Искусство утопления

      Чонгук играл с новыми кожаными ремнями, которые он купил, чтобы украсить свои запястья, пока он ждал Лису, чтобы присоединиться к нему за ужином (и десертом) в кафе Джина в понедельник вечером после школы. Ремни были импульсной покупкой, вызванной его новообретенной (и, по общему признанию, разрушительной) привычкой рисовать линии на запястьях бритвенными лезвиями.       Лиса влетела в помещение, щеки и нос покраснели от холода. Она легко заметила Чонгука, который подошел к ней и бросил ее сумки на стол. — Ты опоздала, — он не мог не подразнить.       Она показала ему язык. — Мне нужно было пройтись по магазинам. — А? Зачем? — спросил Гук, пытаясь заглянуть в сумки. — Разве твоя мать никогда не учила тебя, что смотреть на вещи леди — неприлично? — фыркнула Лиса. — Я не знал, вы леди? — Чонгук кинул ответку. — Ладно, дружба отменяется, — объявила она, собираясь встать.       Чонгук, хихикая, потянулся и взял ее за руку, потянув обратно вниз. — Прости, прости. Но ты сама напросилась, — сказал он. — Вполне справедливо, — заметила Лиса, одарив его широкой улыбкой. — Но если хочешь знать, мне пришлось купить несколько новых вещей для танцев. На этой неделе ты идешь на занятия к Хосоку, да? — Он тебе сказал? — спросил Чон, моргая от удивления. — Я не знал, что вы с Хосок-хеном так близки. — Эй, мы сходили на одно свидание и поцеловались, прежде чем решили, что не хотим продолжать ничего дальше, и это не было так неловко, как у тебя, когда все не получается. Кстати, как там Чимин? — Лиса посмотрела на него так, что он понял: она точно знает, что делает, поднимая этот вопрос.       Чонгук нахмурился. — Отлично. Он совершенно счастлив, всегда цепляется за Тэхена. Я провел весь день, пытаясь привлечь его внимание с большим риском для моей репутации, я хочу, чтобы ты знала. И все, что он сказал в ответ — "эй, Чонгук-щи." Я имею в виду, что это вообще значит?       Лиса хихикнула. — Это значит, что он явно не простил тебя спустя два дня. Какой шок. И тебе действительно нужно избавиться от этой репутации. Тебе не идет. — Я не знаю, как быть кем-то другим. Никто не понимает этого, — сказал Гук с надутыми губами. — Ой… ты слишком милый, Куки. Он тебя совсем запутал, да? — Да, — раздраженно ответил он. — Поверь мне: репутация — это палка о двух концах. Они чувствуют себя комфортно, потому что они знакомы, но когда вы действительно приступаете к этому, все, что они делают — это приносят боль, — сказала Лиса. — Но у тебя другая репутация. Они говорят, что ты распутная и слишком много с кем спишь — это отрицательно и подло. Моя — что я крут и никто не связывается со мной, и мне это нравится, — сказал Гук. Эта была неправда. Ему это не нравилось; он ненавидел притворяться, ненавидел быть тем, кем он не был, но в то же время он действительно чувствовал, что это защищает его. Пока он был плохим мальчиком, никто не пытался причинить ему боль. С другой стороны, никто не пытался сблизиться с ним или полюбить его, а разве одиночество не было одной из вещей, которые привели его к этому мосту? — Во-первых, почему спать с кем попало всегда считается чем-то негативным? Во-вторых, ты действительно так думаешь о своей репутации? — спросила Лиса, бросив на него взгляд, от которого ему стало явно не по себе. — Разве не так? — О, Куки, — Лиса потянулась через стол и взяла его за руку, но это не помогло подавить неприятное чувство, закрутившееся у него в животе. — Это не то, что люди на самом деле говорят или думают. Для них ты хулиган. Ты ходишь по школе с нулевым уважением к авторитету и другим, навязывая всем свою волю и избивая тех, кто стоит на твоем пути. — Я никогда в жизни никого не бил! — завопил возмущенно Чон. — Нет, но люди, которые переходят тебе дорогу, имеют склонность к травмам. Это твой друг, мерзкий и злой Донхен. Но люди этого не знают — они смотрят на вас как на пакетную сделку, и нет никаких доказательств, чтобы опровергнуть ее. Взять Тэ, например… — А как насчет Тэ? — спросил Чонгук, ощущение, как будто его мир взрывается. Это было совсем не то, что он думал, когда согласился поужинать и съесть десерт с Лисой. Она должна заставить его чувствовать себя лучше, а не хуже. — Когда вы впервые поссорились, он пытался загладить свою вину. Затем Донхен и двое его братьев загнали его в угол позади школы. Его не было несколько дней, — серьезно сказала Лиса.       