Сказка

Когда Ван Ибо видит фото в первый момент — пугается до паники. Где?! Когда?! Так крупно и близко, так четко?! Только через окно, но где?! Потом до него доходит, что это все-таки коллаж. Очень хороший, руки бы оборвал таким мастерам. Или не оборвал. Посмотреть на себя и Сяо Чжаня со стороны — странно и заманчиво, даже если именно такого не было никогда, даже если он уже видит, из каких фото вырезаны лица. Не было этого, но такое касание сзади, поцелуй в шею, в ухо… Так и сердечный приступ получить можно, хотя у Ван Ибо проблем с сердцем нет. У Сяо Чжаня тоже, кажется, поэтому он пересылает ему фото. Через несколько минут в ответ сыплются вопросительные и восклицательные знаки. «Ван-гэ, предупреждать надо! Я дорогу переходил!» «Не смотри в телефон, когда переходишь дорогу». «Я отомщу!». «Мстит» Сяо Чжань ссылками на вейбо. «Брат Лю хорошо играет, правда?» — к короткому видео. И это уже настоящее, это спина и руки Лю Хайкуаня, и «Григ», надо все-таки спросить, что это, музыка или композитор. Потом Лю Хайкуань оборачивается, встает, подходит к дивану — Чжу Цзаньцзинь в кадр не попал, точнее, его плохо видно за Лю Хайкуанем, зато в кадр отлично попал он сам, сидящий рядом с Чжу Цзаньцзинем. В комментариях воплей — до Великой стены. Кто-то просто снимал музыку и пианиста, а потом видео попалось на глаза фанатам. Он крутит вниз ленту, читает про «культурный отдых братьев Лань», проматывает уйму сердечек и невразумительных букв, хмыкает — кто-то притащил их фотки из прошлой поездки и строит теории, что бы это значила вторая встреча подряд. Теории тупые, как всегда. Сяо Чжань ржет, наверное. Ван Ибо уже закрыл бы, но зачем-то еще досматривает до того, где по коленке, штанам и обуви опознают Чжу Цзаньцзиня. Ван Ибо это надоело, и он закрывает страницу. «Очень хорошо играет, да». «Дочитал?» — и россыпь смайликов. «Ага. Ты завтра что делаешь?» «У нас завтра съемки, забыл?» «Съемки в два часа. А до них?» «А что?» «Тебе ответить трудно?» «С утра занят, а перед съемками свободен». «Тогда приезжай ко мне часа за полтора». «Учитель Ван, ты меня так прямо приглашаешь?!» — и подмигивания. Ван Ибо смеется и злится: как будто он не помнит, если пишет открыто, значит, надо. «Увидишь». Когда он вернулся с Наньшаня, Сяо Чжань, как и обещал, примчался в тот же вечер. Ван Ибо, как и обещал, перестал хандрить. — Тебе хоть понравилось? — Лайки клевые были. А видео — ну их. Может, даже хорошо. Я хотел, чтобы ты тоже послушал, только сам заснять не успел. — Да, по тебе видно, — Сяо Чжань ржет. Ван Ибо хмыкает: половина комментаторов прицепились к тому, какими глазами он смотрит на подходящего к ним Лю Хайкуаня. Нормальными глазами. Очень приличными для мыслей о Сяо Чжане. — Только я так ничего и не понял. — То есть? — Очень прозрачной ширмой себя чувствовал. Такой, что за ней вообще ничего не прячут. — Да? — Сяо Чжань поднимает брови. — Ну и ладно. Так? — Так. Ван Ибо знает, как надо делать, чтобы за это ничего не было. Ну, может быть, пальцем погрозят. Только ответить на это тоже надо правильно. Потому что это фанатов волнует его невинность или ее отсутствие. Агентство волнует его работоспособность, и чтобы продажи не падали. Ван Ибо хотел когда-то отстаивать и доказывать. Теперь повзрослел, не отстаивает, а прячет. Доказывает в других местах, и все счастливы. Он сам счастлив, точнее, они с Сяо Чжанем. Поэтому, когда погрозят пальцем, надо не оправдываться, а изобразить умение отвечать на такие вещи. Ван Ибо, кажется, научился. Спасибо старшему товарищу Лю Хайкуаню, такой урок десяти съемочных стоит. Поэтому он не парится. — Куда ты меня ведешь-то? — Сяо Чжань улыбается во весь рот. — Сейчас увидишь. На парковке все родное-родное. Всегда стоит только прийти сюда, и настроение поднимается. Раньше это было лучшее место в жизни, даже лучше, чем сцена, чем кресло с наушниками и джойстик. Теперь тоже лучшее, потому что тут Сяо Чжань. — Садись, — Ван Ибо протягивает ему шлем. Тот самый, который Сяо Чжань дарил в прошлом году. — Так сразу? А познакомиться? Сяо Чжань ржет. Он тоже ухмыляется. — Ну знакомься. Сяо Чжань видел его мотоцикл на фотках, с ним вместе и по отдельности, но «знакомится»: обходит кругом и разглядывает. Ван Ибо гордится. Всем: собой, мотоциклом, Сяо Чжанем. — За что держаться, за плечи, за пояс? — За пояс. И на поворотах лучше не отклоняйся. — Хорошо. Сяо Чжань держит мягко, не давит. Обнимает у всех на виду. Охуенно. Ван Ибо не обгоняет где не надо, не лихачит и соблюдает положенную скорость. На светофорах оглядывается, ловит улыбку и улыбается сам. — На съемки