Искусство утопления

      По дороге домой было тихо. Чимин все это время молча плакал, слезы текли по его лицу. Все, что мог делать Чонгук — лишь наблюдать за ним краешком глаза и беспокоиться. Что же ему делать?       Юнги поймал его взгляд в зеркале заднего вида, а затем прищурился, слегка кивнув головой. Как будто он давал ему разрешение, но на что? В этот момент Чимин всхлипнул и вытер нос рукавом своего пуловера, и это было все, что нужно было знать Гуку, что он должен был сделать. Он потянулся и взял старшего мальчика за руку.       Чимин оторопел сначала, как будто он не мог понять, почему Чонгук держал его за руку, но он слегка сжал ее с благодарностью, и младший знал, что это был правильный поступок.       Они прибыли в дом Тэхена, к лучшему, к двум часам. Приехавшие медики безуспешно пытались оживить упавшую женщину, а потом им всем пришлось давать показания. Никто ничего не заподозрил — с чего бы это? — но это был, видимо, целый процесс, когда кто-то умер, и они должны были удостовериться. Все это было слишком много для Чимина и Тэхена — эти вопросы и документы. К тому времени, как санитары увезли труп бабушки Тэ, мать Кима вернулась и сказала им, что будет лучше, если Юнги заберет обоих Чонгука и Чимина домой, пока они оплакивают свою потерю. Они согласились и быстро ушли, но какая-то часть Пака и Чона хотела остаться и утешить своего друга. Тем не менее, Тэхен даже не взглянул на них, и они поняли намек.       Когда Юнги въехал на подъездную аллею, Чонгук в знак благодарности сжал его плечо, а затем потащил за собой Чимина. — Твоя мама все равно не ждала, что ты вернешься сегодня вечером, так что ты можешь остаться со мной, — предложил Чонгук.       Чимин кивнул, то ли слишком измученный, то ли слишком грустный, то ли просто не в силах вымолвить ни слова. Чонгук понял.       Он тоже был убит горем. Бабушка Тэхена была одним из самых добрых людей, которых он когда-либо знал, и утратить ее было потерей, которую мир не скоро преодолеет. Но он и не думал, что Чимин понимает, что это абсолютно не его вина. Она была просто старой, такие вещи случались.       Однако, эти слова были не совсем правильными, поэтому Чонгук удержал их. — Ты должен принять душ,— сказал Чонгук, когда они дошли до его комнаты. Он выхватил сумку Чимина из комнаты Тэ перед тем, как они ушли, и теперь положил ее на кровать, прежде чем снять пальто и направиться к бельевому шкафу. — Я плохо пахну?— спросил Чим, голос забивается слезами. — Нет, глупый,— сказал Чонгук без тепла. — Но душ расслабляет, —и он скрывает слезы, добавил он мысленно, но не вслух. Он был слишком хорошо знаком с желанием спрятать свои чувства глубоко внутри и использовал душ на полную катушку.       Чимин не стал спорить — даже не стал упрекать его за то, что он назвал его глупым, что немного разочаровало Чонгука — и просто кивнул, взяв полотенце, которое Чонгук протянул ему из бельевого шкафа.       Пока Чим принимал душ, младший переоделся в пижаму и забрался в постель. Глядя в потолок, он перебирал все, что мог сказать старшему, чтобы заставить его чувствовать себя лучше, но на самом деле ничего не приходило ему в голову. Это было невыносимо, потому что обычно хен его успокаивал, а не наоборот. Если бы их позиции поменялись местами, Гук просто знал, что Чимин точно знал бы, что сказать или сделать.       Но Чонгук? Он был так далеко от своей зоны комфорта, что это было действительно смешно.       Он услышал, как выключился душ, и хотел было притвориться спящим, но даже ему это показалось трусостью. Поэтому вместо этого Чон перевернулся так, что оказался лицом к двери, когда вошел Чимин, вытирая волосы насухо — и без рубашки.       Чонгук был относительно уверен, что он пускал слюни, пока смотрел на Пака, но как он мог не делать этого? Кто дал этому ангелу разрешение войти в его комнату в таком виде? — Моя рубашка промокла, когда я включил душ,— печально оповестил Чимин, если он все еще грустил о бабушке Тэ или о том, что его рубашка была мокрой, мозг Чонгука не был готов различать это прямо сейчас. Боже, Чимин был прекрасен.       