Ты будешь моей лисичкой?

Артур пригнулся, когда в него полетела подушка. Наверное, Кир искал баллончик, не догадываясь, что он его сбросил под кровать, когда не смог нормально улечься прошлой ночью. — Не приближайся ко мне, скотина! Если ты это сделаешь, я закажу из тебя чучело! Даже если бы захотел, Артур не смог бы сопротивляться этому непонятному чувству, заставляющему его собственное тело повиноваться инстинктам, затопившим все сознание. Когда Кир дернулся к двери, он преградил путь, оттесняя того к кровати. — Собака блудливая! — не унимался Кир, оказавшись прижатым к матрасу. — Лярва распутная! Отпусти меня немедленно! Сжимая его запястья и вынужденно царапая их острыми ногтями, Артур ощущал, как сквозь пижамные штаны Кира отчетливо проступает то, что трудно было с чем-либо спутать. Совсем осмелев, Артур сорвал с его губ быстрый горячий поцелуй. — Ненавижу тебя, — задыхаясь, произнес Кир и притянул его голову. Наверное, это был самый сладкий поцелуй в его жизни, потому Артур почти почувствовал вкус корицы на языке, когда Кир позволил ему эту вольность. Лежащее под ним тело очень скоро оказалось без одежды, и Артур вспомнил, что длинные ногти в сексе с мужчинами — не только плюс, но и жирный минус, когда наступает ответственный момент подготовки. — Тебе придется повернуться, — прошептал он на покрасневшее ухо. — Давай так! — заупрямился Кир. — Знаешь, просить девственника повернуться и встать раком перед лицом альфы — немного слишком, не думаешь? — Ты очень хорошенький в своей неуверенности, — улыбнулся Артур. — И тебе придется это сделать. — Мне нужно в душ! — Нет, не нужно! Артур понял, что доказывать что-то, когда оба уже голые и в постели — последнее дело, и сам перевернул Кира на живот, подхватив под бедра и без промедления лизнув мокрую дырочку. Кир застонал в подушку, и он осторожно, боясь поранить, размазал по сжатому колечку густую тягучую жидкость, которая, как он понял, была естественной смазкой. Артур, вдохнув поглубже этот просто крышесносный аромат их смешавшегося возбуждения, вошел и едва удержался на ногах от отдавшегося в яички удовольствия. — Не останавливайся только, — негромко произнес Кир, подстроившись под темп. Это не было похоже на обычный анальный секс — слишком влажно, жарко, чувственно, потому что Артур ощущал, как прокатываются по телу Кира волны удовольствия, как бисеринки пота выступают на хрупкой линии позвоночника, как стекает смазка, которой было непривычно много, по внутренней части бедер омеги. Скользнув по его животу, Артур сжал между пальцев твердые соски. Это стоило сделать раньше, потому что вид выгнувшегося в оргазме Кира заставил его сердце бешено колотиться, превращая все вокруг в одно сплошное бордовое марево. Он не помнил, как наклонился и вонзил в белую кожу, между шеей и плечом, внезапно зачесавшиеся клыки, и зарычал, удерживая слабо сопротивляющего Кира. Разрядка не заставила себя ждать, и он опустился на локти, виновато зализывая неглубокую ранку. — Я не хотел делать тебе больно, прости меня, — проговорил он. — Скотина безответственная, — произнес Кир устало. — Что мне теперь делать? — Я принесу пластырь. Артур попытался встать, но не смог, — что-то прочно удерживало его внутри. Кир усмехнулся: — Во-первых, ты ближайшие десять минут обездвижен, как и я. Это сцепка, помнишь, ты спрашивал меня про узел? А во-вторых, пластырь не поможет. Ты пометил меня. Это, если ты не знал, на всю жизнь, вроде обручального кольца и клятвы вечной верности. — То есть, ты теперь мой? — обрадовался Артур. — Что значит твой? Я свой, и ничей больше. Но для окружающих мы теперь пара. Артур снова провел языком по следу от клыков, и Кир тихонько и судорожно вздохнул. — Можно