Просто друзья

«Весёлые» старты. *** — Лиза. Учитель кладёт листочек с тестом передо мной на парту и, недовольно взглянув, уходит к следующим. Я вздыхаю. География никогда не была моей лучшей стороной, вот и сегодняшняя отметка меня совершенно не радует. Раньше хоть у Инны можно было списать, а теперь только на себя и надеяться. Никак привыкнуть к этому не могу. Герман Сергеевич подходит к доске и, потирая свой подбородок, говорит: — Сегодня мы посвятим урок повторению и освоению основных моментов. Начнём непосредственно с территорий и населения. Отвечать идёт Косулина. Я тяжко вздыхаю и поднимаюсь со своего места, приглаживая юбку. У доски я бываю редко, особенно меня пугает большущая карта, которую учитель всегда вешает на стену. По картам я не ориентируюсь никак. — Значит, найди нам… В конце урока я понимаю, что только закрыла свою двойку за тест четверкой и мысленно подсчитываю среднюю оценку по предмету. Мда, прогнозы неутешительные. Не думала, что дойдёт до этого, но… — Герман Сергеевич… можно попросить какое-нибудь задание? Он отрывает взгляд от журнала. — Например? — В атласах, сообщение, пересказ… Он усмехается. — Вы такие интересные. Готовиться надо заранее, чтобы потом локти не кусать. Я склоняю голову и мило улыбаюсь. — Знаю. Но может, всё-таки… Он вздыхает. — Лиза, я понимаю твою панику и переживания насчёт оценок. Но помочь ничем не могу. Разве что, в пятом классе нужно провести познавательный час про экологию. Если за неделю ты подготовишь проект о нашем городе, и о том, как человеческий фактор влияет на окружающий мир, расскажешь его детям, они поймут тебя, то вполне можешь рассчитывать на хорошую оценку. Я вздыхаю едва слышно. — Хорошо, я поняла. К какому дню? — К следующей пятнице. Во вторник подойдёшь ко мне, покажешь, что приготовила и мы проведём мероприятие у пятого класса. Всё проще, чем ты думаешь. К тому же у тебя есть хороший друг-организатор. Хмыкаю. Всё-то они знают. Уроки закончились раньше, так как учителя сегодня принимают устное собеседование у девятых классов. Не позавидуешь ребятам. Я прохожу мимо волнующихся учеников и улыбаюсь им. Как хорошо, что в моё время такого не было. Артём выходит из своего кабинета, и наши взгляды встречаются. Он быстро поворачивает ключ в замке и присоединяется ко мне. — Привет. Как дела? Пожимаю плечами. — Так себе. — Что случилось? Снова пожимаю плечами. — Только что я очень сглупила. Я обрисовываю ему ситуацию с географией, на что он поджимает губы. — Ты считаешь, что это сложно? — Нет. Но я немного устала, поэтому хотелось бы отдохнуть. Но теперь, кажется, не получится. Он застегивает куртку и заставляет меня надеть шапку. — Ты, похоже, не умеешь отдыхать. Непонимающе смотрю на него. — В смысле? — Ты сначала работаешь, учишь, выжимаешь из себя все силы, а потом перегораешь. Чтобы этого не происходило, в течении сложного дня нужно отдыхать. Почти не слушаю его советы, потому что следовать им не планирую. — Ну, да, верно. От него не ускользает отсутствие энтузиазма в моём голосе. — Вижу, ты правда ничего не хочешь менять. — Хм, что бы это значило. — Да ничего хорошего. Пойдём, походим по городу, посмотрим на нашу экологию и то, как безжалостно люди её уничтожают. — Я не думаю, что у нас всё так запущенно. Он недовольно сводит брови к переносице. — Я говорю, пошли гулять! — Не забывай, что у нас ещё впереди конкурс, к которому мы даже не начали готовиться. Он пинает камушек, хлопая в ладоши. — Так сегодня и начнём. Вечером получим от Даниила Викторовича задание и пойдём ко мне. А? Пожимаю плечами. — Можно. Он даёт мне пас круглого камня с серыми пятнистыми разводами, который я благополучно игнорирую. Меня смеряют тяжёлым взглядом. — Друг, ты сколько часов спишь? Я вдруг краснею. — Что за вопросы? Ухмылка касается его губ. — Смотря, о чём ты подумала. Краснею ещё больше. — Нормально я сплю, сколько надо. — Витамины… — Ем я фрукты, овощи, сладкое, сплю, гуляю, не сижу часами за зубрёжкой… Он вдруг понимающе улыбается. Это его выражение лица, которое ассоциируется у меня с Чеширским Котом, говорит мне, что его дурную голову посетила шальная мысль. — Осмелюсь предположить, что у тебя эти дни. Я вспыхиваю и мгновенно теряюсь. — Что ты… — Ну, или то пятно на юбке значит что-то другое… — Где?! Я осматриваю свою одежду сзади, но панику прерывает смех. Гадкий такой. — Я шучу! Но ты только что подтвердила мою гипотезу. Возмущённо качаю головой и цокаю языком. — Очень по-дружески. Он хмыкает. — Так и поступают истинные друзья: они вечно подкалывают друг друга и НЕ обижаются. Мы же друзья. Закатываю глаза, сжимая в карманах куртки кулаки. — Конечно. Иначе быть не может, друг. Понятия не имею, почему, но его улыбка вдруг становится натянутой, а глаза опускаются вниз. — Друг, тут наши пути идут в разные стороны. — Наконец-то ты это понял… — Что? — Я говорю, наконец-то домой. — А, конечно. Пока, друг? Киваю ему и заворачиваю. А на ходу пинаю камень, что побольше, и бурчу: — К чёрту таких друзей… *** Дома я быстро переодеваюсь, ем и ложусь на кровать. Мне всё равно, что так я легко могу вернуть свою фигуру в не лучшее положение, но мне настолько всё равно, что без каких-либо угрызений совести (наверное, её затопило жирком) засыпаю на пару часов. Такой сладкий сон… прерывается от гадкого телефонного звонка. — Привет! Что делаешь? — Вообще, сплю. — А, ничего? Прекрасно. Слушай, идёшь сегодня на кружок? — Допустим. — Давай потом ко мне? Посидим с Ариной, поговорим. Она наконец-то спросит