Просто друзья

Народная примета гласит: если парень влюбился и знает, что это взаимно, но ничего не делает, ждите беды. Примета вторая: если вы застряли между двумя влюблёнными дураками, беда вашим нервам. Примета третья: если вы состоите в отношениях, но всё ещё чувствуете себя скованно, ждите наказания от вашей второй половинки. Примета четвертая: если каждая из вышеупомянутых примет к вам относится, поздравляем, о вас можно снять турецкий сериал на 78 серий. Пятое: вряд ли после его окончания ваши проблемы вообще решатся. Обдумываю это и тихо смеюсь. Смех переходит в кашель, естественно, кашель — в икание, икание — в смех. И нет конца этому бреду. Мыслей в голове лишь прибавляется. Артём продолжает что-то вычёркивать в большом чёрном блокноте, изредка поглядывая в мою сторону с опаской. Я запиваю безмолвную истерику чаем с лимоном и мёдом. Когда он в два часа ночи ворвался в нашу комнату и без задних ног упал на меня, сразу заснув, я поняла, что детального объяснения его проблемы мне не услышать. И даже сейчас я не знаю, как спросить у него. Имею ли я на это право? А вдруг у меня вообще прав не больше, чем у друга? Так, мысли, притормозите. Я понимаю, тупик для вас привычное место жительства, но вы хоть сторону смените. Не знаю, на северо-восток сверните. Разведите костёр, колбаски пожарьте, расслабьтесь. Не знаю как, но этот внутренний разговор помогает мне расслабиться. Подпираю щеку ладонью и смотрю на сосредоточенное лицо Артёма. Между бровями пролегла складка, рот слегка приоткрыт, в то время как сильные и ловкие руки плавно выводят линии на серой бумаге. Он стирает ластиком неровности и ладонью стряхивает катышки. Я рассматриваю карандаши, циркуль и точилки. Никогда не была сильна в черчении. Когда я касаюсь одного из карандашей, его рука ложится поверх моих пальцев. Я поднимаю взгляд и дыхание неожиданно спирает. Осторожно, медленно убираю ладонь и отворачиваюсь с лёгкой улыбкой. Он сидит секунд пять, выжидающе наблюдая за мной, после чего возобновляет работу тем самым карандашиком. — Так что там были за проблемы? — Ты правда хочешь знать, или пытаешься сгладить неловкую паузу? Если ты так боишься моих касаний, я предпочитаю поговорить об этом. Мои волосы вдруг встают дыбом на голове. — Всё же, почему ты так резко уехал? Он берёт циркуль и, отмерив нужный радиус, ставит иголочку в центр. — Погоди, сейчас я доберусь до тебя. Его угрозы действуют самым неопределённый образом, но больше меня привлекает скрытый подтекст. Это-то больше всего и пугает. — М-хм, н-хм? Он улыбается, не отвлекаясь от чертежа. — Представляешь, объявился папаша Димы. Начал угрожать Марье, что через суд отберёт ребёнка. Она в истерике мне позвонила и попросила приехать, я и помчался. Ночь не спал, искал инфу, даже юристу одному написал, но она меня огорошила тем, что он только в апреле планирует иск подавать. В общем, мы оба всё испоганили. В принципе, ничего нового. Я их к тёте увёз… Нашей. Нет, не нашей. Он на секунду замирает и смотрит на меня. — У тебя было такое, что ты считала всю жизнь человека своим родственником, а потом оказалось, что он совершенно тебе никто? Я качаю головой. — Вообще нет. А что? Кто-то узнал, что он приёмный? Он резко дёргается. Я поднимаю с пола ластик и линейку. — Ты осторожнее, я же пошутила. Он цокает языком. — Неудачная шутка. Я взъерошиваю его волосы. — Извини, ты прав. Не надо так шутить. Тебе бы подстричься. Он перехватывает мою ладонь и поднимается со стула, заставляя прижаться к крепкому телу. Я смущаюсь, чувствуя, как сердце начинает биться в сотни раз быстрее. Он улыбается, касаясь моих волос, но в следующую секунду крепко сжимает в объятиях. Я доверительно кладу голову ему на грудь, потому что не дотягиваюсь до плеча, и закрываю глаза. Мы просто стоим так, посреди комнаты, молчим, касаясь друг друга… И нам будто ничего больше не надо. Только эти мгновения, напитаться которыми невозможно. С каждым разом хочется ещё и ещё. И в этом вся магия. Я начинаю понимать, что сильно к нему привязалась. Но ничего не хочу с этим делать… Затягивает, как в болото. Впервые в жизни я не боюсь. Мне ведь хорошо, а это то, к чему мы обычно стремимся сердцем… И хоть дышать мне трудно, я просто стою и буквально таю… Жарко от температуры и его тепла, я будто в бане. Он вдруг касается моей шеи рукой, и я ежусь от щекотки и мурашек. — Кто-то у нас затемпературил. Как назло, у меня начинается приступ кашля. А я ведь хотела сказать, что всё нормально. — Голубушка, ты как вообще прослушивание прошла? Это даже как-то несправедливо, Вика не смогла, а тебя пропустили. Я на минуту задумываюсь. — Меня всё утро поили чаем с мёдом, малиной, пичкали таблетками и отварами. Я больше удивляюсь, как я ЭТО пережила. А Вика тогда сказала, что и так нормально, хотя мы на неё едва ли не с горчичниками бросались. Так что… — Так вот оно что. Вы её запугали просто. Он смеётся, отстраняясь и целуя мой лоб. — Воу, да ты сильно разгорячилась. Хотелось бы думать, что это моё влияние… Ой! Нет, не хотелось бы. Его мнение резко меняется, когда я тычу его в живот. Люблю, когда меня понимают без слов… — Сейчас я принесу таблетку и мы ляжем спать… — А черчение?! — Я всё доделал. С каких это пор в 11 классе черчение есть? Я тихо смеюсь. — Ты смотрел на обложку? Это тетрадь семиклашки. Мы договорились, что её сестра сделает мне химию, а мой друг — черчение… Он возмущённо крякает, слегка поддаваясь назад. — Не понял. В смысле, друг? Упираюсь подбородком в его грудь, подняв голову, и смотрю ему в глаза. Если бы мог, он бы меня побил. — Привычка. Случайно вырвалось. — И как мне эту привычку подавить? Вздыхаю, пожимая плечами. Легкая улыбка в надежде смягчить его настроение. — Просто немного подождать. И, желательно, по возможности вот так вот неожиданно не исчезать, чтобы я не задумывалась над тем, нужна ли я тебе, как девушка, или всё же, как друг… Он закатывает глаза. Мы вместе неделю, а его уже задолбали мои заморочки. Но если я уже была с ними изначально, он должен был понимать, на что подписывается. Отстраняюсь от него и обнимаю себя за плечи. Во рту всё горит и ужасно хочется пить. — Послушай. Ты же знаешь мой характер… — Это не оправдание. — Да помолчи ты пару минут! Ты знаешь мой характер. Если я кого-то отталкиваю, сержусь, обижаюсь, в первую очередь я направляю весь негатив на себя. Он закатывает глаза. — Нашла чем оправдаться. Сдвигаю брови и склоняю голову. — Я раздражаюсь, злюсь на СЕБЯ. Я виню себя в том, что не могу быть лучше, не могу измениться. У меня нет устойчивых жизненных ценностей и приоритетов просто потому, что я ветреный человек и в большинстве случаев сбегаю от одного мнения к другому. Меня легко перенаправить. И в этом виновата только я одна, я это понимаю. — Есть множество приёмов в психологии, которые помогают человеку справиться со всеми его психологическими дефектами. — Я не хочу меняться. Я хочу, чтобы меня принимали такой, какая я есть. Неужели я родилась для того, чтобы меняться всю жизнь? Я согласна, мы совершенствуемся. Но мне почему-то приходится в корне себя менять! Сначала я кое-как похудела и поменяла свой первоначальный вид. Сейчас мне надо научиться справляться со своим внутренним миром. Замечательно. — Лиза, это всё необходимо тебе в первую очередь. Одна ты и не сможешь поменяться. И вообще, ты не изменишься в корне, а избавишься от балластов, которые тянут назад. Я лично полюбил тебя такой, какая ты есть, но я не буду врать, соглашаясь с тобой. Поэтому больше всего я хочу, чтобы ты видела в себе то, что вижу я. И уж перед поступлением в универ ты точно не отвертишься, мы пойдём к психологу. После экзаменов самое то будет. Он обнимает меня и целует в лоб. Я всё ещё очень раздражена. — Я не… — А никто тебя и не спросит. Эту проблему надо решать не тебе одной. Вот увидишь, потом будет всё иначе. И, если тебя это успокоит, то и мне с недавних пор нужна помощь психолога… Я нервно отсмеиваюсь, шмыгая носом. — Надеюсь, это не со мной связано… Он лишь слегка улыбается и целует меня. Я колеблюсь, но недолго. Ну, если ему так хочется заболеть… Когда кислорода совсем не хватает, я легонько толкаю его в грудь. — Я понимаю, тебе надоели мои заморочки, но чтоб так со мной расправиться… — Лиза, ты сейчас у меня получишь. И, думаю, начнём прямо сейчас… Он падает со мной в обнимку на кровать. Первым делом я, конечно, начинаю сопротивляться. Но его этим не проймешь… И кто тут ещё упрямый? Прежде, чем он поцелует меня снова, и я лишусь рассудка, надо бы кое-что уточнить. — Артём, только сразу говорю, мне нельзя… Он приподнимает брови и смеётся. — Так, начнём с того, что я и не собирался… Мы просто пообнимаемся. Он, будто так всё и есть, спокойно ложится сбоку. Я закатываю глаза. — Ну, да, конечно, это же все я, дура озабоченная. Лучше скажи честно, раз уж ты сам начал, что тебе действительно нравится во мне? Мама часто спрашивала у папы об этом. И он всегда говорил про