Broken wings

Звук пиликающих приборов неприятно бил по вискам, отбивая ритм сердца. Голову словно миллионы разрядов тока прошибает, отчего лицо морщится, а мысли путаются. Разомкнуть глаза получается только с третьего раза, и то только наполовину. Из-за пленки, образующейся на глазах, разглядеть становится труднее. Стараясь отвлечь себя от этой боли, парень пытается понять, что произошло и где он вообще находится. Он старается пошевелить хотя бы рукой, но та не поддаётся. Все тело ломит и каждой клеточкой он ощущает эту тяжесть, словно тело не из плоти и крови, а как минимум цемента. Звук приборов становится отчетливее слышно, как будто до этого он был в вакууме, что немного, но принижало противный звук. Дверь в палату открывается и парень уж было хотел повернуть голову, но моментально скрючился в маленьких судорогах. В мягкую кожу втыкается игла, вводя какой-то раствор, определенно точно приглушая эту боль. В тот момент показалось, что он будто второй глоток воздуха сделал, к слову, дышать и правда стало легче, ноющая боль в области рёбер отошла, пропуская кислород. — Юнги, боже мой, Юнги~я, — по шагам омега слышит как кто-то зашёл. — Ты очнулся, очнулся, — что-то тёплое касается руки, немного обжигая. Глаза, уже более-менее привыкшие к такому яркому свету, открываются, дабы взглянуть на того, кто так сильно руку сжимает. Юнги смотрит на альфу, узнавая в нем что-то родное и такое домашнее. Острые скулы, немного отросшие темные волосы, но вот взгляд совсем иной, он словно стеклянный, не выражавший ничего. Либо это все ещё пелена с глаз не сошла. — Гд-где я? Кто вы? — тихим, хриплым голосом произнес омега. — Малыш, ты не помнишь? — Юнги лишь испуганно качает головой, альфа легонько улыбается, так бережно по голове гладит и успокоительно шепчет: — Дома расскажу. Сейчас мне надо поговорить с врачом, а тебе отдохнуть, — врач снова подходит к омеге и втыкает иглу в кожу, после чего Юнги накрывает беспросветная тьма. Почему она кажется такой родной?

***

— Я все скажу. Отпусти его. Он и так настрадался за свою жизнь. — Джин~а, столько времени прошло, я уже все сам узнал. — Тогда почему всё ещё держишь меня тут? — не понимал омега. — Чтобы вы ещё делов не натворили. Тэхен упивается от такого упрямства омеги. Джин к нему третий день подряд приходит, просит, что-то новое предлагает. Но всё не то. Раньше, пока в его особняке не было красивого омеги, он и не появлялся здесь. Этот омега что-то разжигает в Тэхене. Он такой маленький, что одним пальцем раздавить можно, но в тоже время такой сильный, даже сейчас, находясь в этом особняке у самого Дьявола, который издевался и чуть не убил омегу — не падает духом, смотрит с вызовом, не боится. Никто в этом доме не поднимает взгляд, наравне с Тэхеном не держит, знают, что этих же глаз лишиться могут, альфа каждый без анестезии собственными руками достанет, в гримасе не сморщится. А омегу прощает, играется, хоть и неистово хочется приложить его голову об эту стену, что позади Джина. Его боль приносит альфе удовольствие. Тэхен все сваливает на сексуальное тело, что манит его ещё с первой встречи. Именно этого хочет альфа. Да так, что кости дрожат, а внутренний зверь с цепей уже срывается. Каждый раз, когда омега облизывает свои пухлые губы, рвётся одна цепь, и Джин ещё не знает, что это приманка для зверя, что зверь уже совсем близко к своей жертве. Альфа не любит получать секс насильственным путём, если он действительно хочет, он подождёт, но только тогда он сожрет и выпьет всю душу до конца. Поэтому в очередной раз он говорит: — Подумай ещё, Джин~а, — облизываясь. Уже в третий раз омега уходит ни с чем. Напоследок, совсем тихо, роняет: — Мое тело ты не получишь. Как хищно облизнулся альфа, омега не заметил, но холодок по спине прошёлся. «Это мы ещё посмотрим», — пронеслось в мыслях Тэхена.