Только когда он яростно покраснел и стал отрицать это, Чон понял, что сказал это вслух, и его собственное смущение стало очень сильным. — Извини, — проговорил он. — Это было... действительно круто. — Ты не можешь просто так разбрасываться такими вещами, Гук. Люди могли бы... ну, я мог бы отнестись к этому серьезно, и это было бы ужасно,— сказал Чимин.       Чонгук поморщил лоб. — Что ты имеешь в виду? Я уверен, что я никогда не скрывал тот факт, что я нахожу тебя привлекательным,— возразил младший.       Чимин поднял бровь, и Гук сразу же покачал головой. — Те первые два раза не в счет. — Хорошо, но теперь все по-другому,— возразил Чимин, быстро подходя, чтобы взять футболку из своей сумки. Чонгук был разочарован тем, как он натянул ее, прикрывая себя. — Что ты имеешь в виду? — задался вопрос Гук, и в этот раз почувствовалась боль в его голосе. Да, все было по-другому, но он думал, что это было хорошо. — Теперь... — Чимин выглядел озадаченным, нервно дергая концы своей футболки. — Теперь есть хороший шанс, что ты мне тоже понравишься.       У младшего расширились глаза. — Неужели? — Да, но Чонгук ты не понимаешь... мы влюбились друг в друга — и это плохо, — ответил Пак. — Я думаю, ты ошибаешься, — возразил Чон, вставая с кровати и притягивая Чимина ближе к себе. — Я думаю, что ты был моим ангелом с тех пор, как мы встретились, даже когда я был слишком глуп, чтобы оценить это. — В том-то и дело, Куки, — продолжил Чим печальным голосом. — Ты нуждался в спасении, и я был счастлив сделать это, но что, если однажды этого будет недостаточно? А если, как и сегодня, я увижу эту тень и ничего не смогу с этим поделать? — Тогда я бы сказал, что это не твоя вина, — уверенно высказал он. — Некоторым людям просто пора уходить. Некоторые из нас ускоряют это на больше, чем должны. Другие, они жили полной жизнью и в порядке. Честно говоря, все, что я могу сказать, это то, что если ты здесь, то у меня меньше шансов умереть. И это уже что-то. — Но этого недостаточно. Я не могу любить тебя только для того, чтобы потерять... — выдал Пак, и поскольку Чонгук увидел, что он снова собирается заплакать, он решил сделать что-то радикальное: он сократил расстояние между ними и прижался губами к губам старшего.       Поцелуй был таким же неожиданным для Гука, как и для Чима, поэтому они оба на мгновение напряглись. Младший боялся, что зашел слишком далеко, старший просто удивился, что тот сделал это, но потом, как и в первый раз на мосту, Чимин растворился в нем. Они целовались как изголодавшиеся люди, как два человека, которые веками ждали, чтобы уступить друг другу, и теперь, когда они это сделали, они не знали, как остановиться.       Чимин толкнул Чонгука назад, пока его ноги не уперлись в край кровати, а затем младший упал, Пак сел прямо сверху. Футболка слетела быстрее, чем появилась, приземлившись кучей где-то позади него.       Чонгук не знал, как ему удалось удержаться от того, чтобы не поцеловать его снова с того первого раза. Теперь, когда это происходило снова, на этот раз в ситуации немного менее опасной для него лично, он был в состоянии должным образом оценить мягкость губ хена, то, как его тело прижималось к нему.       На этот раз Чимин тоже был совсем другим. Где он был податлив, он был почти агрессивен сейчас и честно, Чонгук не возражал.       Это было то, что он ожидал почувствовать, если бы сошел с моста: невесомость, победа, свободное падение и покой одновременно. Он снова вспомнил о предчувствии, которое было у него в ту ночь — что Чимин будет его погибелью даже больше, чем мост.       Чон провел руками вверх по бедрам Пака к его талии, сжимая почти достаточно сильно, чтобы оставить синяки, когда он отчаянно целовал его, но старший схватил его руки и прижал их над головой, лишая его возможности прикоснуться. Это сводило с ума и возбуждало одновременно.       