Broken wings

Три месяца спустя

Сейчас бы провалиться глубоко и надолго. Уйти из мира, где почувствовав необъятное счастье, обретаешь и предательство. Джин бредёт по мокрой улочке и не знает куда пойти, что ему сделать, где и кому он так насолил, что в этой жизни расплачивается по полной. Ему любить и дружить нельзя. Все, чего он касается, гнилью порастает. Его самого в это дерьмо затаскивают. Ему бы жить начать, да не получается. Нож в груди противно из стороны в сторону крутится, человек сзади стоит, противно ухмыляется, да все боли ещё больше доставить желает. Доверься раз, доверься два, доверься три, а теперь смотри на свою спину с тремя выстрелами. Оттуда даже кровь не льёт, ее всю испили. Омега присаживается на грязный бордюр и навзрыд начинает плакать, потому что невозможно одному такую боль нести. Ему бы ударить себя по лицу, встать и идти вперёд. За Чимином. Да вот только руки опускаются, опоры в виде Тэхена больше нет. Да и не было. Джин усмехается и со всей силы начинает бить кулаком по бордюру. Лживая тварь. Джин ему сердце на золотом подносе принёс, чуть ли не на коленях ползал, успокаивал всегда, а чем ему отплатили? Этим? Выставил, как пушечное мясо. Джин вспоминает тэхенов взгляд, орать начинает. Какой же актёр. Браво. А как правдоподобно слова лил. Как красиво говорил, что не может его оставить, что сам не понимает, что чувствует к омеге, у Джина сердце в дырку, оно не бьется больше. У него навечно льдина вместо сердца. Сейчас главное добраться до знакомого, а дальше с Чимином связаться, забрать, убежать и мирно жить. Втроём... вдвоём.