у тебя про Артёма… Здесь я даже просыпаюсь. — Что? — Короче! Она запарила уже. Вечно трендит про этого Стародумова! Я уже не знаю, что придумать, чтобы охоту ей отбить. Даже сказала, что ты его девушке! А она всё о своём… — Что ты сказала? Карина! Мы с ним друзья! — Знаю! Но говорю же, Арина запарила. Просто наговори ей, что всё хорошо, что у вас любовь… — Аха, ну, нет. Ты это заварила, ты и расхлебывай! — Не ругайся! Вы с ним поругались, что ли? Утыкаюсь носом в подушку и рычу. Этот ответ она принимает за «да». — Понятно, голубушка. Позже перезвоню. И отключается. А я ложусь обратно, сворачиваюсь калачиком и, наплевав на весь мир, снова засыпаю. Но сон снова прерывает будильник. Брат ещё даже не вернулся с занятий. Или опять у своей ненаглядной. С недавних пор, примерно, когда Соболев начал относиться ко мне, как к человеку, я начала её как-то принимать. Но всё равно она меня бесит. Идеальная вся такая, внешность без изъянов, вечная улыбка на милом личике. Нигде слова плохого не скажет, не возмутится, не соврёт. Глаза-то не скроют, они всё выдают о своём хозяине. У этой они то непонимающие, то задумчивые, то напряжённые, то стервозные. Вскрыть бы ей голову на пару секунд, показать Жеке и крикнуть уже наконец: «Пока, Барби!» Но «Барби» за него держится. Вот зачем, спрашивается? Любит?! Не дай бог! Я хочу племянников, но не от этой семейки. Конечно, не мне судить, но после некоторых наблюдений, я пришла к выводу, что долго мой братец на салатах из морковки и капусты не продержится. Я бы лучше всю жизнь холостой была. И если он правда так её любит, то… я съеду. Серьёзно! Она, в свою очередь, ко мне нежных чувств тоже не проявляет. Давится этой улыбкой, что-то там себе думает, насмехается. Женя говорит, я просто параноик, но нет уж, я своё чутье годами проверила. Примерно за такими размышлениями я иду на кружок. Ах, что я там говорила? Начала принимать её? Ну, ладно, это слишком громко сказано. Я просто пыталась проявить хоть каплю уважения и милосердия. После того, как наш кружок переехал в Школу искусств и музыки, каждый раз, проходя мимо секции вокала, я с завистью поглядываю на девчонок, которые распеваются. Дверь частенько открыта настежь. Я заслушиваюсь и теряюсь на некоторое время. Хотелось бы туда попасть, но как-то смелости не хватает попроситься. А сегодня, кажется, такая возможность появилась. Я сажусь на свою привычное место в кругу, где теперь достаточно места для каждого из нас, и замечаю в центре помещения молодую женщину невысокого роста, стройную и улыбчивую. У неё темные шоколадные волосы и добрые карие глаза с жёлтыми крапинками. Даниил Викторович приобнимает её за плечи и представляет нам: — Ребята, познакомьтесь с моей женой, Варварой Александровной. Она преподаёт вокал в соседнем крыле. И так, как вы решили организовать на месяце творческий вечер и некоторые из вас участвуют в конкурсе, она сможет вам помочь с подготовкой. Женщина кивает и хлопает в ладоши, привлекая внимание. — Ребята! Я вас ещё не знаю, но, думаю, очень скоро мы познакомимся поближе. По причине того, что каждый из вас здесь не только играет, но и поёт, я бы хотела предложить вам пройти кастинг в хор. Проводится он каждый четверг, в три часа дня и до шести вечера. Если кому-то невтерпёж, можете попробовать и сегодня, конечно, я ради этого останусь здесь. Для начала поднимите руки все, кто хотел бы попробовать. Я оглядываюсь по сторонам и встречаюсь взглядом с Кариной. Внезапно моя рука поднимается. Сначала я ничего не понимаю, но потом вспоминаю, кто сидит рядом. Зыркаю на Артёма и выдергиваю своё запястье из его ладони. Но Варвара Александровна уже заметила. — Как тебя зовут? Я вздыхаю, скрещивая руки на груди. Артём считает нужным делать всё за меня сегодня, и отвечает: — Анна-Лиза она. И очень красиво поёт. — И очень мало говорит, да? — Нет! Просто… — Она не верит в то, что сможет. И, думаю, это как раз ваша специальность, вселять веру в того, кто её потерял. А это как раз про неё. — Поддерживаю! Я несколько обиженно смотрю на подругу, но она игнорирует мои взгляды. — Послушайте её. А так же Диму, Полину, Артёма, меня… Усмехаюсь. Куда ж она без себя, любимой. Варвара Александровна улыбается мне, затем остальным. — Ко мне подойдут те, кто захочет. Я спокойно выдыхаю, но тут: —…а Лизу я послушаю определённо точно. Даниил Викторович про неё много рассказывал, и мне очень интересно. Даниил Викторович кивает. — Тогда не будет терять время и начнём прямо сейчас. Лиза, следуй за Варварой Александровной в её кабинет. А остальные пока начинают разминку и решают между собой, кто пойдёт следующим. Лиза, пожалуйста. Я тихонько чертыхаюсь и встаю со своего места. Когда мы выходим в коридор, Варвара Александровна ведёт меня в сторону «учительской», странно помалкивая. Так меня к школьному психологу в прошлой школе водили. Такое себе дежавю. — Проходи, садись, не стесняйся. — А куда… — Да куда хочешь. Хоть на стол, хоть на пол. Сажусь на мягкий стул и складываю руки на коленях, чувствуя жуткий дискомфорт. Она занимает своё место и смотрит на меня выразительно. — Что ты можешь сказать мне? Немного растерявшись, я отвечаю: — Что… вы хотите услышать? — Я вижу в тебе большой ходячий комплекс с заморочками. А тебя вот не вижу. Вот что конкретно ты можешь мне сказать? Я потираю плечи, переводя взгляд на окно. — Ну… — Никаких «ну». Вздыхаю, чувствуя, как краснею. — Я хорошо пою. Мне нравится этот мой талант. Я играю на гитаре. Бывает, пишу песни. Зависит от