Просто друзья

— Лиза… — Нет, я всё понимаю, мой брат красивый, умный, весёлый, сильный, в какой-то степени семьянин… Не знаю, что ещё она в нём разглядела… Но если она ему просто так не понравилась, зачем к таким мерам прибегать? Он же не идеален настолько! Есть намного лучше ребята. Зачем она… Карина кидает в меня чипсиной. — Мать, ты замолчишь когда-нибудь сегодня, а? Ты же не знаешь, что это за тетрадь, может, всё не так уж… как бы это выразиться поскромнее… — Да это пиздец! Говори уже прямо. Слушай: «Я хотела, чтобы он был моим. Целиком и полностью. Сначала я была ему не интересна, потом он оказал мне знаки внимания. Думаю, дело в том платье… Конечно, я надела его специально, специально ждала его в том баре, специально обронила салфетку рядом с его столиком, специально пролила на него сок, специально заказала ему ром, чтобы извиниться, специально пересела к нему. Специально взяла его номер, чтобы снова встретиться здесь и купить ему что-то выпить». Ты посмотри на неё. Какая она продуманная-то, а! Ася вдруг вскакивает на ноги, и я вижу в ней ту самую искру, которой так не хватало всё это время. Неужели она завелась?! Неужели сейчас рассердится и по-детски, наивно топнет ножкой? Клянусь, я её расцелую сразу же! А то от этих вот её игр в стерву меня уже изрядно подташнивает. — Хочешь сказать то, что девушка спланировала всё от и до, получив в итоге свою цель, автоматически считается чем-то сверхъестественным? Я смотрю на неё разочарованно. Протест в её взгляде так наружу и не выбрался, а жаль. — Давай, скажи ещё, что раз уж я так не могу, ещё не значит, что это плохо. Покажи мне ещё раз моё несовершенство в ваших женских делишках. То, что у нас с Тёмой всё не очень хорошо, не значит, что я не могу удержать своё счастье при себе. Или значит, не знаю, но это уже моя проблема. И спешу напомнить: у кое-кого тоже проблемы в той же области, так что тебе моё горе не чуждо. Что-то ещё ты хотела сказать? Она скрещивает руки на груди и смотрит на меня насмешливо. — Успокойся, истеричка. Я даже ничего ещё сказать не успела. Я за это время так привыкла к её выходкам, которые, к слову, меня сначала очень задевали и обижали, что уже и не реагирую особо. Серьёзно, зачем обижаться, если можно дать достойный ответ? Всё-таки о ней я тоже немало знаю. — А вот не надо на меня наезжать было. Смягчись, а ещё лучше улыбнись. Илюше нравятся девочки с характером, конечно, но даже для него это слишком. А твои родители, если узнают причину резкой перемены твоего образа жизни, навсегда закроют дорогу к твоему любимому. И это я сейчас говорю не шутя и не пытаясь задеть. Но если уж тебе так это надо, пожалуйста. Лучше помоги мне разобраться. На следующей странице она подробно описывает какие-то обряды, заговоры и гадания. Я боюсь это вслух читать, ещё нечисть какую-нибудь вызову. Мне вполне хватает тебя в своей комнате… — Э-э! — Не экай, а читай! Она очень-очень тяжело вздыхает, но тетрадь в руки берёт. Я смотрю на неё выжидающе и с укором, мол, давай уже. — Как ты мне дорога. — Совершенно взаимно. Читай. Через пять минут она выдаёт: — Как-то это всё глупо. Неужели вот этот вот набор слов и махинаций способен заставить мужика влюбиться в тебя? Неужели она, правда, со свечками у зеркала его имя шептала? И это помогло? Я нервно отсмеиваюсь, заглядывая в тетрадь поверх её плеча. — Хочешь сказать, версия о том, что мой брат полный тупица, более правдива? Она совершенно серьёзно отвечает: — Вероятнее всего. И прежде, чем ты меня побьёшь, спешу возразить: он здоровенный шкаф, как она могла на него повлиять за счёт каких-то скороговорок на старославянском? Бред. — Ладно, ты можешь быть права. Но я верю, что дело именно в этом вот во всём. Чёрт… то есть, фиг его знает, как это возможно в мире, где всем движет точная наука, но я верю. — Любите вы, дамочка, приукрасить. В вашем представлении жизнь без мистики не жизнь, а катастрофа. — Именно катастрофа сумрачных, бесцветных, бессмысленных дней. Но вернёмся к этому. Нужно провести расследование, чем мы с тобой и займёмся на этой неделе. Карина приподнимает бровь, закрывая тетрадь и кидая её на стол. — Мы? Серьёзно? А откуда нам знать, что это не тупые шутки Соболева? Скажи же, это тоже очень странное совпадение: ты попросила тетради, и нашла это. — Наоборот, это знак свыше о том, что надо помочь брату! Ася стучит пальцем по моему лбу. — Сверила хоть почерки? Я хочу возразить, но лишь открываю и закрываю рот. Карина начинает хохотать. — Прежде, чем ты сделаешь это, учти, что я от тебя до конца жизни не отстану. Я сажусь на колени и чуть ли не полностью залажу в шкафчик в столе с учебниками и тетрадями, при этом умудряюсь бурчать: — Не забуду, можешь быть уверена. Вот они. Если это правда его рук дело… Но я даже ничего сделать не успеваю, потому что эта ненормальная выхватывает у меня тетради и начинает кружит по комнате, ехидно сверяя их содержимое. Я смотрю на неё непонятно с каким чувством. Мне и хочется чтобы это оказался розыгрыш Вали, и не хочется. Даже не знаю, что хуже: бесконечные подколы Аси, или подверженный влиянию чёрной магии брат. В конце концов она смотрит на меня полными ехидства глазами. — Да, мать, только ты можешь обратиться к своему врагу за помощью и наткнуться на записи его сестры о том, как она приворожила твоего брата. Так что нет, это не он написал. Я… спокойно выдыхаю?! А мне точно важна судьба моего брата, или дело в том, что его девушка — сестра Соболева? — Земля, Земля, я Юпитер! Ты нормально? Дергаюсь, как от удара током. — А, да, да. Значит, ты поможешь мне докопаться до истины. — У меня тётка гадает. Можем обратиться за помощью к ней. Я и сама хотела, признаться. Очень уж меня одно дело тревожит, но боюсь, как бы она родителям не разболтала. Я складываю тетради обратно, поднимаясь на ноги. — Это потом. Для начала хорошенько почитаем об этом в интернете и понаблюдаем за нашей парочкой. Если все признаки совпадут, значит, пойдём к твоей тёте. — Окей. А теперь, моя дорогая, скажи, когда ты уже поговоришь с Тёмой? Я слишком сильно скребу ногтями по столу, отчего раздаётся резкий скрип, но она даже не морщится. — Извини, но я не хочу об этом пока думать. Наверное, ему вполне комфортно со Снежаной. В моей подруге вновь просыпается сострадание. Вот люблю я её за это. Дуру такую. — Он идиот, а ты идиотка. Вы же идеальная пара, ну ё-моё. Если он узнает, что произошло на самом деле, он Соболева и его дружка в порошок сотрёт. Поговори, пока не поздно. Я смотрю на неё уставшим глазами. Я, конечно, не вижу их выражение, но очень хорошо чувствую. — Тогда давай так: я поговорю с Тёмой, а ты с Ильёй. Хватит вам уже друг от друга бегать. Вы тоже идеальная безмозглая пара. — Сучка. Я насчёт Илюши кое-что придумала. Но поговорить с ним надо, ты права. Только подождём до последнего звонка, хорошо? Я улыбаюсь и киваю ей. — Разумеется. С чего начнём разоблачение? Она пожимает плечами. — С начала, очевидно же. Рукалицо, господа. Рукалицо. *** POV. Артём Я никогда не думал, что Марья может быть такой. Какое вообще значение можно вложить в одно это простое слово? Я всегда видел свою сестру тихой, спокойной, ранимой, маленькой, беззащитной, правильной, пугливой и настороженной. Да, я знал, что у неё бойкий характер, это не обсуждается. Но я бы ни за что не разглядел в ней безумие и распущенность. Чтобы вы понимали, она всегда строго придерживалась роли учительницы начальных классов. Стандартная преподавательница в юбке до колена и белой блузке, волосы заплетены в косы или тугую шишку, тон сдержанный, голос тихий. Ну, казалось бы, чему такая учительница может научить, да? Но дети её любожают и всегда слушают. Она в основном заполучает их доверите своей харизмой и говорит с ними на одном языке. И за пределами школы она не меняется. Но после той поездки её словно подменили. Она стала громче и больше говорить, смеяться, шутить. У неё будто энергии прибавилось. Мне просто интересно, чем они таким занимались, что она так расцвела. Там вроде кроме клуба больше некуда сходить, ни ресторанов, ни кафе, ни торговых центров, ни парков развлечений. Димой занималась Лора. Пожалуй, вот это удивило меня больше всего. Марья же от сына