Broken wings

В кабинете полумрак, в голове пустота. Тэхен настолько запутан, что уже провалиться хочет, да чем глубже, тем лучше. Чем больше новостей, тем ещё запутаннее становится. Оказывается, Омелисы хотели подставить их в Германии. Просто нужный человек не смог добраться до нужной точки. Мёртв. Ему бы покончить уже с этими надоедливыми омегами. Слишком много проблем. Но в голове проплывает мысль, что не только на банду Дьявола было нападение. На складах Омелисов была перестрелка. Омегу чуть не убили. Зачем и кому это нужно? Кто прячется, как крыса? Кто-то, кто совсем не боится смерти. Желание убить Джина отступает. Он явно ещё пригодится. — Господин, он за дверью, — подтянутый парень проходит в кабинет, сразу же кланяется. — Заведите, — альфа холодно смотрит на охранника и отворачивается к окну. — Не трогай меня своими руками, козел, — из открывающейся двери слышится взвизг парня и удар об пол. Тэхен поворачивается обратно и все также с холодом осматривает парня, лежавшего на полу. — Уроды, — скрипит зубами Джин. — Тише, малыш, — шикает Тэхен, подходит к омеге и присаживается на корточки. — Ты почему такой громкий? Я же всего лишь хочу поговорить, — альфа проводит длинными пальцами по подбородку омеги и сжимает его. — У меня очень болит голова, слушать твои визги мне не хочется. — Пошёл ты к черту, — Тэхен с силой тянет омегу за волосы, заставляя встать. У Джина искры перед глазами, он цепляется своими пальчиками за руку, пытаясь отцепить, как его несколько раз прикладывают об стену, отчего его рот приоткрывается в немом крике, голова начинает кружиться, а пол, кажется, разъезжается под ногами. Он словно падает в какую-то только ему видимую темноту. — Повторишь? — язвительно спрашивает альфа, проходясь языком по своей нижней губе. — Пошёл... — договорить омега не успевает, его ещё раз с силой бьют об стену и валят обратно на пол. Джин с грохотом падает, сильно жмуря глаза. Голову будто горящими спицами прошибли. Она трещит, картинка перед глазами плавает, а омега старается рвотный рефлекс подавить. Из губы потекла маленькая алая струйка. Хочется встать и расстрелять каждого, задушить голыми руками. Нет, хочется самому уже отключиться, хочется дотянуться до пистолета, что лежит на столе, выстрелить себе в голову и не чувствовать этого дерьма. — Я предлагаю тебе сотрудничество, — в голосе слышится отвращение. — Я... я не согласен, — бормочет Джин, подгибая колени под себя. — Я и не спрашивал, мне плевать на твой отказ. — Что тебе нужно? — Все, что ты знаешь о преступном мире Великой Кореи. Меня слишком давно не было, а кто-то возомнил себя здесь хозяином. — Мы хозяева Кореи. — Вы ими были, только потому что МЫ позволяли, но ты не расстраивайся, вы хорошо держались, — Тэхен насмешливо бьет по щекам, издеваясь. Джин с рыком перехватывает руку, немного приставая. Тэхен даже не шевельнулся, смотрит с вызовом в бездонные глаза, улыбается, смотря на разбитую губу, так и манят. Раньше он как-то не особо разглядывал его. Сейчас же он смотрит даже с восхищением, в этом омеге такие противоречащие качества: он похож на самый нежный цветок, но глаза его ядом прыскают, они глубокие, хотелось бы посмотреть какие они, когда он совершенно спокоен или радостный. Губы такие пухлые, алые от крови, а кожа бледная, как у мертвеца, гладкая, точно фарфоровая. Тэхен, сам себя не понимая, надавливает на неё, упивается стоном боли. В мыслях он представляет как развратно стонет этот омега в постели. В его постели. Резко одергивая себя, он проговаривает: — У меня есть кое-что, что сможет заставить тебя говорить, — альфа достаёт телефон, не сводя свой взгляд от Джина, и набирает номер. — Алло, он с тобой? Отлично, включи камеру, — Джин ничего не понимает, но липкий страх проходится по коже, заставляя ее покрыться мурашками. Через экран телефона на него поглядывает мирно спящий Чимин. Он сразу же вспоминает то смс, и понимает — не было там ничего хорошо. В глаза сразу же бросается окровавленное плечо. Джин судорожно начинает кричать, чтобы Пак его услышал, Тэхен моментально скидывает трубку, продолжая уродливо улыбаться. — Неверный шаг, ему конец, солнце, — проговаривает Тэхен с усмешкой, и просит вывести парня, давая время подумать. Слова проклятий он слышал до того момента, пока не закрылась дверь в подвал. Тэхен тихо про себя смеётся. Он уже и так проклят, хуже быть не может.