настроения. Боковым зрением замечаю, что она кивает. — Одна побыть любишь? Нехотя, я признаюсь: — Да. — Почему? — Я не знаю. Просто так вот складывается последнее время. — Как давно это началось? — Несколько лет назад. Она встаёт со своего места и подходит к окну, наверное, чтобы находиться в поле моего зрения. — Я по совместительству детский психолог. Работала некоторое время в школе, но музыка всё-таки оказалась сильнее. Я вдруг поняла, когда пришла сюда, что современную молодежь, именно творческую, можно разделить на два типа: слишком уверенные в себе и совсем не уверенные. Ты себя к какому отнесла бы? Улыбаюсь, пожимая плечами. — Ответ очевиден. Она снова кивает. — Ты смеёшься над этим. Пусть горько, но смеёшься. Скажи, потеряла уже надежду это исправить, да? Усмехаюсь. — Скорее да, чем нет. — Как планируешь с этим жить? — Как все живут. — А как все живут? Ты видела таких же? Качаю головой. — Нет. Вот и буду жить так, как другие. — Притворяться? — Почему нет? Это исключительно мои проблемы. Она недовольно сжимает губы. — Сюда зачем пришла? Пожимаю плечами. — Артём позвал. Её лицо принимает такое выражение, какое обычно делают знающие люди с опытом в таких вещах. — Что с конкурсом решили? Едите? Я приподнимаю бровь. — В смысле… едите? — Конкурс областной, вам всем придётся поехать в областной центр, жить в чужом городе, возможно, в одном номере с мальчиками и девочками с других районов. Медленно и пока безуспешно перевариваю всё, что только что услышала. — А сколько уйдёт на это времени? — Можно сказать, весь март выпадет из учебного графика. Многие из вас будущие выпускники, которым важно сейчас учиться, так что для вас специально будут выделены бесплатные курсы, где вам так же помогут в предметах, которые вы сдаёте. Это всё проводится с целью того, чтобы дети увидели жизнь с другой стороны. Месяц вам дадут на то, чтобы вы собрались, подготовились, уладили дела с учёбой, иначе рискуете не попасть в список участников. Не знаю, что там у тебя с оценками, но лучше бы тебе эту проблему решить, да поскорее. — Почему мне кажется, что нас отправляют в лагерь? — Это и так можно назвать. А что, не любишь? — Я ни разу не ездила, но мне не кажется это таким уж привлекательным. — А зря. В том месте тебе будет проще. Там очень много ребят, которым трудно определиться со своим предназначением. Они зачастую не знают, зачем живут и пренебрегают этим. Да, везде лезут, кидаются в омут с головой, а иногда откуда похуже. Но уже через неделю их головы иначе мыслят. Они видят себя в равных условиях с другими, стремятся выглядеть лучше, меняют своё мировоззрение. Ты не станешь подстраиваться под местных звезд, это понятно. Но иначе думать начнёшь уже в первый день. Она меня уговаривает сейчас? У меня выбора нет! Я в любом случае еду. Да и, честно говоря, очень хочется… Незнакомцы только пугают. — Возможно. Не попробовав, не узнаешь. — Верно. А с номером вы определились? — Нет. Мы думали сделать это сегодня, на кружке. Она отходит от окна и занимает своё место. — У меня есть одна идея, но об этом позже. Мне нужно услышать твой голос. Здесь это сделать не получится, а при чужих ребятах в студии ты вряд ли захочешь выступить. Начнём с малого. Придёшь ко мне в субботу, я послушаю тебя. И, извини, но мне нужно увидеть твой дневник. Киваю. — Хорошо, принесу. Ещё что-нибудь? Она смеряет меня взглядом и спрашивает: — Как его зовут? Отвечаю незамедлительно, отводя взгляд (она вызывает у меня доверие): — Рома. — Он здешний? — Нет, из деревни, откуда я приехала. Она улыбается и кладет руку мне на плечо. — Ты же понимаешь, что на нём свет клином не сошёлся? Он не последний в твоей жизни. — Знаю. Меня не раз будут кидать. Она усмехается суховато, убирая руку. — Я не про это. Будут в твоей жизни парни получше и покрепче. Не надо так себя не любить из-за кого-то. Сама ведь сказала, что никому нет дела. Не загоняйся. — Я и не загоняюсь, я уже привыкла и почти забыла. — Забыть и сделать вид, что забыла — разные вещи. Простить и ненавидеть — тоже. Но ты достаточна умна и сильна, чтобы избавиться от этой проблемы. И твой первый шаг — смелость. Чем чаще ты будешь идти наперекор страху, тем ближе ты к освобождению от прошлого. А так, если ты продолжишь сидеть в этом куполе, огороженном от внешнего мира, тебя никакой принц не спасёт. Проще дракона убить, чем демона, который живёт внутри тебя. Вздыхаю и выдавливаю улыбку. — Нас уже ребята заждались Она со вздохом кивает и встаёт, проходя мимо. Я следую за ней, тайно надеясь, что наш разговор останется исключительно между нами. *** Когда возвращается Карина, мы уже собираемся домой. Её щеки пылают, взгляд несколько озадаченный, и она совсем не улыбается. Варвара Александровна становится рядом с мужем и что-то шепчет ему, поглядывая на нашу троицу. Артём на откровенный разговор идти отказался, нас с Кариной запихнули насильно, остальные этого каким-то образом сумели избежать. Но особой веры в успех у меня, как таковой, нет, конечно. Я не считаю это самоуничижением и чем-то таким подобным, а, скорее, просто не забиваю голову лишними надеждами и мечтами. Мне всегда говорили, что нужно действовать по факту. А по факту я себя не вижу в будущем артисткой. Тем не менее, завтра у нас с Кариной прослушивание. И еще нам с Артёмом предложили одну идею, над которой я честно пообещала подумать. Что там Вене с Кариной посоветовали, я не знаю, но она явно в прострации. Легонько касаюсь её плеча. — Всё нормально? Она тут же улыбается и