Искусство утопления

      Чонгук вздохнул, вжимаясь глубже в спинку в салоне машины, и скрестил руки на груди. Он терпеть не мог, когда ему велели ждать в машине, но особенно раздражало, когда в машине было холодно, а его тупой старший брат отказывался включать печку. — Это пустая трата газа и наносит вред окружающей среде, Гук. Я отойду только на минуту,— сказал бы Джонхен. Но это никогда не занимало «только минуту». Вся его семья была трудягами, за исключением него, как ему регулярно напоминали оба его родителя и специализация Джонхена —работа в интренете. Он знал всех важных шишек, и обязательно, когда встречает их, обсуждал волнения в обществе и дела своей семьи. В последнее время разговоры были еще более продолжительными, потому что тот объявил на рождественские каникулы, что собирается пройти военную службу после окончания интернатуры в офисе районного комитета, что дало ему мгновенный статус знаменитости. Казалось, что все не могли перестать смотреть на его умного, красивого, послушного брата, а это означало, что то, что должно было быть быстрым походом в продуктовый магазин, чтобы захватить кое-что для своей матери, теперь стало для Джонхена еще одной возможностью получить больше сторонников, когда он неизбежно решил баллотироваться на выборы.       Это пробуждало в Гуке желание рвать и метать, он вспомнил время, когда его брат был неидеален. Они сражались за компьютер, как пара котов — у Чонгука был шрам на щеке в подтверждение этому — и он не мог сосчитать количество глупых осмеливаний, которые он и его брат выдавали и признавали на протяжение всей его жизни. Но где-то по пути Джонхен превратился в кого-то другого, кого-то, кто представлял из себя подделку, как и все в этой жизни.       Эта мысль напомнила ему о Новом году и о парне, который остановил его от прекращения всего этого: Чимин. С той ночи он несколько раз возвращался в это место на мостике, надеясь найти там другого, но его там не было. Часть его задумалась, не придумал ли он эту ситуацию как последнюю отчаянную попытку спасти себя, чтобы донести, что он не должен убивать себя. Затем наступило сегодня, первый день в школе после зимних каникул, и никто, кроме Чимина, не наткнулся на Донхена в коридоре.       Чонгук был шокирован, если не поражен. Старший выглядел еще меньше в скудном искусственном свете школьного коридора; менее эфирный и более уязвимый. Когда он увидел его, его поразило желание защитить его, завернуть в одну из его негабаритных курток и прижать его к себе, чтобы держать его подальше от всех, особенно от придурков, таких как Донхен, с которым он общался, чтобы лишь досадить родителей - и никогда не позволял уйти. Но это его чертова часть была сильно подавлена ​​тем фактом, что он потеряет свою тщательно выстроенную репутацию в школе. Он ненавидел эту репутацию, ненавидел то, что для всех его внутренних монологов о важности аутентичности и отвратительной природе ложных идентичностей он так сильно зависел от самого себя, но не настолько, как боялся потерять все это - по крайней мере, если он будет еще жив, чтобы смириться с последствиями этого.       Для него было страшно стать уязвимым, известным, и Чимин знал его больше, чем кто-либо другой, несмотря на их очень краткую встречу. Вот почему он вел себя так холодно, вот почему он насмехался и оскорблял парня, которого хотел только защитить, парня, которого он целовал всего неделю назад и думал, что это его судьба. Это была обычная реакция на страх, которая даже сейчас оставила во рту неприятный привкус.       Он задавался вопросом, есть ли способ, которым он мог бы извиниться перед ним, объясниться немного, возможно. Но будет ли это справедливо? Он не был готов сбросить свою защитную маску — он не был уверен, что когда-либо будет — и это означало, что даже если бы он каким-то образом справился с Чимином, ему пришлось бы продолжать держать дистанцию ​​в школе. Никто не заслуживал такого обращения, особенно Чимин.       Телефон Чонгука загудел, и он вытащил его из кармана кожаного пальто. Экран был треснут, но Чон безумно его любил и отказывался заменять независимо от того, сколько раз его родители комментировали внешний вид телефона, тонко намекая на то, что пришло время для нового. Юнги 16:56 Вечеринку? Вы 16:57 Хен, сегодня вторник Юнги 16:57 И?       Гук улыбнулся. Кажется, Юнги всегда знал, когда его нужно забрать. Конечно, в данном случае "вечеринка" означала напиться в заброшенном бассейне за школой с ним и Намджуном.       Он не видел своих хенов так долго, так как они закончили школу и поступили в университет, Намджун только в прошлом году, Юнги за год до этого. Они постоянно работали над всякими проектами для получения степени продюсера музыки, запираясь в студии на несколько дней. Он ходил туда смотреть их подземные рэп-баттлы, и знал, что они друг другу не уступят, единственное, что он знал, что они не откажутся от мира, но по большей части это было почти безмолвное соглашение. Поэтому без лишних слов, он положил руки в карманы от холода и приготовился идти к хенам. Вы 17:01 вечера Встретимся там около 7? Юнги 17:02 Круто, увидимся         Чонгук сунул телефон обратно в карман и вылез из машины. Он захлопнул за собой дверь с чуть большим усилием, чем необходимо, и сунул руки в карманы, начав идти в сторону школы, из которой его брат забирал. Это был далеко не первый раз, когда он уставал ждать и решал вместо этого пойти пешком, поэтому он даже не стал сообщать своему брату об этом. Может быть, ему было бы хорошо на секунду поволноваться, когда он придет домой и обнаружит, что брата там нет. Может быть, их родители будут читать ему лекции о том, чтобы быть чуть более ответственным.       Ха... да, верно.       Скорее всего, он сам будет тем, кому будут читать лекции, когда он вернется домой. Хотя ему было все равно - похоже, он привык к лекциям своих родителей, и возможность увидеть своих хенов вполне стоило того, с чем он столкнется позже. Поэтому он ускорился.