её глаза, ведь через них видно душу. Ему нравится, когда она начинает злиться, тогда её взгляд становится выразительно пленительным. В порывах криков и импульсивных взмахов рук, он обнимает её и спокойно говорит: «И за что я тебя, истеричку, только полюбил». А мама и не знает, обижаться ей, или нет. Я слишком хорошо знаю свои недостатки, и иногда становится любопытно, что во мне есть привлекательного. Люди имеют привычку врать, говорить с излишним восхищением, а думать при этом совсем по-другому. Каким-то образом я улавливаю ложь. Вот и посмотрим. Он делает вид, будто придирчиво оглядывает меня. — Так, ну, линия бровей ничего так, нос маленький, веснушек много, мешки под глазами… Я часто моргаю. Или это нервный тик. Он смеётся, стискивая ладонью мою талию. Второй рукой он придерживает свою голову. — Знаешь, так сразу и не скажешь. Много чего в тебе завораживающего… Но взгляд в первую очередь бросается на твои глаза. У них необычный цвет. Вроде, и голубой, и синий, иногда даже кажется серым. Мне нравится, когда ты разглядываешь меня с задумчиво сведёнными бровями. А когда я ловлю твой взгляд, ты слегка краснеешь и улыбаешься. Не знаю почему, но ты всегда стараешься подавлять радостные улыбки при наших встречах. Ещё ты очень мило закатываешь глаза. Мне нравится твой запах… И твои ямочки на щеках сводят меня с ума. Сейчас ты всеми силами стараешься показать, будто беспристрастна и тебе просто любопытно. Я-то знаю, что тебе нравится комплименты. И твой хитрый прищур сейчас подтверждает мои мысли. А мне вот тоже интересно, что ты там обо мне думаешь. Я обнимаю его шею и разворачиваюсь так, чтобы он лёг. — С чего бы начать? Мне очень нравятся твои мягкие и шелковистые волосы. Когда сожмёшь их в кулак, они не сразу рассыпаются. Твои губы… Я не часто смотрю на губы мальчиков, но полнота твоих всегда заставляет держать взгляд на них, именно поэтому я при встречах отвожу взгляд или смотрю тебе в глаза, сдерживая улыбку, что даётся очень нелегко. Мне нравится твоё чувство юмора. И ты почти никогда мне не врёшь. — Что значит, почти? Я приподнимаю бровь. — Про спор кому напомнить? Он улыбается. — Всё, понял, не надо. И что же ещё тебе нравится во мне? Нет, точнее, что ты во мне больше всего любишь? Я долго разглядывая его лицо. — Тебя. Что тут ещё скажешь? Он идеален. Артём пытается перевернуться. — Оу, я так понимаю, кто-то взял доминирование на себя? Я мгновенно сажусь. Он смеётся, наконец, принимая то положение, которое удобно ему. Я немного побаиваюсь резких движений. Будет нехорошо, если, в силу моего женского ежемесячного положения произойдёт казус… Он чувствует, что я пытаюсь отодвинуть от него зад, и вдруг начинает смеяться. — Может, с другими парнями об этом и не говорят, но со мной ты можешь не бояться. Если вдруг случиться что-то неприятное, я, конечно, и посмеюсь, но точно не над тобой. Это же природа. Так что расслабься. Я смотрю на него с искренним восхищением. — Боже, и за какие заслуги ты мне достался. Он улыбается, возвращаясь к поцелую. — Дурочка. В самый ответственный момент в комнату входит Ася. Я убираю свои руки из-под его футболки и перевожу дыхание, надеясь, что обойдётся без шуток. Но, судя по взгляду подруги, ей вообще не до чего. Она растерянно смотрит на нас без тени улыбки, а руки её свисают вдоль боков. — Извините… Артём шумно вздыхает, целует меня напоследок и нехотя разрывает объятия. — Я пойду к парням, в вы поговорите. Одернув одежду и подмигнув, он уходит. Карина плюхается на его кровать, молча обнимая подушку. Я собираю растрёпанные волосы в пучок и осторожно интересуюсь: — Всё нормально? Если бы я спросила это же у Фёдора, то получила бы ответов больше, но… — Нет. Сажусь по-турецки и обнимаю своего друга. — Ставлю сотку на то, что дело связано с Илюшей. Карина молча поднимается и подходит к своему синему кожаному рюкзаку с розовыми зайчиками в углу комнаты, откуда медленно достаёт чёрный кошелёк и купюру, которая тут же оказывается у меня на кровати. Я приподнимаю бровь. — Я вот не поняла, мне грустить или радоваться? Она пожимает плечами. — Не знаю. Я вообще ничего не знаю. Мне кажется, или она вот-вот расплачется? Наша малютка Ася влюбилась…н е в самую удачную кандидатуру, но факт остаётся фактом. Ладно, хорошо, ей в любом случае нужна помощь. — Раз уж ты угощаешь, предлагаю прогуляться и поесть чипсов. Или чего-то сладкого, шоколадного, зефирного… — Купить мороженое, съесть, заболеть и умереть. Отличный план, я согласна. — Так зачем ждать? Пошли на мост, спрыгнем. Я так, за компанию. — Пошли. *** Если середина марта выдалась жаркой, то вот его концовка… Мы будто в февраль вернулись. И к тому же снег… Ася возится с шарфом, кутаясь в него так, будто ей не по себе. Радуга мне в помощь. И почему, когда я оказываюсь с кем-то рядом со снегом, то в голову приходит только одна мысль?! Но она, как правило, очень действенная. Если уж она разозлится и захочет меня прибить, что ж, так она хоть выскажется и… — Ты совсем уже?! Ты иногда хоть думай, что делаешь! Ладно, я привыкла к тому, что ты сначала говоришь, а потом делаешь, но это уже надоедает! Я моргаю часто, ещё чуть-чуть и мы взлетим. Почему мы? Я вцепилась в её куртку, в то время как она пытается выползти из сугроба. Ей это удаётся, потому что я некоторое время нахожусь в полном шоке. Асю мой взгляд не останавливает. — Эти твои шуточки! Неужели ты не понимаешь, как мне тяжко и больно? Конечно, сейчас ты молчишь. А обычно даже не даёшь спокойно подышать наедине с собой. Потащила меня куда-то. Зачем? Да ну это всё. Надоело. Она разворачивается, поскрипывая снегом, и уходит. Я обнимаю колени на секунду. Ну, как на секунду. Мне с трудом удаётся встать. Скоро конкурс, а я ведь ещё болею и валяюсь в снегу… Но передо мной проблема посерьёзнее: чувство вины постепенно поглощает меня изнутри. Отлично, давненько я об этом не думала. Тяжко вздыхаю, обхватывая свои плечи. Почему Илья такой придурок? Она ему о своей любви сказала, а он… Может, я и эгоистка, но в данном случае могу отказаться от репутации тихони и накостылять ему хорошенько. Серьёзно, я не шучу. Неужели это так сложно, сделать шаг навстречу девушке, которая ему нравится? При таких-то обстоятельствах стыдно на месте сидеть! Ха-ха, кто бы говорил. Что ж, судя по всему, никому моё мнение и советы не нужны. Тогда пришло время заткнуться и просто смотреть на всё со стороны. Это наша первая ссора, но я уже по уши виновата. — Что это мы вдруг погрустнели? Кто-то обнимает меня сзади и целует в щеку. Запах знакомых сигарет и одеколона… Я бормочу что-то нечленораздельное, а он шепчет: — Только заткнись о том, что всё плохо и ты устала. Потому что всё хорошо и замечательно. Почему ты гуляешь здесь со слезами на глазах, а Карина сидит дома и рвёт бумагу? Отмахиваюсь, чувствуя, что от тяжести внутри совсем не хочется говорить. Знаете, когда тело немеет и просто единственное, что тебе нужно, это упасть куда-то вниз лицом и побыть одному, пока не вернётся рассудок. Я слишком часто падала из-за этого состояния в обморок. Артём вздыхает так, что я уже предчувствую большую ссору. Вместо лишних слов и действий, а также истерик, обнимаю его крепко-крепко. Он гладит мою спину и, главное, молчит. Может, не всё так обречённо, как мне кажется, и он поможет мне выкарабкаться… — Я согласна на психолога. Он тихо смеётся, слегка отстраняясь. — Что ты?.. Молча опускаю взгляд. Он пытается развернуть меня к себе, крепко держась ладонями за мои плечи. — Что у вас там произошло? Мы возвращаемся под руку в дом, а я пытаюсь ему объяснить. Но выходит плохо. Когда я вижу подругу, она первым делом проходит мимо меня с каменным лицом. Отлично. Дадим ей до вечера отойти, а потом навязчиво попытаемся извиниться. Хотя, если рассуждать дальше, то я ничего плохого и не делала. Она погрязла в своей зоне комфорта и ничего не хочет менять. Так что сорвавшись на меня, она злится из-за того, что я тяну её наружу, на свободу. И меня это обижает. Моё горло слишком сильно болит. Я не могу даже нормально дышать. Прогоняю Артёма и кутаюсь в тёплую одежду. Мне вообще пофиг на здоровье, ещё класса с 7, но сейчас я совсем не хочу пропустить конкурс. Снежана и Валя уехали. Я не понимаю до сих пор почему, ведь Валя претендовал на второе место, но они внезапно исчезли. Я была бы рада, если бы они просто взяли и начали встречаться. Однако, как таковых изменений в их взаимоотношениях я не нашла. Разве что, частые перегляды, которые иногда заставляют меня смутиться… Чтобы немного отвлечься, я захожу через телефон на свой ютуб-канал. Там меня уже ждёт оповещение от Кати о новом видео, которое называется «Семь я, одна меня, или формула самолюбия и уважения к себе». Первое, что я замечаю, это значок скорпиона на её канале. Так, теперь мне многое понятно в её характере. Второе, за что цепляется мой взгляд, это физиономия Захарчика. Одно из двух: или его заставили, или… его заставили. М-да. — Вздравствуйте, с