только на работу отходила, остальное время её было не заставить сходить даже на корпоратив. Это, конечно, очень хорошо. Про ребёнка она не забывает, по мужикам не бегает, и слава богу. А если этот Семён Никитич ещё и окажется порядочным и женится на ней, то, считай, не зря мучилась столько времени. Она мне так про их роман ничего толком и не рассказала. Мол, ничего криминального, но ей было весело и очень хорошо. Упомянула лишь один раз про жаркие ночи и то, видимо, случайно, потому что сразу же закрыла эту тему. Что ж, ладно, пускай. Он пообещал сам приехать в гости. Ждём с нетерпением. Я и моё любопытство. Пока сестра на работе, я занимаюсь мелким. Он будто за это время тоже объелся борзянки. Сестра только-только возвращается с работы, а я уже надеваю обувь. Она поправляет свои кудри и смотрит на себя в зеркало. Боже, какая любовь во взгляде. Когда она открыла в себе вторую красавицу? — Дима настолько распоясался, что ты от него уже сбегаешь? — Плоский юмор, сестрёнка. Мне надо к родителям. — И долго ты под их дудку плясать собираешься? Они тебя уже месяц компостируют. Ещё немного и твой мозг на удобрение можно пускать. Лучше бы купил цветы, вина, шоколада, в аптеку заехал, сходил бы к Лизе и помирился с ней. — Марья, ты меня пугаешь. И очень сильно разочаровываешь. Просто не лезь, сами разберёмся. Она смотрит на меня недовольно, почти зло. Даже то, что я ей все рассказал, не поменяло её мнения о Лизе. А я вдруг понял, что всё это время вокруг меня царствовал обман. Ещё Снежана пристаёт с разговорами. Я ничего не хочу слышать о Косулиной. От одного упоминания её имени в груди начинает ныть, но сердце сжимается в камень. Если она смогла меня обмануть, значит, ничему и никому в этом мире нельзя доверять. И, выходит, мама была права. Не просто так она невзлюбила её. Поэтому теперь я позволяю собой манипулировать. Глядишь, родители устроют моё будущее. Рассуждаю не как мужчина, да? Согласен. Но мне всё равно. Я не в том настроении, чтобы злится и жаловаться. Это жизнь. Мы сталкиваемся с предательством, разочарованием, теряем почву под ногами. Пока рядом есть те, кто протянет руку помощи и скажет в глаза правду, нам есть на кого опереться, значит, не всё так ужасно и жить можно даже с тяжким грузом на сердце. Вот только вопрос: сколько? *** POV. Катя С такими странными вопросами ко мне не обращались никогда. Только Лиза Косулина может спросить меня о том, как правильно привораживать парней. Я не смогла упустить шанс и не пошутить: — Что, ты Стародумова уже не привлекаешь просто так? Что ты сразу так-то, есть же хирургия, пластические операции, смена имиджа, голову помыть можно. Ну, или в твоём случае сделай маникюр, с остальным у тебя всё в порядке. Она возбуждённо затараторила мне в телефон. Боюсь, если бы я сидела рядом с ней, она бы меня заплевала. — Нет, погоди ехидничать. У меня брата приворожили. Мне нужно знать, как. Как отвести эту ересь от него? Я не хотела, ей-богу, но фыркнула: — Никак, у вас это семейное. Прости, я ничего плохого не имею в виду… Ну, если ты хочешь помочь брату, то поговори с ним. Если ты заметишь, что он яростно отстаивает свою суженную, что на него не похоже, то точно приворожила. Он должен вести себя неестественно, но при этом свято верить в свои слова. Ты сразу поймёшь. Только после этого я скажу, как помочь. И не лазь в интернет, бога ради. Там ты дойдёшь до того, что его надо будет сжечь на кровати той, которая его в себя влюбила. Я понимаю, ты на всё согласна сейчас, но нет. — Спасибо. Тогда позже перезвоню, не теряй. И это «позже» затянулось на неделю. То, что она рассказала мне потом, повергло в шок. Меня. В шок. Понимаете, да? *** Pov. Лиза Никто не говорил мне прежде, что работать разведчиком — это не носить камуфляжную одежду и не прятаться по углам, преследуя брата и его невестушку. В кафе, клубах, парках, даже в универе. Везде, короче. Но я молодец, сама додумалась. И не безрезультатно, надо отметить. Собственно, пока мои отчаянные сверстники роются в КИМах и пытаются хоть что-то выучить к экзаменам, которые, между прочим, начинаются уже через две недели, я же, как ненормальная ищу компромат на Свету. И мне это почти удалось! Но она будто чувствует, что вот-вот попадётся и всё снова теряет смысл. Я пропустила десяток консультаций, а мама уже переживает о том, почему же я почти каждый день включая воскресенье так поздно возвращаюсь домой. Одно радует, Женя всё же вспомнил о нас. Мне катастрофически тяжело имитировать удивление и веселье всякий раз, когда он рассказывает мне о времени, проведённом с его ненаглядной. Ещё тяжелее игнорировать издевательства Карины. Ей до сих пор покоя не даёт тот факт, что я превратилась в совершенно непонятно что. Ну, да, согласна, я немного переусердствовала со сменой имиджа. Покрасила свои золотистые локоны в рыжий, более тёмный, насыщенный. Подстриглась. Променяла очки, которые так и не нашла, на линзы, которые изменили голубые глаза на карие. Купила на личные сбережения несколько брючных костюмов. На будущее хотелось бы деловой костюм из юбки-карандаша и пиджака, я даже блузки в интернет-магазине присмотрела, но скоро конец учебного года и выпускной. Нужно экономить. В общем, Карина в шоке, семья в шоке, учителя в шоке, а мне отлично. Благо братец не видел меня и не знает, что именно я и есть та рыжая девица, которая часто попадается им на глаза. Ася утверждает, что рано или поздно меня раскроют, но я не паникую раньше времени. Тем более, сегодня именно сейчас я разоблачу эту… ведьму, вскружившую голову бедному мальчику. Я делаю вид, будто увлечённо пишу что-то на салфетке и параллельно разговариваю с Кариной по наушникам. Подруга ржёт, закатываясь и хрюкая. — Ой, господи, Шерлок, где твой Ватсон? — Что ты смеёшься? Мой Ватсон — это ты, конечно, а Катя — миссис Хадсон. — А она ничего не говорит на то, что ты сравниваешь её с безумной старушкой? — Цыц умничать. Между прочим, сегодня самый важный день! — Что, ты всё же решилась надеть в общественное место тот стремный кардиган? Тебя ещё не оштрафовали? — Дура! Помолчи ты хоть минуту. Короче… — У-у, занудно. Продолжай… — Спасибо! Итак… — Дай договорить! Продолжай сходить с ума, но я тебе зачем? Я вздыхаю, не чувствуя ни капли раздражения. — Когда я начала расследование… Она начинает громко ржать, но я игнорирую, отрешённо разглядывая ногти. Маникюр я, кстати, всё же сделала. — Я сначала хотела всё бросить, но потом уцепилась за тот факт, что она постоянно что-то кладёт ему в задние карманы джинсов. В универе перед второй парой, в кафе во время заказа, даже в парке у фонтана. — У нас есть фонтан? — Да, на улице Кустова, но не об этом сейчас. По счастливой случайности он как-то забегал домой к нам, чтобы переодеться и оставить вещи для стирки, так как их машинка так вовремя сломалась… — Лиза, извини, конечно, но ты точно за брата переживаешь? — Нет, я хочу спасти мир. Я пришла со школы и первым делом, когда занялась стиркой, общупала все его карманы и просмотрела всю одежду. Там было дохера вшивок, тряпочек типа заплаток. В них были старинные монетки. — Ты не брала их в руки?! — Нет, конечно. Я пинцетом ковырялась. Пинцет выбросила, одежду его тоже. Ему сказала, что наша машинка тоже испортилась и вещи порвались. Понимаешь, он простил мне даже свои счастливые рубашки. Они, как ни странно, были сплошь напичканы этими заплатками. На футболках она прям крестиком красной нитью вышивала. В тетради она описывала эти ритуалы так: «последствий не имеет, но эффект даёт точный». Глупо, конечно, но всё же эффект они дали. Потом я увидела запись о том, как она ходила к гадалке, когда ездила на «сессию». Раза три была у знахарок. Просила заговорённую воду. И знаешь, какую мерзость она себе позволила? Мне говорить об этом противно. В общем, она свою… м… кровь подливала ему в молоко, когда он завтракал. — Э-э, кровь?.. Я понимаю, что покраснела, и лицо моё слилось с причёской. — Явно не из пальца или вены! — Что?! — Угу. Ему я пока ничего не сказала. И не буду. Мы развеем чары и всё само собой… Но пока не всё решено. Ещё дома у её брата хранятся тряпочная и соломенная куклы с фотографией моего брата вместо лица. Я решила это проверить