***

— Ты уверен, что все в порядке? Твои родители не против? — обеспокоенно спросил Чимин. Его задержали после уроков из-за того, что он перепутал регистрацию в обязательном классе, который, как ему сказали, провалил в прошлом году, но он знал, что этого не может быть, и ему пришлось прийти в офис и разобраться в этом. К сожалению, это заняло гораздо больше времени, чем ожидалось, и он был уверен, что его обед со своим новым другом придется отложить на другое время.       Тем не менее, Тэхен настаивал на том, чтобы остаться с ним в течение всего этого, и они только сейчас устроились за столиком в Eat Jin, закусочная, о которой Ким говорил ранее.       Сразу после пяти часов вечера за высокими зданиями на близком расстоянии зашло солнце, но кафе, на удивление, не было так многолюдно. Пак был невероятно благодарен за это. Чем меньше людей было рядом с ним, тем меньше вероятность того, что он увидит то, чего не хочет, и выставит себя дураком перед Тэ, только что познакомившись с ним.       Сама закусочная была маленьким причудливым местом, а запах домашней кухни был почти опьяняющим. После смерти отца мать Чимина редко готовила, по крайней мере, когда он был дома, что, по общему признанию, было не так часто, и он слишком привык к фастфуду и закускам вместо сбалансированной еды. Иногда было легче не обращать внимание на его горе и вину, когда у него было полое чувство голода, завихрящееся в его кишечнике, чтобы отвлечь его от всего этого. — Мои родители все равно пока не вернулись домой,— пообещал Тэхён, пренебрежительно махнув рукой.— Только моя бабушка, и я написал ей, чтобы она знала, что опаздываю, она не против. Кроме того, мы теперь друзья, я всегда нахожу время для своих друзей.       Чимин покраснел и наклонил голову, пытаясь спрятать лицо за розовым меню. В закусочной было много розового, если подумать. Стены, салфетки, меню и даже блюда были розового цвета, придавая этому месту отчетливо женскую атмосферу, но каким-то образом он был совсем не вызывающим. Розовый был мягким и сдержанным оттенком, похожим на воздушные пучки сахарной ваты в весенний день, и можно чувствовать себя естественно, окружая себя им. — Какую еду они подают здесь?— поспешно спросил Пак, чувствуя себя застенчивым и немного смущенным (но хорошим образом) из-за заявления Тэ о том, что они теперь официально друзья. — О, все виды,— пробормотал Тэ.— Джин-хен действительно молод, но он научился делать все, когда учился в Европе. — Он ходил в кулинарную школу в Европе?— спросил он, пытаясь представить в голове, сколько будет стоить что-то подобное и насколько это будет сложно запоминать. — Ты слишком добрый, Тэхена,— раздался незнакомый голос, когда широкоплечий мужчина приблизился к их столу, ставя небольшой кусочек чизкейка перед каждым из них.— Я учился там всего два года и никогда не ходил в настоящую кулинарную школу. Я только научился тому, чему могут научить мои хозяева, путешествуя по Европе. — Джин-хен! — щебетал Тэхён. — Я хочу, чтобы ты познакомился с моим новым другом Пак Чимином. Сегодня он противостоял Ю Донхену в школе!       Чимин снова покраснел. — Тэ… я не делал ничего подобного. Я просто вбежал в него... — Это так? — Джин улыбнулся, и это было действительно захватывающее зрелище; мужчина был красив, без сомнения. Это был такой красивый мужчина, который, вероятно, был бы пугающим, если бы не доброе выражение его черт. Он излучал ту же странно приятную атмосферу, которую испускала цветовая схема его закусочной, и Пак не мог не расслабиться в его присутствии. — В таком случае бесплатный чизкейк на всю жизнь! — О, брось, ты даешь "бесплатный чизкейк на всю жизнь" любому, кто приходит сюда с симпатичным лицом, - пошутил Ким, схватив ложку, откусил кусок чизкейка. — Для тебя больше не будет "бесплатного чизкейка на всю жизнь", Ким Тэхён, — фыркнул Джин, схватив кусок, который он положил перед Тэхеном, и протянув его новому другу. — Так, ты выглядишь так, будто тебя нужно откормить, поэтому у тебя есть "бесплатный чизкейк на всю жизнь" Тэхена.       