довольной улыбкой она проговаривает все непроизносимые и несуществующие буквы в слове. — Итак, в прошлый раз мы разговаривали о том, как нельзя говорить с парнем на первом свидании. В следующую секунду откуда-то из угла выскакивает отрывок, видимо, из прошлого видео. Катя сидит за круглым стеклянным столиком с бокалом белого вина, напротив Захара. Такой элегантный, в рубашке, брюках, улыбается… Она смотрит на него, делая глоток, и говорит: — Ну, как поступим? Сразу к тебе поедем или ещё посидим? Экран рассекает красный крест и громкое «НЕТ». Я улыбаюсь, когда в следующей локации вижу их в парке, кормящих голубей. Катя задумчиво провожает взглядом пару с ребёнком и мечтательно вздыхает, отщипывая от батона крошки. — Ах, какие они милые, так подходят друг другу. А ведь это можем быть и мы, да, любимый? Поженимся. Нет, конечно, сначала встанем на ноги, съедемся, там посмотрим. Конечно, заведём троих детишек. Нет, четверых. Два мальчика и две девочки, обязательно близняшки, капризные. А на выходные к нам будет приезжать моя мама и тётя. Ещё мы будем заниматься волонтерством и посетим все выставки у нас в городе. А после того, как отметим 40 лет со дня свадьбы, женим наших детей и улетим в Испанию, заживём… Но сначала придётся поработать на пяти работах, конечно. Ну, ты на пяти, а я на трёх… Мне рожать, как никак. Ничего, мы справимся. Да, любимый? Любимый?.. А от её любимого остались одни хлебные крошки на лавочке… Смеюсь, когда она вздыхает и достаёт из кармана блокнот с карандашом, зачеркивая что-то и вздыхая: — Пятый уже за неделю. Что я не так делаю? — Отлично, надеюсь, вы поняли, как делать не стоит и чего опасаться ещё рано. А сейчас мы поговорим как раз о том, что делать и чего бояться людям, которых душат такие вещи, как… Катя щёлкает пальцем и на экране появляется снова она, но уже в своей комнате и перед зеркалом. В углу экрана танцует цифра «1». — В этом я выгляжу, как слон. Она меняет фиолетовое платье на юбку-карандаш и блузку в горошек. — В этом у меня бока выпирают. Она переодеваться в джинсы и водолазку. — Вот в этом я вообще выгляжу, будто слон с большими боками пытается влезть в школьные вещи… Я ничтожество. Локация сменяется, девушка идёт по коридору универа, позади неё начинают смеяться парни. Она оглядывается, а из её головы вылетает облако с мыслями. — «Они надо мной смеются? Да, точно надо мной. Я так и знала, что не надо было надевать эти штаны. Ой, они так ржут… Пойду я отсюда и никогда больше не вернусь». Она уходит, а парни тем временем продолжают ржать. Один из них вдруг говорит: — Лёх, крутой анекдот был! Знаешь ещё что-нибудь? Циферка «3» показывает нам Екатерину в домашней одежде, на диване, с попкорном перед теликом. Звонок в дверь. Она зевает и шагает к ней. За ней стоит Захар, с цветами и шоколадом. Она охает и закрывает дверь, отчаянно выкрикивая: — Никого нет дома! И шёпотом добавляет: — Чёрт, я не ждала его… Я же как урод сейчас. Он не должен меня такой увидеть и разочароваться! Опс! и вырезки исчезают. Катя разводит руками. — Если хоть один из вариантов вам знаком до боли и тошноты, мне придётся вас огорчить. И хоть это дело всей моей жизни, никого я огорчать не хочу. Для начала скажу, что вам нужно посмотреть это полезное видео и уже там, в конце, решить, полезное ли оно лично для вас. Она улыбается и достаёт розовый кожаный блокнот. — «Сегодня я жутко опозорилась… На физкультуре я пробежала меньше всех, мальчики издевались, а девчонки смеялись. Я больше не хочу посещать этот дурацкий урок». Пример того, как бытовые происшествия в жизни 13 летнего подростка становятся почвой для возникновения первых комплексов. Основные причины, на мой взгляд (подчеркните это для себя, НА МОЙ ВЗГЛЯД), это: проблемы в семье, ссоры родителей, непонимание со стороны родных. Иногда сильный, но неокрепший характер пытаются подавить чрезмерной опекой, не доверяя выбору ребёнка. Запишем в общий список и злоупотребление социальными сетями. Так же, когда девочка мало читает художественную литературу, она подстраивается под стандарты общества, но так как знаний ей не хватает, она понимает, что ей не достаёт чего-то в голове, и начинает считать себя глупой. Может, её когда-то предали лучшие друзья, или даже родные люди. Проблема возникает, если она растёт и взрослеет в окружении, которое препятствует её развитию. Не будет забывать и о том, что в формировании личности девочки, как женщины, многое значит отец, так как именно с него начинается любовь противоположного пола. Она поправляет волосы и вздыхает. — Конечно, я понимаю, очень сложно стать уверенным в себе человеком, если изначально с этим уже есть огромные проблемы. Всегда есть риск быть отвергнутым обществом и, в следствии, самим собой. Трудно не отвергнуть себя, если в обществе не приняли. Как правило, в подростковом возрасте это болезненная тема для всех, кто не успел обосноваться в какой-либо компании, не сдружился с ровесниками, слишком зациклился на себе и своих недостатках. Когда человек один, особенно если речь идёт о девушках, одиночество заставляет его много думать. И тогда в голове зреет и укрепляется ощущение, что ты неполноценен. Ты страдаешь от этого, замыкаешься и загоняешь себя в тупик. Мало кто понимает, что выбраться из него проще, чем, например, избавиться от груза, который и тянет постоянно вниз. Она снова листает дневник. — «Мама сказала, что я некрасивая. Вернее, намекнула. Наверное, ей самой грустно от того, что я не совершенна». Глупая логика подростка. Полный идиотизм. Тут важнее всего понять и принять, что внешность мы не выбираем. Мы создаём себя сами, изнутри. Правильные люди это оценят. И когда ты дорастаешь до возраста понимания, уже поздно. Не поздно менять что-то, поздно плакать об утраченном. Когда моя мама сказала мне в 8 классе, что у меня очень большой нос, я старалась не светить им нигде лишний раз. Лишь с годами я поняла, что это не мой изъян, это моя особенность. В детстве моё тело было непропорционально, но я вытянулась и исправила положение тренировками. Главное, нужно осознать, что границы не вокруг нас, они в нас, в наших головах. Она трясёт блокнот, сжимая его обеими руками и смотря в камеру. — Больше всего я здесь ныла и жаловалась на то, что было мне даровано природой. Я не делала ничего, чтобы это изменить. И, знаете, это было крайне жалко. Жалко вспоминать свои попытки стать равнодушной к себе и ко всем. Идиотские попытки полюбить себя с помощью диет, совершенно бесполезная терапия выплескивания злости, в процессе которой я громила всё. В итоге, руки в шрамах из-за того, что я била стекло заброшенных домах. Очень неэффективно и глупо пытаться использовать приёмы из психологии, когда проблема не поверхностна. Если дело берёт начало из детства или подросткового возраста, тут нельзя заниматься самолечением. Да, если вы слишком хорошо знаете, что такое постоянная депрессии и вечные слёзы по пустякам, можете уже называть это болезнью. Первое, что нужно сделать, это обратиться к психологу. Она улыбается. Я разглядываю невероятный цвет её глаз. Сколько в них мудрости… — Я в своё время прошла через это. У меня были огромные проблемы с самообладанием, я дралась в школе и ломала носы одноклассницам. Причём, о каких-то девочках я не волнуюсь, а перед какими-то мне стыдно до сих пор. В любом случае, ненависть и агрессия никак не решать ваши проблемы, нужно быть уравновешенным и понимающим человеком. Согласна. Это действительно так. — Если нет понимания со стороны родных… Моя хорошая, если тебе это знакомо… Я не знаю, что такое неполная семья, воспитание только одного из родителей, и меня всегда поддерживали… Но, моя хорошая, научись понимать, что в этой жизни ты цепляешься только за себя. Я хочу, чтобы ты сделала своим девизом по жизни: «Лучше быть одной, чем в плохой компании или семье». Быть взрослым, значит, быть одиноким. Потому что справляешься с проблемами сам, даже если твои друзья всегда рядом. Это крайне опасно, привыкать к обществу и надеяться на него. Родные обязаны тебя содержать ровно до того момента, пока ты не выучишься на профессию. Потом уже ты сам. Ты взрослый и ты сам по себе. — Если мама сказала, что с 16 ты катишься из дома и делаешь, что хочешь, шли её. Она тебя родила, солнце, не твоя вина, что у неё вечные проблемы. Если тебя не ценят дома, начнут ценить за его пределами. Как ты хочешь, чтобы было? Приняв позицию жертвы, ты ни за что не станешь в этой жизни полноценной личностью. Всё, хватит, ты больше не загнанный кролик, ты — сила, ты — справедливость. Обозлись на родителей, тащи за собой младших, не бросай их. Возьми себе стимулом то, чтобы их выходить и вырастить. Ты уже не ребёнок. Ты — взрослая и ответственная. И, главное, понимающая. Она на секунду замолкает. Я чихаю в сторону, всё ещё упрямо уверяя микробов вокруг, что мне не нужны лекарства. — Если же ты одна, то просто беги и начни новую жизнь. Нет возможности? Возможность