***

В который раз вдыхая белое вещество, пока Чонгук не ночует дома или спит, Чимин расслабляется. Поддаётся искушению. Омега не знает сколько времени прошло, все дни соединились в один. Пак и не хочет думать о том, сколько времени он существует без Омелисов. Утрата была настолько велика, что маленький омега не смог найти лучшего существования. Та дрянь, которую он вдыхает, даёт свободу, мысли тут же улетучиваются, дышать становится легче и сердце не так сильно болит. Наступает момент эйфории, и быть может, на утро с каждым разом все сложнее просыпаться, потому что все чувства, вся боль накрывает его в десятикратном размере, другого выбора у него нет. Он уже зависим. Чонгук начал что-то подозревать, что омеге совсем не нравилось. В какой-то из потерянных Чимином дней Чонгук вернулся не в лучшем настроении, решив немного расслабиться, понял, что пакетиков стало меньше. В тот день Чимин стоял под дверью и молился всем Богам, чтобы пронесло. И его пронесло. Парень по имени Хосок подумал, что это он обсчитался. Тогда омега понял, что брать у Чонгука слишком опасно. Парень не знает, что может за такое выкинуть альфа. Лишние проблемы, а уж тем более внимание, ему точно не нужны. Чимин нашёл другой способ. Познакомившись с одним бетой, который работает прислугой, у омеги появился поставщик, если можно так сказать. Парень добродушно согласился раз в неделю подкидывать товар. Чимин пообещал, что вернёт деньги, как только будет возможность, бета же попросил просто не доставлять им неудобств, под этим словом подразумевая, что омега, если его просят что-либо по приказу Господина делать — он делает, а не ведёт себя как истеричная омега: «Есть не буду, пить не буду, и вообще, вышли отсюда». Альфа потом срывается на своих подчиненных. Все и так боятся его, а тут он совсем из-за омеги невменяемым стал. Чимин согласился. Не всегда под наркотой хорошо. Наркотики усиливают твои чувства во много раз, чаще всего это в положительном ключе, но есть и обратная сторона медали. Бывает, накроет чем-то плохим, и можешь хоть волосы рвать на себе, хочется просто проснуться от этого кошмара, что затягивает тебя в это болото, откуда даже малейшего просвета не увидишь, тепло не почувствуешь. Омегу тревожит это. Тревожит потому, что в такие моменты тянет именно к Чонгуку. Кажется, что даже запах его чувствует, хотя такого и быть не может. Абсурдно. Чимин лишился нюха. Ему Альфу от омеги сложно отличить, если бы не вся напыщенность сия созданий и грубость альф, так и не понимал бы. На утро, после мыслей, что хочется в наверняка тёплую кровать альфы, омегу тошнит. Прошлое не даёт забыть о себе. Услышав ещё утром, что Чонгука ночью не будет, омега обрадовался. Альфа был немногословен, будто старался не трогать омегу, но одно чонгуково: — Всё будет хорошо, — грело душу. Про себя Чимин всегда отвечал: — Совсем скоро, — и улыбался нежно так, что порой Чонгука это пугало. Отношения были сложными. Чимин не подпускал к себе, альфа же злился, потому что омега его, потому что по праву принадлежит ему, а он в руки не даётся, царапается, словно кошка. И сейчас также. Чимин из комнаты не выходит, к себе не пускает. У альфы и так дел много, проблемы на одном из складов появились, так ещё и дома омега, который всю душу высасывает, смотрит надменно, всё зубки маленькие показывает. Чонгук знал, что сегодня снова не будет ночевать дома, надо съездить на восточные склады, узнать, что там происходит, куда девается часть товара и что за крыса завелась. Делать этого совсем не хочется, особенно сегодня, он и так мимолётом видит Чимина, тот в свою очередь словно глоток воздуха. Чонгук не скажет когда это началось. Но закрутило его так, что он уже давно понял, что ему не выбраться. Его сердце никому и никогда не открывалось, хотя желающих было много, а тут он сам его протягивает, в руки вложить другому пытается, вот только тот не принимает, глаза говорят: «Не достоин». Альфа и сам понимает, что грешки имеет, что и правда не достоин. Да вот только ничего поделать не может. — Чимин, — альфа