Искусство утопления

— Да ладно тебе, блядь!— крикнул Чимин, нажимая на клаксон* своей машины. Этот пронзительный звук заставил Чонгука съежиться, но он не смог сдержать улыбку, когда увидел, как от гнева щеки и уши Чимина стали ярко-красными. Кто знал, что у маленького, милого хена может быть столько дорожной ярости? — Тише, хен,— постарался успокоить Чонгук. — Я думаю, что ты и так доставляешь всем достаточно беспокойства, но это, похоже, не работает.       Решение позволить Паку отвезти их обоих в школу этим утром было явно плохим. Чонгук потерпел крушение у Чимина прошлой ночью, не желая возвращаться к себе после неприятностей с полицией, а затем они проспали автобус. Гук предложил сесть за руль, пообещав, что он хороший водитель и не повредит машину старшего, но тот настоял, чтобы он вел их, что это будет весело, и они даже могут выпить кофе в кафе Джина по дороге. К сожалению, у дороги были другие идеи. Это было похоже на то, что все забыли, как водить машину из-за строительства на мосту впереди. — Разве они не знают чертовое ограничение скорости?— Чимин усмехнулся. — Да, но, хен, строительство занимает большую часть дороги. Люди могут пройти только тогда, когда им дают добро. Жмешь ты гудок или нет — ничего не изменится, — сказал Чонгук как можно разумнее. — Мы никогда не доберемся до класса с такой скоростью,— сокрушался Чимин. — Ну и что?— отозвался Чонгук.       Пак в шоке посмотрел на него. — Что значит: "Ну и что"? Чонгуки, школа — это важно.       Младший пожал плечами. — Не совсем так. Чему они могут научить нас в жизни, чему мы сами не можем научиться? Ты разве никогда не устаешь от того, что тебе говорят, чему учиться?       Чимин покачал головой. — Может быть, тебе легко говорить, но моя ситуация совершенно иная, — пояснил Чимин. — Что ты хочешь этим сказать?— спросил Чон, зная, что вопрос, вероятно, взбудоражит хена, заставит его волноваться о том, что он обидел Чонгука или оскорбил его. Было что-то в высшей степени удовлетворительное в том, как Чимин реагировал на него, и это не было исключением.       Как и ожидалось, Чимин покраснел. — Я не пытался сказать ничего плохого. Просто... школа важна для меня. Мне нужно хорошо выучиться. — Но почему? Ты талантливый танцор. Зачем тебе школа? Почему бы просто не заняться танцами?— завалил вопросами он, раздвигая границы, несмотря на чувство тревоги Чимина. Он хотел знать ответ, хотел увидеть, что на самом деле заставляет Чимина волноваться. — Ты не можешь зарабатывать деньги, танцуя, — усмехнулся старший. — А деньги — это самое главное?— надавил Гук. — Нет, конечно, нет. Семья — это самое главное. Я должен поддерживать родных, — сказал Чимин.       Чонгук шмыгнул носом и посмотрел в пассажирское окно. Он не мог этого понять. Его семья всегда была вырезана из другой ткани. Единственная поддержка, которую он когда-либо получал от своей семьи, была финансовой. Он должен был преуспеть в какой-то профессиональной карьере, например, юриста, врача или политика, в обмен на деньги, которые ему дали родители. Он ненавидел это. С его точки зрения, деньги были удобством, но они ожидали, что он выполнит все их желания, часто в ущерб себе, в уплату долга, о котором он никогда не просил. — А как насчет того, чего хочешь ты?— в конце концов, спросил Чонгук. — Разве это не имеет значения? — Конечно, — ответил Пак. — Почему это так неправильно — на самом деле хотеть помочь своей семье?       Чон пожал плечами. — Это не так, если это то, чего ты действительно хочешь. — Это то, чего я действительно хочу, — выдал Чимин. Похоже, он теперь раздражен, поэтому Гук отступил.       