Два месяца назад

— Чонгук~а, ты такой ненасытный, — мурчит омега, но все равно ближе льнет. — Я никогда не смогу насытиться тобой, — рыкает альфа, мочку уха посасывает, губами по скуле ведёт. — Ты — единственное, что мне нужно. — Обманываешь же, — омега легонько толкает Чонгука, чтобы тот поднял своё лицо. — Все четыре месяца, что ты находишься у меня, я только и думаю о тебе, встречи все перевожу, потому что не хочу оставлять тебя ни на секунду, — Гук тепло улыбается и тянется за поцелуем. — У нас же впереди много времени? Правда же? — с какой-то опаской спрашивает Чимин и видит изменившийся взгляд Чонгука, что начинает настораживать. Альфа немного тряхнул головой, словно отгоняя какие-то свои мысли. — Бесконечность, любовь моя. Альфа легонько чмокает омегу в уголок губ и встаёт с постели во всей своей красе. Чимин, облизываясь, смотрит на своего парня, что нагишом ходит по квартире. Взгляд падает на мощные бёдра, мускулистую спину, покрытую чернилами. Омега в тысячный раз ловит эстетическое наслаждение, и смущенно отворачивается, когда видит подмигнувшего ему Гука. Чимин влюблён. Да по самые уши. Отрицать стало глупо уже после первого месяца их отношений. Пак с подросткового возраста знал, что никогда не сможет найти альфу и завести семью. После изнасилования и дешевых таблеток, которыми он травил себя на протяжении не одного года, пошли сбои в организме. Течка прекратилась, с ней ушло и обоняние, сначала он переставал слышать альф, потом омег, а потом и себя. С годами Чимин научился отличать альфу от омеги, сбои, конечно, были, но незначительные. Ему было достаточно тяжело находиться в компании альф, психологическое состояние оставляло желать лучшего: если кто-то прикасался к нему, его тут же выворачивало. Когда Омелисы поднялись и заняли уважаемое место, он стал бегать по врачам. Все только разводили руками, говоря только о том, что забеременеть омега не сможет. Шанс есть, но он слишком мизерный и это можно будет назвать чудом. С появлением Чонгука в его жизни пошли и изменения в организме. Психотерапевт как-то говорил, что сам Чимин не хочет никого воспринимать. Тогда омега лишь посмеялся и с болью в голосе спросил у врача, а он бы смог после того, что с ним сделали в раннем возрасте, кого-то к себе подпустить, когда собственные родители выставили тебя за дверь со словами: «Шлюхам не место в этом доме», — вроде самые родные люди, а выгнали, как подзаборную шавку. Омегу распирает от чувства внутри. Хочется колбаской по кровати кататься, с глупым лицом и ослепительной улыбкой. Потому что не может быть так хорошо. Неужели за все страдания ему перепало его личное счастье? Определенно. Чонгук, как лекарство, как свет, личный маяк, не дающий грустить. Он — новая жизнь. — Чем будешь заниматься сегодня? — выкрикивает с ванной комнаты альфа. — Не знаю, с Маркусом встречусь, но это не точно. Когда настал момент, что Чонгук часто пропадал на работе, омега выпросил у него разрешения выходить на улицу, обосновывая тем, что безумно скучает по альфе в его отсутствие, а так можно скоротать одиночество. Чон не смог долго противостоять этим молящим глазкам, и конце в концов сдался, но предупредив, что он будет передвигаться везде только с охраной. Альфа купил телефон омеге, чтобы тот, если вышел на улицу, отчитывался каждый час. Чимин согласился. В одной из кафешек он и познакомился с Маркусом. Омега работает там официантом, сам по себе он приятный, у него необычайная аура, которая притягивает к себе. Ядовито-красные волосы не выглядят как-то несуразно, наоборот, придаёт какой-то харизмы. Чимину приятно находиться в его компании, слушая очередные рассказы о ненормальных клиентах или просто весёлые шутки. Порой омега грустит, сам не понимает, зачем, но пытается найти хоть какие-то сходства с Омелисами. В такие моменты Маркус выводит омегу из этого омута, за что Чимин ему благодарен. Находясь продолжительное время в четырёх стенах и сходя с ума, Маркус чертовски сильно скрашивает это одиночество. — Ты зачастил, — высунувшись с бритвой в руках из дверного проёма и немного напрягаясь, говорит Чонгук. — Ты тоже, — хитро подмигивая и не стесняясь своей наготы, омега откидывает одеяло, переворачивается на живот и потягивается грациозной кошкой. — Чимин~а, ты меня не проведёшь, — цокает альфа и скрывается в ванной. — По жопе за такое скоро получишь, — как можно серьезнее выкрикивает Чонгук. — Так я же не