постучал в комнату, но ответа не услышал. — Чимин, открой, — более требовательно произнёс Чон. — Я же все равно ее выломаю, как и прошлую и позапрошлую, я все равно войду. — Зачем? — по ту сторону заговорил совсем тихий голосок. — Хочу увидеть тебя. Я уезжаю, а ты вроде талисмана, — хмыкнул альфа. — Я только гляну, что с тобой все хорошо, обещаю, я не буду трогать тебя, — тихо произнёс альфа, послышался открывающийся замок. Чимин открыл дверь. — Посмотрел? Вот и всё, — с этими словами он уже хотел захлопнуть дверь, вот только сильная рука не дала этого сделать. — Мы так не договаривались. — Считай, что у меня плохое зрение, — улыбнулся Чон проходя в комнату. Чимину было уже совсем наплевать, он только ждал, когда альфа уже свалит. — Ты даже не поинтересуешься, куда я еду? — Чонгук скользнул по худощавому телу. — Нет. — А если меня могут там убить? — Чонгук изогнул бровь. — Мне плевать, — Чимин сказал с твёрдостью, но в сердце что-то кольнуло, от чего злость росла всё больше. — Слушай, проваливай, — лицо Чонгука исказилось. — Да какого черта ты со мной так разговариваешь? Если ты не забыл, это я тебя спас, так и сдох бы под ногой у того, кто твоих друзей как пушечное мясо поубивал! — Чонгук больше не смог себя сдерживать. — А ты ходишь весь бедненький, недотрогу из себя строишь. Думаешь, я не знаю, что иногда ты приходишь к моей комнате и сидишь около неё? Думаешь, я совсем глупый и не вижу очевидных вещей? Ты просто боишься того, что начинаешь чувствовать ко мне. Ты трус, Пак Чимин! — резкая пощёчина оглушила комнату. Пак собрал всю злость и обиду, что накопилась где-то внутри, на себя, на Чонгука, на Омелисов и на весь такой несправедливый мир. — Я не просил спасать меня, — Чонгук схватил омегу за шиворот, тряхнул и с силой оттолкнул, что тот отлетел в стену, больно ударяясь спиной. Чон, может, и не ударил, зато своим взглядом у Чимина всю душу испил, омега его запомнит надолго. Так ничего и не сказав, альфа покинул дом. Омега дрожащими руками высыпал порошок на стол, вдохнув куда больше, чем обычно, он лёг на пол и заплакал.

***

Джин уже которые сутки обдумывает свой план побега. Просто так Тэхен не отпустит омегу, охрана тоже не выпустит ни под каким предлогом. Верить всем словам альфы нельзя. Надо найти Джонни, только он способен сейчас помочь. Чимин жив и только из-за этого Джин просыпается каждое утро. Ему ничего неизвестно о том, как там Пак. Может, его там бьют, издеваются, и не дай бог его кто-то насилует, Чимин больше не переживёт такого. От таких мыслей голова кружилась. Омега принял своё решение. Если Ким Тэхену так нужно его тело, то пусть получит. Когда на кону стоят жизни близких людей, приходится засунуть свои принципы и гордость куда подальше. Сейчас все это лишнее. Он отпустит и Чимина, и его самого. Они уедут с Чимином далеко-далеко. Купят маленький домик около моря и заживут новой жизнью. Они обязаны. Джин решил немного привести себя в порядок перед походом к Дьяволу, да и морально настроиться надо бы. Решив, что одежда все равно будет лишняя, одел кружевные трусики, что недавно купила прислуга. Поверх голого тела надел бордовый шелковый халат. Время тянуть не стал, только ненужных мыслей бы нахватался, с боевым настроем он пошёл к кабинету Тэхена. Услышав, что тот разговаривает по телефону и явно с кем-то ругается, решил переждать. Когда альфа договорил, охранник сообщил о визите омеги, на что тот только болезненно простонал. Сокджин протиснулся в кабинет, вся уверенность и твердость рассеялась, стоило только вдохнуть проклятый аромат и услышать бархатистый голос: — Вот только тебя мне сейчас не хва... — альфа повернулся на стуле к омеге и удивился так, что чуть не подавился собственной слюной. — Ого, что за приятные сюрпризы, — протянул альфа скалясь. — Свалил, — кивком показал на дверь охраннику, тот немедля вышел. Джин взгляда не поднимал, понимал, что не выдержит, сбежит. Дышит только часто-часто, да сквозь землю хочет провалиться. Он каждый облизывающий его взгляд чувствует, ноги, которые едва прикрывает