и снова написала Соболеву, мол, нужны конспекты по пропущенным консультациям. Этот придурок, не поверишь, опять был в душе! Я нашла куклы в комнате Светы позавчера, вчера их сожгла. Остатки нужно было закопать. Знаешь, мой тебе совет, не ходи на кладбище ночью… — ЛИЗА, ТЫ ЧТО?!.. — Нет! Но ты так затихла, я подумала, ты спишь. Я собрала пепел в мешочек и наговорила кучу непонятных мутных слов. Потом развеяла его над её машиной. А что, вполне сошло за личную вещь. И вот когда я сыпала пепел, проговаривая оберегающие заговоры, она как из-под земли вылезла. Я думала, лбом асфальт проломлю, когда упала на землю. Она с каким-то парнем разговаривала. Не по телефону, вживую, так что разговор я не то, что запомнила, я его на видео сняла! Короче, на моего братика хотят повесить ахуен… Э-э, огромный кредит под огромный процент. Вот об этом в тетради уже ничего нет. Но встреча Светы с её сообщником назначена именно на это время и в этом месте. Если всё пойдёт по плану, я… Пока я сама пыталась понять, что же я вс1-таки хотела сказать, наушники из моих ушей наглым образом выдергивают. Я даже ойкнуть не успеваю, только открываю рот и судорожно вздыхаю. Меня слабо хватают за плечи, приподнимают и резко садят обратно. Зубы щелкают вместе с косточками. Я хмыкаю, поправляя пиджачок. — Как грубо. А кто вы, собственно, так… Я оборачиваюсь и тут понимаю, что мой план немного пошёл не по тому пути. Ну, как немного… — Лиза, как не стыдно! Шпионить за невестой брата. Я щурюсь, хотя благодаря линзам вижу почти что отлично. — О, как мы заговорили. Представишь меня своему другу? Представлять меня не собираются. Но я не обижаюсь. Даже предлагаю им присесть. Но они что-то не соглашаются. Странные. Девушка сверкает взглядом светлых, прозорливых глаз. Не первый раз вижу её такой стервозной и высокомерной. За время слежки я разглядела её истинное лицо. Она, вдали от Жени, такими словечками разговаривает, что мне порой не по себе. Какой всё-таки бывает внешность обманчивой. — Ты же не просто так вчера пряталась за моей машиной с телефоном в руке? Я задумываюсь на секунду: неужели блондинки действительно потерянный народ, раз уж она не припомнила мне остальные дни? Неужели ни разу не заметила мою рыжую головушку, мелькающую в переулках? — Не знаю уж, с какой целью ты шпионила за нами, но что бы то ни было, оставь. Оставь брата в покое! А, нет, рано выводы сделала. Она заметила, но хотя бы не догадалась. Мне начинает нравиться эта игра. Тупо, но факт: меня едва не трясёт от напряжения и дискомфорта, но внезапно проснувшееся любопытство не позволяет сбежать и спрятать голову в песок. Мне интересно, чем это закончится. — Свет, слушай, я тут у твоего брата тетради взяла однажды, нужны были конспекты. Не знала, что Валю интересуют цветочки. Достаю тетрадь из сумки (как чувствовала, взяла её с собой) и с ухмылкой глажу обложку. Светик вдруг меняется в лице. — Что ты… Верни тетрадь. Как давно она у тебя? Пожимаю плечами, медленно листая страницы. — Ну, за то время, что она у меня лежит, я запомнила количество страниц и большую часть их содержимого. Очень интересные записи. Только вот результата что-то нет. Получилось у тебя осуществить задуманное? Мне нравится наблюдать за тем, как она то бледнеет, то краснеет, но при этом остаётся внешне холодной. Настоящее чудо. — О чём ты? Меня вдруг начинает жутко тошнить. Я кладу ладонь на живот и медленно выдыхаю, одновременно подбирая слова. — Ну, как, писала явно ты, не Валя. Вряд ли он хотел бы приворожить парня. Думаю, твой брат заинтересован в Снежане и их ребёнке. Более того, я уверена, что описанные в этом справочнике бабушки Глаши ритуалы, заговоры и махинации, направленные именно на любовный приворот, твоя собственность. Я понимаю, со временем все мы меняем ценности, но от прошлых деяний ты отречься не сможешь уж никак. Тем более при живых свидетелях. К сожалению, как вас зовут, молодой человек, я не в курсе. Он настороженно смотрит на девушку. — Это не важно. Мы пришли сюда по определённому делу, так? Нам нужно успеть решить его к вечеру. Света раздражённо зыркает на него, а потом на меня. Закрытая поза (руки, скрещенные на груди, и плотно сжатые бедра) меня почему-то вдохновляет. — Нет, ты просто скажи, как есть. Захотела любви и решила приворожить мужика. Ты мне скажи, ты его убить хочешь? Травишь собственной менструальной кровью, потом что-то пришиваешь к его одежде, на ночь под подушку кладёшь какие-то карты, травы, в еду подсыпаешь порошки из тех же трав-отрав, что-то нашёптываешь ему в спину и подкладываешь в карманы. Куклы сделала с его фотографиями! Ты понимаешь, что одно неверное движение и ты на него порчу нашлёшь? А потом и на себя, и на брата, и на его девушку, и на их ребёнка, и вообще на весь род. Нет, ладно, это уже слишком даже для тебя. Кредит на него зачем повесить хочешь? — Ты что говоришь, ненормальная? — Не хочу пересказывать ваш вчерашний разговор. Судя по всему, вы меня вчера засекли, раз уж сейчас мы ведём эту пренеприятнейшую беседу. Значит, знаешь, что я всё слышала. Зачем разыгрываешь спектакли? — Не понимаю, о чём ты. — Света, вы говорили вот с ним о том, что хотите повесить на моего брата кредит на миллион под баснословные проценты. А потом пожениться и сбежать с деньгами. У меня и видео есть. Показать? Света щурится и смотрит на меня очень долго. Её бровь слегка приподнимается, а на губах начинает играть лёгкая улыбка. Парень рядом с ней потуже затягивает галстук и широко улыбается. Я начинаю чувствовать неладное. — Что вы тут за собрание устроили? Я выглядываю за Свету и вижу брата. Женя направляется к нам с явным непониманием. Я не знаю, что делать. Сразу кинуться ему на шею и всё выболтать, или продолжить играть? Для второго у меня не хватит уже сил и азарта. Да и для первого — тоже. — Света, Серёжа? Лиза? Кто за кем сейчас шпионил? Я закрываю глаза, молча матерюсь и отворачиваюсь. Они всё знали, выходит? Замаскировалась, молодец. Это называется: Лиза поверила в себя. Вот дура-а-а. Ладно, ещё не всё потеряно. Я могу спасти брата от обмана. Слышу смех. Поворачиваюсь с явным намерением возмутиться. Она ещё и ржёт надо мной? — Женя, твоя сестра часто употребляет? Братец обнимает невесту и пожимает плечами. — Нет, вроде. Но узнаю — выпорю. Я фыркаю. Не то ревность, не то безысходность заставляют меня огрызаться. — Женя, а твоя невеста не ведьма, случайно? — Лиза, сколько я просил… Молча протягиваю тетрадь ему. Света начинает нервничать, но не мешает ему. Что, придумала, как оправдать себя? — Что это? Она смотрит на него и просто говорит: — Как видишь, почерк мой. — Да я вижу, что твой. Что это за чертовщина? Я вздыхаю. К нам направляется недовольный официант. — Простите, но вы должны занять столик. Брат смотрит на окружение и хмыкает. — Мы, наверное, пойдём. Девочки, Сергей, на улицу. Перенесём дело туда. Погода сегодня… славная. Он одаривает меня тяжёлым взглядом, и я понимаю, что всё это время заблуждалась в чём-то очень важном. Мы покидаем заведение и останавливаемся в парке через дорогу. Женя читает тетрадь, а Света стоит рядом и сканирует выражение его лица. Серёжа сидит со мной на лавочке и ухмыляется. Не нравится мне это. В итоге брат трясёт головой. — Что это такое-то? Какие-то заговоры. Ты опять пишешь эти свои глупые подростковые истории? Света толкает его бедром. — Сам ты глупый. И не опять, а снова. Понимаешь… Я проводила маленькие опыты. Вшивала в одежду ниточки, заплатки, монетки. И проверяла, правда ли работает. Оно же ведь не несёт никакого смысла, это совершенно глупо и, в общем, не правда. Я лишь хотела убедиться. У меня бабушка всю жизнь этим занималась. Лиза думает, что я тебя приворожила и влюбила в себя. Но Женя уже сделал мне предложение, когда я начала писать! Скажи ей. Мне неловко как-то… Брат смотрит на меня очень странно. — Света пишет на Фикбуке истории о девочках, которые используют черную магию, чтобы заполучить желаемое. Ей это очень нравится. В тихом омуте, сама знаешь, черти водятся. И ты правда решила, что это она меня?.. Я что, так слаб, чтоб поддаться каким-то глупым ниточкам? — Она же там всё про тебя писала. Света поднимает вверх руку, привлекая моё