против, — смеётся Чимин, а глаза в маленькие щелочки превращаются, и Чонгуку так это нравится, что он ни одной возможности посмотреть не пропустит. Вот и сейчас, слыша звонкий смех любимого, прибегает в комнату и стоит, любуется. — Эй, не смущай меня. — Вот тебя же даже не накажешь, тебе это нравится, черт возьми... — Это плохо? — Нет, малыш, но должен быть способ тебя наказывать! — Лишай меня того, что мне нравится, — Чонгук задумался. — Я не могу запретить тебе себя, — хитро прищуривается, а Чимин смущенно прячет моську под одеяло, — не могу лишить тебя секса, ведь тогда я буду наказывать и себя, а это уже неправильно, также я не могу запретить порку, ведь, опять-таки, это то, что нравится и мне. И вот, что мне с тобой делать? — как-то обиженно произносит Чонгук и присаживается на кровать. — Не знаю как ты, а вот я могу тебя наказывать, да ещё как, — с неким восторгом заявляет Пак. — Я могу лишить тебя и секса, раз, и порки, два, а главное — поцелуев, — у Чонгука от последнего глаза на лоб полезли, да волосы посидели. — Ты жестокий, Пак Чимин! — наигранно дует губки Чон, будто он здесь омега. — Но свои поцелуи я всегда заберу, — альфа нагибается к манящим губам и увлекает в недолгий поцелуй, — ничего не могу поделать, они слаще сахара, а как ты, наверное, знаешь, сахар — очень сильная зависимость. — Вот же прид... кхм... романтик, — Чимин привстает с кровати и, сам удивляясь, сильнее притягивает Чонгука, обнимая и укладывая на свою грудь. — Не думал, что когда-то буду говорить такое альфе, но я правда безумно скучаю и боюсь за тебя. Ты же знаешь, я тоже плавал в делах криминала, и убивать приходилось, и ранения были. Я знаю, что там, — Чимин кивает в сторону окна, намекая на мир по ту сторону стекляшки, — каждый сам за себя. Пулю легко словить. Выжить не каждый может, — омега смахивает непрошеные слёзы, чтобы Чонгук не увидел. — Я терял и находил. Я потерял родителей и дом, нашёл друзей, нет, братьев, там же нашёл дом. Я потерял друзей, — Чимин осекается, ладошкой мнёт одеяло, смакуя горькие слова, до сих пор не веря в это, — нашёл... — омега снова замолкает, обдумывает, — ...любовь, — Чонгук поднимает свою голову, смотрит в родные глаза, видит, как они блестят, искрятся, то ли от боли, то ли от счастья, но скорее этот коктейль смешанный, но не видит ни смешка, ни лжи в чистейших глазах. — Да, ты правильно понял. Я люблю тебя, Чон Чонгук. Альфа все ещё ошарашенный и не надеющийся на такие слова, тупит полминуты, взгляда не отводит, в голове этот момент по сто раз прокручивает, а то может и галлюцинации уже видит. Подрывается, выхватывает из постели омегу и кружит, кружит, кружит, следом к себе жмёт, лицо целует, счастья своему передела не знает. — Чимин я... я... господи, как я счастлив, — омега обхватывает торс альфы и улыбается, комнату светом озаряет. — Чонгук, остановись. Я кому сказал? Дай договорить, — альфа не слышит, сильнее обнимает, молится, чтобы Чимин не миражом был. — Чонгук~а, я драться сейчас начну! — омега пытается звучать грозно, но все с треском проваливается из-за чонгукова языка, что щекочет ухо. Альфа опускается вместе с омегой в кресло и тот продолжает: — Я не хочу жить снова в страхе, — Чонгук вопросительно смотрит, ожидая продолжения, — выйди с этой игры, пожалуйста. Давай уедем далеко, купим дом и будем жить: ты и я. В спокойствии, где я не буду каждый день ожидать плохих новостей. Откроем свой бизнес, будем жить как обычные люди. Я прошу тебя. Ещё одну потерю я не переживу, я не смогу, Чонгук, — альфа, нахмурившись, опустил взгляд, явно обдумывая своё. — Чимин... — начал Чон. — Все не так просто. — Я знаю... знаю. — Я... я даже не знаю, что сказать, — Чонгук запускает руку в свои волосы, вороша их. — Просто тогда отпусти меня, не держи. Ты не знаешь, что это — жить в страхе, а следом в мучениях, — Чонгук грустно хмыкает, как бы опровергая слова Пака. — Хорошо. Чимин удивленно приподнимает брови. Глаза наполняются кристаллами, что противно жгут глаза. Омега так долго просил о свободе, а сейчас получает ее, но почему-то грустно, и как-то обидно, что Чонгук не может оставить криминальный мир ради него. Альфа спустил омегу с колен и, быстро собравшись, уехал на работу, оставляя на лбу Чимина, кажется, прощальный поцелуй. Омега, долго не думая, набрал номер нового знакомого. — Привет, Марк. — Чим? Что у тебя с голосом? — Давай при встречи? — Хорошо. Я дома, приезжай.