Наконец, движение возобновилось, и они без дальнейших происшествий добрались до школьной парковки. Но как только Чонгук вылез из автомобиля Чимина, он не пошел ко входу в школу. — Куда ты идешь?— спросил Чим почти встревоженно. — Я же сказал тебе: школа — это не то, что меня волнует. Они не могут научить меня чему-либо, чего я не знаю,— ответил Гук.       Пак фыркнул. — Тогда что ты будешь делать вместо этого?       Чон пожал плечами. — Я немного поживу, — сказал он, расплываясь в дьявольской ухмылке. — Знаешь, я не забыл, что ты тогда сказал. — Что ты имеешь в виду?— спросил Чимин. — На том мосту. Ты дразнил меня тем, что мой первый поступок как настоящего меня означало конец моей жизни,— сказал он. — С тех пор как ты сорвал тот план, я думаю. Почему бы просто не сделать то, что я хочу сделать для разнообразия? И то, что я хочу сделать, не имеет ничего общего с посещением занятий. — У тебя будут неприятности,— заныл старший. — Не будут,— заверил его Гук. — Все мои учителя ждут, что я все равно прогуляю. Только на этот раз я не буду с Донхеном. На этот раз я делаю это для себя.       Чимин вздохнул, опустив плечи. — Просто будь осторожен, ладно? Я не хочу больше никаких звонков из полицейского участка. — Честное пионерское,— прочеканил Куки, салютуя ему. — Знаешь, ты все еще можешь присоединиться ко мне. Держу пари, ты сможешь уберечь меня от неприятностей. — Чонгук... — простонал Чимин. — Все правильно, все верно. Должен был попытаться. Увидимся, хен! — Пока, Куки, — надулся Чимин, но высокий парень уже ушел.

***

— У тебя грустный вид,— заявил Тэхен, усаживаясь за ланчем рядом с Чимином. Старший парень вздрогнул от неожиданности и покачал головой. — Мне не грустно. — Лжец, — отрицал Тэхен. — Ты грустишь. Что происходит? Это опять имеет отношение к Чонгуки? Я его сегодня не видел. — Что? Нет! Это не имеет никакого отношения к Чонгуки,— быстро возразил Пак, чувствуя, что его щеки немного покраснели. — Итак, ты признаешь, что тебе грустно, — проговорил Тэхен, одарив его широкой торжествующей улыбкой, и Чимин понял свою ошибку. — Я не грущу!— снова запротестовал Чим.— Я просто ... не знаю. Думаю, я много думал. — А? О чем?— спросил Ким, запихивая в рот немного еды, казалось бы, не обращая внимания на то, что это было. — Смысл жизни,— полушутя ответил Чимин. — Звучит сложно, — пожал плечами Тэ. — Можно тебя кое о чем спросить? — Чимин настороженно наблюдал за своим лучшим другом, неуверенный, хочет ли он углубиться в эту территорию, но тем не менее желая получить ответ. С прошлой ночи он не мог сдержать волну любопытства по поводу того, что произошло между Чонгуком и Тэхеном до того, как Чимин вмешался. — Ты только что это сделал,— нахально заметил Ким. — Не будь ослом, я серьезно,— пожаловался Пак. — Ладно, ладно. Задай свой вопрос, Чимини. Ты же знаешь, что я отвечу, если смогу,— смягчился Тэхен. — Что произошло между тобой и Чонгуки? — он затаил дыхание при этом вопросе, совсем не готовый к тому, каким будет ответ.       Тэхен резко прекратил то, что делал, и Пак был уверен, что он задал неправильный вопрос. Но мгновение спустя Тэ хихикнул. — Я думал, это не имеет никакого отношения к Чонгуки? — Это не так! Это имеет какое-то отношение к тебе больше всего. Он рассказал мне кое-что о Донхене...что он обидел тебя.— Чимин надулся.       