Выражение лица Тэхена было бесценным, его рот раскрылся, и ложка, которую он только что взял, бесполезно свисала из его руки.       Чимину потребовалось все, чтобы не смеяться вслух над бедственным положением своего нового друга, но он справился с этим с некоторым трудом и улыбнулся Джину. — Спасибо, но я правда не могу... — Я настаиваю, никаких возвратов,— игриво оборвал его старший. — Пожалуйста, ешь. — Хорошо, - смягчился он, поднимая собственную ложку. — Но я действительно могу съесть только один. Я танцор, поэтому откармливать меня, наверное, было бы не очень хорошо. — О, ты танцуешь?, — удивился Тэхён с полным ртом чизкейка. Он сразу же бросился к своему куску, когда Пак сказал, что может съесть только один. Джин ударил его по затылку из-за отсутствия манер, но Чимин заметил, что он отодвинул второй чизкейк обратно к раздражительному и, очевидно, голодному пареньку.       Чимин кивнул, глотая свой кусок. — Я танцую! Ну, я танцевал. Мне все еще нужно найти танцевальную студию здесь, но я собираюсь как можно скорее это сделать, — признался он. — И устроиться на работу, чтобы платить за членство,— молча напомнил он себе, зная, что никогда не сможет заставить себя попросить у матери деньги. — В любом случае, — начал Джин, вежливо помещая салфетку из кармана передника перед каждым. — Наслаждайтесь своим бесплатным чизкейком, мальчики, и не стесняйтесь махать мне, если вы хотите что-то более подходящее для обеда. Я посмотрю, какую гадость я могу приготовить на кухне.       Когда Джин ушел, Чимин не мог не заметить, что его смех из-за довольно глупой шутки звучал, как дворники на лобовом стекле, и эта мысль вызвала глупую улыбку на его лице. — Знаешь,— сказал Тэ, слизывая клубничную глазурь с пальцев и возвращая внимание друга к нему.— Если ты хочешь присоединиться к танцевальной студии, ты должен встретиться с Хосок-хеном. — Кем? — переспросил Чимин с любопытством. — Чон Хосок. Его мать владеет студией современного танца примерно в квартале отсюда, но сам Хосок - невероятный танцор хип-хопа. Я мог бы представить вас, если хочешь, я думаю, что он может участвовать в танцевальном баттле на этих выходных, если ты хочешь увидеть его в действии,— предложил Тэхён. — Ким Тэхён, я должен тебя поцеловать,— заявил Пак, не задумываясь. Он чувствовал себя настолько комфортно в присутствии другого, что ему никогда не приходило в голову, что он может чувствовать себя неловко или даже испытывать отвращение к этому человеку. Однако его сердце остановилось, когда его мозг наконец-то догнал слова, и он замер, как олень в фарах, ожидая, пока его друг вынесет решение.       Но он этого не сделал. Вместо этого Ким рассмеялся. — Ну, ты можешь поцеловать меня сколько хочешь, но я должен предупредить тебя, что мое сердце - дикий жеребец, которого нельзя приручить. Знаешь, этого во мне слишком много, чтобы ходить вокруг.       Смех самого Чимина был скорее от облегчения. Больше всего он был счастлив, что ему не удалось случайно испортить эту дружбу еще до того, как она должным образом еще не началась. — Я буду помнить об этом,— сказал он легко. — Так что же, битва в эти выходные? — предложил Тэ, беспомощно покачивая бровями. —Это свидание? — Это свидание,— подтвердил Пак. — Теперь у меня будет твой поцелуй, — поддразнил Ким, смешно вздрагивая, и Пак шутливо швырнул салфетку в него. Вскоре Тэхен преследовал Чимина с его губами и руками перед собой, Пак убегал и визжал, что это преследование.       В конце концов, ни один из них не съел полноценный ужин, но Чимин обнаружил, что смех и бесплатный чизкейк помогли ему все же забыть о своих неприятностях.