***

Чимин приехал полчаса назад, но так и не произнес ни слова. Сидит, ложкой в чашке ковыряет, все поверить не может. Эту пустоту ещё можно заглушить, хотя омега подпустил его слишком близко. Поверил в красивые речи, повелся на природное обаяние, а сейчас сиди и зализывай раны. — Чимин~а? Это все, конечно, круто, но, может, ты расскажешь? — Чонгук отпустил меня. — В смысле отпустил? Да ты брешишь, — усмехается Маркус и, увидев взгляд друга, скукоживается. — Не отпускал, не отпускал и... — Отпустил, — грустно договаривает блондин и рассказывает знакомому все, что произошло, — Может, оно и к лучшему? — Да! — восклицает омега. — Ты у нас такой красавчик, найдём тебе такого же красавчика с деньгами и укатите куда-нибудь. — Да уж. Боюсь, одиночество придётся мне как раз по душе. Так же проще, — пожимает плечами Пак. — Можно будет у тебя пожить? — Конечно, нет вопросов. Живи, сколько нужно, мне все равно скучно жить одному, — тепло улыбается омега и зажимает Чимина в крепкие объятия. Омеги долго разговаривали на отдаленные темы, Маркус старался обходить все то, что связано с Чонгуком, и делал это неплохо, рассказывая как обычно дурацкие истории из своей жизни. Ближе к вечеру омеги покушали и удобнее устроились на диване, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм. Двое долго спорили насчёт жанра: Чимин просил боевик или триллер, а Маркус настойчиво просил романтику, в итоге сошлись на комедии, где присутствуют и боевые действия, взрывы и все то, что так по душе Чимину, также не упустили и романтику между главными героями, не забывая и про комедию. Идеально. Ближе к концу фильма оба уснули от напряженного дня, Маркус пришёл с ночной, а Чимин просто знатно потрепал себе нервы. Ближе к ночи Чимину приспичило попить воды и разбить стакан; на громыхающие звуки проснулся и красноволосый, отвешивая блондину подзатыльник за его глупые извинения. — На счастье же, дурак, — и снова тёплая улыбка. Чимин продолжал собирать осколки и в дверь позвонили, — Счастье что ли пришло? Двое засмеялись и омега отчалил открывать дверь. Чимин, держа в руках маленькие и большие осколки стекла, пошёл искать урну, ибо, открыв все ящики и вообще все, что можно, ничего не нашёл. — Марк, — окликнул омегу, а где... — Пак, ахнув, отошёл назад, роняя собранное обратно на пол, — ведро... В проеме стоял злой Чонгук, яростно раздувая ноздри. Глаза, кровью налитые, пугали. Чимин как дышать забыл. Маркуса позади Чонгука не слышит. От глаз оторваться не может, в происходящее не верит. — Чт-что ты тут делаешь? — запыхавшимся, словно бежал, голосом спрашивает Чимин и ещё шаг назад делает, потому что Чонгук подобно рыси к нему пробирается, почву из под ног выбивает, запахом дурманит. — Это хороший вопрос, солнце мое, — ядовито выплевывает Чонгук и резко хватает за запястья, да с такой силой, что Чимин вскрикивает, — только это мой. — Я... я не понимаю, — вертит головой омега, руку пытается из захвата вытащить, только альфа не жалеет, сильнее цепляется. — Почему телефон не взял? Как ты вообще вышел без охраны?! — альфа взглядом сверлит, Чимин в нем тонет. — Чонгук... ты же сам сказал. Я подумал... — Что подумал? — в изумлении вскидывает брови альфа и ослабляет хватку, видя, как омега морщится. — Ты же сам сказал, что отпускаешь меня, — грустно выдыхает омега, взгляд уводит, не выдерживает. — Что я сказал?! Когда, черт возьми, я такое сказал? Ты идиот? — Не разговаривай со мной так! Не смей, Чонгук! — окончательно выдёргивая руку, Чимин отходит ещё на шаг, но упирается в тумбу. — Поговорим дома, — не церемонясь, он запрокидывает сопротивляющегося омегу на плечо и выходит, Чимин только успевает прокричать Маркусу, что завтра отдаст одежду. В машине они ехали в тишине. Злость клубилась в каждом уголке салона, омега приоткрыл окно, дабы хоть немного подышать отрезвляющим воздухом. Домой Чонгук заходил также: с Чимином на плече, как-то не в хорошем знаке оглаживая ягодицы омеги, будто говоря, что тот ещё не скоро сядет. — Ты самый ненормальный из всех ненормальных! — выкрикивает Чимин, когда Чон ставит его на пол. — Я и не спорю, солнце, — Чонгук прошёл к бару. — Ты лучше мне расскажи, когда я тебя отпустил? — Чонгук входил в комнату с бутылкой виски. Клетки нервные с Чимином не восстановишь. — Утром. Не строй дурака, что за цирк? — Чонгук молчит, бокал залпом осушает, все вспомнить пытается, когда такое сказал. — Чимин~а? — смеясь зовёт Чонгук. — Что? — Ты невыносим, — продолжает смеяться альфа. — Тебе смешно? Я клоун? — Дурак ты, Чимин. Мое «хорошо», значило, что я хочу быть с тобой, что я согласился отойти от дел, что хочу всю жизнь с тобой провести. Хочу, чтобы ты не боялся за меня, а я за тебя, ведь я тоже подвергаю тебя опасности, — спокойным голосом отвечает Чон. — Но ты же попрощался, — Чимин, указывает на свой лоб, все ещё не понимая. — Если ты не заметил, я всегда перед уходом целую тебя в лоб, это мой талисман, — смягчая голос, но все равно находясь в бешенстве, Чонгук встаёт и перехватывает омегу. — После твоих слов я понял, что теперь точно не смогу оставить тебя, я уже говорил, что не выживу без тебя, сегодня я понял это окончательно. Я разговаривал с Тэхеном и он на удивление спокойно отреагировал на мое решение. Только попросил закрыть одно дело. Это действительно важно, даже для тебя, — Чонгук носом проводит по волосам, шумно втягивая. — Твой запах раскрывается. — Только рядом с тобой. Не знаю, как это работает. — Истинные? — Не неси чушь, истинных не бывает, это все сказки, — скептически произнёс омега. — А я верю, — Чимин лишь закатил глаза. — Я не понимаю, у вас всем рулит Тэхен? Если, я не ошибаюсь, лидера у вас нет. — Его как бы и нет, но как бы и есть. В своё время мы с Хосоком, парнем, что приезжал ко мне, не хотели брать на себя ответственность, мы просто помогали и помогаем другу. Все передряги для нас, как игра, развлекаловка, не более. Да, мы имеем с этого деньги, но не держимся. Просто это нужно в основном Тэхену, чтобы найти... — Чонгук прикусывает язык, — доделать одно дело. Вот и все. — Ты сказал найти, я слышал, что именно? — Чон про себя усмехается. «Кого», — в голове появляется. — Не лезь в это, Чимин. Не забивай свою милую головушку взрослыми делами, — Чонгук улыбается, целует в скулу и впервые за вечер успокаивается, потому что самое ценное в руках держит. — Я так испугался. — Я тоже. — Не делай так больше, я и так уже принял, что седеть мне с тобой раньше времени, но вот умирать от сердечного приступа я не хочу, — Чимин ладошкой ударяет по груди альфы и, ближе придвинувшись, своим носом трется о чужой. В сторонке никому не слышимый противный смех раздаётся. Так смеётся только Она. Отсчёт пошёл.