оживляется. — Да! — Тогда идём домой?.. Она отводит взгляд, цепляясь дрожащими руками за рюкзак. — Э, мне надо сделать пару дел, так что вы идите. Когда она прощается, я с беспокойством прошу её мне написать в случае необходимости. Артём взваливает на свои плечи мою гитару и направляется к преподавателям. — Варвара Александровна. Он улыбается и почтенно кланяется ей. Она смеётся и гладит его плечо. — Подумайте над моей идеей. Я только хмыкаю про себя. Обязательно. — Лиза, не забудь, завтра в десять. — Конечно. Даниил Викторович потирает ладони, ухмыляясь. — Впереди нас ждёт много интересного и трудного, так что развлекитесь сегодня и хорошенько отдохните на выходных. Я почему-то вдруг краснею, но, к счастью, этот факт ускользает от окружающих. На выходе Артём по обычаю касается моей ладони, но тут же одергивает руку, вспоминая о нашем далеко не романтическом статусе. А жаль. Я была бы не против. — О чем вы говорили? Я закусываю губу. — Ты правда хочешь это знать? — Да. — Мы поговорили о моей самооценке. И о тебе. Он вытягивает губы трубочкой. — Оу… И как оно? Пожимаю плечами. — Я сказала все по факту. — Мы… друзья? Тяжко вздыхаю. — Ага. Друзья. Неловкое молчание. Пересчитываю голубей на дороге перед супермаркетом, затем считаю свои шаги, стараясь идти в ногу с ним. Он посвистывает, не подозревая о том, что я жалею о сказанном. Но слово не воробей. — Хочешь подготовиться к завтрашнему дню? Пинаю камушек. — А что к нему готовить? Он подбегает к нему и поддевает носком обуви. — Можем посидеть у меня, попить молока с мёдом. Говорят, это укрепляет голосовые связки. — Как сырое яйцо? — Возможно. Выберем песню. — Почему нет? Но мне надо ко вторнику сделать презентацию. Он хитро улыбается. — Ладно! Только сначала домой схожу, флешку возьму. Он улыбается и всё-таки берёт меня за руку. — Отлично! А я сообщу об этом… Коготку. Мда. Даже сказать некому. Я смеюсь, а Артём обнимает меня и буквально вприпрыжку направляется на остановку. Я озадачено смотрю ему вслед, искренне надеясь на то, что он ничего не задумал. *** POV.Артём К приёму друзей нужно готовиться тщательно. Приготовить, прибраться, умыться, причесаться, выгнать за порог надоедливых и невоспитанных соседей. — Как будто невесту принимаешь. — Цыц. Бери свои шмотки и проваливай. — Ай, ай, ай. Какие мы вежливые. С будущими зятем и свекровью так же разговаривать будешь? — Про-ва-ли-вай. — Да тише ты, Золушка в фартучке! Не смети меня. Машешь веником, как будто взлететь собираешься. — Ты ещё здесь? — Слушай, можно мне остаться? Интересно, кто она. — Всё, ты договорился… Выставляю Серегу из дома и, бросив ему куртку, хлопаю дверью. Нечего было стоять тут и издеваться. Сметаю веником кошару, который вдруг решил поохотиться. — Вы сговорились, что ли? Брысь! Тут раздаётся звонок. Я бросаю веник на кухню, приглаживаю футболку и иду встречать друга. Но… — Слушай, я тут… — БУДЕЙКО! Уйди! — Тём… — Я сейчас ружьё возьму… — Э, ружье? У вас есть ружье?. Я так и стою, с поднятым кулаком и открытым ртом. Сережа на мою угрозу несколько обиделся застегнулся, поправил капюшон и хмыкнул. — Хорошего вам вечера. Я смотрю на Лизу, которая, кажется, даже напугана. — Скажи, что ты пошутил насчёт ружья. Я провожу рукой по волосам. — Э, у нас нет оружия. Она поджимает губы и входит в квартиру. — Ладно. Она разувается и мельком смотрится в зеркало. Затем её взгляд цепляется за меня. Смесь веселья и ехидства. — Милый наряд. Я хлопаю по штанам, вдруг осознав, что не снял фартук с земляничками и зайчиками. — Подарок Марьи. Она кивает, усмехаясь. — Понятно. Я гитару не брала, так что… Я смотрю на ямочки на её щеках, на копну рыжих волос и очертания её фигуры. Она одета просто: чёрная вязанная кофточка свободного кроя, черные джинсы и белые носки с розовыми нарисованными бантиками. Она проводит рукой по волосам и поправляет очки. — Артём? Прихожу в себя и радушно улыбаюсь. — Пойдём, я налью чаю. Потом приступим к работе. Она улыбается и проходит мимо. Когда остаюсь в коридоре один, я тихо, но с чувством проговариваю: — Ох, Господи, даруй мне силу воли и терпение… *** — И так, с песней мы определились. Хочешь сыграть её? Она пожимает плечами. — Может, минусовку лучше? — Какая минусовка? Ты можешь использовать свою гитару! Она хмурится, прочищая левое ухо. — Да я не глухая, зачем так орать-то? Смотрите-ка, наша девочка раздражена! Не любит, когда ругаются, а бесить людей любит. Примирительно вздыхаю. — Лучше будет, если ты сама сыграешь. Конечно, если тебе несложно. В ином случае, думаю, вообще нет смысла принимать в этом участие. Не насильно же тебя тащить. Она перебирает пальцы, робко возражая: — Да я хочу… — А что тогда? — Просто… не очень уверена. — А если точнее быть, то очень НЕ. — Да если б… Она смотрит на меня с нескрываемой яростью и вдруг замолкает. Во взгляде что-то отчаянно перегорает, она отворачивается и протяжно выдыхает. Осторожно касаюсь её плеча и улыбаюсь. — Даниил Викторович сначала был точно таким же. И посмотри на Марью. Вот как они учителями стали, как их до детей допустили? Просто в один прекрасный миг они сказали самим себе: хватит, пора перестать унывать. И каждый день они начинали с маленьких побед над собой. И так, маленькими шажочками, они дошли до своей цели. Ничего просто так не бывает. И нет в мире плохих людей. Ты уж явно к ним не относишься. Она судорожно вздыхает и кивает. — Знаю. Беру её ладони в руки и тяну к своей груди. В сантиметре от моего лица находятся голубые глаза и пухлые губы. — Вот