простыл. Вы с этим не шутите. Я нервно отсмеиваюсь. — Ну, всякое бывает, конечно. Но мы просто друзья. Артём смотрит на меня задумчиво. — Просто друзья, значит? Киваю. — Значит. Он встаёт и подходит к Диме, хватает его на руки, подбрасывая. Тот верещит недовольно. Еще бы! Занимаешься своими делами, а тут тебя поднимают и кидают в воздух! Кому такое понравится? *** В девять Дима уже засыпает. Мне льстит то, что он знает моё имя, произносит его как может, и вообще рад мне. Для меня это высшее признание. И, конечно, то, что Артём обо мне говорил. Это приятно… Но мы ведь уже решили, что мы просто друзья. Только полная идиотка вроде меня может оправдать страх быть отверженной какими-то экзаменами! Артём, совершенно не подозревая о том, над чем я раздумываю сейчас, легко целует меня в щёчку. — Пока, друг. Сладких снов. — Пока, друг. Осторожен будь, поздно уже, мало ли кто ходит. Он улыбается. — Постараюсь. Так мило, что ты переживаешь за меня. — Конечно. Так поступают настоящие друзья. Он смеётся немного раздражённо, отмахивается и уходит. А я вздыхаю и говорю в пространство: — Пока, друг… *** На следующий день в школе я уже не такая рассеянная. И выспалась даже. Карина первым делом замечает мою улыбку и ясный взгляд. — Ух ты, кто-то вчера хорошо провёл вечер. — Вы? Она виновато склоняет голову. — Извини. Всё как-то спонтанно вышло. Мы шли по набережной, наткнулись на кафе. Времени ещё рано было, мы решили посидеть. А потом подумали и решили остаться. Только не говори, что не понравилось наедине быть с Артёмом! Что делали, кстати? Усмехаюсь. — Посмотрели фильм, погуляли, по домам разошлись. Она морщит носик. — И всего-то? — Вы сами что делали? Она вздыхает. — Посидели, поели, поговорили. — Чисто дружески? — Ага, дружески… — Как и мы же. Она расстроенно поправляет волосы и спрашивает: — Почему так? — Не знаю. — Нет, в смысле, мы же нравимся друг другу. Ну, он мне. А признаться в этом не можем. — Неужели моя оптимистичная подруга раскисла? Она мгновенно оживляется. — Нет! Ничего подобного! Тем более, что ни делается, всё к лучшему. Пошли в столовку. Я знаю, ты там только чай пьёшь и лишь изредка ешь, но посиди хоть со мной. А то я голодная жутко. — Пошли, я тоже утром не ела, кусок в горло не лез. Сегодня людей не прибавилось, всё так же полшколы отсутствует, и нам даже добавку предлагают. Правда, я отказываюсь. Дважды я это не съем. Так что пью чай маленькими глоточками и наслаждаюсь переменой. Подруга вздыхает и отодвигает чашку. — Сейчас бы конфетку. Я приподнимаю бровь. Куда в неё лезет? Она только что две порции плова съела, запила это компотом и ещё просит. Конечно, не мне судить, но прежде она никогда так не объедалась. Внезапно мне приходит в голову мысль. — У тебя стресс, что ли? Она пожимает плечами. — Сейчас мне жизненно необходимо сладкое. Иначе на уроках я не смогу думать. — Не выспалась? — Нет… Уснула поздно. С этой историей замучилась. Скоро олимпиада, готовлюсь к ней уже месяц и каждый день одно и то же. Вчера хоть как-то развлеклась. Ага, так развлеклась, что без настроения весь день. Нет, я не позволю грустить ни ей, ни себе. Встаю и собираю нашу посуду. — Пойдём, походим по школе. Она морщит нос. — Давай лучше просто посидим, а? Или к другу твоему сходим, он нам работу какую-нибудь даст. Творчества хочется. Смеюсь. — Иак скоро конкурс, с Веней у вас куча времени для этого будет. Она хватается за щеки: — Конкурс! Как я для него время найду? — А, найдешь. Исключишь из расписания сон и туалет, пару часиков выкроешь. Она фыркает. — Смешно. — А я о чём. Пошли, проведаем друга. Она встаёт и берёт меня под локоть. Я не возражаю, хотя терпеть этого не могу. Наш милый друг сидит на своём рабочем месте и скучает. Карина садится на край стола и болтает ногами. — Нам скучно. Он хмыкает. — Чем я могу помочь? — Дай какое-нибудь задание. — Вот вам моё задание: не скучайте. Замечаю, что у него плохое настроение. Что вчера с ними случилось? Вроде, не ругались, неприятностей не встречали. Или мне так кажется? — Ты тоже скучаешь. — И что? Удивляюсь его агрессивно-пассивному настрою. — Придумай что-нибудь! Ты же организатор! Он смотрит на меня устало. — Подруга, это не от меня зависит. И я не хочу ничего придумывать. В