Просто друзья

— Лиза! — Канапулька! Эта юная рыжая бестия останавливается на полпути и скрещивает руки на груди. Розовое платье красивыми волнами стекает к её коленям, голубые глаза блестят и искрятся, милые кудряшки сползают на лоб. Какая же она красивая… Боже, храни это чудо от злого и гадкого! — Сама ты… капарулька! Смеюсь, что есть мочи, подхватывая её на руки. — Откуда у тебя столько веснушек? Мама ставит сумки на стол, придирчиво оглядываясь. — Твой ребёнок откопал залежи хны. Мой ребёнок невинно хлопает глазками, на что я хмыкаю со снисходительной улыбкой. — Где, если не секрет? Надеюсь, не в моём рюкзаке. — А где ещё? Так, а где мой первый ребёнок? — Твой ребёнок у своей невесты зависает. Я здесь уже три дня живу одна. Знаешь, не одиноко. Наоборот, после месяца проживания с кучей людей, я чувствую себя прекрасно. Тася убегает в другую комнату, а мама садится на стул и вздыхает. — Радуйся, теперь одна жить не будешь. — Что вы, Жеку ко мне привяжите? Он у нас теперь человек женатый в какой-то степени. Ему явно не до меня. — Пусть живёт он там уже, раз такое дело, а мы сюда переберёмся. Там она учиться не будет. Мало того, что у нас учителя все разбежались и преподавать некому, так Ромкины братья ей покоя не дают. Отец кулаком по столу стукнул и сказал, что едем к вам. — А он, кстати, где? — Поехал к родственникам, прикатили на автобусе. Можно было бы и подождать, конечно, но Тася на улицу за весь месяц вообще не вышла, а когда Женька со Светой приехали, она вообще сама не своя была. — У нашей девочки проснулась ревность. Думаю, она из-за этого Свету и невзлюбила. Мама морщит нос. — Ревность, конечно, был, она им вдвоём побыть вообще не давала. Когда услышала, что мы её к тебе в комнату подселим, она туда все свои игрушки перетащила и не пустила. В итоге они в одной комнате спать легли. Я фыркаю, сцепляя руки в замок и тряся их в воздухе. — Хотя бы не на моей кровати. Таська, спасибо. Мама отмахивается от меня. — Ты хоть не начинай. В общем, она, бедная, с ума чуть не сошла. Поэтому отца ждать не стали и при первой же возможности помчались в город, чтобы бы её расшевелить. Кстати, мы ехали с Ромой, он здесь остановился. И косо поглядывает на меня. Я в это время переписываюсь с Тёмой, который изъявляет желание увидеть меня. Что там мама говорит, я не запоминаю, поэтому переспрашиваю. — Что, прости? — Рома, говорю, здесь. Телефон едва не падает из рук. Я понимаю, что сердце моё начинает плясать, а руки дрожать. — Ты там не с моим зятем переписываешься? — Можно, он придёт? — Конечно. Печатаю ему разрешение, на что получаю радостное «ЕДУ». И поцелуйчик. У меня вопрос: он голодный? — Мам, какой зять? Нам до свадьбы, как до… Она улыбается во всё лицо. — Если он терпит тебя такой, какая ты есть, ещё и рвётся тебя увидеть, когда родители приехали, не думаю, что у него на тебя нет серьёзных намерений. Снисходительно улыбаюсь. — Мам, в наше время особых причин для отношений не надо. — Доча, нам надо серьёзно поговорить, пока не приехал папа и начал этот разговор сам. Я уже интуитивно чувствую, что за вопрос вертится у неё в голове, и заранее краснею. От её внимания ничего не ускользает, и она склоняет голову набок, облизав при этом губы. — Хоть тебе уже и 19, ты все ещё ребёнок, так что… Про себя бурчу: — Как личную жизнь устраивать, так я ребёнок, а как проблемы решать, так большая… — Что ты там мямлишь? Аня, отношения с парнями предполагают постельную жизнь. Я понимаю, ты у меня с головой на плечах, но также я точно знаю, что ты у нас романтик от бога и готова душу продать, лишь бы партнёру было хорошо и удобно. Но злоупотреблять этим делом не стоит. И прежде, чем у вас что-то произойдёт, просто выжди момент и будь уверена, что ты готова, а он… Из меня вырывается нервный смешок и сарказм: — Постельная жизнь? Мы что, клопы? Она приподнимает бровь, не одобряя чрезмерную насмешливость в таком серьёзном вопросе. Я всё понимаю, разговоры такого плана происходят у многих, но… она мне сейчас весь план действий пересказать собирается? — Мамуль, до сих пор проблем не возникало. Она открывает рот, но в эту секунду очень удачно в кухне появляется Артём, который почти сразу же прочувствовал напряжённую обстановку вокруг. — Здравствуйте! Я не вовремя? Я мысленно молюсь, чтобы он ничего глупого не сказал. — Да что ты, ты как раз пришёл к самой важной части разговора. Итак, дети, давно вы… Я закрываю глаза и тихо вздыхаю. — Мы… что? Настороженные нотки в голосе Артёма заставляют понять: да, он догадался. А взгляд мамы заставляет его расколоться. Он осторожно подходит ко мне, как бы обозначая, на чьей стороне находится. — Вы не думайте, что мы как-то… Всё более чем разумно и качественно… Я хрюкаю и тычу в него локтем. У мамы багровеет лицо. Вот, знаете, хороший такой концентрат перца чили. Его она нам сейчас и задаст… — Качественно? Меня пробирает смех. На кухню забегает Тася и кричит с преогромной радостью: — Артём! Он ловит её на руки с обнимает. — Привет красавица. Как дела? — Отлично! Теперь мы будем здесь жить. Я буду спать на Лизиной кровати. Я радуюсь смене разговора. — Кстати, да, мам, а я спать где буду? С нового года эта особа так вымахала, что я боюсь, на одной кровати мы не уместимся. Тася хлопает ресницами и совершенно невинно произносит: — Ты будешь спать с Артёмом. Я неловко отшучиваюсь, хотя лучше бы молчала: — Видите, всё сводится к одному… Мама теряет не только дар речи, но, видимо, и все веру в старшую дочь. — Таисья, иди пока поиграй, нам поговорить надо. — А можно Артёма с собой взять? — Нет. Она тоже замечает всеобщий настрой и без лишних капризов спешит скрыться из кухни. Артём осторожно приобнимает меня. — Если мы скажем, что всё под контролем, вы успокоитесь? Она достаточно долго пытает нас взглядом. И все же, это не папа, с ней можно процентов на 80 надеяться на лучшее. — Ох. Знаете, я за вас рада до невозможности. Лиза