и славно. Если я верю, значит, и ты должна. Она невольно улыбается и, когда я касаюсь её лба своим, говорит: — Спасибо. Ты замечательный друг. Это возвращает меня в реальность. Момент был испорчен, и она сделала это намеренно, что меня злит. Но виду не подаю, медленно отодвигаюсь и поднимаюсь с пола. Она смотрит на меня снизу вверх с невинно-змеиной улыбочкой. Вот такая благодарность! Коза. — Я за ноутом. Ты пока доставай флешку и думай, что нужно для презентации. Выхожу из комнаты и громко рычу. Она меня изведёт! Умываюсь в ванной холодной водой и смотрю на своё отражение. Иногда она правда кажется мне посланником Ада, самой дочерью Аида. И откуда в ней столько неуверенности? С таким количеством хитрости и яда в ней… Кажется, это она меня перевоспитает, а не наоборот. И если вспомнить этот детский запуганный взгляд… Не притворяется же она, в самом деле. Хотя кто её знает? Ведь так и льнёт ко мне. К чёрту таких друзей! К чёрту! Однако есть на моей стороне преимущество. Я знаю о её истинных чувствах ко мне. Возвращаюсь к ней уже даже радостным и воодушевлённым. Это от её внимания не ускользает, но я предпочитаю загадочно помалкивать. Сажусь на своё место и ставлю ноутбук напротив неё. — Для проекта по экологии нашего города нам нужны фотографии леса, общественных парков, улиц. Проведём опрос в школе. Если понадобится, и прохожих опросим. Составим статистику в процентах, сделаем диаграмки, поставим проблему и найдём решение. До вторника вполне можно успеть, если начнём сегодня. Пока можно создать презентацию и вопросы придумать. По-моему, всё великолепно получится. Она кивает, деланно-восторженно хлопая в ладоши. — Да! И ещё ты пойдёшь со мной. И опрос проводить, и фотографировать, и детям рассказывать. Приподнимаю брови. — Кому оценка нужна? — А кому хорошая отчетность? — Аргумент. Ладно, тогда завтра начнём, а то уже темнеет. — Угу… Она создаёт вордовский документ и смотрим на меня выжидающе. Я ложусь на спину, заложив руки под голову, и думаю. — Значит, что нас интересует… Через час мы составили два опросника: для учеников и учителей. Я пообещал посчитать количество респондентов, а также распечатать несколько экземпляров. В конечном итоге, поставив проблему и предположив возможные варианты её решения, Лиза взяла на себя вывод, где ей нужно довести до детей всю суть проведённой работы. Так что теперь до завтра нам делать нечего. Она устало зевает уже к восьми, но домой не торопится. Мы так и лежим на полу, смотрим в потолок и думаем, каждый о своём. Мне вдруг становится интересно, как она раньше вела себя до выступлений. — У тебя остались фотографии с первых конкурсов? — На старой страничке — да. — Помнишь пароль? Она усмехается. — Я много что помню. Переворачиваюсь на бок, подпирая голову рукой. — А если я скажу, что мне жутко интересно? Она долго думает над моими словами. Но всё же соглашается. Когда она вводит логин и пароль, на ее лице застывает странная, напряженная улыбка, а руки начинают трястись. Будто она заведомо знает мою реакцию. И через минуту я понимаю, почему. — Это ты?! Я не хотел показаться невежливым, как-то обидеть её. Но… я не ожидал такого. Она открывает галерею и листает. Находит фотографии с выступлений и показывает мне. — Вот, это я в седьмом классе. Всматриваюсь в совершенно другого человека. Она улыбается. — Честно говоря, мне льстит твоя реакция. — Да? — Конечно. Значит, всё-таки, я правда сильно изменилась, раз не похожа на… неё. — А что… как… Садится по-турецки и смотрит на своё прошлое с грустной улыбкой. — Я всегда была больше, чем просто полной. Но никогда этого не стеснялась. Мы же в деревне жили, а там каждый второй ребёнок такой. У меня был друг, которого я любила, но тщательно скрывала это. У него в свою очередь была девушка. Да они и сейчас вместе, насколько я знаю. И как-то раз произошло одно несчастье, после которого мы перестали дружить… Я впала в депрессию, откуда меня вытащили только врачи. Долгое время я не ела, лежала в кровати и медленно умирала. А потом родители заметили, что я часто отключаюсь от реальности и сильно похудела. В больнице сказали, что у меня нервное и физическое истощение. Перед выпиской меня заставили взвеситься, вес уменьшился на 15 кг. Это сильная потеря для организма, ведь я с 80 резко сбросила до 65. Меня посадили на диету, заставили бегать. Год я занималась собой, приводила нервы и фигуру в порядок, а потом уехала с братом и снова пошла в 8 класс. Так я оказалась здесь. Я не помню много, с рассказов родителей только знаю. В общем, с тех пор мозги у меня, можно сказать, и испортились. — А что случилось? Она недолго молчит, после чего говорит: — Он со своей девушкой сожгли чужую ферму и подставили меня. Это приводит меня в ещё больший шок, так что восклицаю: — Серьёзно? А вдруг она смеётся. — Я боялась, что он узнает о моих чувствах, поэтому соврала, что люблю соседа. Записку ему написала, пригласила на свидание, но он отказался. Его девушка Настя как-то прибежала ко мне в класс посреди учебного дня и позвала в лес. Ферма эта через дорогу с моим домом была и за поворотом от школы. Я побежала за девчонкой, она через ограждение перелезла и спряталась. Пока я звала её и искала внутри деревянного амбара, Рома поджигал солому, а Настя меня запирала. Как они убежали, я не заметила, но огонь достаточно быстро охватил ограждение, перекинулся на крышу сарая, а затем и на амбар. Они все это еще чем-то побрызгали, так что потушить возможности уже не было. Я так перепугалась, так