***

Чонгук убирает телефон. Сбоку почувствовалось копошение. Главное, что не проснулся в тот момент, когда дружок начал орать. Для Чимина они должны быть мертвы. Так будет лучше для всех. Никто не знает, что они с Джином ещё могут вытворить, также неизвестно, что смогут выкинуть и те, кто устроил это шоу. Он сильнее сжимает руль, вспоминая, что мог не успеть, Тэхен бы голову ему открутил. — Куда мы едем? — сонным голосом проговаривает Пак. — В аэропорт. — Что? Какой аэропорт? — Чимин мигом отходит от сладкого сна. — Тебе надо покинуть страну. Тут ты легкая мишень. Летим в Германию. — Но... — Просто доверься мне. Чимин не отвечает.

***

— Только попробуй сказать, что у тебя ничего, — Тэхен сжимает ручку, что та с характерным звуком трескается. — Именно это я и хочу сказать, — Хосок присаживается на край стола. — Я ничего не понимаю, его будто не существует, — альфа разводит руками. — Существует, — сквозь зубы отвечает Тэхен. — Существует! — он резко со всей дури бьет ладонью по столу. Хосок осматривает друга, и ему действительно жаль его. Забрав память, Они забрали и воспоминания о Нем. Тэхен отчаянно вздыхает. Столько лет он ищет, ищет и ищет. Даже не знает, кого. Сердце сюда тянет, зовёт. Говорит на ухо тихим голосом, подсказки даёт, только Тэхен и слова разобрать не может, на инстинкты полагается. Хосок омег приводит, но все не те, не тот. Его Ангел бродит по этим землям, и на этот раз право на ошибку у Тэхена нет. Это проклятье не смыть водой, не выжечь, оно с ним из раза в раз, всю жизнь преследует, перерождается. Они закляли его, не дали поблажек, на этот раз это последняя попытка. — Хосок, он здесь, я точно знаю это, — тихо говорит Тэхен. — Тэ, он может быть в любой точке земного шара. Почему ты так уверен, что он именно здесь? — Потому что здесь все начиналось, здесь и должно закончиться. Я точно не ошибаюсь, не в этот раз. — Как ты его узнаешь? — Хосок встаёт с края стола и подходит к двери. — Узнаю.

