Сказка

Тупая была идея, — думает Ван Ибо. И идея, и поступок. Ему вообще не здесь надо быть. Не прятаться под маской, капюшоном и воротником куртки. Не палиться внезапным возвращением домой почти накануне квалификации, все равно же узнают. Не считать, какие окна — Сяо Чжаня. Может, Сяо Чжань не дома. Может, он не один. Самая тупая идея в жизни и в мире. Ван Ибо убеждается в этом, когда на звонок за дверью никто не отвечает. Слышно, как он заливается внутри, но больше ни звука. Ван Ибо снова натягивает капюшон, отворачиваясь от лифта. Как фанатка, под дверью — пиздец. — Сяо Чжань, твою мать, где тебя носит… — Уже принесло. Сяо Чжань, поднявшийся на лифте, смотрит на него как на привидение. Мотает головой, останавливая слова. Открывает дверь, кивает — проходи. Дверь даже не заперта — только прикрыта, Сяо Чжань сдергивает с него маску, закрывает губами рот, сжимает плечи так, что кожа куртки скрипит. Заставляет запрокинуть голову так, чтобы упереться в дверь, и язык по шее — горячий. — Ты же должен… — Завтра обратно. Могу прямо сейчас уехать. Сяо Чжань смеется и не дает огрызаться, успевает сдернуть капюшон, расстегнуть куртку, утащить в комнату. Ван Ибо не замечает ничего в квартире и саму квартиру. Кому вообще есть дело до квартиры, если в ней Сяо Чжань. — Понял, что если не приеду — лопну, — Ван Ибо лезет под рубашку, проще выдернуть из-под пояса, чем расстегнуть мелкие пуговицы. — Левая рука не помогает? — Сяо Чжань смотрит весело и жарко, кусает за губу. Так нечестно, Ван Ибо с трудом вспоминает, что хотел ответить. — Правой удобнее. А тебе помогает? — Нет. — Ты говорил, будешь ждать. — Я ждал. Даже не надеялся, что получится, чтобы ты сразу, и куртка эта твоя… Куртки на нем уже нет, ничего нет на обоих. — У тебя фетиш на кожу? — На тебя в коже, — Сяо Чжань трогает языком между указательным и средним пальцем. Ведет до подушечки, прихватывает зубами. Лучшая идея, а то и правда взорвался бы. И про фетиш — запомнит. — Только попробуй сказать, что у меня послезавтра квалификация и что не должен был, — говорит Ван Ибо куда-то в ухо под мокрыми волосами. Какой у Сяо Чжаня душ, какого цвета стены, он тоже почти не замечает, потому что они здесь вдвоем. Только запах геля незнакомый, не свой, что-то морское. — Не скажу, — Сяо Чжань скользит мыльными руками по бедрам, по заднице. — После твоих фото… Вода смывает пыль гонки, аэропорта, смывает все, но не охлаждает. Краем глаза в запотевшем зеркале Ван Ибо видит себя. Глаза как у обкуренного. Пиздец. — Кто-то видел, наверное, догадаются, — Ван Ибо говорит неохотно, сейчас это волнует меньше, чем час назад. Сейчас Сяо Чжань. После душа все медленнее, но не тише и не спокойнее. — Конечно, — Сяо Чжань улыбается так, словно это мелочи. — И что? — Ничего, если у тебя в квартире нет внутренних камер. У меня их точно нет. Мы же вроде как друзья. — Руку убери тогда, — Ван Ибо смотрит хмуро. Прижимает ладонь Сяо Чжаня своей там, где друзья не держатся. На всякий случай, чтобы и правда не убрал. — И друзья тоже, нет? — Сяо Чжань смеется, хлопает его пальцем по носу. Тупая привычка. Ван Ибо кивает и думает. Осознает это «тоже». А потом не думает. Ван Ибо любит и умеет играть. А еще больше — выигрывать. Иначе какой смысл? Зачем лезть на дерево, если не выше всех? Зачем участвовать в гонке, если не приходить первым? А если не первым, то в следующий раз расшибиться, но обойти всех. Сяо Чжань играет не так, он как будто вообще не знает, что играет. Просто так живет, будто это ему не надо. И не только это. — Мы когда-нибудь наконец… — Ван Ибо не успевает договорить, Сяо Чжань со смешком целует и роняет на кровать. — Хватит мне рот затыкать! Или ты так не умеешь? — Умею, — Сяо Чжань смеется, падает рядом. Пробегает пальцами по животу, щекотно, и от одного прикосновения хочется не спорить, а вцепиться, тереться, сплетаться ногами и руками. Ван Ибо держится. Пока что. — Тогда… Хочешь — трахни меня, — он сам это сказал? Вслух? Пиздец. Лежа на спине, не спрятаться ни в подушку, ни в