Сопротивление своей судьбе

      Миёль и СокДжин сошлись быстро: две недели пролетели незаметно, девушка каждый день ходила окрылённой, даже стала чаще здороваться с людьми в университете, которые кидали на неё хоть малейший взгляд, перезнакомилась со всеми одногруппниками и даже стала лучше следить за собой. Ким понимала, что такой обворожительный богатый парень с ней не просто так: сомнение закрадывались в сознание, а потом, как снег на голову, на свидании её застала Жюстина. Подруга ничего не сказала, только знаками показала, что они поговорят позже, вечером.       Подруга постучалась в балконную дверь, когда Миёль уже готовилась ко сну. Она думала о завтрашнем дне, который проведёт рядом с Джином, ведь в выходные они договорились выезжать на природу, и совершенно не ожидала увидеть француженку, которая наконец-то собрала копну своих волос в высокий хвост и теперь, обнимая, не могла прядями залезть в глаза Ким.       — Я срочно нуждаюсь в ответах, — как только девушка впустила Жюстину в квартиру, та схватила её за руки и заулыбалась. — Так вот, кто этот молодой человек, с которым ты сегодня ужинала? Он не похож на американца от слова совсем.       — Это… это друг… пока что, — Миёль отвела взор. Её щёки покраснели, выдавая владелицу с головой. Девушка влюбилась — впервые, по-настоящему, только её чувства не были похожи на те, о которых писали в книгах. — Но… кажется…       — Боже мой, да ты влюбилась! — Жюстина прикрыла улыбающиеся губы руками, а потом восторженно закружилась. — Боже мой, ущипни меня, хочу убедиться, что это не сон, а реальность.       Смущённую девушку тотчас же обняли, погладили по спине, и француженка звонко рассмеялась. Казалось бы, только недавно они обсуждали любовь и Миёль признавалась, что ни разу не влюблялась и не любила, а теперь стояла с красными щеками посередине комнаты, говорила о каком-то «друге», которого она явно ощущала не как друга.       Жюстина будто с цепи сорвалась: стала спрашивать о СокДжине, буквально клещами вытягивая из кореянки информацию, а та, во избежание проблем, предложила для начала выпить чай или какао и немного успокоиться. Рассказать предстояло многое, потому что всё началось ещё полтора месяца назад.       Пока Миёль наливала какао и размешивала сахар, потому что Жюстина действовала по принципу «чем слаще — тем лучше», француженка в нетерпении вся извелась. Она уже порывалась помочь, как хозяйка покачала головой, улыбаясь. Азиатская кротость порой умиляла девушку, чьё воспитание было немного иным, и потому Жю сразу поняла — Миёль и пока неизвестный ей парень явно подходят друг другу, так как он сам явно являлся корейцем.       — А ну-ка, рассказывай! Как вы вообще познакомились? Я жду все подробности, желательно, и интимные тоже, если они уже были, — смущая Ким, француженка подмигивала, а потом, воодушевлённая, пригубила какао. — Боже, ты не поверишь, но я счастлива, будто мать, у которой птенец начал летать.       — Вполне себе верю, почему бы и нет, — Миёль облокотилась о кухонный гарнитур. Она втянула носом аромат молока и шоколада, а потом прикрыла глаза. — Полтора месяца назад он приходил и заказывал свадебный букет для своей невесты, а две недели назад пришёл ко мне и сказал, что разорвал помолвку. Вот с этого момента мы начали очень… плотно общаться.       Жюстина обдумывала, что сказать. Её отрезвили два последних предложения, заставили чуть нахмуриться. Она неплохо разбиралась в богатых людях, и сразу же появилось предположение, что Миёль выступает на данный момент как немного запасной вариант, потому что Ким СокДжина, богатого наследника, она узнала сразу, но до последнего надеялась, что это не он. Когда-то давно они находились на одном приёме в Швейцарии, были даже представлены друг другу, но не горели общением друг с другом — холодность по отношению к себя француженка чувствовала очень хорошо.       Ей хотелось уберечь сердце подруги от боли, только как действовать, если она не знала всей ситуации целиком? Оставалось не вмешиваться, ведь Жюстина не знала, как отреагирует Ким на «помощь».       — Честно признаться, я… хочу, чтобы мы были вместе, — призналась наконец-то и себе, и подруге Миёль, опуская голову и делая глоток тёплого напитка. — Джин не обидит меня, не бойся! Я уже поняла, что он за человек, поэтому волноваться не надо.       