***

Джин успокоиться не может, мечется по подвалу, костяшки уже в кровь содрал. Слёзы нескончаемым потоком льются. Он не знает сколько его уже здесь держат, но от вони, что льётся от каждого угла, слизистая раздражается. Рвотный рефлекс преследует его каждый день. Тэхен за эти дни зашёл всего лишь один раз, мимолётом, и также быстро ушёл, не услышав ничего положительного. Сейчас омега только мечтает о родных запахах, что всегда окутывали его, убирая прочь все кошмары из головы. Как там Чимин? А Юнги? Что с Юнги? Он совершенно точно уже ищет их, все связи поднял, обязательно найдёт. Найдёт и убьёт. Так проходит день изо дня: Джину кидают еду, как какой-то дворняжке, не забывая оскалится, он бесконечно бьет в дверь и плачет. И так по кругу. Он до сих пор не понимает, что делает здесь. Нового он ничего точно не расскажет. Омега уверен, что Тэхен знает побольше него самого. Воспоминания о нем приносят отвращение. В голове проплывает издевательская улыбка и холодный взгляд, что обмораживает все тело. Убьёт? Продолжит издеваться? Уже настолько плевать, что если бы не Омелисы, давно бы молил убить себя, потому что видеть в этом взгляде отвращение и властность — противно. Тэхен не скупится и все своё пренебрежение показывает. Джин заметно исхудал: щеки втянулись, образуя острую линию скул, под глазами синяки, набухшие веки от нескончаемых истерик. Одежда грязная, провонявшая сыростью вперемешку с кровью и потом. Рубашка вся рваная, пиджак приходится ему одеялом. Противно от своей немощности. Омега с малых лет боится таких мест. Когда в автокатастрофе погиб папа и брат, отец сошёл с ума. Джин всячески пытался помочь отцу вновь встать на ноги, чтобы тот перестал пить, но отец и так ненавидел его с самого рождения, ведь он — омега. Родитель проклинал чуть ли не каждый день с самого детства. Когда родился младший брат, отец приостановил свой гнев, отдав всю любовь и заботу альфе. После их смерти не было ни дня, чтобы отец не поднял на него руку. Он безбожно издевался над ним, виня его, Джина, в смерти родных. Отец пропил все, что было у них: дом, акции, драгоценные вещи. В семнадцать лет омега остался один на улице, без денег, без связей и без совершенного понимания как выживать в этом мире без гроша в кармане. Тогда он видел лишь единственный способ — умереть. Джин помнит, как стоял на крыше той высотки, смотрел вниз и не верил, что именно так закончится его жизнь. Его спасением стал Чимин. Парень с обворожительной улыбкой, светлыми, немного кудрявыми волосами и тёплым голосом. От него исходило тепло и предательски веяло домом. С того дня они были не разлей вода. Чуть позже они встретили Юнги — подавленного, как всегда избитого и с напуганными глазами. Джин чувствует обжигающую каплю на своей щеке, упирается головой в колени, обнимает, дабы немного согреться и улыбается. Улыбка эта сломанная, совсем хрустальная, она летит вниз мельчайшими осколками на землю, превращаясь в пыль. Нос снова начал раздражаться, почувствовав запах ядовитой корицы. — Я знаю, что ты там. — А я и не скрываюсь, — Тэхен открывает дверь, пропускает искусственные лучи от лампы. С непривычки глаза от света начинают сохнуть. — Ты надумал? Я не буду больше ждать. — Где Юнги? — Мёртв, — Джину словно под дых бьют. Одно слово, а режет будто сотнями кинжалов, обильно политые кислотой. Они омегу разъедают изнутри, руки предательски начинают дрожать, губы тоже. Не верит. Только не Тэхену. — Лживая тварь, я не верю, не верю тебе, — на последних силах встаёт, за такие слова убить хочет. Потому что не правда, потому что Юнги жив. Он бессмертный. Смерть его самого всегда боялась. Сколько раз Юнги с вызовом на неё смотрел, она стыдливо отводила свой взгляд, убираясь прочь. Ей никогда не достать его. Никогда. — У тебя явно какие-то проблемы! — раздражённым голосом начинает Тэхен. — Не верь, мне плевать! В чем твоя претензия? Ты спросил — я ответил, — альфа сдерживать себя уже не может. Он столько раз позволял этому омеге с собой так обращаться. Других бы уже по частям искать пришлось. Тэхен хватает омегу за грудки и прижимает к стене. Своей выдержке удивляется. Приподняв Джина чуть выше, понимает, что тот совсем не ест, почему-то от этого немного не по себе. Альфа вообще приходит в восторг от того, как омега