внимание. — Без указания имён! Я часто пишу о событиях реальной жизни, смешивая их с выдумкой. Так сюжет придумывать легче. Тем более, я так полюбила твоего брата, что писать об этом было одно удовольствие. Женя кладёт свою руку ей на волосы, призывая замолчать, и говорит: — Погоди, так ваша стиралка не сломалась, ты просто выкинула мои вещи? — А ты знал про монетки, заплатки, травы под подушкой, про куклы с твоими фотками? Хорошо хоть я их сожгла. Света на самом деле поперхнулась воздухом или она клопа съела? Женя косится на меня с опаской. — Лиза, солнышко, если ты про куклы из соломы и тряпок, то спешу тебя огорчить: мы сделали их на мастерклассе в универе. А мои фото там были потому, что Света забыла свои дома. Слушай, а у тебя всё хорошо? Ты точно в здравом уме? — Ну, а кредит?.. Я смотрю на землю сквозь пальцы. — Я посмотрел видео, которое ты мне отправила. Я, конечно, хочу задать несколько вопросов Сергею и Свете, но я не понял, к чему ты написала сообщение: «Приходи в кафе Пироженки, тут эти два злодея собираются устроить заговор против тебя». Лиза, о кредите мы договорились давно. А вот эти двое наглым образом шутили. Неужели ты ползала под Светиной машиной и снимала их? —… — О-о, понятно. Нет, ну всё понятно. Экзамены на носу, родители на голову свалились, я съехал, Тёма бросил, Ромка объявился. Не переживай, мы это вылечим. Шизофрения на ранних стадиях поддаётся терапии. Я поднимаю голову на них, вся красная, как речной рак. Да, да, я не вижу этого, но чувствую. Но пока полное осознание ко мне ещё не пришло. — Знаешь, я уже и сама думаю, что словила шизу. Классе в восьмом, до сих пор не могу избавиться. И что, выходит, я опять всё не так поняла? Собственно, поэтому мне и опасно быть решительной и пробивной. У меня логики нет, я интуицией живу и всё понимаю по-своему, ввиду чего трачу энергию совсем не туда. От того так и тяжко. Что ж, вероятно, я проявила безумство и смелость последний раз в жизни. — Отлично. Просто замечательно. О, боги! Зарываюсь лицом в ладони. — Простите меня, идиотку. Как такое могло случиться? — Ты бы к экзаменам так готовилась. Маме звонили, жаловались на то, что ты на консультации не ходишь, от слова совсем. — Можно я вообще в люди выходить не буду? — Мы тебя после выпускного изолируем, не переживай. Девочки, вы меня поражаете. Света хихикает, обнимая его. — Лиза очень сильно любит тебя и ревнует. Я думаю, такая реакция немного агрессивная, но она нормальная. Видимо, я изначально неправильно себя поставила в нашей паре, и теперь в её глазах я просто монстр. Я скрещиваю руки на груди и бурчу: — Ведьма, а не монстр. Женя рычит: — Мелкая… — Так, тихо. Эту проблему мы легко решим. Мы просто сходим с ней куда-нибудь, посидим вдвоём, узнаем друг друга. А ещё лучше стоит пригласить Валю и помирить вас. Не смотри на меня так! Мой брат придурок, и я знаю о всех его проделках. Думала, эта Снежана его изменит, но нет, стало только хуже. Короче, мы решим вопрос отношений. Я закусываю губу от досады и вздыхаю. — Да уж, не сомневаюсь. А кредит вам зачем? — Мы хотим сделать в квартире Светы ремонт и сыграть свадьбу. И ещё это замечательная планка: пока кредит не выплатим, детей не заведём. — А зачем под такие огромные проценты? Вы в старости рожать собрались? Вы же ещё даже нигде не работаете, как отдавать будете… Глупо, конечно, но меня огорчает то, что они всё же решили жениться. Женя садится рядом и обнимает меня за плечи одной рукой. — У меня скоро защита диплома. И кое-где мне уже предложили работу. Но это, вообще-то, пока секрет. Не хочу сглазить. Сама знаешь мою историю, я думал, что вообще не найду ничего. А тут… Короче, пока вопрос с кредитом мы решим не сегодня, конечно. А то, что ты слышала вчера, включая часть про проценты, Серёжа и Света просто шутили. Они двоюродные брат и сестра, если что. Серёжа адвокат, я попросил его помочь мне с дипломной работой. Только и всего. А ты тут цирк развела. Только тебе это под силу. Я виновато опускаю голову и робко говорю: — Извините… — Нет, серьёзно, я в шоке от тебя. Не знал, что ты способна на такое. Мне теперь вообще ничего не страшно. Ты меня от всех бед и проказ защитишь, да? Смеюсь, пребывая в угнетённом состоянии. Это ж надо было… Меня теперь моя адекватность съест изнутри. Если она ещё не сбежала, посвистывая. — Ага, защищу. Мы молчим. Но только не мои мысли. Наверное, всё не так ужасно? Хорошо то, что этот случай заставил меня поднять зад и выйти из зоны комфорта, изменить внешность и посмотреть на себя с другой стороны. Хоть немного, но я всё же смелая и решительная. Это не может не радовать. Мы со Светой договариваемся встретиться на следующих выходных. Я думаю, этим троим есть о чём поговорить, поэтому смело оставляю их и пешком отправляюсь домой. Уже предчувствую вопросы Карины и Кати, представляю их шутки, заранее придумываю ответы. И мне вдруг самой становится смешно. Я рисовала человека в своём воображении таким, каким обычно бывают диснеевские злодеи. Да-а-а, видимо, мне действительно не хватает в жизни сказки. Вдруг хочется рассказать обо всём Артёму. Получить от него лёгкий щелбан, потом поцелуй в висок, крепкое объятие и долгий влюблённый взгляд с чарующей улыбкой. Насмехающейся улыбкой, конечно, ибо иначе никак. Он всегда ведь… Обрываю мысль, замечая Даниила Викторовича у своего подъезда. Он поднимает ладонь вверх и улыбается мне. Я со вздохом и затаённым дыханием направляюсь к нему. *** Pov. Артём Мой отец всегда меня поражает. Ему ещё неделю на больничном сидеть, а он уже готовится к смене, которая у него, к слову, завтра. Почему-то начальство решило обойтись без увольнения сотрудника, чьё здоровье под большой угрозой. Хорошо хоть лекарства пьёт. И то, наверное, потому, что мама над ним, как коршун вьётся всякий раз, когда приходит время для приёма таблеток. Мне кажется, она сама тогда даже спит спокойнее. Я обнимаю маму, пока она пытается раскатать тесто. Она нарастила себе ногти и жалеет, потому что у неё не получается нормально ухватить скалку. Я смеюсь, от чего ей становится ещё более неудобно. В итоге её терпению приходит конец. — Артём, я, конечно, не против, но ты можешь хотя бы сейчас от меня отстать? Видишь же, что у меня и без тебя не выходит. Я краду с миски клубнику и всё же сажусь на стул. — Я не виноват, что мне хочется постоянно кого-то обнимать. И известно, что объятия мамы самые тёплые, самые нежные, самые лучшие. Она улыбается, склоняя голову набок и подмигивая. — Это нормальное состояние. Ты расстался с той, которую любишь, тебе хочется близости, тебе не хватает её. Ты знаешь, я от неё не в восторге. Мне кажется, тебе нужна более уверенная, смелая, ловкая девушка. Какую ты заслужил, какая оценит тебя по достоинству. Но если она так нужна тебе, я смирюсь. Я обещала твоим родным оберегать тебя, поэтому… В нашем общении всё стало намного проще после того, как мы поговорили о моих родителях. Я узнал, что за люди они были, узнал немного о своём происхождении. И, кажется, им самим стало легче дышать и смотреть мне в глаза. Я не стал ей говорить о том, почему мы с Лизой больше не вместе. Я не хотел выслушивать ругань по отношению к ней, касаться её каким-то образом в разговорах и вспоминать. Больше всего не хочется выслушивать Лизину ложь, поверить и вновь быть обманутым. Видимо, все мысли на моем лице, потому что мама вдруг щёлкает пальцами и говорит: — Дядя ждёт тебя на разговор. Ему нужно тебе кое-что рассказать. Так что, поедешь домой, заскочи к нему. Заскочи, ага? Она подмигивает, а я просто киваю. С моей помощью ей удаётся раскатать тесто для пирожков и, собственно, слепить их. Дальше она в состоянии справиться и без меня, поэтому прощаюсь с ней и отцом, отправляясь на тот самый важный разговор с Данилом. По телефону предупреждаю его о том, что еду. Он встречает меня едва ли не у самой двери. Меня одолевают тревожные мысли, но я прогоняю их вслед за суетливой идеей позвонить Косулиной, накричать на неё, во всём обвинить и признаться, как сильно я скучаю. Да, мои мысли сейчас только об одном. Данил приветственно постукивает ладонью по моему плечу и, дождавшись пока я разденусь, ведёт в зал. Я смотрю на него ровно пять минут, только