кричала, что не сразу выбраться смогла. И убежать не успела, меня выловили, всю в копоти, едва ли в чувствах. А потом всю вину свесили на меня. Якобы я заманила ребят туда и решила так отомстить за отказ. Хозяин сначала подал в суд на родителей, однако вскоре заявление отозвал… По деревне слухи по-прежнему ходят. Поэтому я там только на праздники бываю, а на каникулах мама с папой к нам приезжают. Вот такие дела. Она молча ждёт, перелистывая свои фотографии, пока я пытаюсь переварить всё, что услышал. «У меня был друг, которого я любила, но тщательно скрывала это». Так вот оно откуда пошло. Вот почему она сопротивляется мне. Тяжко вздыхаю, поглаживая её спину. Она принимает это за сочувствие и улыбается. — Как ты поняла, что это точно они? — Когда они в больницу пришли. У меня было отравление дымом, мне было плохо и страшно. А они сказали: «Как жаль, что ты спаслась». — Вот уроды. — Это я хорошо запомнила. Они не всерьёз это сказали, а скорей из-за детской жестокости. Оказывается, они всё время потешались над моими габаритами. В этот же вечер меня выписали, дома я посмотрела на своё отражение в зеркале и беззаботная жизнь закончилась. Но я ничуть не жалею о том, что пережила. Это хотя бы сделало меня стройной и в некотором роде мудрой. А выступать я с тех пор не очень люблю. Она морщит нос. Защитная броня постепенно исчезает и она становится похожа на саму себя. Не знаю почему, но мне льстит то, что она мне всё рассказала. Ведь об этом могут знать только она, те двое и… — А что твои родители сделали, когда узнали? Она покрутила пальцем у виска. — Они не знают! Упаси Боже, если им всё станет известно. Мама их семейки загрызёт. Я просто сказала, что мы сильно поссорились, а потом пожар случился, я не успела убежать. Для них эти вещи не связаны. Спасибо хозяину амбара, который решил не судиться. — И ты всё это время хранишь тайну в себе? — Я не хочу, чтобы потом мне дорога в родную деревню закрыта была. И к тому же Таська растёт. С них всех станется её начать травить. Удивительно. Никому ничего не рассказать и всю оставшуюся жизнь провести с этим. Не удивительно, что она все время в себе, никого не подпускает даже на метр. — Да уж, история… Она выходит со страницы и закрывает ноут. На лице её такая потерянность, что мне очень хочется её обнять. Но своё личное пространство она очень сильно оберегает сейчас. Ей хочется уединения. Могу поспорить, она сейчас соберётся уходить. — Ну, ладно, хорошо посидели. Пора домой, завтра сложный день. Мне хочется, чтобы она осталась, но увы. — Конечно. Я провожу тебя. Она забирает флешку и встаёт. Я тяну руку, она смотрит на неё некоторое время, после чего крепко обхватывает и тянет мою тушку на себя. Я легко поднимаюсь и не сразу выпускаю её ладони. Небольшая слабость, которую мы оба позволяем себе. Я научу её доверять мне, но для этого понадобится время. Я веду Лизу за руку через наш парк. Мы решили пойти длинной дорогой, дабы освежить мозги. Вечер, в отличие от дня, выдался прохладным, и приятный холодок морозит щеки. Я вспоминаю, как мы дурачились здесь, как я поцеловал её на той лавочке, где сейчас целуется какая-то наглая парочка… — Эй ты чего! — Ой, извини. Ослабляю хватку на её руке. Она следит за моим взглядом и, кажется, тоже вспоминает, потому что краснеет. Это меня веселит. — Ничего ребятки, отжигают. Вот мы — друзья, мы просто гуляем. Она хмыкает. — К чему это ты сейчас? — Не знаю. Просто так. Она щипает меня. — Слушай, думаешь, я ничего не понимаю? Мне всё ясно! Хватит уже. — А ты о чём? — Артём! То обнимешь меня, то пытаешься поцеловать, то дразнишься. То, вон, за руку держишь. Мы же решили уже всё… Смотрю на неё сверху вниз. — Да? — Да! Выпускаю её ладонь из руки. — Хорошо. Да я ничего такого и не делал. — Угу, не делал… Я с тобой самым сокровенным поделилась, а ты… — Лиза, я полностью поддерживаю тебя. И раз ты так хочешь, я больше не буду. Прощаясь, она машет мне и убегает к своему подъезду. Ну, хорошо, девочка. Если ты думаешь, что я откажусь от своих намерений, ты глубоко заблуждаешься. Друзьями мы будет только в твоих снах. *** POV.Лиза Я смотрю на своё отражение и вздыхаю. И зачем я ему только всё рассказала? Не могу не признаться, что стало легче, но… Даже если мы и друзья, зачем ему мои проблемы? Повторяю про себя: друзья. Ой, да какое там? Мы даже в моих снах друзьями быть не можем! А сегодня мне такое снилось… Вспомнить стыдно! И это всё из-за него! Иногда мне кажется, что он — падший ангел, рождённый для совращения таких дурочек, как я. Вчера вечером потащил меня в тренажерку, где занимался без футболки. А я стояла в сторонке, держала его водичку и полотенчико. Как, спросите вы, я согласилась? А он сказал, что мы идём в библиотеку для сбора данных про экологию. И как бы по дороге заглянули к его другу, где задержались. И он вдруг решил позаниматься. Ясное дело, до библиотеки мы не дошли. А в субботу, после успешного прослушивания, он позвонил и позвал к себе нас с Кариной. Был примерным мальчиком, ни разу не сказал ничего двусмысленного, вёл себя прилично, сдержанно. Словом, как друг. А перед сном отправил смску: «Мне понравилась твоя юбочка:)» Всё бы ничего, но затем последовало ещё сообщение: «Извини, друг, это не тебе:)». Затем он сменил ВКонтакте СП: есть подруга. Более менее успокоившись, я собираюсь рюкзак и одеваюсь. Сегодня понедельник. А, как известно, как встретишь этот день, так вся неделя и пройдёт. Так что лучше я буду ниже травы и тише воды. Женя снова