Broken wings

Серый. Оттенок печали и страданий. Серые, гнилые облака двигаются быстро, наводя на город печаль. Кто-то дома с близкими. Кто-то с кружкой чего-то тёплого. Кто-то спит, кто уже проснулся. А кто-то Мин Юнги. Подбитый, еле стоявший на ногах, бредёт куда-то в поисках дома и самого себя. Не помнящий себя настоящего. Вечно тусклый, исхудавший. С синяками где только можно. С распотрошенной душой на распашку. Бери — не хочу. Гниль льётся оттуда, своей темнотой заполняет все светлое, заставляет потерять свои краски и усохнуть. Ему не привыкать было быть побитым, брошенным и ненужным. Также не привыкать сбегать, давать себе время, сам не зная на что. Это всё неважно. Важно, что после таких пропаж он ничего не помнил. Ни где был, ни что делал. Пустота. Разум упирается, не хочет давать информацию. Он постоянно грязный, с рассеченной губой, и всегда ищет дорогу домой. Дорогу к Омелисам. Приходя, омеги на него орут. Чимин лезет драться, а Джин, кажется, скоро не выдержит. Он уходит, просит рассказать, когда Юнги сам захочет, но омега лишь пожимает плечами и родственное «Все хорошо, нужно было подумать» уже въелось под кожу. Выдаётся на автомате. Юнги хочется рассказать, что же происходит, что творится тогда, когда его разум решает отключиться. Ему самому страшно. Самому интересно. Кричать хочется до хрипов. Но вот родственное «все хорошо» передавливает глотку, малейшего звука не даёт сделать. Омега падает коленями на грязную землю, вопит истошно, дергая свои волосы на затылке. Молит вспомнить. Потому что устал. Потому что страшно. Нет таких людей, которые не боятся. Просто цена у каждого на этот счёт своя. К каждому свой подход нужен. Если раньше Юнги думал, что он свои страхи ещё не встречал, от этого их и не знает, то сейчас с полной уверенностью в голосе скажет, что неизвестность чего-либо — самое страшное для него. Жить в забвении собственных мыслей, не знать, чего хочет от тебя человек, да и чего ты сам хочешь. Это жизнь, чудес не бывает. Монстров, легенд, сказок, истинной любви — не существует. Есть только ты и ты. От диких криков Юнги сзади послышалось противное карканье ворон, что разлетаются в серое небо и исчезают в тумане. Со слезами приходит рассвет, только, вот печаль, с ней не уходят проблемы, не уходит боль, что так въелась под корку кожи и сидит там себе, место поудобнее ищет, крошит кости, сосуды сдавливает, заставляя выть. Людям этот крик не услышать, не почуять. Он внутри дробит, раздирает противно стенки слизистой. Кровь на рефлексе сплёвывает. Уже родное. Но кому какое дело? Что всем до подбитого и морально, и физически парня? Пройдя мимо, и носом не поведут, потому что никому не нужны чужие проблемы. И, наверное, Юнги живет по такому же принципу. Говорят, впереди видят свет, после плохого. Увы, омега его не видит, и надежда, что когда нибудь увидит, исчезает. В его душе и жизни только один цвет — чёрный, только один запах — эвкалипт. Он бы хотел выжечь этот запах из себя, но нет. Он плотно засел там. Юнги не скажет, что дышать не может из-за него, наоборот, им питается, задыхаясь. Кому принадлежит не знает, не помнит. Знает, что его. Знает, что сам возвращаться будет. Даже если придётся каждый раз самому, в одиночестве шрамы залечивать.