есть всегда. Терпи. Жди подходящего момента и беги. Если женщина лишена материнского инстинкта, она не изменится даже после рождения ребёнка. Двух детей, трёх, да хоть восьми. От неё ничего больше, чем нервотрёпки, ты не получишь. То же самое из другими членами твоей семьи. Научись трезво смотреть на жизнь. Никому не легко. И, честно, это жалкое зрелище, когда ты ноешь и боишься всего подряд. Она вдруг начинает смеяться. — Воу, воу, извини, если я тебя задеваю, я знаю, тебе тяжело. Но, солнце, в этой жизни ты всегда рядом с собой. Нельзя и себя оттолкнуть. Разве это жизнь? Прими себя такой, какая ты есть. И наберись терпения, путь долгим будет. И отнюдь не лёгким. Она хлопает в ладоши. — Мой папа всегда рядом, как и мама же. Их поддержка присутствует в моей жизни основательно, конечно, без этого никак. Я им благодарна за всё, они самые главные люди в моей жизни. Но я бы сейчас хотела поговорить о том, что мама одна, мама не успевает, а папе всё равно, он ушёл. Давай сразу, он не мужчина. Мужчина тот, кто нашёл в себе смелость поговорить с женой, детьми и цивилизованно решить вопрос развода. Мужчина не бросит ребёнка без поддержки и внимания. Если он уходит и не возвращается, значит, он ещё не повзрослел и не созрел для ответственности. Это больно, я могу представить, насколько. Тут уже я ничего не могу сказать наверняка, но… если есть шанс, хоть небольшой, ты позвони ему и спроси, как дела. Спроси, что нового, договорись о встрече. Помоги ему повзрослеть. Если нет такой возможности, то именно сейчас осознай, что он исчез, он никто, он прохожий в жизни мамы. Лучше поддержи её, скажи, что ты не винишь её, любишь и за всё благодарна. Она твой лучик, цепляйся за неё, а не за призрак отца. — Пока я тебе вообще не помогаю? Я чужой человек, поэтому моё мнение окажет на тебя большое влияние. И сейчас мы поговорим о сетях. Что хранит в себе обычный ВК? Инстаграм? Твиттер? Сайт знакомств? Мы пропитываемся информацией, чужими мыслями, чужими страстями, чужими вкусами. Мы глотаем всё, что нам подсовывают, а потом живём этим. Я считаю, нет определённой установки, как надо жить. Ты же сама чувствуешь, что правильно, а что нет. В крайнем случае, посети лекции по этикетку. Всё остальное приходит с годами, с мудростью. Сейчас для тебя самое главное — это саморазвитие. Учись. Назло всем, и себе тоже. Люби себя! А если не за что… То приглянись. Ты обязательно найдёшь то, чего нет у других. Значит, ты уже уникальна на пару процентов. Так расширяй спектр возможностей! Ты уже молодец, если задумалась над тем, что нужно меняться. Первый шаг сделан, иди дальше. И начни с кабинета школьного психолога. Хватит кормиться тем, чем в тебя плюются окружающие. Это твоя жизнь, ты никому ничего не должна. Да и ошибайся, сколько хочешь. Тебе ведь расхлебывать, не другим. И дорожи всеми, кто рядом с тобой. Особенно самим собой. Хорошо? Договорились? Она улыбается в камеру. По выражению её лица видно, что каждый вопрос, действительно, волнует её до глубины души. — Потрясающе. Ты мне уже нравишься. Ты можешь написать мне, я обязательно позвоню и всё тебе расскажу подробнее. Но для начала сходи к психологу. Они люди дикие порой, бросаются будто перед ними кости, а не люди. Но потом ты поймёшь, почему они так делают с первой секунды. Они просто с самого начала показывают, что ты такой же, как и они, человек. Тебя в психушку не упекут, но помочь будут обязаны. Так что, смелее. Если в комментариях или директе моего инстаграма будет много просьб, мы обязательно проведём прямую трансляцию, и я дам ответы на все ваши вопросы. Она смотрит на часы. — Подведём итоги. Неуверенность в себе — зло. Его нужно искоренить. Я не буду говорить, что в уверенной женщине больше шарма, что в ней больше красоты, что она выглядит привлекательнее. Меня саму бесят такие посты, хоть это и правда. Я просто говорю так, как оно есть, без фанатизма: ты живёшь с собой, так люби себя. Гони лень прочь и меняйся к лучшему, работай над собой. Всё в твоих силах. Если тебе нужна поддержка, обратись к психологу, родителям, в крайнем случае мне напиши, я помогу. Сидеть на месте нет смысла. Если ты себя не полюбишь, то и другие не полюбят, прими это, как суровую абсолютную истину. Не бойся отказываться от прошлого и сворачивать в другую сторону. Жизнь дана нам для того, чтобы мы наслаждались ей, а не боролись с собой. Мы ведём борьбу, конечно, без этого никак, так уж повелось, но мы находим убежище в себе. Так где же ты найдёшь укрытие, если не можешь совладать со своим внутренним миром? Она улыбается. — Надеюсь, видео было полезным. Пишите в комментарии свои замечания, я всё прочту и обработаю. Особенно непонятливым или чересчур умным говорю сразу: гуляй, деточка, по просторам интернета дальше, меня не слушай. Я всего лишь высказываю своё мнение и делюсь опытом. Впрочем, как всегда. Спасибо вам за 20 000. Пока, до новых встреч, и улыбнись, жизнь прекрасна. Очень честные слова на очевидные вещи. А эта девушка прикольная… Только вот характер у неё тяжёлый. Проблем меньше не стало, да, но всё же. Я восхищена! Она права, во всяком случае. Пора перестать принимать всё близко к сердцу, в том числе мнение других людей, и уже начать ценить себя, выделяя свои лучшие качества за счёт саморазвития. И пора бы же начать думать о других. Вспоминаю о перепалке с подругой. Ася не хотела меня обидеть. Я правда слишком сильно давлю, из-за чего у неё уже накипело. Нужно не просто извиниться, надо помочь ей с Ильёй. Конечно, здесь поможет лишь чудо, но… Вряд ли Артём поговорил с другом о сложной ситуации с Асей, так что пришло время ему это сделать. А я пока успокою её, в надежде, что добрая душа перестанет сердиться. Я открываю дверь и натыкаюсь на своего парня. Он рефлекторно подхватывает меня и кружит в воздухе. В итоге получается так, что я прижата к стене, а он нависает надо мной. И снова я чувствую себя маленьким ребёнком рядом с ним… Его глаза внимательны, как никогда, а лицо серьёзно. — Я тебе там чай приготовил. С мёдом. Мои ресницы начинают дрожать, и я опускаю их, прижав ладони к стене. На губы так и напрашивается улыбка, но это так глупо… Он такой заботливый и внимательный, а я… Нет, так больше продолжаться не может. У меня тоже есть плюсы! Он бы не стал встречаться со мной просто так после того, как прошёл через мои психи. Поддержка друзей и близких, в особенности любимого человека — это всё, что мне необходимо для счастья. Я обнимаю его за шею и осторожно целую в щёчку. — С мятой? Он растерянно раскрывает рот. — Я не знал… Улыбаюсь в конце концов. — Теперь знаешь. А мёд где взял? Он прижимает мою талию к себе, слегка приподнимая. С ним и правда чувствуешь себя крошечным, но в то же время ценным и весомым элементом его жизни. — Пока ты сидела в своей комнате, я съездил к Захару и взял у него мёд и лекарства. Не переживай, рынок не грабил. — Ещё бы ты рынок грабил из-за меня. Раз чай готов, пойдём его пить, а то остынет. Болтаю ногами, чтобы высвободиться. Я тяну его за руку на кухню, и он, такой здоровый и независимый, покорно тащится следом, бормоча себе что-то под нос. — Разворчался. Ты уже сегодня достаточно от меня микробов понахватался, тебе профилактика не помешает. Вот если бы ещё и мята была… Тёма, Тёма, ты плохо меня знаешь. Я тебе даже сигареты прощаю только из-за ментола! Кстати, а почему это ты сегодня курил? Ношусь по кухне, наливая для него кружку свежезаваренного чая. — Ты сама себе противоречишь. Секунду назад была готова всё мне простить, а сейчас… Шуточный укор звучит в моей голове, как тревожный звоночек. В самом деле, куда столько противоречия? Пора определиться с жизненными ценностями. — Ну, это исправимо. А вот если ты подсядешь на сигареты, то будет уже плохо. Скажи честно, у тебя рука к пачке тянется, когда ты нервничаешь? У человека много способов отвлечься, но от неловкость это не спасает. Отвечать на неприятный вопрос приходится, но раз уж я понимаю, почему бы не помочь сделать шаг к откровению? — Скажи мне, пожалуйста, что-то случилось? Слушай, я вижу, что-то не так. С самого утра ты тихий и серьёзный, почти не улыбаешься. Что-то с отцом, да?.. Такой тяжёлый вздох заставляет меня встревожиться по-настоящему. Я ставлю перед ним чай, а он тем временем смотрит в мои глаза. Голубизну разрывает синь, так, словно небо вдруг потемнело от туч. А внутри где-то начинается гроза, или вот-вот начнётся. — Я очень хочу поговорить об этом, но не здесь. Я киваю. — Скажи, где. — Вечером предлагаю уединиться в комнате. Разговор требует тёплой, домашней обстановки. А вот и первая молния… Или это просто моё сердце? — Знаешь, я, похоже, даже не удивлюсь, если ты сейчас мне скажешь, что кто-то беременный от тебя… Впервые за всё время он подаёт естественную реакцию, закатив глаза. — Почему сразу о чём-то таком? Я же всего лишь съездил за мёдом к брату! А, нет, мне так заплатили за… Лиза, вот на какие мысли ты меня