такой человек, который больше других нуждается в любви, понимании и поддержке. Но когда речь касается молодых, без контроля и сдержанности, я всегда вспоминаю те обречённые замужние пары с детьми, долгами и работой, которые держатся друг за друга призрачной верой в лучшее. И там уже даже любовь не спасёт. Ребят, встречайтесь на здоровье, но подумайте и о том, что ваши чувства и порывы могут породить одно маленькое обстоятельство. Весом 3500 и вечным набором потребностей, капризов и нервов. Оно должно быть, конечно, но не сейчас. Чуточку осторожности не помешает. Я мысленно представляю себя в роли матери маленькой, чудесной девочки… Соблазн велик, на самом деле, но стена ответственности отдаляет от этой мысли минимум лет на пять. Поэтому: — Ну, разумеется! Она со вздохом качает головой. — Ой, ребята, я маме своей точно также сказала однажды, а ровно через месяц пришла к ней с известием о том, что она станет бабушкой. Так что… Утыкаюсь в плечо Артёма. — Мам. Она начинает насмехаться. — Ой, как покраснели. Ты-то чего, тебе уже за 20. Перед Женей и отцом не палитесь. Они так, как я, наставлениями не обойдутся. Помогите мне продукты разложить. Мы переглядываемся и принимаемся за пакеты. Чего только любящее сердце матери не сделает, лишь бы дети были сыты и довольны. Хоть всю зарплату в магазинах оставить. А потом занимают у других. Очень интересно. Фруктов у нас теперь на месяц. Впрочем, как и мяса, овощей, специй и круп. — Мы не могли с пустыми руками сюда приезжать. К тому же, хотя бы раз в полгода можно и порадовать себя вкусняшками. Конец года, экзамены, свадьба, смена жительства — всё это портит вам нервы, надо витаминами их восстанавливать. Я смотрю на Артёма, который явно хотел поговорить о чём-то. Он хоть и обрадовался приезду мамы, но его планы сильно нарушились. Пока мама была увлечена телефонным разговором с подругой, я увела его в комнату Жени. Кровать здесь пустует больше месяца, как ни странно. — Что случилось? Он молча обнимает меня и крепко целует прямо в губы. — Когда ты так делаешь, мне становится не по себе. Да прекрати! Ты ведь хотел со мной о чём-то поговорить. — Хотел, но, видимо, не сегодня. У тебя родители приехали, не хочу загружать своими проблемами. Давай, когда всё устаканится. Возмущённо щипаю его. — Я его своими проблемами в любое время загружаю, а он… Сегодня же вечером поговорим. Подожди, пока мама распорядится со всем. Он улыбается и кусает мой нос. Почему-то именно такие маленькие жесты заставляют меня очень смутиться и буквально растаять. Ему безумно нравится то, как я млею в его объятиях. Мне кажется, я нашла свой рай. Мы возвращаемся на кухне и с удивлением обнаруживаем Жеку. Он уплетает за обе щеки виноград и с любовью смотрит на маму. — Приезжай почаще, а. Она усмехается. — Здрасти. Мы сюда перебираемся жить. Он округляет глаза и засовывает в рот сразу пять виноградин. — Так даже лучше. Как раз хотел обсудить тему моего переезда… — Какого ещё переезда? Я сама не ожидала от себя такой реакции. Но… куда это он собрался?! — О, Лиза! О, Артём. Если первая часть фразы была произнесена с радостью, то вот вторая… Взгляд брата ожесточился и мгновенно посерьёзнел. — Привет, привет. Давно не виделись. Игра в гляделки, ага, классика. В принципе, Тёма молодец. Вот бы у него ещё колени не подгибались. — Я вижу, времени ты зря не терял. Хорош, хорош. Они пожимают друг другу руки и к великому моему облегчению обнимаются с громким ржачем. Я смотрю на маму и тихонько выдыхаю. Она лишь улыбается, покачивая головой. Ну, да, Жека точно просто так не отстанет от Артёма. А если он ещё узнает все подробности… К счастью, у меня есть предмет шантажа, на крайний случай. Я коварная, да. Временами. — Отлично. Я рада, что обошлось без самосуда. Теперь уточним, куда ты собрался переезжать?! Артём стойко решил отстаивать наши отношения, судя по его смелому поступку. Он обнимает меня за талию и прижимает спиной к своей груди. Этот жест лишь ещё больше нервирует. — К Свете. У неё пустует квартира. Её брат решил жить с какой-то девушкой. С Анжелой. Снежаной ли… — Что ты только что сказал? На кухню неуверенно и осторожно заглядывает мелкая. — Вы опять тут ругаетесь?.. Женя улыбается ей и качает головой. — Нет, солнце. Иди сюда. Она уже раскрывает руки для объятий и бежит к нему. Естественно, её правый локоть ударяется об стол. Она вскрикивает и начинает отчаянно потирать ушибленное место, выражая вов взгляде всю степень своего огорчения, но ещё и не плача. Женя садит её к себе на коленки. — Осторожнее быть надо. Вот вылитая твоя сестра. Идёт, а зачем, куда, как — сама не знает. Я лишь молча хмыкаю. Не могу не согласиться с этим фактом. — Тебе, кстати, какая разница, где и с кем Соболев? Я мило улыбаюсь, склонив голову. — Ну, как это, какая. Мы теперь друзья. На это заявление мою талию крепко сжимают, но мне все ни по чём. — И вообще, он брат Светы, твоей… будущей жены. Едва ли не выплевываю последние слова. Ох как это нелегко, быть милой и покорной… пока внутри всё бушует и требует кровопролития. — Значит, ты точно решил съехать? — А ты против? Я отмахиваюсь руками. — Нет, что ты, жизнь твоя, тебе решать. Я вот тоже сама всё решаю. Понимаешь, да? Как у нас всё хорошо, так и у вас, да? Никто не придирается, не ставить условия, кому с кем быть. Но вот если бы война началась, там уж другое дело, там бы не обошлось без ругани. А так, раз вам всё нравится, то и нас всё устраивает. Столько намёков в одной реплике… Будем надеяться, что он прекрасно понял. — Ах ты ж маленькая интриганка… Ухмыляюсь во всё лицо. — А то. Главное, мы поняли друг друга. Итак, раз ты решил съехать, то должен знать, когда именно. — В конце недели. — Оу… Артём кладёт подбородок мне на плечо и щекочет ухо волосами, отчего я съеживаюсь. — В субботу наша семья устраивает вечер в честь прошедшего дня рождения отца. Я украду Лизу, вы не против? Мама улыбается. — С тобой