я тоже буду твоим? — спросил Артур. — Хочешь отдаться в заботливые руки? — хмыкнул Кир. — Я подумаю. Если ты будешь достаточно убедителен. Кир выпал из реальности на двое суток. Он никогда не терял здравый смысл и способность соображать на время течек, но после первого оргазма не с рукой или вибратором, ему захотелось немного сумасшествия. Он позволил Артуру делать с его телом все, доводя до исступления и пачкая смазкой не только кровать, но и письменный стол, подоконник, ковролин на полу. В процессе выяснилось, что небольшой рост и компактность — повод для опробования многих экстремальных поз. К примеру, Артуру не стоило никаких усилий удерживать его, прижимая спиной к стене в коридорчике. Кир кусал его губы, сжимая в руках рыжие пряди. — Мне уже кончать нечем, — произнес Артур, двигаясь при этом нарочно медленно. — Сам захотел быть моим, теперь не жалуйся, — проговорил Кир. На третий день, когда течка пошла на спад и ему уже не хотелось беспощадного животного секса каждые два часа, Артур вытянулся посреди спальни на полу и уснул. Кир, некоторое время рассматривая его дрожащие во сне ресницы, набросил сверху плед, а сам, накинув на голое тело новую, но уже помятую в процессе рубашку Артура, которая прикрывала половину бедер, отправился варить кофе. Кофе в турке — это не просто кофе, а ритуальное действо, направленное на получение не просто напитка, а живительной жидкости, способной пробудить мертвеца. Едва он снял турку с огня, в дверь позвонили. На пороге стоял Никита с черными кругами под глазами, опухшими губами, уставший, но счастливый. — Где ты пропадал три дня? — спросил Кир, приглашая его на кухню. — А ты где пропадал? — отозвался тот. — Трахался. — И я тоже. Они рассмеялись, трогая мешки под глазами друг друга. — Я почему-то не сомневался, что ты не удержишься. Трудно держать диету, когда в холодильнике стоит кремовый торт, — проговорил Никита, осторожно усаживаясь на краешек стула. — Твой тоже спит? — Ага, как убитый, — кивнул Кир. — Тебе с молоком или без? — С молоком. Сахара побольше. Артур проснулся к вечеру, когда Никита уже ушел. Уселся на полу, и, подозвав Кира, обнял его голые ноги. Нос он просунул между его сдвинутых колен. — Обсудили у кого больше? — спросил он. — Я слышал, как Никита прощался. — Нет, у нас есть разговоры поважнее обсуждения ваших писек, — проговорил Кир, умалчивая некоторые подробности, потому как разговор, хоть и вскользь, но имел место. — Нам нужно поехать в путешествие перед свадьбой. — Но я не собираюсь замуж за тебя! — Я говорю о свадьбе Никиты. Он же тебе это сообщить пришел. — Все-то ты знаешь, — вздохнул Кир, поглаживая его взлохмаченную голову. — Куда ты хочешь поехать? — Честно сказать, всегда мечтал побывать в Трансильвании. Кир сказал это, лишь потом вспомнив, что его новоиспеченный бойфренд не совсем человек. Буквально через час ему позвонил пищащий от восторга Никита. — Вот ты, Кир, всегда смеялся надо мной, когда я собирал наклейки из «Пятерочки». А я, между прочим, только что собрал весь буклет и знаешь что выиграл? — верещал он. — Сковородку с антипригарным покрытием? — предположил Кир. — Соковыжималку? Банки для массажа? — А вот и не угадал! Четыре недельные путевки в Румынию! Вы летите с нами! Отключаясь, Кир также вспомнил, что Трансильвания — это область в центральной части Румынии, и искоса посмотрел на занятого йогуртом Артура. — Совсем беспалевно получилось, да? — спросил Кир, отбирая ложку, чтобы снова понаблюдать, как он станет вылизывать банку. — Я не шифровался, — ответил тот. — Если моя лисичка хочет в Трансильванию — мы едем в Трансильванию. Кир не смог удержать улыбки. Слишком уж забавно Артур застревал носом в пластиковой баночке.