Жюстина доверилась подруге; она разбиралась в людях чуть хуже, но могла доброго человека отделить от плохого. В этом ей порой помогала француженка, а иногда — собственное чутьё, которое подводить стало чуть реже.       — Тогда удачи вам, моя дорогая, — с небывалой нежностью сказала Жюстина. Она была рада за Миёль, которая выглядела как ребёнок, когда смущалась. — Я уверена, Джин как раз тот человек, с которым тебе суждено пройти под руку целую жизнь.       — Спасибо.       Завтра с утра надо на работу, потому что у Флоры вновь что-то случилось, а другой сменщицы не было. Миёль уже хотела было переговорить обо всём с миссис Грин, как та сама позвонила девушке и сказала, что на днях она должна ожидать нового флориста — это молодой человек, который увидел объявление в интернете и решил попробовать себя в новой профессии. Он сразу сказал, что не боится марать руки, и хоть опыта пока нет, он сделает всё возможное, чтобы не быть обузой и сделать всё так, как надо.       Жюстина ужинала вместе с подругой, которая рассказывала о том, какой Джин чуткий. Он не смотрел на неё как на девушку из низшего сословия, которая зарабатывает деньги собственным трудом, а видел в ней равную ему личность. Миёль говорила, что, кроме нескольких поцелуев её рук, у них ничего не было. У многих людей отношения развиваются намного быстрее, но Кимы будто не торопились, прощупывали осторожно почву и только потом ступали. Они не были в квартирах друг друга; встречались только на нейтральной территории, в кафе или в магазине, где работала девушка, он даже не подъезжал к её университету.       Они пока не пара.       Но оба чувствовали, что скоро будут такими.       — Я счастлива, Жюстина, — Миёль стояла на балконе, когда француженка, по обыкновению не пользуясь дверями в квартиры, перелезала в свою комнату. — И я хочу, чтобы ты тоже была счастлива.       Девушка, сев на подоконнике и свесив ноги вниз, задумчиво почесала нос. Она была тем человеком, который чувствовал счастье, просто находясь рядом с людьми, а Миёль пылала энергией и любовью, которую с готовностью поглощала Жю. Она была счастлива, как и Ким, только немного по-своему.       — Все люди не могут быть счастливы, но поверь, Ми, когда счастлива ты, счастлива и я, — Жюстина улыбнулась, смотря на девушку; их волосы раздувал гуляющий вечерний ветер, дующий с Гудзона, и француженка в который раз окинула образ подруги взглядом. Она до сих пор вызывала в ней немного материнские чувства, ведь Миёль хотелось оберегать, прятать от всех и показывать только тем людям, которые не будут причинять ей боль. — И я хочу, чтобы ты оставалась счастливой как можно дольше. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — но всё же это время суток было не особо мирным, потому что Миёль чувствовала, как на неё смотрели стены, оставляя внутри смутное беспокойство и желание узнать — кто или что наблюдает за ней и что этому существу от неё надо.

* * *

      Джин не разбирался в цветах, но бегонии, стоящие сразу в проёмах нескольких окон, насторожили его. Он читал о них на днях, потому что Миёль продала в цветочном магазине пару горшочков с такими растениями. Все знаки указывали на то, что что-то случится, потому мужчина и мчал как можно быстрее к девушке, которую тайно любил уже некоторое время. Ещё бы чуть-чуть времени, вот уже показался нужный перекрёсток, как время вокруг стало замирать.       Сначала исчезли все звуки — тишина заставила встать столбом посреди дороги и прислонить свободную руку, в которой не было бумажного пакета из пекарни, к уху. Может, всего лишь на секунду потерял слух, такое бывает. Но только вот потом стало только хуже: машины замедлились, люди, до этого момента спешащие по своим делам, остановились, замерли в достаточно нелепых позах. Джин в тот момент сетовал на собственного психолога, который явно своими сеансами заставил в голове парня что-то поменяться, но как только он приблизился к пешеходному переходу, перед ним возник человек.       — Приветствую вас, Ким СокДжин.       Глаза Пак Чимина смотрели на Джина тяжело, немного даже рассерженно. Наученный американцами верить в теории заговора, Ким отступил на шаг, понимая, что за ним пришли люди в чёрном и сейчас будут стирать память, ведь он знал явно что-то ценное. Только что? Его отец не занимался какими-то секретными разработками, мать не обедала с инопланетянами, а он сам шёл сейчас к Миёль — девушке, которая за несколько дней приручила его, укротила, влюбила в себя.       Может, дело в нём самом?       — Кто вы? — СокДжин, хоть и был растерян, сохранил остатки самообладания, которое трещало по швам. Он боялся — человек перед ним, одетый в тёмные одежды, бледный, будто сама смерть, внушал ужас и уважение одновременно. В нём чувствовалось что-то древнее, хотя на вид парню было от силы лет двадцать пять-тридцать, неопределённый возраст, почти ровесник самого Джина. Национальность было определить проще — родная корейская кровь чувствовалась сразу же. — Я что-то нарушил?       — Боже мой, если бы сидел, молчал в тряпочку и был бы счастлив с Марией в браке, я бы даже внимания на тебя не обратил, больно надо, — резко перешёл на «ты» незнакомец и махнул рукой. — Но нет же, вас, сопротивленцев, стало так много, что к каждому уже личный ангел высшего ранга приставлен.       «Кажется, у этого парня не все дома. Или у меня не все дома, раз мир до сих пор будто на паузу поставлен», — думал Джин и пытался ухмыльнуться сам себе, да плохо вышло.       — Если нуждаешься в доказательстве того, что ангелы существуют, посмотри ролики на ютубе, — и человек в тёмном отвернулся. До Джина только что дошло, что с ним говорили с использованием сарказма, который молодой человек не употреблял никогда, потому что лично его мать за такое поведение била по губам. — Меня зовут Пак Чимин. А теперь ты пойдёшь со мной и выслушаешь меня добровольно, потому что в ином случае можете пострадать не только вы с Ким Миёль, но и остальные люди.       Как только самоназванный ангел щёлкнул пальцами, его и Джина перенесло в какое-то место. Пахло выпечкой и кофе, и Чимин направился к кассе, чтобы что-то заказать, в то время как Ким пытался прийти в себя — бил по щекам до красноты, а потом очень сильно ущипнул за руку. Кажется, действительно — пора идти лечиться.       — Чего стоишь, СокДжин, заказывай то, что хочешь. Я оплачу твой заказ, — Чимин не исчезал — стоял уже, говоря, что будет фруктовый салат и обезжиренный йогурт, будто на диете сидит.       СокДжин молчал всё время, пока странный человек напротив него ел. Заказанный салат из морских водорослей в горло не лез, даже взгляд отворачивал, но ничего не помогало. Ким считал себя сумасшедшим, возникал у себя в голове, как такое могло произойти именно с ним, желал поскорее прийти к Миёль и забыться в её объятиях.       — Так вот, с чего я хотел начать, — Джин, потонув в собственных мыслях, не сразу отреагировал на слова Чимина, что сидел прямо перед ним. — Вы, люди, пытаетесь найти любое оправдание своим поступкам, многие события называете «судьбой», хотя совершенно не знаете, что это такое. Вы верите в ангелов, но абсолютно не имеете представления, кто мы такие.       — А ещё мы любим порой тех, кого любить не имеем права, — Джин сам не понял, как огрызнулся, но поймал только снисходительный взгляд, будто именно это хотел сказать сам Чимин. Ему с каждым мгновением всё больше нравился этот парнишка, не знающий жизни и младше его на несколько тысяч лет, если не больше, говорящий порой такое, что действительно имеет значение.       — Именно поэтому я возник перед тобой, вот и снова пришествие ангела на Землю, — кажется, вся ситуация забавляла Пака. — Потому что Ким Миёль — та девушка, которая тебе не предназначена.       СокДжин сидел некоторое время в прострации. Чтобы так сразу, в лоб — редко люди говорили такое, а с высшими существами никто, наверно, и не встречался; парню удалось на краткое мгновение почувствовать себя избранным, а потом он стушевался под насмешливым взглядом ангела. Какими порой люди бывают смешными.       — Если бы не были предназначены друг другу, то мы с Миёль и не встретились бы, — Джин сжал рукой вилку. Он так и не притронулся к еде.       — А вы и не должны были встречаться, Мария в последний момент вспомнила, что не может сама съездить в цветочный, — пожал плечами Пак. — Потом вы друг о друге не вспоминали, но один из моих учеников случайно сделал брешь в твоём сознании, и ты вспомнил о Миёль.       Услышав про «брешь в сознании», Джин икнул, ощутив маленький укол страха. Он, конечно, многое слышал об ангелах, одна из его родственниц была очень набожной и вечно цитировала священное писание, но про такие способности Ким слышал впервые. А ведь действительно — они, люди, всего лишь марионетки в руках Бога и его прислужников, а с марионетками можно много чего сделать. В детстве Джин был в кукольном театре, видел — дёрни за ниточку, у куклы поднимется нога, дёрни вторую — она помашет восторженным, а может, боящимся её детям. Сейчас Ким ощутил, как никогда, свою беспомощность. Если родителям он ещё вполне себе мог противостоять, то ангелам, Богу — нет.       