***

Тишина. И, вроде, должно быть спокойно, но нет. Перед собой он видит Юнги. В сторону Чимина не оборачивается, видеть красные глаза вновь не хочет. Боль, страх и непонимание глубоко засело в омеге. Две недели места себе не находил, переживал, в петлю залезть хотел от того, что друга все время мёртвым увидеть боится. Дьяволы не вовремя вернулись и страх только усилился. Чимин за это время гнездо из одежды Юнги на своей кровати сделал. Каждую ночь плакал, потому что даже запах вдохнуть не может. Только небольшое тепло чувствовал. Сильнее прижимал, молил, чтобы быстрее вернулся. Вот он, стоит перед ним, с низко опущенной головой, на пороге мнётся, ничего не говорит. Чимин разрывается внутри себя, хочется до скрежета костей обнять и не отпускать, в волосы темные забраться, стук сердца почувствовать. Потому что только так можно понять, жив ли Юнги. Ещё сильнее хочется ударить, да так, чтобы челюсть сломать, в кровь, в мясо лицо фарфоровое превратить. Орать хочется, горло раздирать, чтобы до омеги дошло, что так делать нельзя, тем более в такое время. Джин что-то орет на заднем фоне, не подходит, не разнимает набросившегося Пака от Юнги. Чимин с одного удара вынес Юнги, повалив на пол и забравшись на него сверху. Мин не сопротивлялся, лицо подставлял, чем ещё больше омегу раздражал. Чимин от бессилия стучит по груди Юнги, сам того не понимая, плачет. — Сильнее, малыш, — шепчет омега. — Я заслужил. — Заткнись, — Чимин замахивается и бьет ещё. — Хватит! Чимин, слезь с него. Пак оборачивается на голос Джина. Юнги так и лежит, не шевелится, руку к лицу Пака тянет, на себя поворачивает, нежно «продолжай» шепчет. Чимин одергивает лицо и встаёт с Юнги. Омега садится, утирая новую кровь, ядовитое «ненавижу» через себя пропускает. Заслужил. Юнги взгляд на ладонь Джина не поднимает. Сам встаёт и на вопрос: «Ты же не скажешь, да?», — уходит. Он обязательно расскажет, когда выяснит всё. — Черт! — шипит Чимин. — Я не понимаю тебя, Юнги! Слышишь? Ты, чертов придурок! Как ты можешь с нами так поступать?! — Мин закрывает дверь в комнату и скатывается на пол. Чимину потребовалось около четырёх часов, двух бутылок виски и нудные поддерживания Джина, чтобы немного прийти в себя. Он так и не смыл кровь с себя. Сегодня он будет засыпать с ней. Джин переложил пьяного Чимина в его комнату, а сам направился к Юнги. Тихонько постучав, попробовал войти. Закрыто. — Я знаю, что ты слышишь. Открой дверь, — Джин томно выдохнул. — Рано или поздно нам придётся поговорить, — дверь со скрипом открылась. В комнате темнота. Джин бы с удовольствием пошутил бы, что тут сейчас также темно, как в их душах, но это неподходящее время. — Юнги... — Я ничего нового тебе не скажу, — обрезает. — Нечего. — Ты считаешь нас дураками. А мы вовсе не глупые и всё видим, — Джин облокотился на письменный стол и зажег настольную лампу, которая слишком тускло освещала комнату. Юнги сидел в углу. Вокруг него были рассыпаны листки бумаг, рядом лежал включённый ноутбук. — Расскажи мне. Мы очень переживаем. Почему ты уходишь сейчас? Ты же знаешь, что нам лучше не высовываться. Нельзя привлекать их внимание. Мы — цель номер один. Ты не видишь, что творится с Чимином каждый раз, когда ты так пропадаешь. Зато я с ним! Я вижу! В одни его красные глаза взглянуть — умереть можно. Ты никогда не уходил вот так надолго. Почему сейчас? Почему... — Я не уходил, — послышался хриплый голос Юнги. — Не в этот раз, — как-то обречённо. — О чем ты? — Джин вопросительно поднял бровь. — Я сам не знаю. Поэтому не могу ничего сказать. Я обещаю, что разберусь с этим. Вот тогда я отвечу на ваши вопросы. Сейчас у меня нет ответов. — Да о чем ты, черт возьми? — Дай мне время, — Юнги поднимает свои глаза, а у Джина внутри все замерло. Столько эмоций в одном взгляде он редко когда встречает. У Юнги — никогда. Шумно вдохнув и прикрыв глаза, кивает. — Хорошо, — омега открывает дверь, оборачивается. — Только не вляпайся ни во что. Если, не ради себя, то хотя бы ради нас с Чимином. Ты всегда должен помнить, что мы рядом. Ты, конечно, ещё то говно, Юнги, но мы всегда поможем и примем тебя, — Юнги кивает. — И да, завтра у нас приём в ресторане, приедут важные люди, не пропусти его. Завтра важный день. Мы с Чимином все сделали. — Не думаю, что они будут честно играть. — А кто сказал, что мы играем честно?