исчез без предупреждения. Я уже третью ночь одна дома! Знаете как это неприятно? В нашем-то районе. Поэтому у нас в квартире дополнительные замки. В школе всё ещё тихо, многие ученики заболели. Пересчитав опросники, я заглядываю к Артёму в кабинет. Но, кажется, он несколько занят. Скажем так, едва ли не на коленях у него сидит какая-то девчонка. — Оу… простите, зайду позже. Хлопаю дверью. Так, стоп. Хлопаю?! Мне-то что! Пусть что хочет, то и делает. Но всё же обидно: обещал помочь мне, а сам… — Лиза! Хрен тебе, а не Лиза. — Подожди ты! — Соболев! Вылавливаю парня из толпы и тяну следом за собой. Как ни крути, а помощь мне нужна. — Идёшь со мной проводить опрос. — Это ещё с чего бы? — Сам сказал, что поможешь мне в любой ситуации. — А ты чего злая такая? Позади нас раздаётся возглас друга. — Лиза! — Артём, позвони мне! От удивления останавливаюсь и оборачиваюсь на женский голос. Артём подходит к девушке и что-то говорит ей. Та ухмыляется, поглядывая в мою сторону. Это здорово меня бесит. Ехидства Вале не занимать, его рожа так и светится. В отместку я не сообщаю ему о приближающейся стене (он ведь идёт задом наперёд). Его макушка целует доску объявлений, а я с победной улыбочкой сворачиваю к лестнице. — Валюша, скорей. — Я… тебя прибью. — Мы подписали мирное соглашение! Он догоняет меня, потирая ушибленное место. — Уже жалею об этом. Взбираюсь по лестнице, на ходу разделяя листочки. — Поздно. Вот, иди в пятый класс. Через 10 минут жду тебя в классе. Прежде чем меня успевает поймать очень занятой паренёк, который на ужас Вале буквально огнём дышит нам в затылки, я поспешно прячусь за спинами детей. Они меня вовсе не замечают. Какое счастье, думаю я и сажусь на место учителя. Одна из девчонок подходит ко мне через пару минут и спрашивает: — Ты кого-то ждёшь? Улыбаюсь ей. — Мне нужно провести опрос, но как всех успокоить, я не знаю. В сантиметре от моего лица пролетает бумажный истребитель, и я сглатываю. Такое здесь часто, видимо, потому что девочка даже не моргнула. Только кивнула и убежала. Отлично. Может, это была плохая идея — приходить одной? Стучу ладонью по столу. — Ребята! Шум прекращается, но только для того, чтобы возобновиться с удвоенной силой. Ух, как мне это нравится. Так бодрит, так поднимает самооценку! Дверь открывает и в класс входит, угадайте кто? Правильно! Мой дорогой друг. Его-то сразу все услышали. — Пятый класс! Ах, как злится. Вот только на кого конкретно? — Сели все по своим местам! И — о чудо! — они сели. Нет, ну я так не умею. Дрессировка — не моя стихия. — Сейчас Елизавета Павловна проведёт опрос. У вас пять минут на то, чтобы его сдать. Она быстро раздает всем листочки, гладит по головке детишек и, проходя мимо, улыбается. — Во-первых, не Елизавета Павловна, а Лиза, или Анна. Во-вторых, спасибо за помощь, я пошла… — Куда?! Но я уже в пути в другой класс. Заглянул к ребятам постарше, в девятый. Дай бог, там меня бумажным самолётиком не прибьют. Разве что чьим-то портфелем или… — Отдайте мой кроссовок! Я ловлю его руками (иначе бы лбом) и возвращаю парню. — Ну вы и дикари. Один из спртсмЭнов в китайском адидасе (а если точнее, то в адидсаде) оценивающе смотрит на меня. — Какими судьбами? Вздыхаю, мысленно проклиная переходный возраст у мальчиков. — Надо провести опрос. — Какой? — Про экологию. — Неинтересно. Приподнимаю брови. — Я спрашивала у тебя мнение? Я сказала: мне надо… — Ну так это тебе надо, а не нам. — Сядьте все по местам, пожалуйста, и ответьте на пару вопросов. Она переглядываются и, к моему удивлению, выполняют мою просьбу. Осторожно раздаю по листочку и жду. Не глядя собираю через пять минут и, поблагодарив, ухожу. В классе встречаюсь с Валей и забираю его результаты. Понимаю, что у меня ещё много листков осталось, но после недавнего класса совсем не хочется куда-то ещё заходить. — Вот ещё забыла. Вздрагиваю и разворачиваюсь лицом к Артёму. Но панику как рукой снимает, когда я замечаю кое-какие следы на щеке. Забираю из его рук опросники и провожу пальцем по своему лицу. — Вот здесь вытри. Прежде чем он соображает, проскальзываю мимо него. В эту минуту раздаётся звонок на урок. Занимаю свое место и кладу листочки в сумку. Разворачиваюсь, а Артёма и след простыл. Это меня ещё больше злит. *** POV.Артём — Снежа, мы договорились? Девушка кокетливо поводит плечиком и подходит ко мне слишком близко. — Хорошо, сделаю всё возможное. — Отлично, спасибо. — Я… Она наклоняется и теряет равновесие, падая мне на колени. В то время как, смеясь, она встаёт, в кабинет заглядывает Лиза. Её взгляд фокусируется, а на лице отражается отвращение и обида. Дверь с громким хлопком закрывается. Я не знаю, что мне делать, потому что а) такая реакция меня радует, и б)двусмысленная картина и меня бы повергла в некоторый шок. Вскакиваю с места и бегу за ней. — Лиза! Подожди ты! Но тщетно. Не то, чтобы я действительно верил, что это сработает… Внезапно она хватает за руку Соболева. Я даже останавливаюсь. Они о чем-то разговаривают, парень тащится спиной вперед, не собираясь разворачиваться. Чтоб ты в стену врезался! — Лиза! Наконец, она оборачивается, но по другой причине. Просто Снежана кричит на всю школу, будто её просили: — Артём! Позвони мне! А ведь не просили! Зло смотрю на девушку и угрожающе нависаю над ней. — Переигрываешь. А она обнимает меня за шею и целует в щеку. К счастью, Лиза уже убежала. — Не злись! О, ну, конечно! Эти слова действуют на меня успокаивающе. НЕТ. — Снежа! Отталкиваю её и бегу на второй