Искусство утопления

      Легко, ты просто поговори с ним, прозвучал голос Юнги в голове Чонгука. Но черт возьми, это было легче сказать, чем сделать.       Он пришел в школу с явным намерением поговорить с Чимином с глазу на глаз, объяснив, почему он сказал те слова тогда и извиниться (он, конечно, не ожидал прощения, но уверен, что примет его, если предложат). Но казалось, что каждый раз, когда он видел его, он был или с Тэхёном, или Донхен висел над ним, отказываясь оставлять Гука одного, несмотря на его настойчивое требование и слова, что ему плевать, что делал Донхен.       Тем не менее, Тэ составил гораздо большую проблему. Они с Чонгуком когда-то были очень близки, почти неразлучны. На самом деле, Гук в какой-то момент сильно влюбился в него, и он считал его своим лучшим другом.       Однако, когда Чон признался, Ким просто сказал, что он очарователен и ущипнул за щеку. Отказ ранил больше, чем что-либо до того момента, и это не помогало. Чонгук постоянно вступал в конфликт со своим братом и родителями, а Тэ продолжал говорить, что ему плевать, как будто он мог просто выключить его. Их отношения так и не восстановились, и Чон протянул между ними как можно больше дистанции, превратившись в пресловутого плохого мальчика для тэхеновского «я сын директора».       Таким образом, Тэхен и Чонгук стали соперниками, часто побеждая на конкурсах школьной популярности и даже конкурируя в нескольких старших классах, на которые Чонгук смог пройти квалификацию, несмотря на то, что был младше Кима на два года. Не то, чтобы этот факт произвел слишком сильное впечатление на его родителей, учитывая, что Джонхен тоже посещал продвинутые курсы, но не попадал регулярно в неприятности, в отличие от Гука.       То есть наличие Тэхёна между ним и Чимином было похоже на соль, втираемую в незажившую рану.       Когда наступил обед, Гук думал, что наконец-то получил свой шанс. Он зашел в кафетерий и увидел его, сидящего в одиночестве за одним из столов, перед ним лежал учебник. Он выглядел увлеченным, его язык немного торчал изо рта, когда он вчитывался в слова. Он держал одной маленькой рукой карандаш и вертел его, в то время как другая рука держала палочки для еды, которые ничего не зацепляли, поскольку Чимин, казалось, потерялся в своей работе. Короче говоря, он выглядел восхитительно.       Чонгук смотрел, наверное, гораздо дольше, чем должен был, а потом Чимин посмотрел вверх. Их глаза встретились на расстоянии всего кафетерия, и щеки Чона покраснели от внезапного внимания. Это был его шанс. Он сделал шаг вперед…       А потом пришел Тэхён, прижавшись к щеке Пака неряшливым поцелуем и бросаясь на сиденье рядом с ним. По прибытии Кима, лицо Чимина, казалось, загорелось, груз, казалось, поднялся с его плеч, когда он закрыл книгу и обратил внимание на своего нового друга.       Гук почувствовал прилив неожиданных эмоций — ревность. Именно он должен заставлять Пака так улыбаться; он должен сидеть рядом с ним, заставляя его отворачиваться от своих проблем и вместо этого сосредоточиться на том, чтобы быть просто подростком, веселиться и жить жизнью; именно он должен взять его маленькую руку в свою и направить мизинец вверх, чтобы сравнить размеры их мизинцев, прежде чем спуститься в лужу извергающегося смеха, вызывая легкое покраснение на щеках блондина.       Но ты все проебал, — усмехается его внутренний голос. — Если бы ты не был таким трусом и заступился за него, ты был бы на этом месте, а не Ким Тэхён. Похоже, ты снова проиграл, Чон.       Горло Гука сжалось, когда он заставил себя отвернуться от места происшествия, и он поспешно вышел из столовой. По дороге он громко выбросил еду в мусорку — голод внезапно пропал.       Еще со средней школы крыша была его убежищем. Он и уборщик пришли к сделке: Чонгук не оставлял там мусор, а он не сообщал о доступе к крыше ученика. По дороге наверх он кивнул головой уборщику, и тот осторожно повернулся, прежде чем остановиться подальше, чтобы продолжить катать свой мусорный бак по коридорам.       