подбиваешь, а? Ай-ай-ай. — А вот на какие ты меня подсадил, на такие и рассчитывай! Пей чай! И чтобы на ночь выпил порошок. Пусть хоть ты к конкурсу будешь здоров. Он выразительно смотрит в мою сторону, но чай пьёт. — Ты про себя не забудь. — Я хоть на гитаре играть буду, а ты петь. Артём хмурит брови, словно я сейчас его очень сильно огорчила. Да что ж такое-то! — Мы уже поставили номер. — Я знаю… Мы не репетировали сто лет! Там так много деталей… Моё лицо внезапно краснеет. Я с шумным «шфырк» делаю глоток, опустошая сразу четверть стакана. Смешок Артёма заставляет меня захлебнуться. Он пододвигает стул, хлопая меня по спине, не забывая смеяться дальше. — А мне даже нравится то, как ты стесняешься меня. В этом номере мы просто стоим друг перед другом, а ты держишься ладонью за мою щеку. О чём, интересно, ты подумала сейчас? Я растираю грудь кулаком, в то время как он выводит узоры, а, может, и слова, на моей спине с ухмылкой. — Ни о чём. — Ой ли. Ну, ну. Поверю на слово, но вот под вопросом твоё варёное лицо. Как свёкла. Я деланно кашляю, прикрывая рот ладошкой. — Ой, что-то мне нехорошо. Наверное, температура. Спасибо, любимый, за чай, я пойду, прилягу. Встаю и ухожу, получая лёгкий шлепок по филейной части. — Коза. Смеюсь, хотя на самом деле хочется материть себя. Так палиться… *** POV. Артём Любимый… Неужели она назвала меня любимым? Обычно со стороны слышать это противно, но сейчас… — Тём, поговори с Ильёй, пожалуйста. Всего один раз, этого вмешательства будет достаточно. Я киваю, наблюдая за ней влюблённым взглядом, подперев рукой щеку. — Ладно. Скажи ещё раз так. Она приподнимает бровь. — Поговори… с Ильёй. — Нет! Назови меня ещё раз любимым. Она мгновенно прячет руки за спиной и отводит взгляд. Румянец на щеках снова проступает. Почему ей так сложно делать что-то, когда её просят? Она всегда выкидывает такие вещи неожиданно, сама порой того не замечая. Она медленно плетется ко мне. Даже несмотря на разницу в росте между нами, сейчас ей приходится склониться над стулом. Осторожно заглянув в мои глаза, она тихо говорит: — Любимый. — Знаешь, пожалуй, не делай это привычкой. Мне нравится, когда ты невзначай называешь меня как-то ещё, кроме как по имени. Целую её в нос, на что она жмурится, улыбаясь. И прежде, чем я снова что-то скажу, она убегает. Дурочка с веснушками. Вот зачем я ляпнул про разговор? Я ещё пока не готов признаваться в том, что… Мои родители не совсем мои. Я даже не могу в голове этого произнести. Но всё равно отчего-то хочется ей всё выболтать и маленьким мальчиком спрятаться у неё в объятиях. Мои тяжкие раздумья прерывает шарканье домашних тапочек о пол. Так в этом доме ходит только один человек. — Илюха, тебе сколько лет? Он смотрит на меня измученными глазами. Вот это ж надо было так пить… — 20, а что? Хмыкаю, кидая в него засохшую зефирку. — Такое чувство, будто все 80. Ты ноги вообще при ходьбе поднимаешь? — Отстань. Ты хотя бы просто сделай вид, что я нормальный. Извините, но на такое заявление я не могу не заржать. — Ах-ах, ну, да, тут только и делать вид. Ты сам-то не пробовал нормальным побыть? Вот какого хера ты нажрался вчера? Что тебя в обществе школьниц смутило? — Меня постепенно сводит с лица земли одна особенная школьница. Что бы я ни делал, что бы ни говорил, она заставляет меня чувствовать себя тупым идиотом с одной извилиной. А я ведь просто хочу с ней поговорить. И вчера у меня почти получилось. Почти… — В смысле, почти? Он зевает. — Я подошёл к ней и сказал: «Не знаю, что ты задумала, но я всё понял. Ты мне нравишься». Я размышляю. — «Не знаю, что ты задумала, но я всё понял»… Ты, конечно, умеешь выбирать формулировку. Так, а она что? Его взгляд серийного убийцы автоматически заставляет меня замолчать. — Она расхохоталась и убежала. То ли с ума сошла, то ли просто растерялась. — А ты, типа, пошёл не за ней, а за пивом. Получается, ты ещё недоговорил, когда она сбежала? Наверное, ты хотел сказать ей ещё: «Теперь живи с этим». — Тёма… — Илюш, ты понимаешь, с кем имеешь дело? Это Ася, твоя лучшая подруга. Девушка, которая знает тебя лучше других, и почему-то я уверен, лучше тебя самого. Она сама только поняла, что ты ей нравишься. Конечно, признавшись в этом вспыльчиво, она немного сглупила, но ты-то, идиот, зачем сказал, что она для тебя сестра? — Да что я должен был сказать? Она меня целовать начала! — А то, что вы до этого целовались… — Тогда я был пьяный, а не она. — Да вы оба. — А в день рождения Лизы она зажала в углу, прыгнула на меня и начала целовать. Ты меня знаешь, я такой парень: девушка хочет, я не против. Да, это может и не круто, но зато честно. А тут… Я не на шутку возбудился, а потом напугался. Если бы я её в кровать потащил? Ты сам подумай, как это… Конечно, она мне тоже очень нравится, но она же моя подруга… Сразу в постель её тащить нельзя. — Так, а потом можно? Он показывает мне средний палец. А я как забавлялся, так и забавляюсь. — Потом суп с котом. — И пирожки с котятами. Илюха, не торопись. Ты на верном пути. Сказал ей, молодец. Теперь терпи и жди. Но не в сторонке! Всегда будь рядом с ней, подлизывайся, флиртуй, шути, почаще улыбайся ей и говори комплименты. — Я и так не собирался убегать. Я недельку помучаюсь, поухаживаю, а потом, в субботу, устрою ей свидание. Там и поговорим. — И не только… — Тёма… — Молчу, молчу. Правильно. Решайте уже этот свой любовный треугольник. — В смысле, а кто третий?! — Ну, как. Ты, Ася и её гордость. Или тупость, но уже — твоя. Ржу, а Илья закатывает глаза. — Спасибо. Всё сказал? — Ну, зависит от того, сколько из сказанного ты понял… Можно ли обидеть взрослого мужика намёком? И, главное, тупой ли он, если ему понятны эти намёки? Интересно. — Тёмыч, я тебя тоже не первый год знаю. Ты Лизе уже сделал предложение? Я заметил у неё на пальце кольцо. — Ты удивлён? — Скорее, нет, чем да. Воу, так, стоп… Вы теперь… Я почему-то ужасаюсь. — Ну, нет. Рано нам ещё. Хотя, я бы не против, если бы колечко было обручальное. Илья щёлкает языком и качает головой. — Странные у тебя способы девушку пометить. А если расстанетесь? — Выбирай выражения! Тем ни менее, она слишком… необычная и сложная для быстрых отношений. Меня ты и правда хорошо знаешь, так что, загадывать не будем. А ты вот уж поторопись, ваш союз должен быть долгий. Не забывай, тебя отчислили, служба не за горами. Будешь потом без девушки год лапу сосать. Или не лапу. Илью взбесить проще простого. Вот увернуться от него уже сложнее. — Вот что ты несёшь, а? Совсем уже? — Ты понял. До конца недели ещё время есть. Он отключает чайник, видимо, думая, чем бы в меня запульнуть. — Сегодня я её трогать не буду. Так, вечером пожелаю сладких снов. Подмигну, красавицей назову, волосы за ушко заправлю. Я знаю, как на неё это всё влияет. Она впечатлительная, как ребёнок, но как только дело доходит до шуток и подколов… Змея да и только. — А чего ты хотел. Её нрав не каждому по зубам. — Так-то оно так, соглашусь, но раньше она была добрее и безобиднее. Язвила, но не так часто. А вот как с Лизой связалась… Я слегка напрягаюсь. — Ты на что намекаешь? — Лиза, конечно, хорошая, воспитанная девушка, но она слишком громкая, и у неё злой юмор. Её отрицательный настрой плохо действует на мою девушку. Я переворачиваю стул и двигаюсь к другу ближе, складывая локти на спинке. — На твою девушку плохо действует школа и ты, а не Лиза. Я её тоже знаю давно. Ты просто с Ариной не встречался. — Я знаю Арину, и она очень хорошая. — Я не говорю, что она плохая. Просто Ася по сравнению с ней чёрт во плоти. Серьёзно. Арина аккуратная, элегантная, сдержанная. Ася — ураган. И это было так ещё до знакомства с Лизой. Так что давай-ка не будем. Если он сейчас ещё что-то скажет… Его горячий кофе окажется у него за шиворотом. Если уж он слов не понимает. — Ну, согласись, это не совсем так. — Илюша, не надо сейчас на личности переходить. Ты так говоришь из-за контраста. Ася наивная, как ребёнок, верит в сказки, всегда восторженна, а Лиза просто реалист. Да, иногда она безэмоциональная, но именно за её счёт вы с твоей подругой можете перейти на новый уровень отношений. Ася набирается уверенности благодаря ей. Так что давай без крайностей, ага? — Может, это отчасти и так, но я при своём мнении останусь. Она у тебя слишком грубая и замкнутая. И вряд ли она способна на нежность и какие-то романтические жесты. — Ой, заткнись. Всё она может. Давай даже поспорим. Он усмехается, скрещивая ноги в лодыжках. — Вот даже сейчас ты из-за неё ввязываешься в спор. Ай-ай-ай. Но руку мою он обхватывает. Я разбиваю их, указывая на него указательным пальцем. — Вот увидишь. Трудно доказать то, в чём ты сам не до конца уверен, но раз уж дело касается моей девушки, я обязан поставить на место этого заносчивого придурка. В течение всего вечера я пытаюсь подбить Лизу на что-то милое, ласковое и забавное. Но выходит только одно: она меня бьёт. У неё очень… искаженная реакция на слово «милота», и