халат, дрожат. Добыча сама пришла в логово к зверю, бежать уже некуда. Тэхен все молчит, налюбоваться пытается, потому что это сон, потому что в реале такого не бывает. Таких не бывает. Альфа зверя сдерживает, только тот всё брыкается, с цепей сорваться готов. Вот оно, лакомство, стоит, стесняется, но все же старается достойно держаться. Альфа знал, что омега сексуальный, но что прячет такое тело под всеми этими ненужными одежками — нет. Омега, вроде, ещё ничего не сделал, а член уже стоит, в штанах становится слишком тесно. — Посмотри на меня, — томно произнёс Тэхен. Джин начал мяться, но все же поднял свой взгляд и уцепился в тэхенов. У альфы мясорубка внутри. Насколько нежно и робко он делал это, и как твёрдо смотрит сейчас, Тэхен взглядом не давит, наслаждается этим моментом. Встав с кресла, он, как хищник, медленно, но четко пробирается к своей жертве, так и не отведя взгляда. Мужчина понимает, что как это все чертовски не вовремя. Ему срочно надо в офис. Послать некого, Чонгук и Хосок в Германии, разбираются с товаром на складах. А больше Тэхен никому и не доверяет. Но упускать такой момент нельзя, нужно попробовать хотя бы кусочек. Прижав своим телом омегу к стене, шепотом произнёс: — Почему ты так не вовремя, засранец. Губы коснулись мочки уха, альфа чувствовал как дрожит омега, но пытки для самого себя не закончил. Губы спускались по линии подбородка, руки скользили по молочным бёдрам задирая вовсе ненужный халат. — Сними его, — проговорил альфа. — Чт-что? — запинаясь переспросил омега. Соображать сейчас нереально, ещё и корица забивается в лёгкие оседая все больше и больше. — Я хочу, чтобы ты снял этот халат. Он не нужен тебе, хоть и бордовый тебе к лицу, — ухмыльнулся альфа и сделал шаг назад. Омега робко потянулся длинными пальчиками к веревке на талии, уже совсем не скрывая того, что ему страшно. Мысленно дав себе пощёчину, он стал двигаться увереннее. Развязав веревки, халат медленно соскочил с его тело, приятно скользя по коже и оседая около ног. — Ты прекрасен, но кто тебе разрешил разгуливать перед альфами в таком виде? — имея в виду охранников. — Придётся уменьшить ряды дружины. Жаль, Элис был хорошим парнем, — с наигранной грустью проговорил альфа. Тэхен резко притянул Джина к себе, повалив на диван, что стоял сбоку от них. Омега и пискнуть не успел, как почувствовал чужой язык у себя во рту, руки альфы с жадностью сжимали ягодицы. Джин мычал в поцелуй, то ли от боли, то ли от наслаждения. Как бы потом омега себя не корил, но это лучший поцелуй. Чужое возбуждение упиралось в бедро Джина, решив не тянуть резину и сделать все по-быстрому, скользнул рукой вниз, сквозь ткань трусов он сжал в своей ладони немалых размеров член, и в этот момент омега даже испугался, что Тэхен может его порвать. — Тише-тише, малыш, — альфа нехотя достал руку омеги из своих штанов. — Если мы продолжим, то потом будет очень-очень плохо. Другие дяди будут злиться, — альфа убирает несуществующую прядку с лица омеги. Говорит разочарованно, кажется, даже с грустью. Встав, альфа не перестаёт наблюдать за омегой. — Мне надо уехать, но когда я приеду, ты от меня никуда не денешься. — Я готов был только сегодня, ты просрал, Тэхен, — вновь набравшись смелости, говорит омега и поднимает с пола халат, кутаясь в него. Тэхен усмехается, он получит омегу любым способом, Джин сам дал себя попробовать, а слаще Тэхен ещё ничего не пробовал. Омега будет в его постели и точка. — Жди меня в моей комнате, — проводит языком по губе, смотря на изящные движения омеги. — Желательно безо всяких ненужных вещей, — подмигивая, продолжил он. — Нет. — В первую очередь это больше нужно тебе, Ким Сокджин, — лжёт. Тэхен готов море крови пролить, лишь бы получить это тело. Ему не хватило тех детских обниманий на диване. — Больше ждать не стану, ты сам пришёл. Следующей ночью надеюсь увидеть тебя в своей кровати, малыш, — Тэхен надел пиджак и направился на выход, приказав вывести омегу из его кабинета. Еле дойдя до своей комнаты, омега лёг на кровать и сжался в позе эмбриона.