Выйдя на воздух, Чон присел прямо на край крыши, забрался на короткую стену и перекинул ноги в сторону. Они были более комфортными, чем тонкие выступы моста, это точно. Он тут же закатал рукава и начал чесать порезы на запястьях, его взгляд медленно соскабливался по горизонтальной линии, протянувшейся перед ним.       Чонгуку больше всего нравилась крыша школы из-за беспрепятственного вида на мост — мост и темную реку под ним, извилистую. Это всегда казалось маяком для него в самые темные моменты, обещание, что однажды он будет свободен от всех притворств, изнурительной гонки за внимание родителей, боли отказа своего некогда лучшего друга. Но Чимин отговорил его от побега, и Чонгук впервые обиделся на него за это. Какой смысл спасать его, если в конце концов он так и не стал тем другом, на которого претендовал Пак?       В какой-то момент Гук подумал о том, чтобы спрыгнуть с уступа этой крыши. Он не обладал тем же художественным талантом, что и падение в воду, медленно поглощаемое тьмой; это было бы уродливо, кроваво, и тогда уборщик, который так любезно согласился дать ему уединение, был бы вынужден смывать с тротуара его мозги, думая, что это была его ошибка — не сообщить о несчастном подростке или даже хуже, будучи привлеченным к ответственности за действия и жизнь Чона, он продолжал бы думать о потерянном им ребенке. Нет, он решил, что не сможет этого сделать. Не в пакость старому доброму уборщику.       Плюс, был шанс, что его самоубийство будет признано несчастным случаем, а он не хотел этого. Когда бы он умер, он хотел, чтобы все знали, что он специально сделал это с собой, и что те, кто несет за это ответственность, чувствовали себя ответственными. Он хотел, чтобы его родители знали, его брат, Тэхён… — Там сидеть небезопасно, — раздался голос позади него, и Чонгук быстро обернулся — почти слишком быстро — и обнаружил, что в дверях стоит Тэхён. Выражение его лица было слишком пустым, руки свободно лежали по бокам. Казалось, он будто не решался подойти, как будто Чонгук был опасным животным, он не был уверен, что ему следует подойти слишком близко. Гук подумал, что он не был так уж и неправ. — Кого это волнует? — задал риторический вопрос Чонгук, как только он восстановил контроль над своим сердцем, тщательно изучая лицо в безэмоциональной маске, которую тот носил каждый день. — Меня, — ответил старший. — Хотя, я думаю, ты не поверишь мне. — Ты прав, — согласился Чон. — Я не верю.       Тэ вздохнул и двинулся вперед, взбираясь на соседний с ним выступ. Чонгук не стал останавливать его, хотя он был слегка впечатлен, учитывая страх Тэхёна перед высотой. Как только он успокоился, они сидели в тишине еще минуту. — Знаешь, урок скоро начнется, — начал Ким. — Нас убьют, если опоздаем. — Да, верно, — усмехнулся Чонгук.— Твоя мама позволила бы тебе избежать смерти. — Это неправда, и ты это знаешь, — сказал Тэ, слегка нахмурившись.— Она каждый день кричит на меня за то, что я с тобой все похерил. Она и бабушка всегда спрашивают, помирились ли мы уже, и приедем ли мы на ужин, как раньше. — Ну это не произойдет, — Гук отвернулся. — Но это могло бы произойти, — сказал Тэхен, и его голос был почти умоляющим. — Я скучаю по тебе, Чонгуки. Я скучаю по тому, что у нас было. Ты все еще одержим тем, что я не могу ответить на твои чувства? — Как угодно, — сказал Чонгук. — Я пережил эти чувства давным-давно. — Тогда что это? Что я сделал? Я хочу все исправить, но я не понимаю, что даже произошло, — сказал Тэхён.       Гук вздохнул. Сейчас он не был готов к такому обсуждению. Он чувствовал себя слишком уязвимым. Он боялся, и он не должен был чувствовать себя так в своем убежище. — Почему ты так стараешься, Тэ? С каких это пор ты хочешь все исправить? Подсказал ли тебе Чимин это?       Тэхен удивленно моргнул. — Чимин? Ты знаешь Чимини? — Просто забудь про это, — кинул Чонгук, вставая и спрыгивая на крышу. Тэ поспешил последовать за ним, ловя его запястье.       Чон зашипел от боли, когда пальцы сжали необработанные порезы, отводя руку назад. Ким выглядел удивленным, но прежде чем он смог открыть рот и спросить, Чонгук отворачивается и возвращается в школу.       