после чего задаю вопросы. Но он будто и не слышит меня. Начинает только говорить о чём-то своём. Я гуляю взглядом по шторам в цветочек и вдруг слышу: — Я любил её всем сердцем… *** Pov. Лиза Неудобно вот так вот, на улице, под окнами соседей садиться в машину мужчины, даже просто для разговора. Да и просто стоять некультурно. Хотела бы пригласить его к нам, но дома явно отец. Появятся вопросы, подозрения, они сделают выводы насчёт того, почему я пропускаю консультации. Начнётся переполох, а Даниил Викторович будет чувствовать себя просто ужасно. Но не хуже, чем я сейчас себя чувствую. Предлагаю ему присесть хотя бы на лавочку. Неужели он решил уговорить меня вернуться на кружок? Или я придаю своей персоне слишком большое значение? — Даниил Викторович, вы что-то хотели спросить? Почему вы молчите? Он вздыхает, пряча руки в карманы кофты. — Извини, я, наверное, не вовремя. Ты злая, или мне кажется? — Злая… Но это не важно. Всё хорошо? Он кивает как-то грустно, даже подавленно. — У меня да. А вот у вас с Тёмой… Я дёргаюсь, готовясь в любую секунду попрощаться и уйти. — Если вы приехали для того, чтобы напугать меня или хотя бы просто упрекнуть… — Нет, ни в коем случае. Я хочу рассказать тебе кое-что. Можешь меня выслушать? Делать нечего. Я сажусь обратно и киваю. Он любил её всем сердцем. Она была именно из тех девушек, которые пленяют взгляд мужчины лёгкостью движений, изящностью стана и гармоничностью черт лица. Почувствуй себя гадким утёнком рядом со мной, — кричала её природа. Но она была прекрасна не столько своей внешностью, сколько своей душой. Мы отступим от лирического начала и я просто скажу, что любовь была сильной. Им было по 18 лет, они учились в университете, в одной группе. Он заметил её сразу, в первый же день занятий, а она — чуть позже. Они познакомились, заинтересовались друг другом, понравились, влюбились. Всё было хорошо. Но пришла ревность. Они сильно ссорились из-за этого на первых стадиях отношений. Потом мирились, снова ругались, снова просили прощения. Чувства были такие сильные, что они лишали буквально кислорода. Друг без друга они не могли, но и вместе им было трудно. Страсть буквально полыхала внутри них, сжигая всю гордость, весь стыд и всё терпение к чертям. Они бросались в омут с головой, много шумели, наслаждаясь друг другом и пламенно ненавидя за непокорность и в то же время за излишнюю сентиментальность. В итоге силы… иссякли. Они пробыли вместе неполных девять месяцев, успев перепробовать все стадии развития отношений. Такое вряд ли привело бы к свадьбе, детям, семье, совместной жизни и старости. Потому что перегоревшие сердца уже не зажгутся друг от друга. Нужны искра и пламя, но откуда им взяться? Самое глупое и странное то, что они привыкли друг к другу и расставаться не хотели. Но… Им пришлось. Даниил В. на два года ушёл в армию. Они договорились остаться друзьями, но она ждала его, верно и страстно. А когда он вернулся и увидел её в толпе на вокзале, где люди встречали своих друзей и родных, в его сердце снова что-то вспыхнуло. Родные глаза, губы, румяные щёки, длинные косы, изящные ключицы, руки, талия, колени… Он думал, что забыл и остыл, но нет. Он всё ещё любил её. А она поняла, что нет никого, кроме него. И только с ним она хочет прожить свою жизнь. Только его фамилию она готова дать своим детям и себе. Только с ним она готова ссориться, мириться, засыпать и просыпаться в одной постели. В общем, всё по классике. Но это настолько сейчас редкое явление, именно такая привязанность и любовь, что сердечко-то трогает. Я пытаюсь провести параллель с нашей с Тёмой историей, но выходит не особенно. Нам такого исхода не светит. Я для него слишком проблемная. Видимо я сказала это вслух, потому что Даниил Викторович приподнимает бровь и склоняется над моей сгорбившейся фигурой. — Почему не светит? Ты слышала, что я тебе рассказал? У нас с Варей всё началось также, как у вас с Артёмом. Ты не смотри на то, что у вас отношения долго зарождались. В итоге вы продержалась меньше нашего. Пинаю камушек. — Вот именно. Значит… — Лиза, послушай. Я очень переживал за ваши отношения, потому что они близки мне. Очень важно, чтобы ты поняла основную мысль нашего разговора. Вы с Артёмом почувствовали друг друга, как родственные души. Это не бывает просто так. Но ты же понимаешь, что если бросить в топку сразу все запасы древесины, потом неоткуда будет взять тепла. Вы также начали пробовать всё и сразу. И поцелуи, и свидания, и ссоры, и признания в любви, и ревность, и страсть, и горе, и счастье, и секс. А что вы оставили на будущее? Вы на ранней стадии влюблённости, вашим молодым сердцам и душам нужна еда, нужные, острые ощущения! Да, вы менее страстны, чем мы с Варей были, но каким-то образом вы уже перегорели, не закончили свою историю, не поставили точку. У вас остались обиды и вопросы, у вас остались угольки тлеющей боли. И так будет всю жизнь, вы не забудьте друг друга. Потому что родственные души должны быть вместе. И ли хотя бы должна быть ясна причина, почему не получается. Он улыбается и откидывается на лавочку. — Только подумай, что было бы сейчас, если бы мы с Варей после того, как я вернулся, не сошлись? Мы бы упустили целую жизнь. Прекрасную, полноценную, полную любви, поддержки и понимания жизнь. Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как слева ноет и скулит. — А как вы… воспламенились снова? — Мы поняли, что любим друг друга. Поняли, что молодые идиоты, которые чуть не потеряли друг друга. На это раз мы размеренно делили наши чувства. Страсть и ревность была, но мы научились контролю. Поддерживали друг в друге интерес с помощью сюрпризов, меняли имидж, ролевые, понимаешь ли. Я на секунду вдумываюсь в последнее слово и его загадочную улыбку. Конечно же, краснею и прикрываю лицо рукой, а он смеётся. — Ну, ладно, ладно, извини. В нашей семье знаешь как? Захар вгоняет нас в краску своими шуточками и разговорами. А тут так непривычно подбирать слова. Я нервно смеюсь. — Вы хотите дочку? — Да, конечно. Возможно, у нас есть ещё возможность. А, может, подождём внуков. Но сейчас не об этом. Лиза, ты понимаешь, что я хотел сказать? — В общих чертах. Типа, мы с Тёмой должны быть вместе, просто слишком рано дали волю чувствам, нужно была наслаждаться и растягивать удовольствие. Это понятно. Что теперь-то делать? — Мириться, обо всём говорить, доверять. Пойми же ты, вы чувствуете друг друга. У вас равные страхи, у вас схожие потребности. Только Тёма дополнение к твоей нерешительности и боязливости. Он опора для тебя, а ты его подпитка. Помиритесь с ним, а потом вы уже будете знать, что делать. Вы чувствуете друг друга, повторюсь уже в который раз. Просто расслабьтесь. Вы совершенны для самих себя. Все ваши минусы — это не минусы, это новые поводы влюбиться. Вы будете идиотами, совершенным олухами, если упустите друг друга. Я вам этого не прощу. Вы не простите! Это тоже на всю жизнь, между прочим. — Я поняла. Только он меня и слушать не захочет. Даниил В. щёлкает пальцами. — Да! Вот, вот! Я ведь говорю, вы чувствуете друг друга. Он думает точно также и хочет помириться, как и ты. Он скучает. Он рассеян до неприличия. Поэтому просто сделай шаг навстречу. Это не страшно. Страшно упустить. Вам нужно больше решительности. Сомневайся лучше в другом, а здесь делай, не задумываясь. И пусть это останется между вами. Счастье любит тишину, ага? Киваю, понимая, что хочу к Артёму. Глаза увлажняются. — Да, конечно. Наверное, стоит попробовать. Спасибо, что рассказали. Он улыбается и щёлкает меня по носу, отчего я смеюсь. Мы оба прекрасно понимаем, что сейчас я не пойду к нему. Пока всё не обдумаю, точно ничего делать не буду. И ведь в этом и есть моя главная ошибка. Я думаю там, где надо делать, и делаю там, где нужно всего лишь спросить. Он уезжает, заверяя меня, что если я хотя бы просто позвоню Тёме, всё изменится. Вот только в какую сторону? *** Pov. Катя Я не знаю, что мне делать. Смеяться или жалеть её? Она и так дура, ей от природы досталось, не будем травмировать ребёнка ещё больше. Тем более что голос её и так срывающийся, вот-вот разрыдается, а я ещё виноватой окажусь. — Ладно, успокойся. С кем не бывает. Я вообще