***

Чонгук весь на взводе, это заметили все, в том числе и Хосок. Последний не стал лезть, дабы не провоцировать ещё больше. Дела шли не очень. Чонгук мыслями был совсем не здесь, он уже во всех красках видел, как молит о прощении у Чимина. Альфа совсем не хочет сегодня застревать на всю ночь здесь. Хоть он и обещал, но сейчас пользы от него никакой, Хосок и сам отлично справится. Но и Чимина трогать и показываться сейчас не лучший вариант. Чонгук принялся и дальше разговаривать с рабочими, пока не зазвонил телефон. — Слушаю. — Господин, омега... — Что с ним!? — прорычал Чонгук, привлекая внимание. — Он схватил с кухни нож и заперся в ванной. — Ты выломать дверь что ли не можешь, идиот!? — уже кричит альфа. — Если с ним хоть что-нибудь случится, никакие молитвы тебе не помогут, да и всем, кто в этом доме находился и допустил такое, ты меня понял!? — прошипел. — Он.. — Ничего не хочу слушать, скоро буду, — скинув трубку и ничего не говоря, Чон завёл машину и рванул к дому. Путь занял недолго, но для Чонгука будто вечность. Он дышать перестал, пока своего омегу не увидит, не успокоится. Бросив машину прямо у ворот, со скоростью света побежал в дом. В комнате омеги было столпотворение, все, завидев хозяина, молча расходились в сторону, стараясь не попасть под горячую руку. На подоконнике стоял омега размахивая ножом и не подпуская никого близко. Окно сзади было открыто, одно неверное движение и омега вывалится. Когда Чимин завидел Чонгука, то нож переместился на руку, с каждым шагом нож втыкался в кожу все сильнее. Чонгук спокойным тоном приказал всем выйти, охрана пыталась предложить помощь, если неадекватный омега вдруг набросится, на что Чонгук рявкнул и всех след простыл. — Какого черта ты приперся? — Чонгук делал маленькие шажки. — Стой! — крикнул омега, альфа видел, что нож уже воткнулся в кожу, откуда потекла маленькая струйка и остановился. — Малыш, это я, не делай глупостей, — Чонгук старался говорить нежно, но требовательно. — В этом вся и проблема. Это ты, — омега засмеялся. — Дай мне уйти, я не хочу тут быть, не хочу, слышишь? — сквозь накатывающие слёзы орал омега. — Давай поговорим, Чимин. Не веди себя, как ребёнок. — О чем ты? Я остался один! Совсем один! Да что ты понимаешь!? — Чонгук лишь грустно улыбнулся. Альфа начал приглядываться: ноги были все в порезах, лицо было словно пустым. Поведение Пака было странным, но он явно был не пьян. Чонгук как пазл начал собирать всё. Правда, как жгучая пощёчина, ударила альфу. — И давно? — Чимин не понял, что имеет в виду альфа. — Давно наркотой балуешься? — более яростно спросил Чонгук. — Не твоё собачье дело, — выплюнул Пак. — Сначала я разберусь с тем, кто давал тебе эту дрянь, а потом и с тобой. Ты доигрался, Чиминни, — омега словно выпал из реальности, ноги шатались, страх от того, что он не чувствует боли, усилился, истерика началась сама собой. Чимин провёл ножом по ладони, оставляя уродливую рану, откуда лилась кровь. Чонгук смотрел заворожённо. — Какого черта ты творишь? — Я не чувствую, Чонгук. Я нихрена не чувствую. Пак раскрыл ладонь, в которой находился нож, тот с характерным звуком ударился об пол. Чонгук, не теряя ни секунды, кинулся к