Ты будешь моей лисичкой?

Никита, оставшись наедине с альфой, нагрел тарелку борща, шлепнул в него ложку сметаны, нарезал крупными ломтями хлеб и поставил рядом котлеты. Крис, сначала боязливо взявшийся за ложку, уминал так, что даже у него потекли слюни. — Отшень вкусно, — приговаривал тот. — Гуд, отшень гуд. — Ой ладно, засмущал прям, — снова зарозовел Никита. — Ты кушай, а я переоденусь пока. Он метнулся в комнату, открыл нижний ящик комода и осмотрел стратегические запасы: стопку кружевных трусиков, шелковые пижамы, майки на лямках, шортики. Улыбнулся, быстро вытащил снизу красную пижаму с черной оторочкой и вышел на кухню. Крис крякнул, отложив ложку. — Вот, больше у меня ничего нет, — произнес Никита, протягивая ему оставшийся от бывшего халат. — Мои вещи тебе точно малы будут. После душа — выплывшая из ванной гора тестостерона заставила Никиту положить на коленки подушку, дабы не привлекать внимания к пробудившемуся органу, — Крис позвонил в отель и предупредил своего менеджера, что ночует у друга. — Когда ты возвращаешься? — спросил Никита, когда он сел на диван рядом. — Через неделю, — ответил тот, искоса рассматривая его лодыжки. — Спасибо, что приютили меня сегодня. — Да нет, это тебе спасибо, другой бы уже в суд подал и компенсацию стряс. Будешь мороженое? — Да, если можно. Никита протянул ему миску, но на протяжении всего просмотра вечернего сериала то и дело нырял в нее ложкой, касаясь твердых коленей и теплого живота, задевая плечо и локоть в закатанном рукаве. Момент, когда тот возбудился он уловил: по комнате разлился нежный фиалковый аромат и ноздри Криса затрепетали. Никита опустил взгляд на миску с растаявшим мороженым, которая плотно засела между кубиками пресса и воспрявшим достоинством. — Я прошу прощений, я не понимать, как это вышло, — забормотал Крис, прикрываясь руками. — Ты чего это удумал? — сощурился Никита. — Если порностар, то все, типа все омеги под тебя кидаться должны? А вот хрен тебе, понял! Никита удалился в свою спальню с видом оскорбленной невинности. Правда, перед тем, как лечь спать, он выдал расстроенному Крису одеяло и оставил дверь открытой. На всякий случай. В это же время Кир тоже выдавал в гостиной одеяло Артуру. — А с тобой нельзя? — спросил тот, принимая сверток. — Нет, — отрезал Кир. — Мы не состоим в отношениях и не близкие родственники. Ты спишь на диване. — Совсем нельзя? — Артур шагнул ближе. — Мне страшно одному. — Не выдумывай! Ты взрослый альфа, чего тебе бояться? — Я в чужом доме, совсем-совсем один. Никто меня не приласкает, не почешет за ушком, не поцелует на ночь. Артур наклонил голову, моргая пушистыми ресницами. Кир, разглядев вблизи более мелкие веснушки на его скулах, опрометчиво глубоко вдохнул, и от ежевичного аромата закружилась голова. — Ты флиртуешь со мной? — спросил он. — Разве? Я думал, флирт это более близкие контакты. Длинный ноготь коснулся его носа, опустился ниже, по губам, и почти неощутимо оттянул ворот пижамы. Кир шлепнул по руке, и Артур опять сощурил свои апельсиновые глаза. — Завязывай, — произнес Кир с нажимом. — Но твои булочки! — вздохнул Артур. — Ты вообще опух? — Ты пахнешь булочками, что я могу поделать! — У меня баллончик под подушкой. Помни. Кир забрался под одеяло и выключил ночник. Взбивая подушки, он продумывал планы на завтра. Во-первых, нужно было взять из отложенных денег энную сумму и поехать в магазин за новыми вещами для рыжего. Не вечно же ему ходить в его пижаме? Возможно, сразу же его подстричь. Хотя нет, стричь противопоказано — сразу пропадет вся изюминка. Затем купить свежих газет с объявлениями и засесть за ними в поисках работы, опять-таки, для рыжего. Потому как Кир работал на дому пиарщиком, писал рекламные слоганы и статьи для известной компании. Но прежде всего нужно было обратиться в паспортный стол. Как рыжий устроится без паспорта? А если обратиться, то его наверняка поставят на учет не в одном учреждении, а это куча бумаг, справок, медкомиссии… Кир зажмурился, не желая представлять завтрашний день. Тишину вдруг нарушило шлепанье босых ног по паркету. Нащупав под подушкой баллончик, он сделал вид, будто давно спит. Шаги затихли рядом с кроватью, а затем под одеяло скользнуло гибкое тело в его любимых трикотажных шортиках, и между его коленей осторожно просунулась нога Артура. Кир ожидал большей настойчивости, однако тот аккуратно свернулся рядом с его плечом, пряча нос в еще влажных волосах, и тихо вздохнул. Так почему-то было уютнее, и Кир не решался пошевелиться, чтобы не нарушить этот покой. Он сам не заметил, как рука перестала сжимать баллончик, и сознание провалилось в сон.