я её отпущу куда угодно. Ребят, кстати, вы бы сводили ребёнка куда-нибудь завтра. Пока мы с отцом всюду ездим и носимся с документами, она заскучает. Для неё переезд тоже удовольствие такое себе, поэтому сходите на мультики, в парке погуляйте. Хорошо? — Естественно. Не переживай, мам, разберёмся. Сегодня мы пойдём в библиотеку вечером, можем её взять. — Мы? — Мы, Артём, мы. Пока каникулы мне нужно успеть кучу чего законспектировать и выучить к экзаменам. Так что идём в библиотеку. Пока я пишу и выбираю литературу на будущее, вы посидите в читальном и сказки полистаете. Насколько я знаю, она буквы учила, сама умеет читать. В общем, займёт себя чем-нибудь. Погоди, или ты занят? — Нет, не занят. Просто… Я совсем забыл о квартире, которая у меня есть. Меня оттуда уже, наверное, выписали давно. Я тихо смеюсь, повисая на нём. — Коготок там хоть жив ещё? — В том то и дело, что я не знаю… Нужно навестить берлогу, и в остальное время я буду свободен. Съездите со мной? Я кошусь на Тасю, которая уже душит в объятиях Женю и смеётся от его щекотки. — Ты хочешь сделать Канапульку самым счастливым ребёнком в мире, показав ей свой дом? — Разумеется. Тася, поедешь ко мне в гости вечером? Сильно устала сегодня в дороге? — Нет! Конечно, да! Я смеюсь. Что нет, что да… Но всё и так понятно. — Тогда договорились, вечером я к вам заеду. Я дёргаю его за футболку. — А сейчас ты куда? — Я хотел… тебя пригласить… на… знакомство с родителями. Но, раз такое дело, то потом устроим встречу, в субботу. Мама, в это время распаковывающая пачку мармеладок, взмахивает руками, отчего конфеты разлетаются по всей кухне. — Ой, что ты, раз такое дело, забирай её и езжайте! Мы тут управимся сами. Я чувствую, как он начинает нервничать. Его ладонь вдруг потеет, а глаза начинают бегать. — Нет, нет, я знаю её, она будет переживать, волноваться, о вас думать. Нет, пусть в спокойной обстановке, при должной подготовке. Я рад бы ещё ненадолго задержаться, но если мы решили вечером идти в библиотеку, то я поеду, решу проблемы. Мама вздыхает, поднимая последнюю конфету, и кивает. — Ладно Тём, ладно. До вечера. Я сквозь зубы произношу: — Идём, я тебя провожу. Едва ли не толкаю его к двери. Когда мы оказываемся за пределами кухни, я скрещиваю руки на груди и, уже ничего не стесняясь, спрашиваю в лоб: — Ты ведь не хочешь меня ни с кем знакомить. Хотя, как спрашиваю… Скорее утверждаю, что уж там. Он краснеет, но глаз не отводит. — Да, но… Тяжёлый вздох, во время которого он просто крепко сжимает меня в объятиях. Так, словно я единственная надежда и опора в его жизни. Последняя. — Когда ты так делаешь, мне становится страшно. Артём, скажи, что случилось? Меня, вообще-то, задевает та мысль, что он не хочет меня знакомить с семьёй. Но эти раздумья слишком эгоистичны, поэтому я решаю позаботиться о его чувствах, а не о своих. — Можем мы поговорим позже? Ты не обидишься? — Если не учитывать то, что ты ещё с середины прошлого месяца откладываешь этот разговор, то обижаться совершенно не на что. Просто скажи, ты мне так не доверяешь? Он отстраняется и целует меня в лоб. Обычно я расцениваю этот жест, как нежный, преисполненный преданностью и заботой, но сейчас… Я словно снова оказалась в том времени, когда услышала о споре: я чувствую, что нужна ему, но не совсем уверена, для чего. — Доверяю, конечно. Мы обязательно поговорим, обещаю. Держи телефон при себе, скоро позвоню. Теперь уже поцелуй более уверенный и успокаивающий. Я только-только забываюсь и прижимаюсь к нему всем телом, как вдруг, за моей спиной раздается совсем не тактичный возглас брата: — Какого хера?! Горжусь собой и Артёмом: мы не вздрогнули, не отскочили друг от друга, лишь прервались, переглянулись и засмеялась. Нам всё же приходится разойтись. Не скрываю ни грамма неудовольствия. Почему он всегда так «вовремя»? Самое пунктуальное существо на свете. При условии, что его не звали и не ждали, конечно. — Ты чего здесь забыл? Вроде бы, ты маме должен с продуктами помогать. Он играет желваками и смотрит только на него. — Соль надо купить. У нас кончилась. — Ну, так сходил бы. Он проходит к шкафчик с обувью и достаёт свои кроссы. — Я и так пойду. А ты, — он тянет Артёма за ворот толстовки к себе. — Пойдёшь со мной. Попрощались? Всё, иди к маме. И накорми Тасю, она голодная весь день. Я понимаю, мужского разговора им не избежать. Искренне надеюсь, ой как надеюсь, что речь не зайдёт о… Хотя, кого я обманываю. Конечно, именно об этом они и будут говорить! Одно к счастью: я этого не услышу. А Жека скоро съедет, да и не до меня ему будет потом. Чего только мне может стоить эта неделя… — Аня, чайник вскипел! Сделай Тасе бутерброд. — Иду, мамуля, иду. *** POV. Артём Я ожидал от встречи с Жекой многого, но точно не того, что он будет идти через всю улицу, зажав подмышкой мою голову. Хотя, жаловаться не стоит. — Так, сопляк, сразу скажи мне, что у тебя было с моей сестрой? И если не дай бог было, то сразу можешь назвать дату вашей свадьбы и номер карточки, куда я скину денег. — Для начала отпусти меня. — Для начала ответь мне. — Ты очень уж печёшься о ней. Не думаешь, что такой контроль её стесняет? Жека на мои слова звереет. Истинный брат. Вот только сам он не очень хороший пример подаёт младшим. — Знаешь, что её действительно стесняет в этой жизни? Её сердце разбить — нечего делать. Она далеко не слабая, но очень и очень хрупкая. Ты ведь знаешь, её мир — это хрустальный замок из таких же надежд, веры и мечты. Если ты его разрушишь, то она долго не сможет оправиться. Аня верит тебе. Я знаю свою сестру, и уж точно могу сказать, что, раз уж она подпустила тебя к себе так близко, значит, ты для неё важнее её самой. Она тебя не будет ненавидеть, она просто сотрёт в порошок саму себя. И прежде, чем ты скажешь мне дату свадьбы, подумай, хочешь ли ты довести дело до несчастливой семейной жизни с той, которая будет требоваться очень много