Чонгук почувствовал, как его желудок сжался. — Я слышал, что он пошел на импровизированный отпуск со своим отцом и бабушкой, — сказал Чон. — Ты хочешь сказать, что он действительно был ранен все это время?       Лиса кивнула. — Итак, после этого Тэхен начал избегать тебя так же сильно, как ты избегал его, и люди это заметили. Они все время думали, что ты за этим стоишь. — Я убью Донхена, — сказал Гук, почти ломая его пластиковую ложку. — Эй-эй, мы же не животные. Мы заботимся о наших столовых приборах здесь! — сказал Джин, подхватывая и убирая согнутую ложку подальше от Чонгука. — Что с тобой?       Гук покраснел. — Прости, Хен. — Крольчонок не знает своей силы, — заметила Лиса, снова повеселев. Чонгук предположил, что это означало, что их серьезный разговор был закончен, хотя он не думал, что он сможет забыть то, что он узнал в ближайшее время. — Очевидно, нет. Что я могу для тебя сделать, малышка? — добродушно спросил Джин.       Лиса просияла. — Ты так мил со мной, Джин-оппа, можно мне взять твой знаменитый чизкейк? — Конечно, но сначала тебе нужно поужинать. Как насчет вкусной пасты? — О, да, пожалуйста! — сказала Лиса, хлопая в ладоши. — А ты? — спросил Джин, почти холодно и Чонгук надулся. — Не держи на меня зла, хен. Я был просто расстроен из-за того, что Лиса сказала мне. Я попрошу Джуна приехать и навестить тебя, тогда ты простишь меня?       Джин расслабился. — Кук-а, ты действительно иногда бываешь сумасшедшим. Я не расстраиваюсь из-за ложки. Ты знаешь, как давно ты приходил сюда? — О, — Гук моргнул. Как давно это было? — Некоторое время? — Да, некоторое время, — отрезал Джин. — Слишком долго. Я беспокоюсь о тебе, понимаешь? Такое чувство, что ты забыл своего старшего хена — и после того, как я поднял тебя на свою спину! — Нет, я клянусь, что все было не так! Я просто… занят, понимаешь? С треком и… — и пытаясь дистанцироваться от своих друзей, думая, что будет менее больно, когда я убью себя. Чон сглотнул, не нуждаясь в этом чувстве вины прямо сейчас. — И ты это знаешь. Материал. — Чепуха! И ты хочешь сказать, что тоже не видел ни Джуна, ни Юнги все это время? — спросил Джин. — Ну, не совсем так. То есть, я видел их на прошлой неделе? И в эти выходные, но это было только для того, чтобы посмотреть бой. Обещаю, я буду приезжать почаще. — Тебе же лучше. Потому что я люблю тебя. Ты ведь это знаешь, да, Куки?       Чувство вины усилилось, но оно было компенсировано тем, как сильно он хотел услышать что-то подобное прямо сейчас. По крайней мере, были люди, которые не считали его абсолютным злодеем. — Я тоже люблю тебя, хен. Извини.       Джин улыбнулся и ущипнул его за щеку. — А вот и мой младший ребенок. Скажи моим старшим детям, чтобы они тоже приходили в гости, хорошо? — Понял, — сказал Чонгук, искренне улыбаясь своему хену. — Так что же это будет? — Гамбургер и картошку, пожалуйста! Я умираю с голоду. — Скоро вернусь, — сказал Джин, одарив его последней улыбкой и взъерошив волосы, прежде чем он поспешил назад, чтобы отдать приказ. — Эй, Куки? — осторожно спросила Лиса. — А? — издал Гук, не понимая, он начал тревожно жевать губу. — Твои друзья не верят твоей репутации, ясно? Мы все тебя знаем и любим. Но дай Чимину немного времени, дай ему узнать настоящего тебя, и он придет, — сказала она.       Чонгук надеялся, что она была права. Он предполагал, что узнает, насколько близок он был к прощению в четверг, когда Хосок проводил уроки танцев.