ещё она смущается, когда я прошу или предлагаю сделать массаж. Ну, что ж, видит бог, я пытался. Обнимаю её, надеясь на то, что не прочитает мои мысли. Глупо, конечно, но… — Ты сегодня какой-то странный. — В смысле? Она пихает меня обратно. — Да посиди ты пять минут спокойно. Весь день носишься, как ошпаренный. Отдохни. Она намертво обвивает руками мою грудь, прижимаясь головой. Я перебираю пальцами её волосы, показывая язык Илье. Может, она и не слишком нежная, зато заботливая. Илью же не проймёшь. — Ещё посмотрим, кто в вашей паре тираном будет через годик. Лиза приподнимает голову. — Что? Но он делает вид, что смотрит сериал, указывая на телик. *** POV. Лиза Какие интересные вещи я вновь подслушиваю под дверью. Ну, серьёзно, я не специально. Я хотела попить водички и сказать Тёме, что жду его в комнате. Хотела фильм включить на телефоне и немного пообниматься. Но в итоге наткнулась на разговор о Карине… Значит, он отвёл себе недельку на попытку завоевать её расположение, а потом напасть? Оказывается, не такой он и дурачок. Пойти, обрадовать подругу? Нет, мы сделаем так. Она смотрит бесцельным взором в окно и есть мороженное ложкой. Я беру плед с дивана и сажусь рядом с ней на пол. Мне действительно всё ещё стыдно за своё поведение. — Ты так и будешь дуться на меня? Она ставит стакан в сторону и обнимает свои колени. — А ты сильно обиделась? — Сначала да, потом поняла, что ты права и тебе просто нужно было всё выплеснуть. Извини… иногда я не знаю чувства меры. Она усмехается. — Иногда?.. — Ну, может, не иногда. Обещаю больше не приставать с разговорами! — Тебя не просят молчать. Просто прекрати издеваться, и так тяжело. Щетинюсь. Уф… Выдохни, Лиза. Всё хорошо. Просто поговори с ней! — Знаешь, я согласна, что зря так бросаюсь на тебя и обещаю сдерживаться, но, прошу тебя, и ты сдерживайся. — А что не так? Пожимаю плечами, разглядывая ногти. — Когда ты без настроения, то начинаешь сразу высказывать всё, что обычно замалчиваешь. Это несколько не приятно. — Я не встречала людей, как ты, все мои друзья не жалуются на жизнь по всяким пустякам. Мне непривычно молчать, но я понимаю твою ранимость, поэтому стараюсь сдерживаться. Но стоит меня разозлить, я не в силах больше держать всё в себе. Такова я, но всё более чем честно. Я думала, мы сможем решить этот конфликт. Видимо, я ошиблась. — Ладно, я поняла. Хочу уйти, но она берёт меня за руку и усаживает обратно. — Я безвозвратно влюблена в него. Закрываю глаза, вздыхая. Мне правда сложно понять, почему я понимаю и сочувствую всем, а ко мне относятся очень резко. — Чем я помогу? — Лиз, я не хочу с тобой ссориться. Просто, прежде, чем я смогу тебе открыть своё сердце, я хочу, чтобы ты серьёзно отнеслась к ситуации. — А, по-моему, из вас двоих только я и серьёзна. Слушай, вы всё запутали, закрутили и не можете, как взрослые поговорить. Чем вам помочь? Если даже он сейчас подойдёт к тебе и скажет, что хочет встречаться, ты сбежишь. Разве нет? Тогда прекрати себя обманывать. — Я ведь призналась уже… Не могу же я заставить его поменять своё отношение ко мне. Я вздыхаю, расправляя плечи. И хоть обида и некоторая злость во мне бьётся пульсирующей струей, я отвечаю ей спокойно: — Раз уж мы внезапно осознали, что у каждой из нас есть свои ошибки и плохие качества, давай рассмотрим ситуацию с разных сторон. Он нравится тебе, ты нравишься ему, всё. Точка, запятая, кавычки, без разницы. Но! Вы сидите на месте и ничего не делаете. Если ты не созрела для отношений, он это чувствует, поэтому чего-то ждёт. Просто признай, что любить — мало. Надо понять, как вы будете дальше. Или вместе, или нет. Прислушайся к своему сердцу, вычлени все страхи и сомнения, обговори их с Ильёй. По её выражению лица видно, что она не хочет слушать своё сердце. Она ничего не хочет, и её можно понять, ведь ей сейчас страшно. Ася всю жизнь потратила на учёбу, а теперь вдруг появилось место для чего-то ещё. Она так привыкла носиться с учебниками, что её вводят в ступор новые возможности. Отношения ведь — это не только развлечения, совместное времяпрепровождение, игры и утехи. Это ещё ответственность за свои поступки, слова и мысли. И не всем-то хочется обременять себя подобным. Легонько толкаю её локтем, примирительно улыбаясь. — Да ладно тебе, не так это и ужасно. Конечно, с ним будет нелегко первое время, раз уж он такой… Но будет сильно о тебе заботиться. Вот увидишь. Она облизывает губы, кивая. — Я подумаю ещё неделю, и тогда точно решу. Значит, ничего она не решит. Если человек дает себе отсрочку на день, значит, он ничего не решил, или вообще не хочет ничего решать. А если уж речь заходит о неделе… Прежде, чем она встанет и уйдёт размышлять в уголочке, я искренне прошу её: — Ась, если у тебя плохое настроение, будь добра, держи себя в руках. Никто в будущем не оценит твоей прямолинейности, если потом, когда ты остынешь, ты не ответишь за свои слова. Она одаривает меня холодной улыбкой и действительно уходит. Вечером, буквально перед сном, когда Ася запирается в ванной, а Дима с Кариной решают прогуляться по городу (да, в девять вечера), мы с Артёмом остаёмся в комнате одни. Для того, чтобы на фоне не звенела тишина, включаю фильм «Виноваты звёзды». Свет мы выключаем, и удобно располагаемся на моей кровати. Под себя он подкладывает две подушки, а я ложусь на его грудь, укрыв нас одеялом. Он гладит мои руки, а я пытаюсь разгладить складки на его чёрной футболке. Мне так нравится, когда он касается меня… Я боюсь представить, что со мной будет, если внезапно лишусь его. — О чём задумалась? Морщу нос в улыбке. — О тебе, как ни странно. Он усмехается, взъерошивая мои волосы. Я приподнимаюсь, направляя на него грозный взгляд. Он смеётся. — Я рядом с ней, а она всё равно умудряется думать обо мне. Лохматик. И он продолжает ерошить мои волосы, приходится цокнуть языком. — Мне иногда очень интересно, о чём думаешь ты. Сегодня весь вечер ты приставал, требовал, чтобы я тебе то массаж сделала, то дразнил «милыми» прозвищами, то сейчас вот обижаешь. Он оглядывает меня от головы до живота, при этом во взгляде что-то такое… Будто он мной любуется. Это греет, поэтому я просто ложусь обратно, но оставляя для себя возможность наблюдать за ним. — Я думаю о том, что очень тебя люблю. А вот что ты обо мне думаешь? Он обхватывает меня обеими руками и тащит вверх. Телефон уже давно валяется где-то на краю, мы слышим только голоса, но явно не о нём сейчас наши мысли. — Я думаю о том, что очень тебе рада. Твоему появлению в моей жизни. Для удобства сажусь на него, на что он хмыкает с ухмылочкой, за которую я, вполне вероятно, его покусаю. — Да? Тогда докажи, что я правда тебе нравлюсь так, как ты об этом думаешь. Закатываю глаза. — Ой, начинается. Давай фильм смотреть. Я тянусь к своему мобильному, но меня крепко сжимают в объятиях. — Ты не уйдёшь от ответа. Я хочу на него прикрикнуть, но он наглым образом целует меня. Я сопротивляюсь, поэтому мои запястья, как и всё остальное, оказываются прижаты к кровати уже в следующую секунду. Я грозно мычу, толкаясь и пинаясь, но он просовывает между моих ног колено, и я затихаю. Если я начну брыкаться, то может произойти пренеприятнейшая нелепость. Он властно, с жаром целует меня, время от времени прикусывая мои губы. Я уже не хочу, чтобы он останавливался, и в минуту полной потери в пространстве и времени, он отстраняется, тяжело дыша. — Ну, что, я доказал, как ты мне нравишься? Я усмехаюсь. И откуда только силы берутся? — Пожалуй, я тебе поверю. Он смеётся, утыкаясь в мою шею, но я ежусь, отпихивая его. — Щекотно! Это заставляет его закатиться в приступе безостановочного смеха. — Ли-из… Как с тобой можно нормально?.. Ты же в самый ответственный момент можешь всё испортить. — Но правда щекотно. Не люблю, когда шею трогают. Он приподнимает бровь, и я уже знаю, что он собирается сделать. И, действительно: он целует и кусают одну из самых чувствительных участков кожи. Моё тело становится вязким, замирает почти каждая клеточка, вплоть до сердца. Я понимаю, что выгляжу крайне глупо, поэтому пытаюсь его прогнать с себя, он он продолжает пытать меня, нажимая на чувствительные точки. — Ах, Тёма… Он смеётся, но не отстраняется. — Скажи уже, что ты не до конца мне сдалась. Ты ещё охраняешь своё тело от моего полного влияния. Сдайся ты уже мне на милость… С каждой секундой пытка становится всё более невыносимой, и я лишь крепче прижимаюсь к нему. — Нет. Он смеётся. — Ты же сама себе противоречишь. — Знаю. Но нет. Он злобно рычит и резко отстраняется, совершенно внезапно оказываясь так далеко, мне становится страшно. Он долго исследует меня взглядом, после чего говорит: — Вот видишь. Когда меня нет, уже не то, верно? Ему больше ничего не нужно говорить. Я притягиваю его снова к себе и включаю фильм. Но прежде, чем включить его, спрашиваю: — Что у тебя за проблемы? Он будто гадает, сказать или нет. — Ты тоже себе противоречишь. То призываешь