энергии и внимания, но отдача будет два ли вполовину. Я выпутываюсь из его крепких «объятий». Не хочу показаться человеком, который легко меняет своё мнение, но он прав. В наши отношения вмешиваются просто потому, что люди знают, насколько она хрупка и несостоятельна в плане эмоций. Она не контролирует боль и обиду, оно сжирает её на пару с ненавистью к себе и чувством вины. Иногда я думаю, а нужен ли я ей? Может, ей необходима лишь призрачная потребность в любви и всём прочем. Лиза хоть и заботится обо мне, она слишком зациклена на себе. Когда свадьба, значит? — Знаешь, я за неё сам переживаю. Мне нужно сообщить ей три новости, которые могут выбить её из колеи. Как это сделать? Женя приподнимает брови и оглядывается по сторонам. — Ты серьёзно думаешь оберегать её недоговорённостью и обманом? Хочешь окончательно сделать её отреченной и покорно, рассказывай ей обо всём, что тебя тревожит. Если хоть лучик сомнения закрадётся в ваших отношениях, ты разрушишь не только её сердце, но и свою жизнь. Так сильно и преданно, как она, тебя уже никто полюбить не сможет. Ты её никогда не забудешь. — Это я и сам понимаю, но вы все так с ней носитесь… Вам не кажется, что это делает её ещё более слабой и нежной? Он усмехается, и меня обдувает холодным ветром. — Мы с ней не носимся. Сам видишь, как я с ней общаюсь. Просто… Драма и любовь играют в её жизни слишком много. Однако я не воспринимаю её, как тихую и безобидную мышку, и тебе не советую. Она такая же самовлюблённая и гордая, как многие другие. Она любит себя в глубине души, но не не уважает, потому что общество не принимает её целиком и полностью. Знаешь, меня бесят стереотипы. «Слабые люди плачут», «слабые люди лишние в этом мире», «слабые люди никчемны». Да, господи, что за термин «слабые люди»? Есть трусливые, смелые, умные, глупые, эгоистичны, великодушные, добрые, злые. Да, я согласен, есть люди физически слабые. Все остальные — личности с определёнными качествами, свойственными им одним. Вот я тебе разрекламировал сестру, как нежную, хлипкую мямлю, а ты сделаешь вывод, что она слабая лишь потому, что ей нужно много любви, доверия и понимания. Но это всем нужно! Думаешь, с «сильными» проще? Они такие же «слабые», с ними тоже нужно носиться. Например, они придирчивы к внешности, вещам, еде, характеру, поведении, окружающим в целом. Не каждый в силах вынести такой напор требований. Поэтому, вот что я скажу: выбрось из своего лексикона слово «слабый», если ты не говоришь о физиологии человека. Мы призирать должны дурные качества, если уж приходится, а не то, как человек живёт и строит свою судьбу. Иначе это порождает комплексы в тебе и твоих ближних. Лекции по психологической философии он зачитал на ура. — Мне нужно около двух часов, чтобы переварить всё это. — Ты главное свяжи это всё с Лизой. В ней подавлено очень много энергии и жизнелюбия. Она может быть другой, при условии, что ты будешь находиться рядом и будешь вселять в неё веру. Её не будет интересовать чужое мнение и осуждения, если ты окружишь её любовью и поддержкой. Она уже вся твоя. Или убьёшь, или окрылишь. Учти: ты будешь вознаграждён за то хорошее, что сделаешь для неё. Жизнь с ней будет наполнена заботой и комфортом, она будем принимать все твои изъяны и странности. Заставь её забыть о всех предрассудках и стереотипах, которые она повесила на себя и других, как ярлыки. На тебя лишь вся надежда. — А вы почему до сих пор не сделали это? Он останавливается у зебры и пожимает плечами. — Врать не стану, мы пытались, но сделали лишь ещё хуже. Да и поздно спохватились. Легче скинуть всё на других. Тем более, когда есть такая возможность… Повторяю, решать тебе. Он переходит через дорогу, а я понимаю, что машина осталась возле подъезда. Вздыхаю, думая обо всём этом, разворачиваюсь и иду обратно. *** Заботиться о человеке на расстоянии, показывая ему самому лишь пренебрежительность, иногда, прямо говоря, плохое отношение. Может, Оля обо мне так и заботится? Мама изъявила желание познакомиться с моей девушкой, но я вру ей, что она лишь подруга. Я не говорю, что Лиза им не понравится, но зная свою семью… Я очень не хочу, чтобы она испугалась и что-нибудь себе напридумывала. «Драма и любовь играют в её жизни слишком много». Так оно и есть, всё именно так. А она играет огромную роль в моей жизни. Чем больше я узнаю её, тем сильнее хочу защитить. Папе стало намного лучше. Он может сидеть и вставать. На его лице всё чаще проскальзывает улыбка. Его заботят больше всего четыре вещи: как там его работа, когда его выпишут, когда я познакомлю их с Лизой и почему от Марьи до сих пор не слышно новостей. Меня это тоже волнует. Лора сказала коротко: она утопила телефон, у неё всё потрясающе, отстаньте. Отпуск сестры продлился ещё на неделю. Как на это отозвались в школе не знаю, но, видимо, её это тоже особо не тревожит. Я искренне надеюсь, что она нашла общий язык с соседом и теперь ненадолго станет обычной женщиной. Тем более в глуши, в деревне, ей можно не опасаться сплетен и осуждения. Так как папу выписывают в пятницу, в субботу мы хотим устроить вечеринку по случаю его прошедшего дня рождения. Захар изъявил желание присутствовать, хотя наверняка это воля его родителей, и при этом он решил притащить Катю. Понятия не имею, что там у них, да и думать не хочу об этом, но парочка крайне интересная. Остаётся только догадываться о том, во что они превратят застолье. Мама поправляет свой белый халатик и бейджик. — Вот у наших детей есть девушки. У Тёмки, у Захарки, у Стёпки. Степа — это мой двоюродный брат, который женился в 18. Ему сейчас 28, а он так и не развёлся. Правда, детей пока тоже нет. Мне кажется, ему это только в радость. Не сказать, что он красавец, но человек хороший, и жена у него потрясающая. Только вот к чему это мама его упомянула? — Девчонкам вот что-то не везёт. Ольга, например, ни разу ещё на свидания не ходила. Марье тоже не