***

      Можно было бы подумать, что зловоние пота, которое наполняло каждую танцевальную студию или спортзал, было бы неприятным или даже совершенно отвратительным, но для Чимина запах был домом. Прошло слишком много времени с тех пор, как он ступал в такое место, но он сразу почувствовал себя непринужденно. Особенно когда Хосок приветствовал его веселой улыбкой и крепкими объятиями, как будто они были давними друзьями.       А если честно? Казалось, что так оно и было. — Кто ходит в этот класс? — с любопытством спросил Чимин, ставя свою сумку рядом с сумкой Хосока в углу студии. Он пришел первым, в чем винил свое желание попасть сюда и произвести хорошее впечатление, поэтому в студии никого не было, кроме него и Хоби. — Есть только пара завсегдатаев, такие как Югем, Бэмбэм, Лиса и ее друзья… Чонгук тоже, хотя он давно не приходил; и, конечно, Тэхен любит приходить просто посмотреть и может время от времени присоединиться. Всегда есть несколько новичков или людей, которые приходят только тогда, когда у них есть время или желание. Я даже приглашал сюда Юнги, Намджуна и Джин-хена раньше, хотя они не очень-то любят танцевать. Однако они довольно хороши, несмотря на это. — Ты и Чонгук близки? — спросил Чимин, стараясь не быть слишком очевидным в своем интересе, когда он начал потягиваться. — Мы были очень близки, — сказал Хосок, слегка улыбнувшись ему, что заставило Пака подумать, что ему здесь ничего не сойдет с рук; Хосок был просто слишком умен. — Но после того, как он и Тэхен поссорились, он начал отдаляться. Не только от меня, но и от всех. Не говори ему, что я так сказал, но у нас было довольно много семейных встреч с ним.       Чимин кивнул, не удивленный этой информацией. Он не знал, как сказать своему новому другу, что он был прав, беспокоиться, не нарушая уверенность Гука, хотя часть его не была уверена, почему он заботился о нем, после того, что сделал Чонгук. Он просто продолжил свою растяжку, пока Хосок не коснулся его руки, чтобы привлечь его внимание. — Ты же знаешь, что на самом деле он не придурок, верно? — Умоляюще спросил Хосок. — Он действительно хороший парень. Он просто… очень, очень плохо разбирается в чувствах.       Чимин фыркнул. — Расскажи мне об этом. Но я знаю, что он не страшен. Я просто не хочу, чтобы мне было больно, так что пока он не поймет, как отделить себя от того плохого парня, которым он одержим, я держу его на расстоянии вытянутой руки. — Куки нужны люди. Он отталкивает их, но, в конце концов, он просто хочет, чтобы люди заботились о нем. Я пытался, мы все пытались, но почему-то всегда есть эта стена между нами. Я знаю, что только что познакомился с тобой, но что-то подсказывает мне, что если кто и может прорваться сквозь эту стену, то это ты. — Ты прав, — согласился Пак, возможно, более резко, чем намеревался. — Ты только что познакомился со мной.       Хоби отдернул руку, как будто обжегся, но Чимин быстро схватил ее, мягко улыбнулся и нежно сжал его пальцы. — Я знаю, что ты хочешь как лучше, хен. Просто… может, пока не надо все это на меня вешать, ладно? Я тоже человек, и он причинил мне боль. Разве это так плохо, что я хочу защитить себя? — Конечно, нет, Чимини, — сказал Хосок, виновато улыбаясь. — Сожалею об этом. Наверное, я позволил своему беспокойству за старого друга встать на пути заботы о моем новом. — Не беспокойся, — сказал Пак. — Он посмотрел на дверь, затем заговорщически наклонился вперед, — но между нами говоря, он достаточно милый, чтобы я мог скоро простить его. Только не говори ему этого, ладно?       Хосок рассмеялся, и напряжение, возникшее между ними, рассеялось. Они разогрелись вместе, Чимин показал Хосоку немного того, что он мог сделать. Старший чуть ли не залился краской, говоря, что он, возможно, самый впечатляющий из всех его учеников.       Чим не знал, всерьез ли он это сказал, но он не мог остановить румянец, который залил его щеки от комплимента, что побудило Хосока сжать его в массивных объятиях, крича о том, какой он милый.       Затем начали прибывать другие студенты. Сначала Лиса, вместе с девушкой, которая была так невероятно красива, что даже Чимин, будучи геем, не мог не влюбиться в нее; Лиса представила ее как Дженни. — А где Че и Джису? — спросил их Хосок. — Они обещают придти в следующий раз. Че поймали дома, а Джису вызвалась добровольцем вместе с Джинен в клинику, — ответила Дженни.       Хосок кивнул, соглашаясь с объяснением, но прежде чем он успел что-либо сказать, появились следующие ученики. Это были Югем и его парень БэмБэм, который сразу отправился к Лисе. Эти двое были явно близки, и раздраженная улыбка Югема сказала Чимину, что он привык к «третьему колесу». — Так ты и есть тот хорошенький новенький мальчик, о котором Лиса только вчера говорила, — сказала Дженни, заставив Чимина вздрогнуть. Он даже не слышал, как она подошла к нему. Она рассмеялась, когда он поднес руку к своему колотящемуся сердцу. — Извини, я не хотела тебя напугать. — Все в порядке, я просто сильно нервничаю, — засмеялся он. — Но да, я Пак Чимин. Наверное, моя репутация опережает меня, хотя я и не знаю почему. Разве вы не заводите все время новых людей? — Ну, да, — сказала Дженни. — Но большинство из них не были приняты из-за популярного и сплетничающего Тэхена. Все они и наполовину не милые, как ты. — Нет-нет, Джен. Я же говорила тебе, он вне пределов досягаемости, — сказала Лиса, выглядывая из-за Бэмбэма.       Чимин фыркнул. — Почему все так говорят? Я не под запретом, Тэхен только что пытался свести меня с Чонгуком без моего ведома, могу я добавить, — и вдруг все встало на свои места. — Я ни с кем не встречаюсь, ясно? Особенно с Чон Чонгуком.       После его короткой тирады наступила удушающая тишина, которая заставила Чимина чувствовать себя невероятно неловко. С ужасом он обернулся и увидел самого дьявола, стоящего в дверях, держащего спортивную сумку и выглядящего как целое блюдо в своем черном спортивном снаряжении.       На секунду Чим испугался, что обидел чувства Гука, судя по напряженной тишине, он предполагал, что все остальные думают об этом, но затем Чонгук слегка, почти застенчиво улыбнулся. — Чего все на меня уставились? Мы здесь, чтобы потанцевать, верно?