доверять тебе, то сам молчишь. Он целует меня в макушку. — Объявился папаша Димы. Заявил, что отберёт сына через суд. Пришлось помочь Марье. Я увёз их к тёте… — Ты это уже говорил. Он тяжело сглатывает, и его ласка становится слишком поспешной и резкой. — Знаю. Просто эта проблема никак не выходит из моей головы. Хотелось… поддержки. Я потираю нос. Ну, конечно, я же совсем дура… Он утаил от меня что-то важное. Отлично. А потом всё как выльется! Как с некоторыми сегодня получилось. И тут он меня огорошивает: — Илья сказал, что ты грубая и не способна на ласку. Я весь день пытался подбить тебя на что-то милое. — И не получалось? — Ну, не слишком-то, честно говоря. Вау. Как много нового я о себе узнаю. И как только всё запомнить? — Ну, я терпеть не могу такие моменты в отношениях, когда парень с девушкой чуть ли зад друг другу не целуют, вечно на сердечках в переписках, на звонках, обзывают себя кличками животных и имитируют голосом рожающую Барби. — Ты обиделась? Я сажусь и приглаживаю волосы. —  Нет, конечно. Может, я правда слишком безэмоциональна. Но ты мне очень дорог. Именно в твоих объятиях я чувствую тебя собой. Не нужно притворяться, ждать, когда останусь одна. И меня это до чертиков пугает, поэтому я стараюсь держать себя в руках. Он улыбается, заправляя прядь моих волос за ухо. — А, знаешь, это всё глупости. Ты не должна угождать вкусам моих друзей. Он бы за Асей присмотрел получше. — Во-во, а то она ходит, грубит. — Поссорились? Киваю несколько печально. — Да. Она сказала, не буквально, но в общих чертах, что я ужасный, бестактный, шумный человек. И что я её ущемляю. Пришлось проглотить эту, в некотором роде, правду. — Ой, да иди ты. Всё в тебе нормально. Только надо серьёзно поработать над самооценкой. Он целует меня в лоб, и этот жест успокаивает меня лучше каких-либо слов. *** Так неделя и проходит. После того, как я призналась Тёме, что мне нужны его объятия, он стал спать со мной. Я даже если засыпаю одна, то просыпаюсь среди ночи от того, что он рядом. Последние два дня перед конкурсом я чувствую себя значительно лучше. Но когда среди ночи я проснулась в его объятиях, мне так вдруг захотелось подышать воздухом, что я ушла в зал, где уснула на подушках перед телевизором, однако он утром уже сидел надо мной и ждал, когда я проснусь и расскажу ему, что я здесь забыла. Больше всего меня это нервировало в процессе репетиций. В итоге, я очень переживаю из-за качества приготовленного номера. И вот, день конкурса. Мы все взволнованы. Разногласия с Асей помалу решились. Теперь она уже не злится, улыбается, и вообще ходит вся взвинченная, без причины дрожит, когда видит его взгляд… Как же девочка влипла. Она, наверное, уже и не помнит, что наговорила мне тогда, в бреду. Я расчесываю её волосы, думая, что из них сделать. Она очень просит высокую прическу. — Я так на маму очень похожа. Она у меня невероятно красивая. Поколдуй! Колдовать я люблю, это да. Особенно когда речь заходит о добровольцах, которые хотят чего-то экстремального. Через два часа упорных трудов Ася обнимает меня и едва не целует, восторженно прикрикивая: — Благодарю! Еще бы знать, хорошо это или плохо. Но, похоже, ей правда нравится. Я завила её волосы в ровные локоны, заколола их сзади, перекрутив пряди впереди так, чтобы получилось подобие косички. Кокетливые кудряшки болтаются кругом, и когда она трясет головой, со стороны это выглядит очень элегантно. Надевает она зелёное платье и турмалиновое колье с серьгами. Каблуки создают преимущество в росте, так что теперь она дотягивает до лба Ильи. Я же просто завиваю свою волосы, делая их пышными и покладистыми. Платье у меня синее гипюровое, по задумке длинное, до пола, и рукавом до запястьев. Из украшений надеваю серьги с искусственными синими камнями. Духи, легкий макияж, каблуки, блеск во взгляде. Артём держит мою руку в своей весь концерт, боясь, что меня уведут. Да кому я нужна, кроме него?! На меня даже никто не смотрит. На Асю — да, на меня — нет. Илья всю неделю, как и обещал, ухаживал за Асей. Она не артачилась, принимала комплименты, подарочки в виде шоколада, цветов, маленьких игрушек. Он старался всегда находиться рядом и помогать ей первым. В конечном итоге они просто постоянно рядом. Чтобы сгладить впечатление о себе перед ребятами, я стала немного позволять милости и врываться в моё личное пространство, но совсем чуть-чуть. В нашей паре подарки делаю я. Это или милые стишки, или прозвища, или жесты, или слишком восторженное «Оу» всякий раз, когда он говорит что-то приятное. Знаете, что самое забавное? Мне помогает это! Я меньше стесняюсь его, а ступор будто покинул моё сознание. Теперь я позволяю себе больше эмоций и действий. И почти не сержусь на него за глупости. В общем, жизнь помалу приобретает новые краски. Не знаю, что там у Аси и Ильи, я туда стараюсь не лезть, но искренне надеюсь, что они решат свои проблемы и сбросят оковы страха и осторожности. Я рассматриваю фотографии Таисии, ворчу на фотки Жени и Светы, которые мне кинул братец, когда на сцену вызывают наших друзей. Илья смотрит на Асю и улыбается ей, протягивая руку, которую подруга обхватывает дрожащей ладошкой. Её образ сегодня невероятен… В совокупности с костюмом Ильи Ася выглядит так, словно родилась для него и сцены. Даже как-то странно смотреть на них в таком свете. Как порой много интересного и нового можно увидеть в своих знакомых и близких, стоит им лишь поменяться немного в наших глазах. Или же дело в том, что мы меняемся? Они выходят на середину сцены. Асе предоставляют стул, на который она тут же присаживается, сложив на колени гитару. Илья кладёт ладонь ей на плечо и водит взглядом по её зелёному платью. Она смотрит на струны, начиная играть. — Я хотел бы увидеть мир твоими глазами, чтобы знать, что поменять, чтобы никогда в них не видеть печали. Ломает мачты, ветер испытаний, в океане суеты тонет наш титаник, муравейники людишек в миллионных зданий, все так заняты, но на главное время никогда нет пусть горит моя работа и твой универ если это гасит огонь между нами. я не верю в это смотри в глаза мне! я не шучу! Она вступает в куплет тонким голосом, дополняющим его тембр: — пустой вагон метро. я так одинок без тебя. не могу слов связать, не могу снов понять, в которых ты снишься и мне не нужно ничего таить, я смотрю в твои глаза. я вижу нас двоих. Он касается её волос, становится перед её лицом, приподнимая за подбородок и обращаясь исключительно к ней. — мурашки по коже, ты уходишь, стоишь в прихожей ни на кого не похожа, а знаешь почему ты в прошлом? чтоб тебя забыть, пытаюсь забыть о хорошем. Она прекращает игру и вдруг начинает петь в микрофон, без музыки: — хочется бежать, не замечая, никого вокруг. молча кричать тебе и пусть всё наружу. голову закружит твой остывший чай, небо, я прошу, нас не разлучай… Когда им начинают аплодировать, похоже, я громче всех кричу «Браво». Да какая разница. Главное, сейчас наш номер. Судьи решили провести награждение победителей после концерта, так что на сцену мы выходим в полном неведении. По нашей просьбе, свет в зале выключают. Сцена подсвечивается только тусклым синеватым прожектором. Он смотрит на меня, так близко… В руках держит гитару, а моя ладонь на его щеке. Он спрашивает: — Готова? Я подношу микрофон к губам и отвечаю: — Готова. Он начинает играть. Эта песня по природе своей всегда меня волновала. Она заставляет подниматься во мне такие бурные эмоции, как грусть, безысходность, безграничную нежность, боль… С этим настроем, немного трагичным, я начинаю петь, используя все приёмы, которые велели использовать на репетициях ещё перед конкурсом: — Чувствуй, я же так близко Вот мои струны, вот моя искра Грустно, нужно проститься, ведь я больше не чувствую Можешь забыть всё. Когда Артём подхватывает на припеве, я чувствую вибрацию через ладонь. Завораживающий звук, песня, свет… Всё это вскруживает голову. И я пою так, будто мне правда больно, будто нам нужно проститься. — Я уйду, когда шум сменит тяжесть тишины Ты молчишь, я молчу Нам не о чем говорить И пускай сотни раз обещал с тобою быть до конца Соврал. Он отворачивается от меня, и я, по сюжету обманутая, обиженная, раздавленная, вынуждена уйти. Между нами стена, мы пытаемся пережить разрыв, обманывая друг друга и себя, но при этом: — Не встретил бы тебя, не понял одного Что не важна любовь, когда пусто внутри Вот почему все песни только о плохом Даже когда с тобою влюблены. Осознав, что всё кончено, в порыве чувств я подхожу к нему, он смотрит на меня с отчаянной просьбой не уходить. Но, так как я беспощадна, это конец… — Уйду, когда шум сменит тяжесть тишины Ты молчишь, я молчу Нам не о чем говорить И пускай сотни раз обещал с тобою быть до конца Соврал. Он отклоняет голову и я словно обжигаюсь, касаясь его щеки. Ухожу, терзая себя страданиями, обратно за черту, уже окончательно решив, что он не вернётся. И вот я, смирилась, пою себе в