Тэхен колебался, прежде чем последовать за ним. — Откуда ты знаешь Чимини? Я имею в виду, кроме случаев, когда твой друг-идиот прижал его к шкафчикам. — Не твое дело. — Он тебе нравится? Это поэтому ты смотрел на него весь день? Тебе следовало подойти, я думаю, он тоже хочет с тобой поговорить. — Откуда тебе знать? — спросил Чонгук, внезапно повернувшись и подняв голову чуть выше роста парня напротив. — Ты сказал, что даже не знаешь, что мы знакомы. Откуда ты знаешь, что он хочет поговорить со мной? — Ну, я этого не знаю, — сказал Тэ.— Но всякий раз, когда ты начинал подходить, он немного оживлялся, а затем немного стушевывался, когда ты уходил. Я просто думал, что он был напряженным, когда ты подходил, потому что он боялся тебя после вчерашнего дня. — Ты думаешь, он боялся меня? — спросил Гук, пытаясь не выдать голосом свои чувства. — Кто бы не боялся? Ты и Донхен не произвели на бедного ребенка лучшего впечатления, — ответил Ким.— Но если вы знали друг друга заранее, почему ты ничего не сказал? Почему ты был так зол? — Черт, — простонал Чон, проводя рукой по волосам и прислонившись спиной к ближайшей стене, все мысли о том, чтобы попасть в класс, исчезли. — Черт, черт, черт…       Тэхен осторожно посмотрел на своего бывшего лучшего друга, прежде чем начать улыбаться. — Ты все принимаешь всерьез. Может быть… у тебя есть чувства к нему? Не мог ли ты быть немного мягче для нашего Чимини? Чонгук, экстраординарный плохой мальчик, безнадежно свалился с ног на голову ради родившегося в Пусане любимого Пак Чимина и боится, что его образ пострадает из-за этого?       Чонгук поднял взгляд на Тэхена:  — Иди на хуй, — проворчал он.       Ким начал смеяться. — Я знал это! Боже мой, — прокричал он. — Было очень мило, когда ты влюбился в меня, но это даже лучше. Думаю, я знаю, как я, наконец, заглажу свою вину перед тобой. — Не надейся на это, — прорычал Гук, хотя и был немного заинтригован тем, как тот намеревался это сделать. — Я собираюсь назначить свидание для тебя и моего нового партнера по преступлению. Это будет красиво, и никто в школе не должен ничего об этом знать, если ты этого не хочешь, хотя, возможно, ты захочешь поговорить об этом с Чимини. Скажи, Юнги и Намджун пригласили тебя на битву в эти выходные? — с любопытством спросил он.       Щеки Чонгука пылали при мысли о свидании с Чимином, но на довольно неожиданный вопрос бывшего друга выражение его лица стало озадаченным. — Да, а что? — Потому что я уже пригласил Чимина пойти со мной на ту же битву на танцевальную часть, — оповестил старший. — Это уже слишком прекрасно, я сейчас это вижу — ваши глаза встречаются через переполненный склад, выражения ваших лиц удивляются, но вы довольны, а затем вы начинаете двигаться сквозь толпу, все остальное, кажется, застывает вокруг вас. Вы встретитесь где-то посередине, затем обнимешь его и поцелуешь. — Я… хм… Вроде как уже сделал это, — признался он.       Глаза Тэхена увеличились. — Что? — Я поцеловал его. В полночь на Новый год. Вот тогда мы и познакомились, — пояснил Гук, чувствуя себя неоправданно застенчивым во второй раз, когда признался в этом кому-либо. — Вы пошли на вечеринку без меня? Но ты никогда не любил вечеринки раньше, мне приходилось тащить тебя все время… — сказал Тэ, казалось бы, раненый, но перефокусировал свое внимание — за что Чонгук был бесконечно благодарен, потому что он не знал, как объяснить, что он на самом деле не он пошел на вечеринку, не объяснив, чем он на самом деле занимался в ту ночь, и он не был готов в этом кому-либо признаться, не говоря уже о своем бывшем лучшем друге, на которого он все еще злился, — и покачал головой. — Неважно, это не важно сейчас. Важно то, что я собираюсь подключить тебя. Итак, не забудь надеть что-нибудь горячее в эти выходные, сделаешь это? — Д-да, — заикнулся Чон, и Ким согнул руку вокруг его шеи и притянул его к себе, взлохмачивая волосы младшего с квадратной улыбкой на лице, как они привыкли, когда были близки. Встреча с этим жестом была почти болезненной, заставляя его сердце предательски сжаться так, как не было в течение такого долгого времени, и он не был уверен, что делать с этим чувством.       Тэхён освободил его и помахал ему вслед. — Увидимся в эти выходные! — с радостью прокричал он, и Чонгук просто стоял и думал, что, черт возьми, только что случилось.