***

Не жалея сил, он сильнее прикладывает по груше, врагов своих в ней видит, каждого найти хочет, и найдёт. Смерть — его подружка. Всегда ей была. И кто-то посмел за неё решать, Юнги не умеет прощать, а всех безнаказанных обязательно лично казнит. Маленький хвостик на голове едва удерживается в захвате резинки, сильно отросшие пряди противно липнут к лицу, с которого уже градом льётся пот. Юн свою злость вымещает, на кого злиться не знает. С ним сыграли злую шутку, отобрали воспоминания, а теперь сидят, скалятся, за новым развлекательным шоу посматривают. Омега не сдаётся, тренирует себя к тому самому моменту, когда мразь убьёт. Намджун рассказал ему о прошлом. Что омега состоял в их отряде, что ещё тем головорезом был и альфе только и доверял. Омега не сильно проникался этой историей, потому что чувствует под грудиной что-то, понять не может только, что именно. Когда Мин увидел его первый раз, почувствовал какой-то родной запах, но как потом выяснилось, это всего лишь последствия травмы головы. Выписался он только через три недели. Альфа привёз Юнги домой, первое время было до жути неудобно, хоть Ким и говорит, что это лишь потому, что омега не помнит, Юнги так не считает. В какой-то из дней Намджун спросил у омеги, хочет ли тот найти убийцу и отомстить, Юнги сходу ответил: "да." Альфа подготовил все, что требуется для тренировок: они часто ездили на полигон, ходили на тренировки, дабы подкачать тело омеги; к удивлению Юнги, он справлялся со всем быстро, будто был рождён с пистолетом в руках. Все месяцы он жил и дышал местью. Намджун запретил покидать одному дом, объясняя это тем, что, если кто-то узнает, что омега жив, могу убрать его и не моргнув, а Ким попросту может не успеть. Оттачивая приемы и уже скуля от перенапряжения, он все равно не останавливается, каждый день перед глазами кто-то, чьего лица разобрать не может, Юнги уверен, что этот «кто-то» с его прошлой жизни, из его стертых воспоминаний. Омега злится, потому что таблетки, что прописали, не помогают. В какие-то момент боль прошибает такая, что омега на коленях готов молить кого угодно, но только чтобы это прекратилось. Там черепную коробку проламывают, сверлят и все в покое не оставляют, а перед глазами картинки мыльные, непонятные люди, едва слышимые голоса, и это действительно сводит с ума. — Остынь, Юнги, нельзя так напрягаться, — со стороны выхода послышался хриплый голос. — Можно, — омега, не оборачиваясь, ещё свирепее начинает колотить несчастную грушу. Мужчина с платиновыми волосами присаживается на низкую скамейку и следит за движениями парня, порой поправляя его. — Намджун, сколько тебе ещё времени надо? Ты хоть что-нибудь нарыл? — Юнги зубами раскрывает перчатки и откидывает их в сторону, сразу же закуривая. — Всему свое время, — спокойно отвечает альфа. — Ты так всегда говоришь. Если продвижений не будет, то я покажусь там, где они точно меня заметят и, если попытаются убить, двух или одного я заберу с собой! — рыча, омега вышел из спортзала. Ему надо найти человека из его головы, может это и бред, но, кажется, именно он может помочь.