везёт. У Олеси Кузьма сбежал с её подругой. Олеся — родная сестра Стёпы. Она вот уже умом не отличается, зато очень красивая. А Кузьма — это её парень, который воспользовался глупостью своей девушки, занял у неё крупную сумму и смылся, прихватив лучшую подругу Олеси с собой. Мило, не правда ли? Не семья, а находка. Папа сидит на краю кровати, улыбается и смотрит на меня так, будто я маленький нашкодивший мальчишка. — Да уж, точно. Только вот мы пока не знаем, насколько повезло Тёме с девушкой. Мы же её ещё даже не видели. Ты хоть фотку покажи. — Фотку? Фотку я могу. Ищу в галерее наши селфи с конкурса. Здесь нет её естественной красоты, только макияж, поэтому ищу фотографии с наших прогулок и посиделок в кафе. Например, неделю назад, когда она едва ли оправилась от болезни и я решил порадовать её свиданием. Мы сидели за круглым деревянным столиком прямо у окна. На просьбу попозировать, она сложила руки перед собой и улыбнулась так мило, что я не с первого раза смог нажать на экран, залюбовавшись. Её золотистые длинные кудряшки были переброшены черёз плечи, на приоткрытых губах переливался нежный розовый блеск. Полосатая рубашка подчеркивала её изящную фигуру. За кадром я поцеловал её, прямо при всех, что вызвало море неодобрение у неё и у посетителей, но удержаться я не смог. Вторая фотография, где она с горящим опущенным взглядом и красным лицом — уже после поцелуя. К слову, моя щека тоже горела. Именно одна. Та, по которой я получил. Но оно того стоило. — Какая хрупкая девушка. Сколько ей лет? — Девятнадцать. — Серьёзно? Выглядит на семнадцать. Где вы познакомились? — На моём дне рождении. Мы с парнями устроили вечеринку, а она пришла помочь брату. В итоге, мы пересеклись с ней всего раз, а общаемся до сих пор. Мама придирчиво оглядывает её. Папе, кажется, всё равно, лишь бы я рад был. — Очень тихая и скромная, тебе с ней не скучно? Отключаю телефон и убираю его в карман. — Пап, тебе не скучно с мамой? Она такая зануда. Он смеётся, пожимая массивными плечами. — Знаешь, иногда скучно, но большую часть времени она меня пилит, задуматься даже некогда. Она закатывает глаза. Её раздражение мне очень не нравится. — Смешно, только я позже посмеюсь, мне на работу надо. А ты учти, шутник, от моего расположения зависит ваша дальнейшая судьба. Она подставляет щеку, но я не целую. Недолго выдерживаю её взгляд, всё же уступая. Папа просто машет ей рукой, а когда она уходит, то смотрит на меня очень серьёзно. — Ты мать свою послушай. Она в людях очень хорошо разбирается. — Много ты можешь сказать по фотографии? — Я нет, она — да. Ты её любишь? Я разглядываю фотографии своей девушки. — Кого, маму? — Лизу. Мне кажется её образ на экране загадочным. Эти тайные улыбки, многозначительные взгляды, иногда обезоруженные, ясные и совершенно невинные. Мне нравится заставать её врасплох. Она тогда начинает смешно ругаться и прикрывать лицо руками. Она словно замирает всем телом, когда её фотографируют. Мне кажется, если держать её на прицеле камеры пять минут, то всё это время она не будет дышать. Улыбаюсь и смотрю на папу, вспоминая о его вопросе. — Я люблю её. Поэтому мне крайне важно ваше к ней расположение. Может быть, да, она скромная, стеснительная… — С ней нужно носиться? Всюду её защищать и оберегать? И зачем тебе она такая? Я скалюсь, мгновенно раздражаясь. — Благодарю за заботу, но я уже принял решение. Ваше дело смириться и принять. Если вы её обидите, у меня тоже найдётся, что сказать. — Да я не пойму никак. Ты хороший такой парень, и зачем тебе нужна она? — Вас послушать, так и Марья наша никому не нужна. Да и Ольга тоже, с ней возиться ещё больше. Да и, в принципе, девушки все не нужны, зачем они, проблемные такие, а? Вот не пойму, что к чему. Где нормальные рабыни без чувств и потребностей? Ну, времена! Ай-ай. Пап, а маму когда выгонишь из дома? С ней же так много трудностей. Ты только скажи, я парней позову, помогут. Выдворим женщин из наших жизней и друг с другом замутим! Мы же существа примитивные, нам что полегче подавай! От души хлопаю в ладоши. В палату входит медсестра, но я не могу удержаться и кричу: — Ах, женщина! Прочь, бестия, с глаз долой! Ты проблемная! Уйди, позови санитара. Он мужик хотя бы. Папа стучит кулаком по тумбочке. — Артём! Выдыхаю своё раздражение и смотрю на испуганную девушку. — Извините. Я репетировал, у меня сегодня игра в школьном театре, главная роль. Я совсем не хотел вас напугать. Как вам, кстати? Она рассеянно моргает и тихо отвечает: — Прекрасно. Потрясающе. И растерянно хлопает. Я кланяюсь и ей, и отцу, после чего удаляюсь с оправданием: — Ну, что ж, мне пора. Скоро мой выход. До свидания! Быстро покидаю больницу, хотя спешить некуда. *** POV. Лиза Моя мама человек простой: она находит работу везде, где только появляется. Например, дома она обнаружила по меньшей мере 15 уголков, которые срочно требуют обработки. Таким образом, генералка с субботы перенеслась на сегодня. Однако стоило папе приехать, как мамули и след простыл. Я тем временем отжимаю воду не только с тряпки, но и волос, настолько вспотела. Тася носится по дому и выглядит, в общем-то, оживлённо, но хорошо заметно, что новая обстановка ей пока не особо нравится. Она не знает, куда ей можно заглядывать, где сложить игрушки, куда сесть, где встать. Всё время спрашивает и держится за юбку. Я понимаю, перемены для неё нелегки, поэтому решаю убить сразу двух зайцев: отдохнуть и успокоить её. Плюхаюсь в кресло, и она уныло плетётся ко мне. — Ну, расскажи мне, чего загрустила? Она садится на подлокотник и перебирает в руках куколку с фиолетовым косичками. — Я хочу домой… — Ты уже дома. Будешь теперь здесь жить, с нами. Она вздыхает. — Я по Алёше соскучилась… — Солнышко, вы будете видеться на каникулах. Знаешь сколько новых друзей ты здесь найдёшь? — Старых друзей нельзя забывать. Как вы с Ромой забыли… Моя улыбка начинает дрожать. — Ну… Никто из