мисс-логика. Даже объяснять не буду… И что теперь делать будешь? Налаживать отношения с девушкой брата надо, если уж они о свадьбе задумались. Она мычит мне в трубку. Боже, бедная девочка. — Да, конечно. Это у меня и в планах. Просто теперь я вообще не уверена в том, что я делаю правильно, а что нет. Я тактично, насколько вообще это умею, хмыкаю. — У тебя природа такая. И это абсолютно нормально. Не для одиночки, конечно. Поэтому тебе нужен тот, который с охотой будет тебя оберегать, любить и направлять. Например, Тёма, помирись с ним. Не будь упрямой овечкой. А ещё лучше закати ему истерику. Скажи, что он придурок, раз не решился всё разъяснить. Скажи, что Рома тебя насильно поцеловал. Скажи, что ты не можешь жить без него, Тёмы. И, отвергнутая, исчезни. Из вк, школы, города. Просто стань невидимой для него. Вот тогда он спохватится, испугается того, что потерял тебя, и ты появишься. А вообще, я не буду советовать ничего. Ты большая девочка и сама разберёшься. Сильно не парься из-за того случая с заговорами. Тупо получилось, конечно, даже слишком тупо, но это не трагедия. Наоборот, ты проявила себя, свой характер и любовь к брату. Ты молодец. Она сухо и слишком устало усмехается. — Вот именно, у меня всё тупо. Ладно, спасибо, что выслушала и позвонила. Пора спать, завтра в школу. — Добрых снов… Я ведь знаю, что спать она не будет. Выключить, наверное, свет, закроется в себе и будет часами ковырять ранки вместо того, чтобы дать им затянуться. Бедная Лиза. Люди разные. Всем больно и все по-своему переживают эту боль. Было трудно научиться понимать других, особенно после всего, но я смогла. Хотя многого так и не могу принять. Отбрасываю телефон в сторону и вздыхаю. Есть в её жизни что-то, чему я завидую. Её любовь так близко, так рядом, а она нос воротит. Мне бы её проблемы… Не люблю сравнивать, но иногда мне становится очень тоскливо и тяжело осознавать, что моё сердце никого так не чувствует. Больше никого. Если только Захар, но он ещё более запутался в себе и просто не может понять, чего он хочет. Пожалуй, это страшнее. Пытаюсь ему помочь, но он артачится. Меня это задевает, потому что так благосклонна я далеко не ко всем. А он этого не принимает. И почему я за него только держусь? Пойду-ка достану его и спрошу об этом. А что? Свободные отношения обладают своими особыми правами. Уж упускать возможность воспользоваться ими я точно не стану. Он сидит на кухне и тоскливо смотрит в окно. Я вешаюсь ему на шею и кусаю за ухо. Да, и это мне позволено. О, так я зря жалуюсь. — Чего грустим? Весна за окном, долгожданный май, пора романтики и гриппа! Ты же не заболел? Отстраняюсь, но он качает головой. Снова прижимаюсь щекой к его тёплой голой спине. — Захар, ты меня любишь? Он обхватывает мои запястья своими ладонями и… целует их. Я буквально таю от удивления. Он поворачивается и усаживает меня на свои колени. Я приподнимаю бровь, задавая очевидный вопрос, но он просто мягко смотрит мне в глаза и целует сначала в нос, потом в лоб, затем в губы и, наконец, говорит: — Ты бесишь меня своим характером. Ты вся такая сильная, непреступная, независимая, холодная, сдержанная, язвительная, гордая дура. Вот как я, такой же упрямый болван, могу быть для тебя идеальной парой? Я могу только заигрывать с тобой, возбуждать, заставлять ревновать, злить и ранить. Вот как я могу тебя защитить? Я недолго рассуждаю. — Никак. Ты не знаешь, что у меня внутри. Он стискивает ладонями мою талию и отчаянно просит: — Так покажи мне. Откройся. Я не могу добиваться тебя, ты не подпускаешь. Покажись мне. Мои ладони потеют, а во рту резко пересыхает. — Ты предашь. — А ты потеряешь. Мне нужно заботиться о тебе, мне необходимо знать, что ты мне доверяешь. — Доверишься бабнику, пожалуй. Ты же ни одну юбку не пропускаешь. — У меня с ними ничего никогда не было. Я тебя пытался расшевелить. Но, видимо, ещё больше травмировал, да? Я не спешу слазит с него, хотя мне почти дискомфортно. Почти. — Нет. Не дождёшься. Просто я убеждалась всякий раз в том, что ничего серьёзного ты ко мне не испытываешь. — Трудно признаться тебе в любви, когда ты не веришь. — Это пустые слова. Ты действиями мне докажи. Он прислоняет свой лоб к моему. — Доказать? — Докажи! Он берёт свой телефон и показывает мне все свои контакты. — Имена девчонок, видишь? И куча мужских имён, которые на самом деле не мужские. Он поворачивает экран к себе и несколько минут увлечённо что-то делает. Затем показывает мне список контактов. Ни одного женского имени. Ни одного. Я лишь упрямо скрещиваю руки на груди, подпирая спиной стол, и с вызовом смотрю на него. Он снова роется в телефоне, злобно причитая: — Удалю их всех из друзей, закрою профиль, поставлю романтический статус, удалю пошлые группы, переписки с бывшими, изменю семейное положение. И выложу на страничку красное сердечко с твоим именем. Ты должна будешь лайкнуть. Хмыкаю. — Сердечко за сердечко? — Не умничай. Убираю блокировку и даю тебе полный доступ с своему телефону. — Ой, очень мило, конечно. Сначала всё почистил, потом даёшь мне. — Нет, ты не поняла. Я не чистил галерею и сообщения на телефоне. То, что было в вк, было уже давно. Оно было дорогим воспоминанием, но я расстался с ним ради тебя. Сейчас я максимально доверяю себе и тебе. Бери, читай, листай. Я, недолго думая, отбираю смартфон. Давно мечтала это сделать. — Только не думай, что со своим телефоном я сделаю также. — Разумеется. Он вздыхает и откидывается на спинку кожного диванчика, поглаживая руками мои бедра. В сохраненках у него куча фото целующихся парней и девушек. И такие откровенные надписи… «друг другу нравимся, но не палимся», «залипаю на тебя сутками», «танцуй, детка, только для меня», «я подарю тебе космос», «твой взгляд мне стал родным» и тп. Так по-детски. Я и не знала, что в нём столько… от подростка. В жизни он куда решительные и серьёзнее. И тут дофига МЕНЯ. И когда он только успевал фоткать? У него, похоже, дар. Он выбирал идеальный свет и момент для фото. Я бы тут 80% поставила в соцсети на профиль. Я, конечно, не любуюсь собой часами у зеркала, но… У меня действительно красивые глаза и улыбка. Приподнимаю бровь. — Ты сфотографировал наш поцелуй? Он мягко забирает телефон и через пару мгновений возвращает. Я смотрю на его страничку ВК. Угадайте, какую фотографию он сделал главной? Я терпеть не могу выставлять личную жизнь в интернет. Если вдруг хочется показать, что мне очень хорошо или очень плохо, я пишу что-то в статусе или выкладываю на стену соответствующие песни. Для него, как и для меня, фотографии — это частичка личной жизни. И если он так вот решился… Почти зло спрашиваю: — Блефуешь? Он поднимает ладони вверх. На лице ни намёка на улыбку. — Нисколько. Нет, это не может быть ТАК просто. Даже если мы сейчас начнём встречаться официально, по всем правилам, проблем не избежать. Нам будет мешать ревность. Но весь парадокс в том, что я терпеть не могу, когда меня ревнуют. Он тоже. Однако собственнические чувства развиты в нас не хуже других качеств. Вот не говорите мне, что мы живём вместе, спим в одной кровати, едим за одним столом, и это уже считается семейной жизнью. А мы просто вот не знаем, чем нам заняться и маемся, играемся, с ума сходим. Я бы хотела сказать, что мы дополняем друг друга. Не то, чтобы это не так. Мне нужна надёжность и стабильность, поддержка, опора, мужское плечо, понимание. Он может вполне меня этим обеспечить. С ним и скучно не будет. Вопрос в том, что же ему дам я. Ведь нужно не только принимать, нужно дарить. А я иссякла. Возвращаю ему телефон и скрещиваю руки на груди. Он читает на моём напряжённо-расстроенном лице что-то, что заставляет его улыбнуться. — Мне знакома эта безысходность перед неизвестностью. Когда не знаешь, что делать и как дальше жить. Особенно это задевает и волнует, когда ты многое пережил и со многим справился, а с этим не знаешь, что делать. Но мы справимся. Верно? Он обхватывает мою шею своим локтем и притягивает к себе, прислоняясь губами ко лбу. По коже, как ни странно, бегут мурашки. И я улыбаюсь, радуясь его ответу и своей реакции. — Что бы там ни было, прорвёмся. *** Pov. Артём Когда я встретил Анну-Лизу Косулину, я думал, что