постель, только глаза и можно закрыть. Сяо Чжань ложится сверху. Видимо, держится на руках — не прижимает всем весом. Губы трогают закрытые глаза, нос, левую скулу. — Трахну. Но не сию минуту. — Почему? Пока ты соберешься, от старости стоять не будет, — Ван Ибо обхватывает его, притягивая ниже, ближе, теснее. — А ты хочешь? На самом деле? Ван Ибо не знает. Он просто хочет и не понимает, почему надо так все усложнять? Если сам Сяо Чжань тоже… — Не знаю. — Не доказывай, что ты круче всех и все можешь. Не мне. Я и так знаю, — Сяо Чжань раскрывает его губы мягко, но уверенно. Душу выматывает этим поцелуем. — Потом я тебя сам… — Ван Ибо открывает наконец глаза и видит, что Сяо Чжань почти беззвучно смеется. — Конечно. Ван Ибо рывком перекатывается, опрокидывая Сяо Чжаня вниз. — Рядом с тобой лампа, кнопку нажми, — Сяо Чжань показывает рукой, от лампы в комнате становится немного светлее. — Может, тебе еще песню? И танец приватный? — Давай, — Сяо Чжань хуже Вэй Усяня, ржет даже сейчас, хотя смех хрипловатый и неровный. — Не сию минуту, — Ван Ибо придавливает его плечи к постели обеими ладонями и целует мстительно, крепко, сжимает зубами кожу на груди, снова на ребрах, на плечах — только шею не трогает. Пусть замазывают. Или пусть Сяо Чжань голым животом не светит. И теперь не останавливается на ребрах. Ниже, ниже, где кусать уже страшно. Вообще страшно, но хочется. Надо было хоть на леденцах потренироваться. Или на бананах. Тупая мысль, еще полдня назад он вообще не собирался ничего такого делать. Непонятно, как не задевать зубами, как это все… Зато Сяо Чжань теперь не ржет. Кажется, ему даже нравится. Точно нравится. Когда-то Ван Ибо хорошо знал, какая у него будет подруга. Чья-нибудь дочка. Приличная на вид девочка, и чтобы раскованная на самом деле. Красивая, конечно. Такая, чтобы понимала про график и фанаток. Чтобы мозг не выносила. В самый раз для рано взошедшей звезды. Сяо Чжань красивый. Сяо Чжань так все понимает, что иногда бесит. И не выносит мозг, хотя иногда его хочется убить. Только Ван Ибо не ожидал, что ему тоже придется понимать. Что так тяжело будет сказать: — Мне через час на такси… ну через полтора. Теперь, оглядываясь назад, Ван Ибо сам не верит, что сделал все это. Что понесся осуществлять первую же мысль — первую, которая пришла на ум, когда понял, что Сяо Чжань не приедет, какие фотки ни кидай. Ни разу не дал себе остановиться, подумать. Ни о чем не жалеет. Только слегка знобит после недавнего жара, кожа — в пупырышку. В голове звенит, все вокруг — как во сне. Сяо Чжань чем-то укутывает его, мягким и теплым, обнимает. — Поспишь час? — Нет, — Ван Ибо скидывает покрывало и тащит под него Сяо Чжаня, чтобы вдвоем. В первый раз думает, что Сяо Чжаня может не быть в городе, когда он вернется. Что у обоих концерты, что Сяо Чжань может вообще уехать куда-нибудь на съемки на пару месяцев. Или больше. Что им повезло втиснуться в тот момент, когда они хотя бы в одной географической точке. Ван Ибо все еще ни о чем не жалеет. — С кем тебя будут шипперить после нового фильма? — глаза в тепле все-таки слипаются. У Сяо Чжаня все начнется по новой, шоу, улыбки, реклама… все? — Или уже шипперят? Сяо Чжань бессовестно ржет и поднимает его подбородок, касается губами губ. — Если бы я спал со всеми, с кем снимался… Ты лучше всех, успокойся. — Конечно, лучше, — даже в их перенаселенной стране второго Ван Ибо так просто не найти. И второй Ван Ибо точно не придет к Сяо Чжаню под дверь. — Так что не ревнуй. — Нет, — про себя Ван Ибо думает «да», а вслух говорит, — бесит. — Мы вроде бы разобрались, где персонажи, а где мы? — Сяо Чжань улыбается мягко. — И где фансервис, а где жизнь? — Какой толк от фансервиса, который никто не видит? — Ван Ибо еще раз кусает его за плечо и получает щелчок по макушке. — Ты…! — Ты лучше всех. Круче всех, — Сяо Чжань вечно так делает, сцапает, зажмет и держит, пока он не успокоится. Только Ван Ибо вырываться сейчас и не может, и не хочет. — Не спи, теперь правда поздно. Пойдем лучше, кофе выпьешь.