Лицо Тэхена тут же омрачилось, как будто воспоминание о том, что сделал Донхен, вторглось в его счастливые мысли. — Зачем он тебе об этом сказал? — Потому что он и Донхен наконец разорвали отношения. Он говорил мне, какой он трус, что понятия не имеет, что сделал с тобой, и если бы он был тобой, то никогда бы себе этого не простил. Так что же случилось? Почему ты простил Чонгуки, если то, что произошло между вами, вызвало столько ссор?— спросил Пак. — Мне нечего было прощать,— ответил Ким. — Ты должен рассказать мне больше, чем это. Пожалуйста.       Тэхен вздохнул и подвинулся так, чтобы лучше видеть Чимина. — Дело вот в чем: мы с Чонгуки были лучшими друзьями с самого детства, но когда он достиг половой зрелости, он начал немного влюбляться в меня. В этом не было ничего особенного, но я не чувствовал к нему того же. Когда я отверг его, это задело его чувства, поэтому он начал устанавливать дистанцию между нами, болтаясь с Донхеном больше и больше. Юнги-хен сказал, что я должен дать ему свободу, что он придет со временем. Так что я оставил все как есть. Но Донхен… — Он хотел получить дополнительные очки с Чонгуком, причинив тебе боль?— спросил Чимин, чувствуя, как его гнев закипает под поверхностью. Все это из-за влюбленности? — Я так понял, Донхен думал, что он помогает. Что он должен был отомстить за разбитое сердце Чонгука. Он может быть придурком и трусом, но он хотел добра по-своему,— сказал Тэ. — И вообще, с какой стати я буду считать Чонкука ответственным за то, что этот идиот сделал для него? — Ну, Чонгук чувствует ответственность, — выдал Чим. —Он всегда был таким? Заимствование неприятностей? — Почти,— со вздохом ответил Тэхен. — Этот парень всего лишь второкурсник, но, кажется, он всегда держит на своих плечах всю тяжесть мира. Ты заметил?       Он заметил. Он также начал замечать больше, как темные круги под глазами младшего мальчика, то, как он, казалось, улыбался только тогда, когда Чимин смотрел прямо на него. Он чувствовал, что с каждым днем все больше и больше знакомится с Чонгуком, но почему-то между ними все еще было так много, какая-то стена, которая мешала ему по-настоящему узнать другого. — Да. Я уже заметил. — Но ты хочешь знать кое-что еще?— спросил Тэхен, положив теплую руку на плечо Чимина. — Что?— Неуверенно спросил Пак. — Сейчас ему лучше, чем было. Я не знаю, что ты сделал, как вы на самом деле встретились, — объяснил младший. — Но каким-то образом ты достучался до него. Было приятно, что мой лучший друг вернулся в какой-то степени. Так что, спасибо, Минни. — Я ничего не сделал,— протестовал Чим, краснея ярким румянцем цвета фуксии. — Послушай, я не говорю, что ты сцеловал все его проблемы, но есть надежда там, где ее не было раньше. Несмотря на это,— Тэхен наклонился слишком близко к Чимину. — Должен сказать, я ревнивый тип. Я думаю, что позвоню тебе насчет того обещания. — Какое обещание?— спросил Чимин, пораженный внезапным заявлением. — Ты проведешь со мной ночь в эти выходные. Я не приму никакого отказа. Мне нужно мое время, и я хочу услышать все подробности о ваших отношениях с Чонгуки. — К-какие отношения?— задал глупый вопрос Пак, оглядываясь в поисках выхода. — Да брось ты, кому, ты думаешь, морочишь голову? И ты провел всю неделю с Чонгуком. Почему бы тебе не провести со мной одну ночь?       Это все из-за того, что Ким надулся. Чимин не знал, как кто-то может сказть "нет" надутому Тэхену. Он вздохнул. — Хорошо. Но если все пойдет плохо, это ляжет на тебя. — Что может пойти не так? Только ты и я, жующие жир. Это будет бомба!— заявил Тэ.       Чимин надеялся, что он был прав, но почему-то он не думал, что эта ночевка будет хорошей идеей.