***

Джин с Паком сделали все, как нужно, вывели покупателей банды на сделку от лица самого Дьявола. Клиент есть, товара нет. Немецким заказчикам не понравится, что человек, которого боится если не весь мир, то большая его часть, подставит так. Дьяволы уедут. У омег будет время найти как можно больше союзников, чтобы, чуть что, не остаться с голой задницей, и это при раскладе, если вообще остаться. Темная ночь отгоняет плохие мысли, давая насладиться прохладным ветром, что забирается в самую глубь души, пытаясь согреться. Предчувствие не уходит, омега его под бетонными плитами спрятать хочет, чтобы не достать, не подойти. Оно дыру выгрызает, жадно на ухо шепчет о расплате кровавой. Джин смотрит на злого Чимина, что до побеление костяшек кулаки сжимает. Чувствует, что скажи Юнги хоть слово, в морду даст, не моргнёт. — Нам надо выезжать. Сегодня мы будем праздновать наше расширение и заключение сделки. Ваш мордобой оставим на потом. Юнги неуверенно кивает. Чимин ноздри раздувает, но кулаки разжимает, тоже кивает. Омеги подъезжают к большому зданию в бежевой расцветке, свет от гирлянд виднелся ещё за километры. На входе их встречает охрана, почтительно кланяясь, провожают во внутрь. Гости уже подъехали, ждут виновников сия торжества. Лисы держатся вместе, подходят ко всем поздороваться и принять поздравления о такой выгодной сделке, что мало кому удавалось. Лисы и Дьяволы объединяются. На срок контракта они не имеют права причинять вреда друг другу. Все будет караться по закону, прописанным в договоре. Законы эти писаны ещё до их рождения. Никто и Ничто не может против пойти. Джин распивает шампанское, очаровательно улыбаясь собеседникам, как чувствует страх за секунду до того, как все застыли. Мир перестал функционировать, органы сплелись в единую кашу. Омега давится, выглядывает из-за плеча альфы и видит Его. Того, от кого мурашки по телу, того, от кого спирает дыхание, того, чей взгляд убивает. Он двигается вальяжно, как истинный король, как правитель, как сам Сатана, смотрит на всех, но яд вымещает только на Джина. Омега облокачивается на столик. Ему необходимо чувствовать опору сзади, потому что под ногами огонь. Печёт, в Ад затащить хочет. От него веет смертью, запах в ноздри забивается, омегу тошнит, рвотный рефлекс подавить пытается. Глаза вниз опускает, не выдерживает. Тень замечает, вдыхает и как ошпаренный отскакивает, не верит. Корица. Та самая, что каждую ночь спать не даёт, та самая, на которую аллергия, та самая, с привкусом смерти. Джин в легенды не верит, но если перед ним не Дьявол стоит, то он не жив. — Здравствуйте, Ким Сокджин. Я сожалею, что знакомиться нам приходится лишь сейчас, — бархатный голос заволакивает уши. Такой дружелюбный, такой лживый. — Здравствуйте, Ким Тэхен. Ничего страшного, мы нашли с Господином... — Чон Чонгук, — кивает брюнет, стоявший по левое плечо от Дьявола. — Точно. Мы нашли общий язык с Господином Чон Чонгуком. — Я думаю, что нам нужно обсудить детали. Пройдемте наверх, — приглашая, кивает на кабинет, который находится на втором этаже. — Мы, вроде, обо всем договорились, — не понимает Джин. — Пройдемте, — уже настойчивее говорит альфа. По выражению его лица можно понять, что тянуть с ним не стоит. Джин взглядом проходится по гостям, пытаясь найти омег, никого не видно. — Поднимайтесь, я скоро подойду, — Тэхен хмурит брови, кивнул Чонгуку и двинулся в сторону кабинета. Джин отходит в туалет, пытаясь дозвониться до Юнги, но тщетно. Спустя пару минут ему перезванивает Чимин, говоря, что ему сообщили, что на их склад было совершено нападение. Сейчас он направляется туда. Омега заверил, что все будет хорошо, и что Юнги тоже выдвинулся на своё место. — Чимин, я надеюсь, ты позвонил Джонни? — Да, он сказал, что будет скоро. Я подъезжаю. Заключай договор, ни о чем не переживай. Джин скидывает, смотрит в зеркало, дыхание