Я искушу тебя, пока физрук не видит

       Время летело незаметно. Совсем недавно Корнилий стоял рядом со своими одноклассниками на линейке по поводу первого звонка, а сегодня уже конец второй четверти, хотя она является и самой короткой. Совсем недавно Корнилий не знал, что Мечев брал уроки фортепиано, как и он сам, а теперь они всегда ходили только вдвоем, смеялись и шутили. Кажется, две противоположности, инь и ян, нашли друг друга. Но в такие темные времена как сейчас было не до веселья: еще в начале учебного года физрук пригрозился, что в конце полугодия будет сдача нормативов, а кто не сдаст — будет половину зимних каникул драить полы в спортзале. Мечеву и Змиенко не было дело до его предмета, но, как и всем остальным, подрабатывать уборщицей не хотелось. И теперь ближайший фитнес-центр забит напуганными учениками шестьсот шестьдесят шестой школы. Весь девятый Б был в полном составе. За исключением Аркадия и Корнилия, которые решили найти способ получше, например — пошастать по посадке, которая находилась в ста метрах от школы в поисках альтернативных вариантов предотвращения грядущего армагеддона. Змиенко никогда не любил физкультуру, вот не любил и все! Аркадий же утверждал, что рожден для любви, а не физической нагрузки, и такие отмазки показались для них очень везкой причиной особо не стараться на уроках Александра Федоровича — физрука. Но что-то следовало предпринять.        — Блять, мой отец мне шею свернет, если я не сдам эту чертову физ-ру! — Слова рыжего девятиклассника разнесло эхом в каждый угол небольшой посадки. С некоторых деревьев чуть посыпался еще редкий и рыхлый снег.        — Да, мой тоже…        Корни продолжал что-то говорить, но его друг больше не слышал его слов. В лицо одноклассникам подул холодный, сухой и противный ветер, заставивший без того вечно мерзнущее тело Мечева задрожать. Он взял себя за локти и укутал нос в бежевый шарф. Но это не помогло ему.        Корнилий. Корнилий! — Он пытался перекричать его. Тот оборвал речь и посмотрел на друга через темные очки. Да, он носил их даже зимой. — Корнилий, я замерз. Мне очень холодно.        Он не переставал дрожать и потрескивать зубами. Змиенко резко посмотрел назад и иронично усмехнулся, отчего возле его лица появился пар.        — Ты хочешь сказать, что мы разворачиваемся обратно? Мы ведь прошли почти два километра! Да брось, мы сейчас выйдем на дорогу, ты сядешь на автобус и поедешь домой, в тепло. Это займет около сорока минут!        Он развел руками. Если для Корнилия это было всего сорок, то для Аркадия целых сорок!        — Я не вытерплю, Корни, мне срочно нужно тепло. —  Вновь образы. Змиенко прижимается к телу Аркадия, обнимая его спереди, пытаясь согреть своим телом. Они голые. Корнилий где-то читал, что так лучше получается согреться.        Но это лишь образы, мгновение, секунда. Мечев все так же смотрит на одноклассника ангельскими голубыми глазами, не прижимается к нему обнаженной грудью, не водит руками по его спине…        «О, Черт, Змиенко, соберись!»        Он расстегнул свою черную куртку и порылся во внутренних карманах. Отыскав нужный предмет, он протянул фляжку с каким-то напитком, судя по всему, алкогольным, Аркадию, который смотрел на него с недоумением.        — Что это? — Он понюхал содержимое сосуда, но все еще ожидая ответа.        — Коньяк. Дешевый, но пить можно. Это поможет согреться.        — Что? — недоумение Мечева переросло в крайнее удивление, — нет, я не буду это пить! Ни за что!        Но подувший такой же холодный и сухой ветер унес с собой решение Аркадия не пить это. Он вздохнул, посмотрел на Корнилия и аккуратно глотнул. Сегодня он впервые попробовал алкоголь. Мечев сморщился от непривычного вкуса. В это мгновение Змиенко подходит ближе и подносит к лицу Аркадия правую руку, верх предплечья:        — Занюхай — это новый одеколон.        Тот послушно глубоко вдохнул приятный запах и в его легкие попала смесь духов вместе с холодным до дрожи воздухом. Хотя алкоголь помог ему согреться, он не согласился идти к остановке, заверив, что будет неудобно появиться в общественном транспорте в нетрезвом состоянии.        — Ты неисправим! — Простонал Корни, закатил глаза и развернулся обратно, откуда они пришли. Сам он тоже немного замерз, поэтому сделал большой, раза в три больше Аркадия, глоток коньяка и понюхал рукав куртки. Зима пришла раньше чем обычно, что не понравилось ему — Корнилий всегда любил тепло. Мечеву, в свою очередь зимой было холодно, летом жарко. Весна была для него наилучшим вариантом.        «У него такой запах…» — все мысли Аркадия были сосредоточены на нем. От него пахло… любовью. Словно где-то внутри он был добрым и душевным человеком, но скрывал это за плотными стенами со всех сторон, будто его чувства были особо опасны, будто они были… будто их и не было. Мечеву захотелось сломать эти стены, вызволив чувства этого оранжевого булыжника на свободу. Придется попотеть и изрядно отбить кулаки. Он надеялся, что это того стоит.