этаж. Хочу запечатлеть ревнивую физиономию этой мелкой козы. Когда до неё остается пара шагов, она чует моё шумное дыхание и, быстро всучив Соболеву часть опросников, забегает в первый попавшийся класс. Хватаю за воротник медлительного паренька. — Если ты хоть раз что-нибудь попытаешься сделать ей… — У меня нет таких намерений! — Смотри мне, гад! Если я узнаю… — Не узнаешь! Ничего такого нет. — Смотри мне! Отпускаю его. А он, не будь полностью трусом, ухмыляется: — А сам-то молодец. Уже подцепил кого-то. И прежде, чем мой кулак доберётся до его наглой рожи, он исчезает в кабинете напротив. У меня нет на это ни времени, ни желания, так что иду к Лизе. И очень кстати, потому что её вообще не слушают. Зато меня послушают. — Пятый класс! Сели все по своим местам! И — о чудо! — они сели. — Сейчас Елизавета Павловна проведёт опрос. У вас пять минут на то, чтобы его сдать. Она быстро раздает всем листочки, гладит по головке детишек и, проходя мимо, улыбается. — Во-первых, не Елизавета Павловна, а Лиза, или Анна. Во-вторых, спасибо за помощь, я пошла… — Куда?! Но она уже ускользнула. Сначала бегу за ней, но вспоминаю про опросники. Ох, как она мне дорога… Через десять минут прихожу в её класс, где она уже забирает листочки у Соболева. Решаю сделать ей сюрприз. — Вот ещё забыла. Она вздрагивает и оборачивается, но вдруг мрачнеет. Отбирает мои опросники и проводить рукой по своей щеке. — Вот здесь вытри. Я указательный пальцем касаюсь отпечатка помады и мысленно матерюсь. Снежка! Ну я тебе покажу! Выхожу из класса со звонком и следую в свой кабинет. Конечно, эта фурия ещё здесь. — Она оценила? — Что ты делаешь? — Ты сам попросил её позлить. — Но не козла же из меня делать. — Радуйся! Ты ей небезразличен! — Она меня ненавидит. — Значит, любит! Уверяю, через неделю она будет пасти тебя только так. Завидую я вам. Всё, как в книгах… — Смотри, не переусердствуй! А то я за себя не ручаюсь. — Это ты не забудь про наш уговор! — Ай, да поговорю я с директором, поговорю. — Спасибо, Артемчик! Ромке передавай привет. Скажи, что я очень соскучилась. Пусть как-нибудь на чай заходит. Хмыкаю. — Обязательно. Она посылает мне воздушный поцелуй и убегает. Подписал же я себе смертный приговор… *** POV.Лиза Я провела опрос у нескольких классов и, отпросившись с английского, пошла домой. По пути зашла к завучам, оставила листочки и написала ему смс, так как в кабинете его не было. Вообще, я не хотела бы сейчас его видеть. И, благо, не пришлось. Однако, когда я прохожу по нашему парку… — Конечно, я пересчитаю всё сам. Один. Вздыхаю, хватаясь за сердце. — Боже… нельзя так пугать. Дважды уже. Он усмехается. — Извини. Так, не поможешь? — Мне ещё надо фотки вставить в презентацию. В субботу мы фотографировали наш городок. Оказывается, он очень даже чистый. В первую очередь потому, что действует группа волонтёров, ответственных за чистоту на улицах. И группа эта немаленькая. В общем, не так всё плохо. Но еще я учила другие районы России, где нанесён огромный ущерб природе. Но не об этом сейчас. — Никак помочь не могу. — Ладно, сам сделаю. Напишу ближе к вечеру. — Спасибо. Молчание — друг неловких ситуаций. Но тишина так звенит в ушах, что аж передергивает. Даже снег не скрипит. — Как-то нехорошо вышло сегодня утром… Невольно фыркаю. — Да что ты, а я и не заметила. — Такая забавная ситуация. Ага, очень веселая. До сих пор не смогу перестать смеяться, кто бы знал, а. — Угу… Забавная. — Снежка — моя давняя подруга. Приехала из Москвы в гости. Понимаешь? Из Москвы! — О, как мило. Преданный друг. Он смеётся. — Да-а... Можно и так сказать. Мне не нравится это «можно и так сказать», но благополучно помалкиваю. — Проказница такая. Хохочу злобно. — Да я заметила! До сих пор следы от её шалостей остались. Вопросительно приподнимает бровь. Пальцем тычу в его щеку, и он тут же пытается стереть помаду. — Чёрт, совсем забыл про это… Да ладно, отмоется. Ну, по домам? Мне ещё со Снежкой встречаться, хотим школьные годы вспомнить. Бурчу под нос ругательства. Он широко улыбается и восхищённо вздыхает: — Ах, какая погода хорошая! Весной пахнет! Любовью… Прощаюсь и, развернувшись, ухожу. Я ему какое плохое зло сделала, что он так себя ведёт? Видит же, что я без настроения. Дома снова никого. Делаю домашку, заканчиваю презентацию и места себе не нахожу. Когда мне надоедает, а скука не проходит, я понимаю, что в голове настоящая каша. Нужно её перемешать. Достаю из шкафчика блокнот, подаренный Артёмом на новый год, и блестящую ручку. Внезапно блокнот падает из рук, раскрываясь. Со вздохом «корявая», я наклоняюсь и поднимаю его с пола. Из него выпархивает какая-то открыточка размером 2×2. Открываю её и читаю: «Нравишься;)». Снимаю очки и бросаю их на стол. Глаза б мои этого не видели! Он правда издевается! Я сейчас заплачу. Бросаю это в ящик и берусь за ручку. Раз уж решила писать, так писать! Пусть и бумага пострадает. К тому времени, как листов двадцать исписаны, в голове зреет стишок, который я ляпаю в завершении потока своих мыслей. Закончив, отодвигаю блокнот, перечитывая с расстояния. Может, мне и стало легче, но проще отнюдь не стало. ! *** Стихотворение "Шутки шутками, но факт". В этот вечер многолюдный Познакомились с тобой. И теперь представить трудно: Началось всё с кофты той. Если б мне тогда сказали, К чему та встреча приведёт, То я б придумала сценарий И было б всё наоборот. Но я, увы, того не знала. И ты, мой Друг, увы, не знал. И это всё — ещё начало. И так далёк от нас причал.