***

Настоящее время

Тэхен посылает последний смайлик и убирает телефон во внутренний карман. С того момента, как у омеги появился телефон, Ким не перестаёт настрачивать и спрашивать всякие глупости у омеги. Джин не уступает и постоянно спрашивает как проходят дела или как самочувствие, банальность, а приятно. О Дьяволе не заботились давно, и он уже позабыл это чувство. Сокджин творит с ним невероятные вещи. Он заставляет забываться, альфа себя мальчуганом чувствует, которого первый раз поцеловали, а он, залившись краской, убегает в сторону дома. С омегой хорошо. Даже очень. Все, кто был до него, были пустые, а из Джина свет так и льётся, мир весь заполнят. Техенов мир. И сколько бы шуточек не пропускал Хосок, но, кажется, болван-то прав. Дьявол всю жизнь убеждён был, что не сможет в кого-то влюбиться кроме одного человека, а тут омега появился, весь мир переворошил и сидит в руинах альфы, теплотой заполняет, улыбается, и словно шепчет «новый построим». Дьявол верит и голову свою к нему склоняет, потому что: — Хосок, отменяй все. Тэхен сделал все, что мог, с раннего возраста искал, жизнью рисковал, но как найти того, кто не хочет, чтобы его находили. Пока он находится где-то в другой вселенной, с человеком, который истинным считается, тут жизнь проходит. И именно после встречи с Сокджином альфа понял, что может всю жизнь бегать и не найти, всю жизнь бегать и что-то очень важное потерять. В погоне за мнимым счастьем чаще всего мы теряем себя. Сейчас больше всего хочется вернуться домой и прижать к себе омегу. Вдохнуть нежный цветочный запах и лежать целый день в обнимку. Сокджин такой разный, то ведёт себя словно пятилетний ребёнок, то строит из себя мудреца, в то же время источает дикую сексуальность. Тэхен губы знакомые терзает, а кажется, что первый раз целует. Джин змеей ползёт по телу альфы, полностью обволакивая собой. Ким даже сказать не сможет, когда перестал о чем либо думать, кроме омеги, всегда переживает за него и ужасно себя ненавидит, что плохо поступал и поступил с ним. Терять Сокджина — последнее, что хочет Тэхен.