загадочней девушки на свете нет. И оказался прав. Но чтоб настолько… Я читал парочку романов про любовь, чтобы понять, о чём мечтают девочки. И уж было решил, что сюжеты таких книг в жизни точно не встречаются. Однако я удивлён. Во-первых, я олень. Не рогатый! В переносном смысле этого слова. Вместо того, чтобы во всем разобраться, я сделал свои выводы, решил, что Лиза мне изменила и предала меня, молча сбежал и спрятался. Оскар мне! А то, как тяжело ей пришлось, я даже не подумал. Великий эгоизм человеческий! И ситуацию совсем не облегчил разговор с Данилом. Я и не знал, что они с Варей проделали такой огромный путь. И на самом деле дико представлять себе, что они могли навсегда расстаться… Не родился бы Захарчик, у меня не было бы такого офигенного брата. И дядя не воплотил бы свою мечту, связанную с музыкой, в жизнь. Похоже, помимо всего прочего Лиза сошла с ума, сменила имидж и возомнил себя великим сыщиком, едва ли не забросив учёбу. Перед экзаменами! Когда Снежана мне это рассказывала, она явно всем своим видом намекала на то, что я придурок, я девочке жизнь испортил, я должен извиниться, помириться и никогда больше её не бросать. Странно было вообще наблюдать реакцию и поведение такого рода, ведь сама Снежана по отношению к Лизе оказалась далеко не доброжелательной. В голове не укладывается, что она была с этими придурками заодно. Не буду говорить, что я в корне изменил своё мнение и в первую же секунду побежал к своей (а, может, уже и не своей) девушке, хотя и узнал, что она, вопреки моим догадкам, оказалась в этой истории жертвой. Вас, наверное, волнует вопрос: провёл ли я профилактическую беседу с Соболевым? Естественно. Даже позволил Вале ударить меня, для справедливости, но всего два раза. Потом я его просто уложил на пару минут поспать. Лишь после того, как всё обдумал, я пришёл к выводу, что срочно нужно с Лизой поговорить. Парни дома мне сказали, что мой идиотизм, кроме неё, никто терпеть не будет, и чем скорее я извиняюсь, тем лучше. Но выловить в школе я её никак не могу. Она словно сквозь землю провалилась. Неужели так хорошо прячется? Всё стало понятно после того, как я стал часто замечать Карину, выглядывающую из-за углов. Похоже, она сливала подруге моё местоположение, что позволяло Лизе со мной не сталкиваться. Делать нечего, пришлось вылавливать наблюдательную особу и вести с ней переговоры. Она даже не сопротивлялась. Её ответом было: — Ты слишком долго думаешь! Я только из уважения и женской солидарности к тебе не подходила и ничего не говорила. Раз уж ты здесь, наконец, план такой: она в четыре приходит в школу на консультацию. В пять минут четвертого ты стоишь у раздевалки и ловишь её. Можешь утащить её в подсобку, там вам никто не помешает. И готовься к синякам, она очень зла. Я делаю всё так, как сказала Карина. Я знал, что Лиза теперь несколько изменилась, но… Где моя маленькая голубоглазая лисичка с длинной косой? Она как-то повзрослела. А взгляд какой сердитый… Когда она видит меня слишком близко, в первую секунду пытается сбежать, но я ловко хватаю её, закидываю себе на плечо и быстро иду к лестнице. Чувствую дежавю. Шрам на её лобике до сих пор отчётливо проступает. Сажу её на стол, запираюсь и тут начинается… *** Pov. Лиза Я точно знаю, что он сегодня в школе. И, вероятно, ждёт меня у самого выхода. Мне настолько не хочется и хочется его видеть, что почти больно. Карина — предатель, проболталась при первой же пытке. Решила прийти на консультацию, называется… И теперь мне на каждом шагу осторожной быть надо. Я не сбегаю от проблем, я всего лишь пользуюсь советом Кати. Он ведь начал меня искать! Всего лишь пару дней его помариновать и всё, можно разговаривать. И… Мне нужно успокоиться. А какого чёрта он до сих пор не позвонил? Не пришёл ко мне домой? Только по школе носится, как маленький. Да, я не лучше, но он — мужчина! Артём ловит меня у раздевалки, когда я почти успеваю сбежать. Почти. — Стоять, красавица. Всё играешь в детективов? Нет чтоб со мной поговорить. Так, Карина, это перебор. Зачем рассказывать ему было о моём самом глупом поступке? Я молчу. Упрямо и тупо пряча глаза. Боюсь, если увижу его взгляд, то с ума сойду окончательно. Бесповоротно. — Окей, я всё понял. Пошли-ка в наше убежище. Он тащит меня в подсобку под лестницей. Мило звучит, не правда ли? В этом есть своя романтика. Слишком грубо садит меня на стол, отчего я ойкаю. Злость буквально распирает меня. Я даже не жду, пока он закроет эту чёртову дверь. — Не трогай меня! — Ага, разумеется. — И не подходи ко мне! — Да, да, да… Да ёклмн, замок заело… Всё, наконец-то. А теперь мы можем поговорить. Итак… Он использует своё обаяние, поднимая взгляд и улыбаясь. Я скрещиваю руки на груди и подпираю стенку спиной, рыча от досады. — Валяй. Мне нечего тебе сказать. Он тяжко вздыхает, делая короткие шажки в мою сторону. — Я придурок, согласен. Мне нужно было тебя выслушать. А ещё лучше подойти тогда и вмазать этому уроду. Я забыл, что ты не способна на предательство. — Забыл, ты сейчас серьёзно? — Так, нет, нет, я не так выразился! Я не это имел в виду. Я хотел сказать… Слушай, я придурок. — О, да что ты, а я не знала. Он делает ещё шаг и размещается между моими коленями. — ТЫ МОЖЕШЬ ЗЛИТЬСЯ СКОЛЬКО УГОДНО, НО ВЫСЛУШАЙ МЕНЯ. Мне было ужасно плохо в тот день. Я знаю, я виноват, потому что не рассказал тебе ничего. Я думал, ты не захочешь знать о причинах моего настроения. Они не слишком приятны, я не хотел взваливать на тебя свои проблемы и обиды. Я должен оберегать и защищать тебя, но как это возможно, когда мне самому нужна помощь! Я понимаю, это глупо и совсем не по-взрослому, но мой подбородок обидчиво вздрагивает. — Мне было бы легче, если бы ты доверил мне свои переживания. Если ты что-то скрываешь, я это чувствую. И уж поверь, лучше не становится. Я что, по-твоему, не смогу поддержать? Или убегу, испугавшись? Пока сбегаешь только ты. Он закатывает глаза. — Ты без сарказма жить не можешь, я посмотрю. Нет, я не говорил, что ты не поддержишь. Просто… Я узнал, что мои родители не мои родители. Они меня усыновили. А мои биологические мама и папа попали в аварию, когда я был ещё трёхлетним ребёнком. Это мне рассказала Оля. И в тот день, когда мы с тобой действительно поссорились, я решился поговорить с… семьёй. Мне пришлось услышать много шокирующего, я никак не мог совместить услышанное с тем, что я себе напридумывал. Позже мама перевела разговор на тебя. Мол, мы не пара, мы слишком разные. Я разозлился, ведь они врали мне всю жизнь и теперь ещё командовали. Я решил, что мне всё надоело, и я хочу тебя увидеть… — Конечно, когда плохо, сразу ко мне. А просто так ни за что… — Лиза. Когда я проезжал парк рядом с собой, увидел вас. Думал, парни пристали к кому-то. А потом понял, что это ты… целуешься с кем-то… Ты даже не накричала на него, не ударила, а улыбнулась только. Я подумал, вдруг, что кругом один обман. — Я не улыбалась! Это был шок. Меня поцеловал человек, из-за которого я так изменилась. Он был главной обидой, ненавистью и страхом моей жизни. Я не знала, как мне реагировать… Мне стыдно за это, но ещё хуже стало, когда я не смогла дозвониться до тебя сначала у твоей квартиры, а затем ты не отвечал и на телефонный звонок. Хотя, нет, ответил. Саркастически фыркаю, но он только тяжко вздыхает. — Прости, я наговорил много ужасного и жалею об этом. Только сейчас я понял, что натворил. Мне нужно было всё обсудить с тобой ещё тогда. Но, боюсь, мы бы в любом случае поссорились. Знаешь, есть несколько уровней боли. И я чувствовал их все. Я все же смотрю в его глаза. Он даже не ждёт моего прощения. Да и я вдруг поняла, что совсем не обижена. Я жутко соскучилась. Ему грустно, значит, нужно его обнять. Он крепко прижимается ко мне в ответ. — Мне жаль, что всё так получилось. Может, нам стоило бы это обговорить, чтобы в следующий раз не бояться открывать душу? Ты же знаешь, мне можно довериться. Я не всегда смогу помочь, конечно, порой и слов не подберу, но я буду рядом. Он ничего мне не отвечает. Мы выходим из подсобки вдвоём, под руку. Но тут происходит непредвиденное. Угадайте, что. Классика жанра: проход такой маленький, что даже я (!!!) умудряюсь