омеге. Когда омега был в его руках, только тогда альфа начал дышать. Такой маленький, хрупкий, что-то орет, брыкается, а Чонгук боится сделать неверное движение. Отнеся его в свою ванную, он еле обработал рану, потому что Пак категорически не давал ему этого сделать. Истерика всё не проходила, Чимин уже будто задыхался от неё, сам того не понимая. Альфа взял его на руки и отнёс в свою комнату, не выпуская из рук он сел на кровать. Чимин, сам того не понимая, скрестил ноги сзади и уткнулся в шею. Чонгук молчал, давал омеге выплакаться. Не каждый альфа такое пережить может, а тут крохотный омега. — Я не хочу жить, Чонгук, — всхлипы не прекращались, но истерика уходила на второй план. — Кому я нужен здесь такой? — Какой? — Поломанный. — О чем ты? — Чон нахмурил брови, пытаясь заглянуть в глаза Чимину. — Ты знаешь, о чем я. У меня даже запаха нет, — Чонгук задумался, но решил, что сейчас не будет спрашивать у омеги. — Не знаю, и, впрочем, это не важно. Ты нужен мне любым. — Ты лишь нашёл очередную игрушку, что заинтересовала тебя. — Нет, — жестче, чем хотелось бы ответил альфа. — Не говори о том, чего не знаешь. Был бы ты мне не нужен, разве я терпел бы все твои выходки, приехал бы сюда, переживая о тебе? — Чимин молчал. — Поцелуй меня, — тихо проговорил Пак. — Я не хочу делать того, что ты не хочешь. — Я хочу. И я прошу об этом, — руки Чимина зарылись в угольные волосы альфы. — В тебе говорят нарк... Чимин яростно впился в губы Чонгука. Альфа, быстро перехватив инициативу в свои руки, не размыкая поцелуя, перевернул Чимина на кровать. Маленькие пальчики начали сильнее сжимать волосы Чонгука, когда тот начал вылизывать шею омеги, каждый миллиметр исследовать, тонкую кожицу на шее прикусывать, доставляя удовольствия. Чимин выгибался под альфой, закусывал блядские губы, от чего у брюнета голову сносило. Маленькими поцелуями Чонгук собрал каждую слезинку, что все ещё стекали из глаз парня. Альфа отстранился, Чимин с непониманием посмотрел на своего искусителя. — Ложимся спать, я не буду пользоваться тобой, Чимин. Чем раньше ты это поймёшь, тем лучше. Жизнь бывает очень коротка. Чонгук встал с кровати, снимая футболку. Чимин молча встал и направился в сторону двери. — Ты куда? — удивился Чон. — Ты сам сказал, что ложимся спать, — с грустью произнёс Пак, все ещё шатаясь. — Вот глупый, — Чонгук закинул омегу на плечо и понёс обратно в кровать. Укрыв Пака одеялом и пристроившись сзади, сказал: — Тебе надо привыкнуть ко мне. Начнём с того, что спать ты будешь со мной, это не обсуждается, особенно после сегодняшнего. Ты боишься меня, но не стоит. Я скорее себе глотку перегрызу, чем тебе больно сделаю, — Чимин в кольце рук Чонгука повернулся лицом к нему. — Честно? — Честно, ангел мой, — невесомый поцелуй в лоб. — Я убью каждого, кто сделал или сделает тебе больно. — Чонгук? — М? — Пожалуйста, не ври и не бросай меня, только не ты. Я не хочу больше боли, я не выдержу больше, — Чимин прижался к тёплой груди и засопел. Чонгук уснул только под утро. Не переставая смотреть на сокровище в своих руках. Зверь внутри затих, к омеге ближе жмётся, надышаться едва уловимыми нотками розы хочет.

У них вечность впереди. По-другому никак.