***

Месяц назад

Сокджин спокойным шагом прогуливался по торговому центру вместе с подружками-бугаями, которых приставил Тэхен. Альфа знает, как это бесит омегу, но делает это исключительно из-за безопасности, по крайней мере так говорит сам Тэхен. Джин все прийти в себе не может от последней новости. Осталось совсем немного и он увидит своего малыша Чимчима. Альфа постепенно стал выходить на их недругов и уже совсем близко к истине. Счастье счастьем, но есть и слова, которые насторожили омегу: — Не волнуйся за него, Сокджин~а, у них, кажется, любовь. Я разговаривал с Чонгуком, и как все закончится, вы обязательно встретитесь. Омега пришёл в дикий ужас, услышав это. Потому что не верит. Чимин и альфа. Это две несовместимые вещи. Раньше казалось, что омега в Юнги по уши влюбился, других и не замечал, а тут альфа. Скорее это Тэхен что-то не так понял. В любом случае, Джин скоро все узнает, а пока эта мысль греет сердце. Главное, что Чимин в безопасности. Решив сделать сюрприз, омега заходит в ювелирный магазин и, подобрав то, что приглянулось, он просит упаковать и с довольной улыбкой отправляется домой, не предупреждая Тэхена. На подъезде он открывает маленькую шкатулку, где лежат два парных браслета из серебра, обделанные вдоль маленькими бриллиантами, а в самой середине покоится гранат — символ долгой и взаимной любви. Убрав все обратно, он выходит из машины и сразу же направляется к кабинету Тэхена, но рука так и повисла над дверной ручкой. Он немного свёл брови и стал прислушиваться, услышав знакомый голос Хосока. — Ты ведёшь себя как подонок, издеваешься над ним, выставляешь, как пушечное мясо... — Сокджин отстраняется от двери, ничего не понимая. Он решил оставить это дело, потом у Тэхена спросит, но слышит как Ким что-то рычит, снова припадает к двери. — Блять! А ты у нас главный защитник омег?! Ладно. Джин у нас просто приманка. Он ничего для меня не значит, — Сокджин в удивлении выгибает брови, сдерживая слезы, — заноза в заднице, которого я просто трахаю. Благодаря ему мы практически вышли на банду, что терроризирует наши склады и подрывает репутацию! Мы просто должны отобрать их ангар, но вот незадача, мы не знаем, где он. Именно поэтому я окучиваю его, влюбляю, а потом убью омежку и его друга! И наконец заживу с тем, кого по правде люблю! Слышит последние слова Тэхена и камнем падает на пол, потому что не верит. Не с ним это все происходит. Это только дурной сон. Воздух словно заканчивается, дурманя сознания, подкидывая свежие воспоминания с Дьяволом, только переворачивая и показывая с другой стороны. От своей наивности его мутит, все органы выплюнуть хочется, в каждый из них Тэхен попал. Слева сидел, грелся, руками чёрными, точно грязными, покрывал, Джин никогда не боялся, доверял, сейчас в ладонях нож и омега не шевелится, добровольно даёт себя истерзать. Запах, что все ещё оставался ненавистно-любимым, витает везде; не сдержавшись, Сокджин выбежал на улицу, обходя охрану, дабы не быть замеченным, перелез сзади через забор и побежал ещё быстрее. Сейчас бы провалиться глубоко и надолго. Уйти из мира, где, почувствовав необъятное счастье, обретаешь и предательство. Джин бредёт по мокрой улочке и не знает, куда пойти, что ему сделать, где и кому он так насолил, что в этой жизни расплачивается по полной. Ему любить и дружить нельзя. Все, чего он касается, гнилью порастает. Его самого в это дерьмо затаскивают. Ему бы жить начать, да не получается. Нож в груди противно из стороны в сторону крутится, человек сзади стоит, противно ухмыляется, да все боли ещё больше доставить желает. Доверься раз, доверься два, доверься три, а теперь смотри на свою спину с тремя выстрелами. Оттуда даже кровь не льёт, ее всю испили. Омега присаживается на грязный бордюр и навзрыд начинает плакать, потому что невозможно одному такую боль нести. Ему бы ударить себя по лицу, встать и идти вперёд. За Чимином. Да вот только руки опускаются, опоры в виде Тэхена больше нет. Да и не было. Джин усмехается и со всей силы начинает бить кулаком по бордюру. Лживая тварь. Джин ему сердце на золотом подносе принёс, чуть ли не на коленях ползал, успокаивал всегда, а чем ему отплатили? Этим? Выставил, как пушечное мясо. Джин вспоминает тэхенов взгляд, орать начинает. Какой же актёр. Браво. А как правдоподобно слова лил. Как красиво говорил, что не может его оставить, что сам не понимает, что чувствует к омеге, у Джина сердце в дырку, оно не бьется больше. У него навечно льдина вместо сердца. Сейчас главное добраться до знакомого, а дальше с Чимином связаться, забрать, убежать. Главное, чтобы ублюдки не тронули его раньше, чем придёт Джин. Дьяволом не отобрать то, что омеги выстраивали. Скоро все закончится и они заживут. Втроём... вдвоём. Запомни, Сокджин, у медали две стороны. Ты посмотрел одну — влюбился. Ты посмотрел вторую — теперь ты хочешь отомстить Ким Тэхену.

Им не выжить в этом мире вдвоём. Либо умрет он, либо Тэхен. Альфа хорошо сыграл свою роль, и омега даже повелся, но теперь настала очередь Сокджина. И как бы не было тяжело, он обязан сделать всё на отлично.