Это была новая сторона Чимина. Чонгук думал, что он будем мягким, но сейчас он не был таковым. Чонгук беспомощно приподнял бедра, чтобы получить хоть какой-то контакт, любой контакт с другим, но, казалось, это было уже слишком.       Пак отполз от него, прижав пальцы к губам, как будто не мог поверить, что они предали его. Гук тяжело вздохнул и закрыл глаза, прежде чем отправить себя обратно в положение сидя. — Ты действительно собираешься оставить меня в таком состоянии? — Я... — начал Чимин, но остановился, поджав губы. — Я думаю, что это все слишком быстро.       Младший хотел умереть, потому что, честно говоря, все, чего он хотел в этом мире, — это быстро развивать отношения с Чимином. Но он также знал, что давить на другого — это не выход. — Хорошо, я понимаю. Но не мог бы ты вернуться в постель? Хотя бы позволь мне обнять тебя. — Я тоже не знаю, хорошая ли это идея, — сказал Чимин, но все же подошел к Чонгуку на кровати.       Гук уткнулся лицом в плечо старшего, нежно целуя его туда. — Ты в курсе, что я полюбил тебя с первой ночи? — Ты не можешь любить того, кого не знаешь, — пробормотал Чим. — Возможно. Но я все равно это почувствовал. На самом деле, это было ужасно, — Чонгук вздохнул. — Вот почему я вел себя так, когда мы встретились в школе. Ну, одна из причин. Но теперь я не боюсь того, что чувствую. Я просто надеюсь, что когда-нибудь ты почувствуешь то же самое. — Ох, Куки, — выдохнул Чимин, поворачиваясь так, чтобы теперь он был лицом к Чонгуку. Его маленькая рука ласкала его щеку, не спуская глаз с лица Чонгука. — Думаю, что я уже. Просто... я боюсь, что сделаю тебе больно. — Ты бы никогда не смог,— ответил Чон. — Ты слишком мягок.       Чимин ущипнул его. — Не спорь со своим хеном,— предупредил он. — Но если серьезно, есть одна вещь, я хочу рассказать тебе о ней, прежде чем мы продолжим этот разговор. — В чем дело?— спросил он действительно любопытно. — Эти тени... бабушка Тэхена тоже их видела. И она сказала мне... — тут Чимин глубоко вздохнул. — Она сказала мне, что я в опасности. Что у меня есть один, который следует за мной и питается моим страданием. Я боюсь, что это причинит боль всем, кого я люблю, только чтобы сделать меня еще более несчастным. Я боюсь, что тебе будет больно. — Чимин, я не хочу принижать твои чувства, но ты не можешь позволить какой-то тени диктовать тебе уровень страданий. Наступает момент, когда ты должен рискнуть. И это может быть не самая утешительная вещь в мире, чтобы услышать, но, честно говоря, я не думаю, что есть что-то в этом мире, что способно причинить мне боль больше, чем я сам. Я работаю над этим, но просто... знаю, что если я страдаю, это обычно из-за меня и не имеет ничего общего с тобой. — Ты прав, это совсем не утешает, — ответил Чимин. — Я хочу защитить тебя от страданий. — И я тоже хочу защитить тебя. Но ты не можешь защитить меня от всего, так же как я не могу защитить тебя от всего. Я не могу сделать так, чтобы ты не видел этих... этих вещей. Но я знаю, что если ты не живешь с таким количеством счастья, с каким ты можешь, ты даешь ему именно то, что он хочет. И я не склонен давать жутким злым вещам то, что они хотят.       Чимин хихикнул и прижался целомудренным поцелуем к губам Чонгука, первым поцелуем, который он сам инициировал. — Я тоже не боюсь. Я просто... думаю, я хотел честно предупредить тебя. — Предупреждение получено, — отчеканил Чонгук. — Опасность: Пак Чимина преследуют злые тени. Но знаешь что? Это стоит того, чтобы взорваться мне в лицо, если я смогу провести с ним хотя бы один день. — Ты так говоришь только потому, что хочешь умереть,— печально выдал Чимин. — И ты говоришь это только потому, что слишком боишься жить, — возразил Чонгук. — Но сейчас давай просто поспим.       Старший вздохнул и кивнул, прижимаясь ближе к Гуку. Младший накрыл их обоих одеялом, а затем обнял Чимина, прижавшись щекой к его макушке.       Он мало что знал о злых тенях, но знал одно: он сделает все, что угодно, чтобы защитить Пак Чимина, тени это или нет.