марте будет день рождения школы, к нему начнём готовиться уже феврале. Его тон меня задевает, так что я замолкаю. Карина чувствует напряжение между нами и нервно хохочет. — Да ладно вам, друзья! Что вы ругаетесь? Не хочешь ничего придумывать, не надо! Мы просто предложили. Ну, раз ты не в настроении, мы пойдём. Аня… Я смотрю на своего друга, он смотрит на меня. Почему он просто не скажет мне, что не так? Вздыхаю и ухожу, качая головой. Ну, вот, и у меня настроение испортилось. Спасибо, милый друг! Это так по-взрослому! Хотя, о чём это я. Сама как ребёнок себя веду. Хотела как лучше, вышло как всегда… *** Последним уроком у нас физкультура. Надо сказать, что примкнуть обратно к девчонкам у меня не получилось. Теперь официально я три раза в неделю в течении сорока пяти минут — парень. То, что мы вчера не успели досдать, доделываем сегодня. У меня осталась только растяжка. Всякие элементы гимнастики: мостик, свечка, планка. В конце концов я совершенно свободна, как и половина класса. Меня отсылаются в Американку, где я честно сражаюсь. Надо же мне куда-то деть свою злость и раздражение. В итоге происходит то, чего никто не ожидал: я побеждаю Соболева. Впервые в жизни. А он ведь лучший игрок. Может, он поддавался мне? Ладно, пусть даже так. Но это событие здорово поднимает моё настроение. Потом, правда, снова вылетаю через раз, но пятерку за урок я честно заработала. Хоть какая-то радость. Когда звенит звонок на перемену, я по просьбе учителя собираюсь мячи и скакалки, которые побросали одноклассники. Поднимаю последний мяч и слышу голос за спиной. — Хорошо сыграла. Разворачиваюсь. — Спасибо. Он улыбается. — Хорошее настроение сегодня? — Что тебе надо? Он пожимает плечами и разводит руками. — Абсолютно ничего. — Ага, а как же. Зная тебя и твоё скотское отношение ко мне, я бы не стала верить. Он кивает. — Ты права, извини. Приподнимаю бровь. — Ты извиняешься? — Да? — Ты не заболел, слушай? У тебя вид какой-то нездоровый. — Ай, иди ты! Я серьёзно. — Да что ты? — Слушай, мы начали как-то неправильно наши отношения. Может, сначала попробуем? Я начинаю нервничать. — Что? Соболев, не пугай меня! Я на это не поведусь. — Как хочешь, но просто знай, что теперь от меня неприятностей не жди. Я прекращаю, прямо сейчас. Вот увидишь, проблем не возникнет. — Если так, то я никогда не буду прежней. Я с ума сойду, честное слово! — Посмотрим, дорогая, посмотрим. Кидаю в него мяч, не желая вникать в его злодейские планы. — Ещё раз так назовёшь меня, получишь по харе! Он смеётся и поднимает мяч с пола. Я отчего-то не выдерживаю и улыбаюсь. Краем глаза замечаю Артёма. Он стоит в дверях и выглядит расстроенно. Я решаю не позволять ему портить моё настроение и впечатление от Соболева ещё больше. Просто пробегаю мимо, задевая плечом. Он что-то бормочет, но я не успеваю расслышать. Может, оно даже к лучшему. Не получается у нас нормально. Видимо, суждено нам быть просто друзьями. Глядишь, спустя время всё станет спокойнее. Если даже Соболев начал меняться и сменил гнев на милость. Значит, и мы выше этого. И пока всё не стало ещё сложнее, я спешу домой, готовиться к экзаменам. *** POV.Артём Я смотрю на неё задумчиво. — Просто друзья, значит? Кивает. — Значит. Друзья. Не могу больше вот так вот, сидеть и слушать этот бред. Встаю и подхожу к Диме, хватаю его на руки, подбрасывая. Тот верещит недовольно. Еще бы! Занимаешься своими делами, и тут тебя поднимают и кидают в воздух! Кому такое понравится? И меня вот тоже только что подбросили в воздух, так что всё с ног на голову перевернулось. Мне это тоже не очень понравилось. Дожидаюсь едва, когда Дима заснёт. Лиза избегает смотреть мне в глаза. Зачем предлагать быть друзьями и так себя вести? Я ведь ей нравлюсь. Это видно по языку её тела. Когда я рядом, она всегда испытывает трепет, хотя порой не замечает этого за собой. Но я-то чувствую. И эти сказки с экзаменами… Чего она боится, почему не подпускает к себе? То не возражает, когда я глажу её волосы, то руку одергивает, то поцеловать позволяет, то убегает от разговоров. Если бы она не начала в кинотеатре, я бы ей всё сказал. Такое впервые со мной, когда я готов признаться в своих чувствах девушке, а она настолько недоступна, что иногда кажется, будто