держится, как до сих пор, среди этой вони и грязи, остаётся привлекательным. Среди чёрного остаётся белым. Это и поражает, и раздражает одновременно. Также раздражает, что омега упрямый, гордость тупость свою показывает. На руку капнуло что-то тёплое. Все это время он смотрел куда угодно, только не в глаза. Он боялся, и правильно делал, увидеть в них что-то, что может изменить какой-то механизм в Тэхене. Он заглядывает туда, будучи смельчаком номер один, теряется в эмоциях, их слишком много, и если они переполняют так альфу, то что творится с омегой он представить боится. Он уже видел такой взгляд. Не помнит где, но точно видел. — Пожалуйста, скажи, что соврал мне, — безнадежно, совсем шёпотом проговаривает Джин, цепляясь грязными пальцами в идеально сшитый, белоснежный пиджак. У Тэхена голова кружится, дракон внутри пламя извергает, дикое желание испытывает. Всё, что сейчас хочется — это упиться этой болью на двоих. Парень сначала смакует нижнюю, следом верхнюю губу. Медленно, без резких движений. Забирает часть боли, а потом уходит, оставляя Джина догорать одному. Омега соврёт, если скажет, что боли не стало меньше. Он так и стоит с потерявшимся лицом, смотрит на закрывшуюся дверь и легкими движениями пальцев касается своих губ. Горячие. На них осыпалось коричневое вещество, заволакивая своим теплом. Джин начинает тихо кашлять, ещё через полчаса кашель усилился, не давая и на секунду глаз сомкнуть. Он рукавом своей рубашки безжалостно трёт губы, чтобы запах этот не забивался в нос. От него дышать тяжело. От него просто тяжело. Кончики пальцев немеют, голову занимает один единственный человек. Прошло еще два дня. Джин с точностью может сказать, что все это время Тэхена не было в особняке. Он не слышал и не чувствовал его. Два дня мучений и скорби по другу. Омелисы просто хотели жить. Им никого не нужно было. Они были счастливы втроём. И в голод, и в холод — всегда рядом. А сейчас... сейчас кажется, что их мир рухнул в одну злосчастную секунду, совсем не давая права на выбор. Омега еле соображает, кашель все не проходит, температура, голова тяжелеет, и с каждым разом просыпаться все сложнее. У Джина силы на исходе. Он смотрит на проклятую дверь, а в мыслях, что Чимина спасти надо, как когда-то он спас Джина. Но сейчас это кажется чем-то нереальным, ноги ватные, будто бетоном прибитые к сырой земле. Лишний раз пошевельнуться приносит неимоверную боль. Тело скручивается в тугой узел, отказываясь функционировать. Похоже, что у омеги воспаление лёгких, на холодном полу, где нет хотя бы маленького покрывала, очень легко себе что-нибудь застудить. Джин отказывался от любой еды, пока в один прекрасный день не заявился громила и не заставил его съесть. Он помнит, как ложка царапала десну, помнит, как ему чуть зубы не выбили, и ведь выбили бы, если бы рот не открыл. Хотя, какая разница мертвецу, что с ним и в каком он состоянии. Омега глаза прикрывает, снова взгляд хищника в темноте видит, идёт к нему, совсем не боится, не в этот раз. Чудовище его огромными лапами укутывает, ближе прижимает, тепло своё дарит. Иронично. Монстр жертву свою сначала согреет, чтобы вкуснее была, а потом сожрет, косточки не оставит. Омеге конкретно плевать на это. Глаза кажутся настолько родными, что и думать о последствиях своего доверия не хочется. — Мы встретимся, ты жди, — шепнул на ухо личный дьявол Ким Сокджина, оставляя горячий поцелуй на лбу, и испарился в темноте. Омега приоткрывает глаза, снова не помня, что ему снилось, это было абсолютно точно что-то кошмарное, но что-то такое же тёплое. Голова начала гореть ещё сильнее, когда он попытался подняться, то смог облокотиться на стену, сразу же падает обратно. Лицом в эту грязь. Джин в ней растворяется, жалобно скулит и все прощение просит, что спасти не смог, что Юнги убил, Чимина подставил. И уже хочется кричать, что он согласен, всё скажет, сделает, только бы с Чимином все в порядке было. Но Дьявол покинул свой дом на неопределенный срок, а кричать сил нет. Завтра утром его найдут мёртвым на холодном бетоне. Глаза будут словно из стекла, а лицо преобразится в более бледное, с зеленоватым оттенком. Джин последний раз пытается крикнуть, но голову прошибает чем то тяжелым, он прикрывает глаза, а под веками один образ, и он зовёт к себе.

Юнги.