Ты будешь моей лисичкой?

Кир думал, что сегодня его уже было не удивить ничем, однако с трудом удержал стремительно падающую челюсть, когда увидел вышедшего из гримерки Артура, на котором был черный костюм и застегнутая под горло темная рубашка. Волосы выпрямили до идеальной гладкости и зачесали набок. — Какая удача, что вы согласились участвовать в нашем проекте, ведь наши агенты месяц не могли дозвониться до вас! — бормотал режиссер, благополучно забыв про то, что изначально сниматься должен был Дима Едлан. — Проходите, подтанцовка уже готова. Артура усадили на стульчик посреди пустого помещения, специального залитого водой и машинным маслом. Антураж стройки был дополнен торчащими отовсюду железяками, горами серой пыли и бетонными блоками. Кир, чувствуя себя как в абсурдном сне, уселся на один из блоков, с недовольством поглядывая на входящую подтанцовку: двое омег в кожаных шортиках и маечках, едва прикрывавших соски. На их фоне он резко закомплексовал по поводу своих не слишком-то длинных ног и фигуры в целом. Вскоре появился и Егор Бриб в увешанных цепями джинсах и кепочке со стразами. Единственным альфой, кроме оператора, на площадке оказался Артур. — Даем музычку! — крикнул режиссер. — Гена, пошел, потом Денис. Попой активнее, активнее! Хорошо! Омеги крутили не только попами, но и всем, чем удавалось крутить, прямо перед Артуром, в обязанности которого сейчас входило просто сидеть, покачивая ногой, и отрешенно смотреть в окно, что удавалось ему как нельзя лучше. Немного позже его переместили к стене, где он, сунув руки в карманы, должен был уже призывно смотреть на идущего навстречу Бриба. Кир все это время вздыхал, закатывал глаза и чертил палочкой на пыльном полу пирамиду потребностей Маслоу, единственное, что удалось вспомнить со времен обучения в университете. Когда первая часть съемок была закончена, к нему подошел менеджер второй стороны: — Завтра встречаемся в аквапарке на Пушкина. В шесть вечера. Вашу часть гонорара вы можете получить по этим реквизитам. Кир, увидев кругленькую сумму, расцвел майской розой и улыбался до того момента, пока Бриб вдруг не подскользнулся на луже масла и не упал в объятия Артура. — Ох, спасибо, котенок, — промурлыкал он, утопая в ярких апельсиновых глазах. — Я не котенок, — улыбнулся тот. — Я скорее лисичка. Хочешь, я буду… — Так, — воскликнул Кир, отрывая цепкие пальцы суперстара от локтей Артура. — Вижу, с вами все в порядке, увидимся завтра, нам пора. — До завтра, — пробормотал Егор, провожая взглядом их спины. В машине Кир едва не сломал ключ, поворачивая его в замке. — Звездулька кривоногая! — он никак не мог успокоиться. — Сам не видит, куда идет! А ты потаскун, и больше никто! — Почему это? — удивился Артур. — Ты каждому встречному омеге предлагаешь стать его лисичкой! — Я тоже мужчина, и мне хочется отдаться в заботливые руки, что в этом плохого? И в самом деле ничего, подумал Кир. Тогда почему его так бесит, когда чьи-то руки касаются этого похотливого лисеныша? Они ведь знакомы всего ничего, еще на прошлой неделе Кир и подумать не мог, что ему тоже нужно альфье внимание, а сейчас почему-то огорчался, вспоминая, что он единственный, кому Артур сразу не предложил быть его лисичкой. — Я куплю тебе капли для собак, «Контрасекс», называются. Хочешь тепла — вали в гостиницу. В моем доме секса нет и не будет, — заявил он категорично. — Так ты… — начал было Артур и с любопытством посмотрел на его горящие щеки. — Да, я девственник в двадцать пять лет и ни капли этого не стесняюсь, — проговорил Кир. — И нечего смотреть так. Я просто жду своего единственного. А теперь заткнись и не отвлекай меня. Артур смотрел на эти поджатые губы и думал, что будет, если сегодня ночью он поцелует их? Он-то даже и помыслить не мог, что Кир просто-напросто девственник, а не ледышка, игнорирующая его попытки сближения. Чего уж говорить, к этому теплому телу, пахнущему коричной сдобой, его тянуло с первых минут знакомства, и приходилось прилагать усилия, чтобы не зажать его в ближайшем углу. Вернувшись домой, Кир до самого вечера засел за ноутбуком, наверстывая упущенное в плане работы, морща нос с оседлавшими его компьютерными очками и не отвлекаясь на посторонние звуки. От скуки Артур пропылесосил все комнаты, протер пыль на верхних полках — беда всех низкоросликов, принял ванну, немного переборщив с бурлящими бомбочками и хихикая от пузырьков, пощипывающих