пытается перевести. Что-то не так. Он всем нутром чует. Ким открывает кран с холодной водой, чтобы освежиться. Его озаряет, кто и что мог сделать. Омегу бросает в дрожь, он набирает ещё раз Чимину, но тот уже вне зоны действия. Приведя немного себя в порядок, решительно идет в кабинет. Если хоть один волосок упадёт с их головы, он отрубит ему все, чем тот дорожит. Джин уже не улыбается, злость окутывает. Перешагивая через две ступеньки, он оказывается у заветной двери. Толкая её с силой, проходит и быстрыми шагами направляется к виновнику. — Ты... — шипит Джин. — Если с ними что-то случится, я обещаю, закопаю тебя живьём, — Тэхен только улыбается, руки омеги от себя одергивает, а улыбка переходит в острый оскал. — Ты не заблудился, малыш? Или тебе подправить маникюр? — кидает взгляд на руку и останавливается в области локтя. — Вот так? — рычит. Джин сглатывает ком. — Если ты думаешь, что я испугался тебя, то ты ошибаешься! Где они? — врет. Ему страшно, только злость перекрывает страх. — Да о ком ты говоришь, черт возьми!? — орет Тэхен. — Ты сумасшедший. — Ты лживая тварь! Не притворяйся! — омега кладёт ладонь на место удара. Не больно, обидно. — Ты кем себя возомнил, сученыш? Ты уверен, что знаешь, с кем разговариваешь? Или шампанское в голову ударило? — омега начинает задумываться, что, может, это и не их рук дело. Но тогда где его банда? — Склад. Это твоих рук дело? — Нет, — отрезает. — Тогда где твои шавки? — скалится Джин, думая, как бы перегрызть ему артерию. Тэхен в миг оказывается около омеги, прижимает того за горло к стене, не давая вдохнуть кислорода. Ядовито шипит что-то на ухо. Джин не слышит, впитывает запах корицы, не знает как, но она помогает дышать. — Отпусти, придурок, — омега барахтается в руках, пытаясь разжать пальцы, что сильнее сдавливают горло. Джин смотрит на настольную лампу, молит, чтобы разум не отключился, чтобы не упал, не ему в колени. Тэхен разжимает пальцы и отходит от закашлявшегося омеги, что скорчено осыпался на пол. — Ещё одно слово из твоего прекрасного ротика, я тебя им землю заставлю жрать! — ядовито ухмыляется, в сторону Джина даже не смотрит. — Я не знаю, в кого вы решили играть, ребята, но, кажется, вы не с тех начали. Мозгов не хватит, не то, чтобы силёнок. Так ты говоришь, что потерял своих Лисят? — Джин стеклянно смотрит на альфу, желание перегрызть глотку возрастает. Он поднимается на ноги, рукой нащупывает пистолет. Тэхен замечает, улыбается. — Достанешь ствол, он окажется в твоей глотке, обещаю. Снизу слышаться резанные крики, звуки выстрелов. Альфа, нахмурившись, подходит к двери и выглядывает. Кровавое месиво, дым заполнил весь первый этаж, но красный он видит отчетливо. Закрывает дверь и оказывается на мушке. — Твоих рук дело? Думаешь, ты сможешь убить меня? — хмыкает. — Дьявола никто не может убить. — Я ничего не делал, вы напали на наш склад, где наверняка проходит перестрелка. Если с моим братьями что-то случится, я буду первым, кому удалось убить Дьявола. Не сомневайся, — Джин смотрит на дверь, где отчётливо слышатся звуки выстрелов. — Пригнись, — орет альфа, Джин не успевает среагировать, видит как летит вниз, глаза закрывает, тяжесть и шипение на себе чувствует. Тэхен встаёт, руку окровавленную придерживает, толкает омегу в сторону подбежавшего охранника и даёт указ в целости и сохранности довезти до его особняка. Джин резанной свиньей воет, отпустить орет, как заворожённый смотрит, как альфа пистолет достаёт, на могилу из человеческих тел идёт. Его выволакивают через чёрный вход и заталкивают в машину. — Он же вернётся? — тихо спрашивает омега и отдаляется от ресторана. — Какая из вас охрана, раз вы так оставляете своего босса? — Джин сам удивляется, что переживает, но он, как-никак, спас жизнь и, возможно, сейчас оставит там свою. — Я выполняю приказ. А Дьявол на то и Дьявол, что смертью питается.