нас не расстроился после этого. Такое случается. Если ты уверена в том, что он твой лучший друг, то… А ведь я тоже в это верила когда-то. Нет, так это не работает. — Тась, иногда нам приходится отпустить и забыть прошлое, чтобы в нашу жизнь пришли добрые перемены. Тем более, знаешь, как крепнет дружба на расстоянии? Вы будете созваниваться, на каникулах видеться. Если справитесь с этим оба, то ваша дружба станет самой крепкой. А если нет… Ничего страшного. Редко кому удаётся сохранить друзей детства. Она смотрит на меня своими несмышлёными глазками. Я понимаю, жизнь для неё туманом покрыта, и ей сейчас настоящим ужасом кажется забыть кого-то и быть забытой, но от этого не уйдёшь. Никогда. Не знаю каким именно образом, но мои слова оказывают на её настроение воздейтвие. — Я буду верным другом и не забуду его! — заявляет она и садится писать ему письмо. Писать она не умеет, но это её не останавливает. Таким образом, я помогаю ей, а она мне. Я — ручкой, она — тряпкой. Пока мелочь диктует мне слова любви, я говорю ей, куда залезть и где протереть. Длится это ещё около часа. Потом уже я понимаю, что за один день всё не перемыть, тем более когда вот-вот может приехать Артём. Женя на «пять минут» уехал к Свете. На деле же его нет около двух часов. На скорую руку я готовлю плов и ставлю кипятиться чайник, чтобы папа смог от души поесть. Заставляю Тасю переодеться в штаны и свитер, заплетаю ей две французские косички. Они ей так нравятся, что она ни на секунду не отходит от зеркала в коридоре. Я ищу свой читательский билет, когда телефон звонит. Не смотрю даже на дисплей, отвечая: — Тём, мы уже собрались, ждём тебя. На другом конце телефона раздаётся тяжёлый вздох. Женский вздох. — Куда бы вы ни собрались, возьмите меня с собой. Смотрю на имя звонившего и приподнимаю брови. — Ася? Что случилось? — Всё отлично. Просто мне скучно. Хочу гулять. Так куда вы собираетесь? Ударяюсь головой об стол и громко матюкаюсь. — Нах**! Она присвистывает. — Ну ничего себе. Это вы так решили свою половую жизнь разнообразить? Истерически смеюсь. — О, да. Не помешало бы. Тьфу! Так, это касается только нас двоих. Мы в библиотеку поедем, я хочу позаниматься по энциклопедиям. — О, тогда не хочу с вами. Надоела учёба, лучше фильм посмотрю. А завтра ты свободна? — Завтра я тоже буду в библиотеке, но ещё мы с Артёмом поведем Тасю в кино. Если угодно, давайте с нами. — О, приехали родители? Нахожу билет и восторженно отвечаю: — Ага, жить здесь будут. Решили в город перебраться. — Ух ты! У меня похожая ситуация. Тётя решила подбросить своего сына. Предлагаю так: ты с Тасей, я с Ромкой. Он немного старше, но даю слово, разницы вы и не заметите. Они точно найдут общий язык. — Ну, хорошо, мне уже интересно. Может, они станут хорошими друзьями, а то она переживает из-за своего друга в деревне. — Эм, на большее не рассчитывай, но подружиться они должны. Лизка, приходи послезавтра в гости, Арина хочет с тобой увидеться. В большую компанию она не пойдёт, но дома пообщается с тобой с удовольствием. Тем более, она немного простыла, пока опаздывающий автобус ждала. Вот человек странный, есть возможность со мной в одной школе учиться, так она решила в лицей поступить на окраине города. В итоге тратит от часа до двух на дорогу туда и обратно. — Могу сказать, что это у вас семейное. Лёгких путей вы не ищите. В общем, я поняла тебя, завтра идём все в кино. Было бы лучше, если бы Арина тоже пошла, а то ей скучно дома будет… — Она сказала, что не переживёт общество Ромы ещё где-то, кроме дома. Так что мы её, наоборот, только спасём и порадуем. А послезавтра ждём тебя на чай. Приводи Таську. Кстати, ей сладкое можно? — Немного. Белый шоколад нельзя и кокосовые батончики. — Я ей Твикс куплю. Ну, и Ромке. А то заплачет и отберёт. Она смеётся, видимо, задирая мальчика. Бедный ребёнок. Как раз, когда я договариваю и отключаюсь, в комнату заглядывает Артём, на шее которого уже висит Тася. Я грожу ей пальчиком. — Оставь его в покое. Она счастливо трясёт головой. — Не-а! Он же лишь снисходительно лыбится и смотрит на меня. — Собралась? — Да, я готова. Можем ехать. Аська звонила, позвала в кино. — Тогда библиотека отменяется? — Нет! Я сказала, что мне надо работать. Поэтому, свозишь меня утром? — Окей. Идём, нам к парням ещё успеть надо. Боже, как долго мы пытаемся установить детское кресло в машину. Артёму пришлось позаимствовать его у Марьи, которая купила его для Димы на вырост. Как кстати оно пригодилось. Однако я уже начинаю паниковать. — Библиотека закроется совсем скоро. — Всё, готово. Запрыгивай. А ты не волнуйся, возьмёшь книги домой. — Дома я не смогу заниматься. — Тогда просто ознакомишься с материалом и отметишь, что тебе нужно. Если успеешь, что-нибудь напишешь. Поехали. Он пристегивает ремень малявке, а меня быстро целует в нос. В нём нет того угрюмого напряжения, что было утром, но он всё ещё сам в себе. Я уже не лезу. Расскажет, когда захочет. Пока я ищу среди книжных полок нужное, он развлекает Тасю в читательском зале. Мне очень нужны конспекты и методички по биологии, литературе и обществознанию но я не могу их найти… Полчаса я трачу на поиски. В итоге ко мне подходит библиотекарь и даёт всё, что лежало перед носом. С глупой и повинной улыбкой на скорую руку записываю темы и прошу отложить эти книги. Судя по слою пыли на них, ими не пользуются даже мухи, так что они никому не нужны, кроме меня. Застываю в дверях читательской. Артём сидит сбоку от Таси и читает ей. Я не разбираю слов, только интонацию. Он очень ласков с ней. В минуты, когда она особенно увлекается картинками в книге, он смеётся и стучит ей по носу. — Слушай внимательно. А потом они отправились в путешествие… Она внимает каждому его слову. Серьёзно. Он может сказать ей что угодно и она поверит. Её можно понять, ведь у него прирождённый дар убеждать. И влюблять в себя. С первого взгляда и слова. — Конец! Она