спину, сделал бутерброды с сыром и ветчиной и поставил их перед Киром. — Спасибо, — произнес тот, немного смущенный. — Я как раз собирался ужинать. — Ага, в двенадцать ночи, пора бы уже. — Уже двенадцать? Кир заморгал, протирая уставшие глаза. — Ложись, я еще посижу, — он зевнул. — Работы много. Эй, рыжий! — Ммм? — Диван в гостиной. Усмехнувшись, Артур вышел. Он лежал в гостиной, сложив руки на груди, и думал, какой неведомой силой его занесло в этот чудной мир, где вполне себе мужчины так сладко пахнут самками. Конечно, у него были и мужчины, ведь духи, каким он по сути являлся, сущности бесполые, без особой привязки к физической оболочке, одинаково предпочитали как мужчин, так и женщин. Женщины были мягче, нежнее, мужчины — энергичнее. Это маленькое существо, грозно хмурящее брови, сочетало в себе качества обоих полов. И хотя снаружи красовалась твердая корочка, он был уверен что внутри у этой плюшки божественно мягкая, тающая на языке начинка. Артур перевернулся на другой бок и заметил все еще бьющий из-за двери свет. Он поднялся и бесшумно вошел в комнату, где Кир спал, сидя в кресле за компьютером и уложив голову на стол. Осторожно подняв его, Артур откинул одеяло и уложил в постель. Во сне губы Кира не были сжаты, а брови сдвинуты, и он казался моложе, мягче, беззащитнее. Усевшись рядом, Артур коснулся ногтем кончика его носа, скользнул по шее, груди, плоскому животу. Покачал головой, удивляясь себе, и прижался на мгновение к податливым губам. Он с трудом сдержался, чтобы не продолжить, запуская пальцы в его волосы. Закрывая за собой дверь, Артур не видел, как в темноте Кир поднимает руку и касается своих губ, наслаждаясь задержавшимся шлейфом лесной прохлады. Почти в то же время в квартире Никиты раздался поздний звонок. — Алоу, — произнес он нараспев. — Надеюсь, я не разбудить вас, — произнес Крис виновато. — Мне так тоскливо на душе, как будто кот наплакал. — Кошки скребут? — подсказал Никита. — Хочешь, приезжай, я все равно спать не ложусь. В карты поиграем. — Правда можно? — окрылился порностар. — Я приехать. Никита не стал говорить, что после их скомканного прощания у отеля он тоже чувствовал себя паршиво. Он, уверенный в том, что порностар упорхнул из его жизни навсегда, как и надежда выйти замуж, отправился в «Пятерочку», где затарился винишком по акции и совсем не по-омежьи вылакал дома в одно лицо три бутылки. Стало еще паршивее, и Никита даже слегка поревел, размазывая сопли по мокрой физиономии. Кир, если бы узнал, немедленно наорал бы и отправил под холодный душ, и именно поэтому он не знал. Кир — отличный друг, но если надо было поплакаться в жилетку по поводу несчастной судьбинушки, то к нему лучше было не обращаться. Никита, все еще находясь под действием акции «Пятерочки», усмехнулся плотоядно и достал из комода шелковый ночной комбинезончик на лямках, который снимался в одно движение, и положил на стол колоду карт. Если проигрывать, то со вкусом. За окном бибикнуло, и Никита приоткрыл глаз, который был в боевой готовности и не прятался в подушке. На полу посреди спальни валялся шелковый комбинезон. Никита икнул, мучительно содрогнувшись всем телом, и почувствовал врезающийся в междупопие утренний стояк. Никита был приличным омегой и помыслить не мог, что сам, добровольно, затащил в постель альфу, поэтому он решительно повернулся, заворачиваясь в простынь и пихнул храпящего Криса в бок. — Гуд монин, — протянул тот, улыбаясь. — Монин, монин, — кивнул Никита. — Что ты здесь делаешь? Крис обиженно сел и перестал улыбаться. — Ты разве не помнить, котьёночьек? — Я помню, что ты звонил… а потом… Что было потом? Никита потер виски пальцами, напрягся и… вспомнил. — Твоего ж папашу, — произнес он. Вчера, когда Крис согласился играть в карты на раздевание, Никита сорвал с себя комбинезон даже не дождавшись окончания партии и потащил бубнящего что-то о средствах контрацепции альфу в спальню, где измывался над ним до рассвета. — И мы не предохранялись? — спросил он обреченно. — Нет. Я не знал, что выходя в гости, нужно брать презервативы, — сказал Крис и щелкнул пальцами. — Вау, я правильно произнести целый фраза! — Поздравляю, это самое лучшее, что ты мог сейчас сказать, — съязвил Никита. — Если я рожу, я запишу тебя отцом. Будет маленький Станислав Крисович Бобруйский. Твою фамилию, прости господи, никому не пожелаешь. — Это псевдоним, — снова заулыбался Крис. — Мой фамилий — Смит. — Станислав Крисович Смит. Тоже ничего, а? Никита внезапно захохотал, затем ойкнул, схватившись за бок, и застонал, падая головой на колени Криса. — Не позволяй мне больше пить, — проговорил он. — А то скоро придется новую печенку брать по акции. Просидев допоздна за компьютером, Кир проснулся почти в три часа дня. На кухне что-то шкворчало, и он принюхался: пахло оладушками. Стоящий у плиты Артур обернулся и помахал деревянной лопаткой: — Садись, как раз остыть не успели. Молоко в холодильнике. — Ты же не умел готовить, — произнес Кир с подозрением. — Не умел. Но я подумал, что за гостеприимство тоже нужно быть благодарным, посмотрел рецепт в интернете и, как оказалось, это не так уж трудно. Кир сел за стол, придвигая к себе тарелку пышных оладушек с вареньем и сметаной. На вкус они оказались не менее съедобны, чем на вид. — Молодец, — пробубнил он, запихивая за обе щеки. — Хорошо получилось. Мне тебя еще сегодня везти в аквапарк. Не пойму только, тебе действительно это интересно? — Почему нет? Я всегда любил внимание к своей персоне. Приехали почти вовремя, немного задержавшись в пробке. Артура, вновь переодев, усадили в роскошное кресло у края бассейна. Пока устанавливали свет, Кир бродил вдоль закрытых желобов аттракционов и рассматривал искусственный водопадик. Когда отсняли вторую, заключительную, часть, проходящий мимо Егор, подмигнув, зацепил его плечом. Кир, скользя по краю бассейна, ни за что бы не поверил, что это было случайно. Не обронив ни звука, в своей обычной манере держать эмоции при себе, он плюхнулся в ледяную воду, подняв тучу брызг. — Хватайся за меня! — крикнул Артур, появляясь сверху. — Тварина мстительная! — плевался Кир, цепляясь за протянутую руку. — Это он специально, что я увел тебя тогда с площадки! Типа, место мое обозначил. — Не психуй, — заворачивая его в принесенный статистами плед, произнес Артур. — Поехали домой. В машине он усадил дрожащего Кира на заднее сиденье. — Права у тебя тоже есть? — спросил Кир, стуча зубами. — Зачем они нужны? У меня есть богатый опыт вождения мотоцикла. Это же не сложнее, да? Сердце Кира закатилось в мокрые кеды, когда Артур повернул ключ зажигания. Впрочем, обошлось без эксцессов, не считая одного маленького инфаркта, когда тот перепутал педали. И хотя Кир сразу же залез в горячую ванну, он все равно заболел, проснувшись на следующее утро с температурой, болью в горле и заложенным носом. — Убейте меня, — простонал он. — Просто убейте меня. Артур смотрел на растущую гору использованных салфеток с сочувствием. — Принести еще чаю с малиной? Телек включить? — спрашивал он, и Кир кивал, наслаждаясь блаженством ничегонеделания. Он сидел в горе одеял и подушек как заморский принц, которому приносили яства, и охал. Уже несколько ночей подряд Артур спал рядом, и Кир сквозь полудрему слушал его полусказки про жителей других миров, которые иногда сводились к обычному секс-туризму. — Один мой знакомый присунул как-то самке с тремя сиськами, у которой, к тому же, было две вагины, — поведал он. — Говорит, ощущения незабываемые. — Что такое сиськи? — хрипел Кир. — Молочные железы, как у животных. — Ты тоже животное в обличии человека? — Не знаю. Возможно я и то, и другое. — У тебя есть хвост? И уши? — Да. Может быть, однажды и ты увидишь, если захочешь. На третий день горло болеть перестало, кашель почти не проявлялся, однако тело продолжало гореть, и с каждым часом становилось все хуже. Кир чувствовал, как в рту пересыхает и очертания предметов расплываются перед глазами. Смутная догадка заставила его вскочить и броситься к настольному календарику. — Как я мог забыть, — вздохнул он. В коридоре послышались шаги и Кир бросился к двери, но не успел, Артур уже входил. — Малина закончилась, я положил лимон, — произнес он и принюхался. — Так сильно пахнет… Это от тебя? Очень…вкусно. Он поставил чашку на стол и повернулся. Кир видел, как расширяются зрачки в светящихся внутренним светом глазах. — Стой на месте! — воскликнул Кир. — Ты сейчас себя не контролируешь, это все инстинкты! Он знал, что от альфы, почуявшего течного омегу убежать было можно, а вот от лиса, который видит сейчас лишь испуганного слабого кролика? Артур сделал шаг. — Стой, говорю! Только попробуй меня… Кир не понял, как тот преодолел расстояние между ними и оказался опасно близко. — Вкусно пахнешь, — повторил Артур. Кир посмотрел на выступающие в хищной улыбке клыки и сглотнул.