***

Чимин подъезжает к воротам склада, охрана открывает дверь. Он был готов увидеть фейерверк из выстрелов, запах жженого, крови, но слышит тишину. Она пугает. Скорее всего, всех перебили. Омега подходит ближе, остановившись, достаёт пистолет. — Господин, — зовёт Чимина охранник. Пак подходит к кустам, там лежит один из охранников банды Омелисов. Ещё живой, но видно, что недолго осталось. — Бегите, босс, — хриплым голосом проговаривает молодой альфа. — Это была облава. Они не пощадят вас. Уходите, прошу. Они ждут вас. — Кто это сделал? — хмурит брови омега. — Это... это... — договорить альфа не успевает, стрелок на крыше выстрелил точно в голову. Можно было подумать, что он промазал, но, Чимин уверен, что это был способ испугать его. Омега далеко не из трусливых. За своё бороться будет до конца. Смерти в глаза посмотрит, обнимет и пошлёт куда подальше. Кто она такая, чтобы отбирать жизнь у невиновных. У молодого альфы была целая жизнь впереди, но Судьба злодейка решила поиграть. Чимин принимает правила. Покарает всех, кто пустил свежую кровь. Пак видит подъезжающий бронированный джип и несколько машин сзади. Оценивает свои силы, понимает, что недостаточно. Понимает и не боится. Молит об одном: чтобы с Лисами все в порядке было, с этим сам разберётся. Охрана разбегается по точкам, стараясь прикрыть своего босса. Чимин смотрит на каждого альфу, запоминает лицо каждого, мысленно дань уважения отдаёт за мужество и верность. Парни не глупые, понимают, что либо они умрут, либо умрут в страшных муках. Омега каждому благодарен, до последнего вздоха, каждому мысленно «спасибо» говорить будет. Все разбегаются в рассыпную по кустам. С машин начинается перестрелка. Чимин видит, как из машин выбегают люди в масках. Сука. Даже не запомнить. Если выжить — не найти. Омега сидит на песке за машиной, тихо смеётся, отправляет последнее смс Джину и отправляется в эпицентр. «Джин~а, тут все хорошо. Зря переживали. Я повеселился. Выпей за меня, раз я не смог. И езжай домой. Я скоро буду.»

***

Юнги в своих мыслях едет на базу к Дьяволу. Они мешаются в кашу. Трясёт пустой головой, вспомнить заставляет. Не понимает. Ещё телефон как назло оставил дома. Просит шумно разговаривающих охранников говорить потише. — Господин Мин. За нами уже минут пятнадцать едет серая БМВ. Юнги оглядывается назад и видит как ему фарами моргают. Узнает, кому принадлежит. Снова не понимает. Машина тонированная, никто о ней не знает, кроме своих. Опускается на сиденье, выдыхает. Машина выехала на безлюдную трассу, БМВ сразу же начал обгонять и подрезать. Юнги пристёгивается. Не потому что страшно, потому что знает, что будет дальше. Не думал, что это Он будет. Чёрный джип летит по дороге, выезжая на мост. Вот, сейчас. Удар. Машина слетает с моста и летит прямиком в пучинную гладь. Юнги принимает её, объятия свои подставляет. Улыбается так широко, как может. Чувствует удар об воду, разум постепенно отключается. Юнги оставляет самую огромную улыбку этому миру. Первое, что промчалось у него в голове — Омелисы. Он у Джина просит прощения, что не смог доехать. Просит прощенья у Чимина за то, каким ублюдком был и что так расстраивал омегу. Последнее, что мелькнуло у него в голове — парень со вкусом эвкалипта.