в скидывает руки и начинает громко причитать: — Нет! Там ещё не всё! Он шикает и грозит ей пальцем. — Таисья, здесь библиотека, нужно вести себя очень тихо. — Но здесь же только мы. Он оглядывается, не доходя взглядом до меня. — Нет, мы не одни. А как же стражники покоя и тишины? — Кто-о-о? — Ну как, тебе не рассказывали? Я прячусь за огромными стеллажами, чтобы лучше слышать, и подглядываю за ними в щёлочку между книгами. — Нет. — Это призраки. Существует легенда. Люди, охранявшие книги при жизни, оставляют свои души здесь после смерти. Они не любят шумных людей, поэтому, если те громко говорят и мешают другим, они забирают их и уносят с собой в царство смерти, откуда ни для кого нет выхода. Открываю очень пыльную книгу. Настолько пыльную, что на её обложке даже названия не видно. — Правда? А как можно их узнать? Артём недолго молчит. — Они появляются внезапно. Сначала ты шумишь, затем они издают какой-то резкий звук, может упасть книга, погаснуть свет. Потом ты увидишь его серое безжизненное лицо. Тася восклицает во весь голос: — Правда?! Он шикает на неё, отчего я хихикаю. Пыль забивается в нос, и я чихаю достаточно громко. Книга падает на пол, и я чихаю ещё раз, прикрывая грязными руками лицо. Тася вскрикивает: — Призрак! Артём заставляет её замолчать и неуверенно спрашивает: — Кто здесь? Я смотрю на свои руки и молча просчитываю, насколько ужасно моё лицо сейчас. Я и обычно не красавица, но… Он медленно подбирается к стеллажу и заглядывает за него. Я разворачиваюсь и наши взгляды пересекаются. Он визжит, как девчонка. Если бы души сторожей и были, они бы слетелись сюда со всего города. Тася начинает громко кричать. Я спешу к ней, чтобы её успокоить, но своим видом заставляю её лишь ещё больше забиться в истерику. Я смотрю на двух перепуганных детей и вдруг, прогоняя всю ситуацию в голове, начинаю дико смеяться. Артём перекрещивается и поднимает книгу, а я складываюсь пополам. Но смешно мне ровно до тех пор, пока в зал не заходит библиотекарь. М-да, сходила позаниматься, ничего не скажешь. В итоге у меня отобрали билет, у двоих икающая истерика, третий просто в шоке. Но я никак не могу перестать смеяться. Тася чередует икание со всхлипами, а я просто задыхаюсь и часто вздрагиваю всем телом. — Вот ты же в корне ненормальная! Я там чуть в бога не поверил. — А ты не верующий? Он лишь отмахивается от моей насмешки. — Сидите в машине, пока я проверяю дом. — Ты меня и с соседями своими знакомить не хочешь? Мне это всё жутко забавляет, одно удовольствие его изводить. В конечном итоге он взорвётся и… Артём выразительно смотрит на меня. — Если ты хочешь обзавестись парой новых кличек и ещё полгода слушать их насмешки, а твоё лицо, можешь быть уверена, они запомнят надолго, то пошли. — Эу. Нет, ты прав. Попроси у них салфетки. — Это и мой дом, можно и не просить. — Ах, да, точно. И не забудь поменять штаны! Кстати, Таська, тебе тоже надо?.. Она кричит на меня: — Отстань! Смеюсь, а Артём вздыхает. — Тихо, солнце, не волнуйся, мы отвезем её домой и я отшоркаю её в ванной. Чтоб из неё вся дурь вышла. Вот уж он точно знает, как заставить меня присмиреть и замолчать. Что, собственно, я и делаю. Возвращается Артём минут через 20. — Всё живы-здоровы? Я едва ли смог вырваться от них. Так, едем домой, кое-кто уже зевает. Я мгновенно закрываю рот. — Я? Нет, я не хочу спать. Он многозначительно смотрит на меня, но не комментирует. — Завтра утром я заеду за тобой… Ай, у тебя же отобрали билет. — У меня ещё один есть, но уже другой. Правда, до этой библиотеки далековато. Полчаса на машине. — Не проблема. — Тася точно дома. Думаю, со мной она больше никуда не пойдёт. Хм, а в кино пойдёшь? — Да! Но с Артёмом! Он самодовольно ухмыляется. — Ну, всё, женюсь. Я понимаю, что мне только что утёрли нос, и лишь хлопаю ресницами. А он наклоняется и шепчет мне на ухо: — На тебе. И нежно целует в щеку. Как тут обижаться? *** Мы возвращаемся в пустую квартиру. Если бы не Тася, я бы предложила ему переночевать, но ещё и мама с папой должны скоро вернуться. Поэтому я просто крепко и с чувством обнимаю его, после чего на пару минут мы забываемся проникновенным поцелуем. Я глажу его плечи и первой отстраняюсь. — Знаешь, мне показалось заманчивым та идея с ванной… Он приподнимает брови, а я не могу сдержать себя и краснею, опуская взгляд. — Серьёзно? У нас ещё будет возможность. И не только для этого… Он целует меня в нос и уходит, подмигивая. С тяжким вздохом закрываю дверь. Я буквально взбудоражена нехорошими, но жутко симпатичными и волнительными мыслями… Тёма, Тёма, что ты со мной делаешь. *** Следующий день я, как и собиралась, трачу на библиотеку. Два часа я списываю параграфы по двум предметам сразу, а по литературе беру произведение домой. Это ещё без учёта сочинений, которые дома я прописываю полтора часа. Пока мама с папой ездят по делам, мы с Тасей и Женей довершаем уборку. Наконец, всё отмыто, постирано, убрано, разложено. Вещи родителей мы складывает в шкафы, а Тасе выделяем целую комнату в пользование. Немного грустно от того, что брат всё же решил съехать. Он так рад этому… Может, она его счастье. Вечером долгожданный поход в кино. Артём навещает нас в семь вечера. Их встреча с Тасей что-то с чем-то: она запрыгивает к нему на руки и крепко обнимает. У него даже глаза выкатываются. — Ого, как сестра тебя зашугала. — Мы будем смотреть мультики? — Будем, будем. Поехали. Она с радостным возгласом бежит к двери. Я завистливо вздыхаю. — Она тебя сильно любит. И ты её. Он приподнимает левую бровь. — А мы с тобой… Я опускаю взгляд. — У нас не так много времени друг на друга… Он хмыкает. — Да, и несмотря на это ты не особо рвёшься меня обнимать и целовать. Вывод? Таська любит меня больше. Я показываю ему язык и прохожу мимо, но он хватает меня за руки и притягивает к себе. — Вот ты и попалась. Я и не знала, что сила притяжения между нами настолько… А