в него врезаться. Второй раз. Артём только слышит стук и мой стон и уже обнимает, прижимая ушибленный лоб к губам. Я зло топаю ногой и хнычу, а он смеётся. — Ты же моя маленькая, неуклюжая такса. Вот кто тебя защитит, если не я? Я не хочу говорить, что мы вновь возвращаемся к тому, с чего начали. Нужно бы поразмышлять вместе над темой пустых обещаний и впустую брошенных фраз. Но обнимает он первоклассно. Я так скучала. *** Я едва переживаю два часа математики. Интересно, а почему мы вдруг начали изучать эти вопросы вот сейчас, в конце года? Меня на секунду одолевает паника, но я вспоминаю, что решала уже подобное дома, смотрела вебинары и в запасе ещё есть время подготовиться. Почти с чистой и спокойной совестью (я же пообещала себе заняться этим дома) я позволяю себе подумать о чём-то другом. О Тёме, например. Он решает не откладывать разговор в долгий ящик, поэтому мы идём в наш парк. Первая весна, которую мы встречаем вместе. Снег давно уже растаял, на улице тепло и солнечно. Жарковато в школьной форме немного, но не это ли прелесть? Зима, наконец, отступила. Люблю май. Артём держит мою ладонь в своей и рассказывает о том, что узнал от родителей. Он пытается казаться понимающим и рассудительным, мол, ничего не поменялось, но это далеко не так. Его это тревожит. Он не знает, как относиться к всем переменам. К себе, в частности. Он теперь не уверен, на кого всё же похож. И, выходит, родственники его отца ему фактически никто. Целая линия родословной потеряна, он даже не знает, кто действительно ему родной. Больная тема Ольги отошла на второй план, и это меня немного радует. Но всё же я в некотором шоке от того, что узнала. Боюсь представить, каково ему на самом деле. Закончив свой рассказ, он улыбается и утыкается носом в мою косу. Это успокаивает его также, как меня успокаивает прикосновение к моим волосам. Поэтому я свободно рассказываю ему о том, что знают только несколько человек в нашей семье. — Женя сидел в тюрьме. Артём реагирует также бурно, как и я отреагировала на его историю: — Чего? Я киваю, обнимая его. — Было и такое. Мой девятый класс. Мы сдружились с Инной и Кирей, её родным братом. Вообще-то, они наши двоюродные родственники по маминой линии. Общение с сестрой давалось мне нелегко, но оно было необходимо, в классе я ни с кем не подружилась за год. Кириллу был 19, поменьше, чем Жене, но общий язык они нашли сразу. Вместе тусили, проводили время, кадрили девчонок в клубах. А потом Кирилл решил попробовать запрещённые вещества. Женя не знал об этом, как-то не уследил и не заметил. Потом люди начали замечать, что у парня не всё в порядке со здоровьем, контролем, поведением. Списывали на стресс, на любовь, на сильную нагрузку в универе. В итоге всё стало ясно, когда из дома начали пропадать вещи. Женя тогда уже сам догадался и пытался поговорить с братом, вразумить его, заставлял пройти тест. Это развивалось так стремительно… Когда Женя понял, что бесполезно говорить, то решил сообщить родным. В тот вечер Кири долго не было. Тётя Саша, его мама, сильно переживала, звонила сыну на телефон, но он не отвечал. Женя решил поискать брата. Два часа мы ничего о нём не слышали. На третий стало страшно, мы вызвали полицию. Точнее я, тётя Саша уже потом приехала с мужем и Инной на такси. Их искали на машине где-то ещё полчаса. А когда нашли… Лучше бы я не вызывала полицию, лучше бы он не ходил его искать. Я щипаю себя, а Артём гладит мои волосы. — Кирилл лежал в тупике за поворотом частных домов, среди мусора и использованных шприцов. Женю первым делом записали подозреваемым. По закону подлости, он успел оставить отпечатки везде. И на шприцах, и на бумажнике брата, и на телефоне. Он просто сидел рядом с бездыханным телом парня и плакал… Он вызвал скорую, но она так и не приехала. Долгие дни экспертизы, вскрытие, точная причина смерти. Передоз. Что-то его в этой жизни не устроило, а вот ведь у него всё было. Он был совершенно радостным парнишкой, никогда не унывал. И вот те на… Конечно, начали искать левого. Угадай, кого обвинили в покушении? Мол, Женя хотел его обокрасть, напал на него и ввёл внутривенно слишком большую дозу наркотика. Дальше я рассказывать не имею права, но за нашего Женю боролись только папа с мамой, даже я не могла помочь. А тётя Саша, после того, как муж сбежал от позора, обвинила нашу семью в том, что мы погубили её сына. Она, может, и не верила, что Женя виновен, но ей точно не хотелось думать, что её сын свёл счёты с жизнью, ей просто необходимо было кого-то ненавидеть, держаться хоть как-то за жизнь и не терять голову. Пока брат отбывал наказание ни за что, я жила одна и терпела от двоюродный родственников моральные издевательства. Со временем ситуация утихла, но на сердце и самооценке до сих пор остались шрамы. Я сухо усмехаюсь. — Мне не настолько грустно за Кирилла. Мы с ним были не слишком близки. Он был просто избалованный мальчишка, которому захотелось острых ощущений. Всё, что он делал, это его выбор. Мне обидно за Женю, он ведь до сих себя винит. И думает, что отсидел заслуженно. Типа, не помог брату вовремя, хотя мог. Ещё, знаешь, тупость в чём… До этого Женя занимался боксом. И в тот вечер, когда он нашёл Кирилла, парень, по-видимому, в агонии разорвал собственными ногтями себе лицо до мяса. И люди, не знавшие всей истории, посчитали, что мой брат до смерти забил человека, которого хотел ограбить. Поэтому по городу ходит такой вот слух. На самом деле, выглядел Кирилл так, будто его избили, трудно было поверить, что парень сам нанёс себе такие увечья. Артём качает головой. Желваки играют на его лице. — Вот же… — Да, такая вот история. Думаю, ты уже знаешь о том, что я натворила не так давно. Я была буквально готова уничтожить человека, который принял моего брата со всей этой историей… Я идиотка. Я хотела разрушить его счастье. Но теперь обещаю, что больше такого не повторится. Это его жизнь, он уж точно знает, что с ней делать. А вот мне стоит прислушиваться почаще. Он целует меня в висок. — Ты нашла Валю? Ты и за ним следила? — Ага. Только не следила, а искала. Но это было весело. В итоге мы обменялись номерами и иногда переписываемся. Он очень милый и забавный. Я добилась именно той реакции, которой хотела. — О чём беседы ведёте?.. Я ухмыляюсь. — Ослабь хватку, дружочек, синяки оставишь. Мы просто спрашиваем, как у нас дела, и всё. А вот если я узнаю, что ты опять общаешься со Снежаной… — Я с ней не общался! Она хотела мне рассказать про тебя, но я её прогонял. В итоге ей и её брату я задал по заслугам. Ей словесно, ему — нет. Не переживай, больше он тебя не тронет. Ещё одно пустое обещание. Нельзя же говорить за других. Соболев бессмертный шакал, это давно понятно. Но об этом мы поговорим позже. Артём вдруг сощуривается. — Я просто напомню тебе о твоих любованиях Димой и поцелуе с Валей. — Э-эй! Хотя, ладно, да… Димой я правда восхищалась, а с Соболевым просто… что-то на меня нашло. Меня до сих пор тошнит от одного воспоминания. Ну, вот, мне плохо. Кружится голова. Врача мне, врача! Театрально прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу и повисаю на руках Артёма. Приоткрываю глаз и подглядываю за ним. Он ухмыляться. Я цокаю языком, закатываю глаза и выпрямляюсь. — Скучно с тобой. — А мне вот с тобой жутко весело. Неужели это — моё? И в периоды ссор, расставания, счастья? И я могу управлять им, как захочу? Тогда… — Тё-о-ом, хочуууу моро-о-ож-ен-но-о-ое. — Если ты заболеешь, я не буду виноват? — Конечно, будешь. — Тогда обязательно заглянем в аптеку. Купим лекарств и ещё кое-чего… — Фи, как некультурно! Хорошо, заглянем… Он играет бровями, а я отворачиваюсь, покраснев. А ведь когда-то мы были Просто друзьями. *** От автора. Дорогие мои, хватит уже маяться дурью. Вы рождены друг для друга! Вы можете ссориться, высказывать обиды, в шутку расставаться, но при этом всегда оставаться вместе. Любите друг друга, оберегайте и помните, что без совместных усилий, если вы не будете делать шаги навстречу друг другу, счастья у вас не будет никогда. Находите баланс в ваших отношениях, учитесь взаимопониманию, умейте слушать и открываться, договаривайтесь и будьте счастливы! Вы этого заслуживаете❤️