***

— Разверни чёртову машину. Езжай на склад. — Не положено. — Не положено тебе с яйцами ходить, но ничего, я помогу тебе, если ты не развернёшь машину, — охранник притупился, но ослушаться своего хозяина куда страшнее, без яиц — жить можно, без головы — нет. Подъехав к особняку, Джин вылетает из машины и бежит куда глаза глядят. Охрана пустилась за ним, валя его на землю, чтобы не брыкался. Охранник, поймавший омегу, хотел связаться с боссом, но Джин укусил того за руку и вновь побежал. Добегая до забора, карабкается по нему, но тот слишком высокий. — Лисёнок снова потерялся? — скалится мужчина? облокотившись на забор. Джин забился в угол и тихо повторял, чтобы его отвезли на склад. — Отпусти! Прошу тебя! Там мои братья! — И чем же ты им поможешь? — Джин опустил голову, подгибая под себя колени. — Смерть у них не такая плохая. За своё дрались, как тигры, — Джина снова расперла злость. — Да чтоб твои люди сдохли в самых жестоких муках. Ты должен был сдохнуть в том ресторане, — омега шипит, руку от своих волос отбить пытается. Его с силой на колени бросают, волосы не отпускают. Тэхен на корточки опускается, лицо омеги поднимает и в самые губы шипит: — Твой язык — твой враг. Я бы с радостью его отрезал. Ты и без него прекрасен будешь. Омега вопит, что есть сил. Альфа по земле его за волосы волочит. Кидает охране в ноги, приказывает в подвале запереть. — Я прошу тебя! Умоляю! Отпусти меня! Они не должны умереть, там должен быть я! — Джин кричит, но Тэхен его уже не слышит. — Ненавижу.

***

У омеги силы на исходе. Давно таких передряг не было. Пули заканчиваются. До склада добежать не успеет, пулю в лоб получит. Не сомневается. Думает, как же поступить, и лучше, чем себя отдать, не находит. Гибнут люди, у которых свои семьи, которых дома вторые половинки ждут. У Чимина нет такого. Омелисы справятся с его утратой. Чимин выходит из укрытия, поднимая руки над головой, что сразу простреливают, омега шипит, смахивает с ресниц слезы и зажимает руку другой рукой. Альфа в чёрной маске хватает за шиворот, тащит к главному и кидает на песок, где пролита чужая кровь. Чимин давится. Омега хотел голову поднять, в последний раз твари в глаза заглянуть. Не успевает, как голову к песку прибивают. Чужая нога фиксирует, давит. — Сам Пак Чимин под моей ногой, — смеётся. — Интересно, а как ты подо мной смотреться будешь? Думаю, зрелище на миллион. — А я вот тут лежу и думаю, тебе сначала яйца прострелить или сразу член? — шипит Пак. — А омега у нас на язык гадкий. Мне некогда с тобой шашни разводить, — альфа поднимает с земли омегу и направляет пистолет в голову. — Твои дружки, наверное, заждались тебя, — страх пустился по венам. Услышав об Омелисах, из головы все ядовитые фразы повылетали. — Что? О чем ты!? Что с ним, урод!? — Как ты думаешь? — Чимин чувствует этот оскал. — Ты врешь! — Вру, не вру, ты узнаешь, когда пулю получишь. Тебе тут привет передали от... — на лицо Чимина прыснула кровь. Мужчина, что стоял перед ним, падает в ноги. Его глаза моментально превращаются в стекло, а тело обмякает. — От Чон Чонгука, — брюнет обворожительно улыбается, с отвращением перешагивает мертвое тело. — Испугался? — нежно лица касается, в глаза смотрит и улыбается. Будто они сейчас не на поле, усеянным трупами, находятся, а на романтическом пикнике. Чимин тонет в чёрных глазах, не против был бы утонуть в чёрных, будто смола, волосах. Чонгук капли крови с лица убирает, палец большой слюной смачивает, по скуле проходится. А Чимин, как вкопанный, от глаз оторваться не может. Жизнь свою там видит. Тепло рук в области талии чувствует, на автомате на шее руки скрещивает. Позволяет зверю утащить в своё логово. На фоне перестрелка. Он на руках у могущественного альфы, а взгляд так и не в силах отвести. — Не смотри так на меня, ты смущаешь, — улыбается Чонгук. — Пр...простите, — еле выдавливает из себя омега и покорно садится в машину. Чонгук пристегивает омегу, целует в лоб и шепчет: — Поедем быстро, малыш. Чимин не знает, куда они едут. Кажется, ему совсем плевать. Он образ себя в этих глазах выжечь не может. Если огонь поглотит землю, вода затопит континенты, Чонгук придет, Чимин не сомневается почему-то. Кто он и что здесь делает? Не знает. Но этот альфа жизнь спас. — Как вы меня нашли? Кто вы? И куда мы едем? — омега постепенно приходит в себя. — Я тот, кто больше никогда не отпустит тебя. Мы едем домой. К нам домой. Странно. Загадочно. Интересно. Всё, как любит Чимин.