между нами пропасть. Я провожаю её до дома. Всю дорогу она задумчивая и молчаливая. Немного надежды появляется в моём сердце. Может, она уже пожалела обо всём и хочет забрать свои слова назад? Может, ей хватит ночи раздумий и завтра уже она подойдёт ко мне, уставшая, измотанная мыслями, обнимет и скажет, какая она дура. Было бы просто великолепно, это упростило бы жизнь и ей, и мне. Чтобы ей проще было решить, я целую её в щеку. Она улыбается мне. — Ну, пока, друг. Сладких снов. — Пока, друг. Осторожен будь, поздно уже, мало ли кто ходит. Улыбаюсь. Волнуется, дурочка. Вот не умеет она притворяться. Всю ночь я думаю. И, кажется, не с той ноги встаю. Сначала какао испортил, яичница сгорела, порвались новые штаны. Одна надежда на Лизу остается. Когда я прихожу в школу и вижу её ясное, улыбчивое лицо, сначала я радуюсь, ведь это может значить то, что она всё обдумала и решила. Но тень сомнения всё равно прокрадывается в мой разум. На перемене она приходит ко мне вместе с Кариной, однако я жутко раздражён. Я слышал их разговор в столовой. Она даже не заметила меня. И сейчас стоит, улыбается, как ни в чём не бывало. Она ещё издевается надо мной! Приходит, другом называет. В итоге уходит с таким же испорченным настроением, как и у меня. Сначала мне всё равно. Но потом я чувствую себя виноватым. Тайно прокрадываюсь в спортзал. Если верить её одноклассницам, она сейчас там. И, правда, она в спортзале. И не одна. С Соболевым. Кажется, они спорят. — Может, сначала попробуем? — Я на это не поведусь. — Как хочешь, но просто знай, что теперь от меня неприятностей не жди. Я прекращаю, прямо сейчас. Вот увидишь, проблем не возникнет. — Если так, то я никогда не буду прежней. Я с ума сойду, честное слово! Он на секунду возвращает свой привычный облик, оценивающим взглядом проходится по ней и ухмыляется, медленно произнося: — Посмотрим, дорогая, посмотрим. Она кидает в него мяч, но промахивается, даже не замечая странность его поведения. — Ещё раз так назовёшь меня, получишь по харе! Он смеётся и поднимает мяч с пола, мгновенно превращаясь в пай-мальчика с самыми добрыми намерениями. Она мило улыбается ему. Поверить не могу, она повелась на его игру! Как она может? Я в шоке. Нет, я разочарован. Внезапно наши взгляды пересекаются. Она пробегает мимо и пихает меня в плечо. — Ты потом прибежишь ко мне со слезами. Я говорю тихо, вряд ли она услышала. Но факт остаётся фактом. Я покажу ей игру в друзья. Совсем с катушек съехала. Чисто "дружески" подхожу к Соболеву и без церемоний предупреждаю его: — Клянусь, если ты что-нибудь ей сделаешь, я тебя убью. Так можешь забыть обо всём, что задумал. Он невинно улыбается. — Я и не собирался. — Не надо мне лапшу на уши вешать. Я предупредил тебя. Разворачиваюсь и ухожу. Я ей такую дружбу покажу, что она сама не в восторге будет. Таких замороченных я никогда не видел. И уж тем более не привязывался к ним так, как к этой. Порой достаточно развеять сомнения девушки одной фразой — и она твоя, иные вообще не заморачиваются и с самого начала на всё согласны. А эта барьеров понаставила, так что ни себе, ни людям. Я покажу ей, что такое дружба между парнем и девушкой, которые небезразличны друг другу. Если ей кажется это забавной игрой, то очень скоро ей перехочется в ней участвовать. Боже мой, дай мне терпения… *** POV. Они оба такие дураки! Нравятся друг другу, знают это, и всё чего-то выжидают. Она боится разбитого сердца, он не понимает, что с ней происходит. Она пытается действовать разумно, а для него самое правильное — это признаться друг другу в чувствах. Она никогда прежде не встречалась с парнями, он имеет достаточно опыта, чтобы определить её особенность. Она боится, что он заглянет в её шкаф со скелетами и в ужасе сбежит, а он больше всего хочет узнать её сокровенные тайны. Она знает, что много глупит и боится, он хочет её перевоспитать. Решите задачку, сложите плюс на минус и ответьте: будут они вместе? Казалось бы, в чём проблема! Достаточно поговорить обо всём и решить проблему. В конце концов, именно так поступают нормальные люди. Но иногда жизнь складывается не так, как хотелось бы. Приходится мириться с этим и бороться за своё счастье. Она — за будущее без проблем, он — за неё.