он, видимо, знал. Потому что начал дразнить. — Ну, что скажешь? Совсем ничего не чувствуешь? Я тоже. Он тянет лыбу и легонько касается моих губ, но в последнюю секунду резко отстраняется. — Тася, подожди нас! Я стою одна в коридоре и громко стону. — Ах, ты… Стойте! Закрываю дверь и бегу за ними. У кинотеатра нас уже ждёт народ, но почему-то вместо маленького мальчика я вижу… Взрослого парня. Хотя ростом он и правда похож на ребёнка. — Лиза-а-а! Карина бросается мне на шею. — Привет, привет. Где твой братик? — А, вот он. Ты не смотри, что ему 25, он вполне себе ещё ребёнок. — 25?! Ничего себе, мальчишка… — Рома, познакомься, это Лиза, Тася и Артём. Я вежливо киваю. Мои очки безвозвратно потерялись, а при вечернем свете я не могу его рассмотреть, как следует. — Ну, пошли уже на мультик. Ася хмыкает. — Я же говорю, ребёнок. Спорить не буду. Покупая билеты, я замечаю, что Ильи нет. — Он не смог пойти. Зато завтра он придёт ко мне домой. Тём, ты тоже приходи, если хочешь. — Я не смогу, извини. Нужно подготовить дом к папиной выписке. — Ладно. Слушай, вы же вечеринку устраиваете? Пригласи меня, я вам помогу, а то дома сидеть совсем не хочется. — Хорошо, приглашаю. Мама будет рада тебя увидеть. Она расплывается в улыбке. — Надеюсь, надеюсь. Показ уже почти начался, идём! *** Мало того, что в кинотеатре мы не смогли нормально посмотреть мультик из-за Таси и Ромы, так ещё и после него спокойно не погуляли. На сеансе им приспичило кидаться попкорном. Рома успевал забавлять мелкую и доставать Аську. Она молчала и терпела ровно до того момента, пока он не сделал величайшую ошибку в своей жизни: он назвал её Карамелькой. Чтоб вы знали, тогда она жутко звереет. Мы вышли на улицу и понеслось… — Иди сюда, иди. Я тебе сейчас покажу, куда эту карамельку запихнуть можно, в жизни не отлепишь. Он стоит на безопасном от неё расстоянии и ухмыляться во все 32. — Ты это, себе оставь, а то в жизни сладкого явно не хватает. — Что ты,сласть моя, хватает. — А почему злая такая? — Рожу твою радостную вижу. Вот прям в порошок стереть хочется. — Ах-х, порошок… Ну, всё понятно, понятно. — Ты… — Я? — Я тебе… Ах-х! Он понимает, что от неё можно и не ждать вреда, поэтому полностью расслабляется и даёт волю своим действиям. — Что, запас слов закончился? А я всегда говорил, читай книжки! — А ты сам читаешь? — Да, я читаю. Я хмыкаю, поправляя на Тасе шапку. — «Отцы и дети» Гоголя? Он гордо кивает. — Ага. Ася, сдававшая литру в девятом классе, смеётся во весь голос. — Занимательно однако. Ну, что ж, раз читал, и спорить не будем. Давайте в парке посидим. Но уже через десять минут она кричит: — Я тебе поводок куплю! Он выглядывает из-за спинки скамейки, прицеливаясь в меня. Я сопротивлялась, как могла, в итоге сдалась и отдалась безудержному сумасшествию. — А себе намордник, пожалуйста. Отстань, не мешай людям веселиться. Она громко фыркает. — Я тут людей-то не вижу, только собак с высунутыми языками и бешенными глазами. Рома согласно кивает. — Именно, бешенными. Так что отойди подальше, а то заразишься. Хотя не это так страшно, куда ужаснее подхватить твоё занудство. Тася, атакуй её слева! Я визжу, прячась от снега, летящего в меня ото всюду. — Ах вы! Они с Артёмом только печально вздыхаю и головами качают. В итоге оба потом носятся по улице и прыгают в сугробы. Несколько раз им не везёт, ведь местами снег уже грубый и твёрдый. Пожалуй, если бы Рома ударился разок, все были бы рады, такое уж он оставил первое впечатление. А мне он нравится, странный малый. *** Так и проходит сумасшедшая неделя. Я учусь, Карина бросается во все тяжкие и постоянно зовёт гулять. Ромка тем временем замечен уже везде и всюду. Причём, ему нет отбоя от девчонок. Абсолютно. Мы радуемся весенним денькам, солнышку, ручейкам. На общем фоне веселья, чем ближе суббота, тем мне страшнее. Знакомство с родителями… В обычный день он не слишком захотел этого делать. Значит, есть причина, оттого мне не по себе. Женя не удержался и съехал в четверг, так что теперь целиком и полностью квартира наша. Не знаю, что будет дальше, но я решаю не зацикливаться на этом. Может, она и нормальная кандидатура. Да и вообще, мне ли судить? Валентин действительно съехался со Снежаной. Знаете, что самое интересное? Она от него беременна. И я не шучу. Серьёзно. У них будет ребёнок. Я в шоке. Ещё в большем шоке я от того, что в моей душе настал покой и баланс. Просто невероятное чувство лёгкости и свободы. Правда, в первый день учёбы, а именно в пятницу, это равновесие едва не рушится. Когда я вхожу в класс и у парты Соболев вижу Рому. Нет, не Асиного брата. Рому. Человека, который перевернул мою жизнь с ног на голову. Он просто стоит здесь и смотрит на меня. Я чувствую, как люди толкают меня в сторону, чтобы пройти в класс, и рассеянно плетусь к своему месту. Какое счастье, что оно так далеко от первого ряда. Что ему здесь нужно? Урок начинается. В класс входит учитель и мы быстро готовимся. Он замечает его и приподнимает брови. — Роман, ты должен быть в кабинете биологии. — Извините. Я зашёл поздороваться. — Шагай, удачи. Косулина, ты знаешь, что сегодня пробник по биологии? Я не сразу понимаю, что обращаются ко мне. — А? Нет… — Кто бы сомневался. Это всё ваши конкурсы, надо же было на месяц уехать перед экзаменами! Как догонять будешь? — Я… догоню. — Ладно, садитесь, ребята. Открываем тетради и записываем число… Он выходит из класса, но я солгу, если скажу, что мне стало легче дышать. Ведь он всё равно где-то рядом. Я его не боюсь. Просто… Совсем не ожидала. Спустя столько лет. Он ведь уедет после пробника? У нас в деревне экзамены не сдают, сюда ездят. Я не видела его в 9 классе, надеялась не увидеть и в этом году. Я все ещё чувствую тот запах гари и слышу их противных скрипучий смех. Если он так нагадил в моей жизни, почему я до сих пор держусь за это прошлое? Парадокс. Записываю в тетради число и тему урока, кусая в кровь губы.