успеем? — Сяо Чжань трогает его за плечо, пока стоят в пробке. — Успеем. Я отсюда за двадцать минут доеду. — Прямо так?.. — Прямо так, — он оборачивается и смеется. — Я знаю. Друзьям можно, нет? — Можно, — смеется в ответ Сяо Чжань. Щелчки камер, визг, крики, и все в двойном объеме. Сяо Чжань снимает шлем, улыбается, машет рукой. — Идем? Раньше на шоу было сложно потому, что слишком много хотелось и ничего не было. Потом стало сложно, потому что все было. Сейчас как-то проще — может, дело в том, что Ван Ибо сегодня спокойный, не дергается. Дразнится, конечно, но ровно столько, сколько надо. И как-то само собой появилось молчаливое чутье друг друга — они всегда много прикасались друг к другу, хлопали, толкали, дрались даже, а такого не было. Появилось теперь, под взглядами, и это как игра в одной команде, даже если их всего двое. Как тот настрой на съемках, когда на вдохновении, на волне все получается само, без неудачных дублей. В жизни никто не закроет глаза и не попросит повторить «неправильный» момент. Но неправильных не будет, не сегодня. На вопрос про мотоцикл они смотрят друг на друга и синхронно улыбаются. — Ван-гэ давно обещал покатать. — Мы опаздывали, и я решил не заезжать на парковку. — Ты очень крутой. Вы не представляете, насколько учитель Ван крутой. И строгий, не смотри на меня так, я боюсь, — Сяо Чжань давно так не дурачился. — Я тебе еще не забыл «Сокол тысячелетия». Лица у всех вокруг загораются предвкушением. Сяо Чжань улыбается во весь рот: все равно что поймать поданный мяч. — Я случайно уронил модель в гостях у Ван-гэ, я думал, он меня убьет. — Я ее неделю собирал! — Он меня заставил сортировать детали, их там… сколько? Полторы тысячи? — Тысяча четыреста. — И прийти на другой день продолжать! — Это было возмездие! На самом деле это было совсем не смешно. Сяо Чжань это понял в первые же пять секунд, не успел не то что извиниться — рот открыть. «Сокол тысячелетия» огромный, дорогой, кто же знал, что так неустойчиво лежит. Кто же знал, что соединения такие шаткие, половина разлетелась. Ван Ибо смотрит так, как будто Сяо Чжань разбил вазу династии Мин. Нет, на вазу династии Мин он бы так не отреагировал. — Извини? — Сяо Чжань улыбается растерянно. — Я… Ван Ибо молча опускается на пол и сгребает улетевшие далеко детали. Сяо Чжань падает рядом на колени, сгребая с другой стороны. — Давай помогу. Извини, я же не нарочно, хочешь, я сам его соберу обратно? — Я неделю собирал. Между репетициями. Ты две возиться будешь, — бурчит Ван Ибо. — Лучше по цветам сортируй. Примерно час они ползают по полу, собирая все, что улетело под стол, под кровать, в дальний угол. Примерно час Ван Ибо дуется и отвечает кратко и сердито. Когда все в общей куче, Сяо Чжань с облегчением выпрямляется следом и тянет к себе. Из объятий Ван Ибо не вырывается. — Ну прости. Давай закажем поесть, что ли, и будем собирать? — Затрахаться, — Ван Ибо хочет улыбнуться, это видно, очень старается скрыть, но не выдерживает и наконец смеется. — Вдвоем веселее, а? Потом это было смешно, когда они ждали еду, Ван Ибо пытался вспомнить, как собирал в прошлый раз, потому что одна из книжечек инструкции куда-то делась, а Сяо Чжань пытался подойти к вопросу по-дизайнерски. Потом еще ползали по полу, почему самые нужные детали, которые ничем не заменить, делают самыми мелкими? Потом нашли недостающую часть инструкции, оказалось, что все сделали не так, пришлось исправлять… Затрахались, действительно. До ночи, на собственно секс осталось всего ничего. — Я сам потом закончу, — на следующий вечер Ван Ибо встает намного раньше. — Иди сюда, а то опять ничего не успеем. Сяо Чжань теперь очень осторожно обходит стеллаж с моделями, а при взгляде на «Сокол тысячелетия» — ржет. — У меня есть видео! — Ван Ибо лезет за телефоном. — Учитель Ван, пощади! Видео показать можно, там буквально пять секунд, и это как раз между тем, когда Ван Ибо еще злился, и тем, когда они дождались заказа, жевали прямо на полу и ржали. Ван Ибо и в кадре-то нет, зато недовольный. Сяо Чжань закрывает лицо рукой и делает вид, что ему очень стыдно. — У тебя хорошо получается собирать, еще потренируешься… — Нет-нет, Ван-гэ, больше никогда! Они еще раз переглядываются и улыбаются. Хватит, не надо затягивать. Ван Ибо действительно сегодня очень спокойный и уверенный. Потрясающий, как всегда. Сяо Чжань ожидал, после коллажа и видео будет намного хуже. Он расспросит все-таки потом подробнее, что было на Наньшань. Ван Ибо поворачивается к нему, Сяо Чжань улыбается, хлопает по плечу. Все как раньше. Все намного лучше, чем раньше.