сторонке, задумчиво смотря в даль: — Я уйду, когда шум сменит тяжесть тишины Ты молчишь, я молчу Нам не о чем говорить. Он стоит за чертой, сопротивляясь желанию её пересечь: — И пускай сотни раз обещал с тобою быть до конца Соврал Пока я делаю вдох, он уже стоит рядом, заставляет меня посмотреть ему в глаза. Я снова кладу ладонь на его щеку. Нам обоим больно, ведь, несмотря на то, что мы старались себя обмануть, мы не хотим расставаться. А придётся. — Я уйду, когда шум сменит тяжесть тишины Ты молчишь, я молчу Нам не о чем говорить И пускай сотни раз обещал с тобою быть до конца Соврал. Он прекращает игру и долго смотрит на меня, убирает гитару в сторону, обнимает и целует. Я улыбаюсь ему, отвечая на поцелуй. Как же спокойно от осознания, что всё это — всего лишь номер, и нам вовсе не нужно вновь прощаться друг с другом. *** Полчаса нам дают перевести дух. Мы просто танцуем и общаемся с другими участниками. Тот парень, Вова, который всё время докучал Вале, оказался очень милым и забавным. Катин брат признался, что таких, как Соболев, чует за милю, поэтому невзлюбил его с первой же минуты, как увидел. Валю защищать никто не стал, только я попросила о третьих лицах в обществе не говорить. В конце концов, итоги конкурса подведены. Подумать только… Целый месяц мы провели в этой сумасшедшей обстановке. Столько всего было пройдено, столько получено наград и одержано побед. Сейчас мы получаем свои дипломы, после чего нас ждёт возвращение домой и привычная жизнь до конкурса. Поверить трудно, что всё это происходило со мной и вокруг меня. Даниил Викторович должен вот-вот приехать и присоединиться к жене и сыну, его поддержка нам очень важна. Катя не смогла прийти из-за работы, а я так хотела сказать ей, что она крутая и на её канале теперь на одного подписчика с комплексами больше. Теперь она и Захарчик смогут всюду путешествовать со мной на телефоне. На сцену выходит невысокий мужчина в чёрном костюме, подчеркивающем все изюминки его крепкого телосложения. Следом за ним с огромными фирменными пакетами идут ещё пять человек. — Добрый вечер, юные таланты, их родные и близкие! Сегодня мы подводим итоги нашего последнего, четвёртого песенного этапа, в котором приняли участие 600 человек, 23 из которых оказались в финале. Как принято, почётных места всего три. Мы знаем степень стресса у ребят, поэтому начнём непосредственно с финалистов, вошедших в тройку лидеров. Мы все аплодируем и восторженно кричим. Да! Никакой часовой мороки! Только голые факты! А то мы уже и так за месяц заеб… Устали, короче. — Итак, почти единодушно было принято решение о том, что третье место мы присвоим… Всё, если не мы, то ничего мы не заняли. — Григорян Ева! Очень обаятельная, харизматичная, но стеснительная девочка. Ева, проходи к нам! Разочарование накрывает меня волной. Ева — одна из лучших, он занимала почти на всех этапах первые места. Значит, мы точно в пролёте. Я вздыхаю, расслабляясь и оставляя все надежды на победу. Тёма ободряюще гладит моё плечо. — Всё ещё впереди. Мужчина вручает Еве диплом, подарки, а она, растерянная (то ли радоваться, то ли негодовать), уходит со сцены под фотовспышку и искренние поздравления. — Настало время объявить наших любимчиков, которые взорвали этот сезон своей энергетикой. Второе место мы с гордостью присуждаем совершенно обезбашенной, невероятно харизматичной, страстной паре: Илья и Карина! В этом конкурсе явно не хватило бы места ещё для одной пары с такими именами, так что я вскакиваю с места и крича, причём на подругу: — Ура! Они, ошарашенные, берутся за руки и, подгоняемые ведущим, идут на сцену. — Молодые, влюблённые, ваши взгляды вернули нас в наши 18… Спасибо вам. Будущие актёра театра и кино, красивая пара! Им вручают призы и дипломы. Счастливые, они не верят своей победе и восторженно визжат в камеры фотографов. Я за ребят безумно рада, это само собой, но теперь мне интересно, кто же смог забраться на высшую ступень музыкального пьедестала. — Вот так, постепенно, мы подобрались к «золоту» этого конкурса. Номер этой пары завоевал наши сердца. Невероятно нежный, чувственный дуэт, а сколько эмоций и боли они смогли выразить в обычной песне… Умение ребят играть голосами нас сразило наповал. Анна-Лиза и Артём, идите сюда, наши ПОБЕДИТЕЛИ! У меня случается инфаркт, а перед глазами всё темнеет. Артём обнимает меня и смеётся, а ведущий то и дело косится в мою сторону. Нам чересчур радостно пожимают руки и поздравляют с покорённой вершиной. Я даже не помню, как нас фотографировали, и как Артём увёл меня со сцены. Я сижу на своём месте и плачу у него на груди. — Ты чего?! — Я устала! Домой хочу! Мы выиграли! Я не ожидала! Достаточно причин?! Он целует меня, задыхаясь впечатлениями от происходящего. Ленточка победителя ужасно красит, из-за чего у него уже рубашка вся красная, но это такие пустяки. В итоге мы сидим час и ждём дискача. На медляках я снова плачу, навзрыд, уже никого не стесняясь. Макияж я к чертям смыла, сходила переоделась в юбку и белую блузку, а Ася, пролившая на платье «сок» надела чёрное платье. Для нашего номера самое то. Мы на радостях снова веселеем. Так как песня очень динамичная и буквально зажигает кровь, мы уже не думаем о стеснении и цензуре. Илья вступает первым, о стоит вполоборота от нас и смотрит на Карину, коварно ухмыляясь: — Я выпускаю всех своих зверей наружу, Я встречаюсь взглядом с ней и смотрю ей прямо в душу, В сердце бомба, как так можно? Мы дерзкие, мы молодые, мы бесстыдные, и мы поем, кайфуя от того, что мы победители, и мы зажигаем этих невероятно крутых ребят страстью: — Пусть взорвется, как хлопушка! Чё по танцам? Чё так броско? Хочу пошло, значит буду! Илья подходит к Асе и обхватывает ее подбородок рукой, подмигивая, на что она рычит, как тигрица. Это…очень интимная сцена. — Эта леди в чёрном платье, распустила свои когти, Артём берёт мои волосы пальцами и вдыхает их аромат: — Её золотые пряди и я весь уже на взводе, На нас смотрит весь танцпол, Мы с Асей активно двигаем бедрами, отдаваясь сцене сполна. Мы ловим кайф: — Ведь мы не знаем эту меру! Здесь все хотят быть мной, И моей чёрной пантерой! Мы с Артёмом выходим чуть в центр. Я высоко вскидываю свободную от микрофона руку и балансирую между нашими голосами и желанием взорвать это место своей энергией: — Пантера черная, чё, чё, чё по танцам? Я на танцполе, ты тоже не напрягаемся, Кубики льда охлаждают наши напитки, Походу мы застряли до утра на этой вечеринке! Ася и Илья отталкивают нас на задний план, будто в батле, пытаясь переиграть. Вообще, у них дерзости поболе будет, но мы поем лучше. Они играют друг с другом на сцене, и пусть хоть раз скажут, что не любят друг друга. — Пантера черная, Чё… Чё… Чё… Чёрная Кубики льда, охлаждают наши напитки, Походу мы застряли до утра на этой вечеринке! И правда, даже когда мы закрываем вечер, уйти не получается. Артём крепко прижимает меня к себе и губами проходится по шее вниз. — Боже, какая ты невероятная сейчас. Я его толкаю, потому что знаю, что в любую секунду это может зайти далеко. Поворачиваю голову и совершенно внезапно замечаю, что… ИЛЬЯ ЦЕЛУЕТ КАРИНУ. Он отстраняется от неё, ошарашенной до невозможности, берёт микрофон и вздыхает. — Уф, я так волнуюсь. Цветы можно, да? У подруги сильно дрожат руки, когда он дарит ей пионы. Очень нежные, розовые цветы. — Я пытался написать речь, стих, но после того, как я прочитал его цветам, на утро они завяли… Все смеются, а я с замиранием сердца жду его следующих слов. — Честно говоря, устал врать себе и другим, сидеть и чего-то ждать. Поэтому я ставлю точку во всех недоговоренностях и недопонимании. Я люблю тебя, Карина, и хочу встречаться с тобой. Пусть все скажут, что я изменю решение, что я тупой и ты меня не любишь, но я знаю, что значу для тебя не меньше того, что значишь для меня ты. Обещаю тебя оберегать, ценить, ухаживать… Она затыкает ему рот объятиями. Просто бросается к нему на шею и начинает покачиваться из стороны в сторону. Они что-то обговаривают между собой, и он просто уводит её, бросив заинтересованной публике лишь: — Она согласна. Зал оглушает всплеск криков и эмоций. Мы провожаем их взглядом с ликованием в сердцах. Это какое-то чудо! Просто не верится, что столько хорошего с нами произошло в один день. Ребята решают не идти домой, они уезжают в бар. И мы с Артёмом остаемся совершенно одни в доме. Он наливает вино и мы вдвоём празднуем нашу победу. Он предлагает мне принять ванну вместе, а я, пьяная, уставшая и, главное, счастливая, соглашаюсь. Мы лежим в воде, расслабляемся, делаем друг другу массаж, после чего уединяемся в комнате, вновь окутывая друг друга пеленой страстной и нежной любви… И в эту ночь я ощущаю себя по-настоящему взрослой. Я больше не чувствую, будто не достойна его или чего-то вообще в жизни. Он стал моим лекарством от неуверенности, а я его — от одиночества. Мы дополняем друг друга, и это высшая ценность, выпавшая на нашу долю.