Куклам не пристало перечить воле собственных хозяев.       — Давай я объясню всё на пальцах, — видя замешательство и даже некий страх на лице Джина, Чимин попытался успокоить младшего и подтолкнул к нему тарелку. Ангельская еда в столовой Небес, конечно, не обладала никакими свойствами для обычного человека, но не пропадать же добру. — На каждого человека на Земле у нас есть своя «учётная запись» и его нить судьбы — так мы называем книги, в которых появляются все слова, мысли и действия человека. Мы, ангелы, знаем, что у вас за судьба, и порой вручную дописываем её, но в случае тебя и Миёль что-то сильно пошло не так. Ты должен был влюбиться полтора месяца назад в Марию и жить с ней счастливо, в то время как Миёль должна была отучиться здесь, вернуться в Тэгу и найти своё счастье там. Но мой ученик нашёл недавно книгу, где писалась ваша общая судьба, а ваши личные судьбы не обновлялись уже полтора месяца. Вы — ошибка нашей системы, такого не может быть. Ваша любовь неправильная, а мы привыкли с неправильной любовью бороться.       — И какими, позволь узнать, способами? — ярость вскипала в крови. Джин чувствовал пренебрежение ангела по отношению к нему и его избраннице. Он давно не испытывал столько отрицательных чувств за один раз — примерно с того месяца, как Мария напомнила ему о приближающейся свадьбе и говорила покориться судьбе.       — Тебе повезло — с тобой работаю я, могу изменить твою судьбу так, что после разговора со мной ты сам себя можешь отправить в психбольницу, — Пак улыбнулся одними уголками губ — Джин весь похолодел, на лбу выступила испарина, все мысли были только о девушке из цветочного магазина, которая ждала его. — А вот с Миёль работает мой ученик, он просто сотрёт её память.       Вилка полетела на пол, как и самообладание Джина, к чертям — он схватил Чимина за запястье, его ноздри раздувались от гнева, но мужчина понимал — не ему тягаться с древним существом, которое приняло для него форму человека. Сам ангел улыбался, и после этого за его спиной возникли крылья; они были тяжёлыми, цвета светлой яичной скорлупы, концы перьев украшались серыми крапинками. Казалось, Пак показал крылья, чтобы напугать, как-то повлиять на Кима, но тот не среагировал, просто понимал, что он ничего не сделает Чимину.       — Говоришь, с ней работает кто-то другой? Верни меня обратно! — богатый парень не поднимал руки, действовал словами, и Пак, лениво развалившись на стуле и махнув крыльями, улыбнулся.       — Смешные вы, люди. Ладно. Возвращайся.       Первое, что услышал Джин, был визг тормозов и громкий сигнал клаксона, который вывел его из задумчивости и заставил прыгнуть на тротуар. Все звуки возвратились — вот его ругали за неосторожность, вот вспорхнула в небо стайка голубей, вот машины ехали. Ким был дезориентирован, но пытался собрать себя и вынести какие-то выводы.       Первое — он сходит с ума. Второе — ему срочно нужно к Миёль. Иначе он сойдёт с ума окончательно.

* * *

      — О, так это вы Ким Тэхён? — Миёль немного зажато улыбнулась — что-то слишком много вокруг неё в последнее время появляется азиатов, а этот, с лёгкой искоркой в глазах и улыбкой, способной растопить сердце, был каким-то… настораживающим. Не сказать, что девушка боялась мужчин очень сильно, с помощью Джина она начала раскрываться, только вот новый флорист, которого привела миссис Грин, внушал что-то не особо приятное.       — Да, конечно, мисс, — Тэхён говорил по-английски без акцента, и девушка сделала вывод, что он из этнической коммуны, потому расслабилась. — Решил себя попробовать в чём-то новом.       Голос парня звучал певуче, приятно — таким только в Бродвее петь или каверы снимать и выкладывать, а не копаться с цветами и знать все виды удобрений, которые есть на полках. Миёль планировала обучение до того, как новенький пришёл, но сейчас абсолютно растерялась. Работал ли он в магазине и в курсе ли всех особенностей работы? Знает, как хотя бы за кактусами ухаживать?       — Я надеюсь, мы с вами проведём вместе столько времени, чтобы вы меня всему научили, — девушка чувствовала — Тэхён с буквально ангельским лицом флиртовал с ней, облокачиваясь о стойку и смотря на её бейдж, будто ища взглядом имя девушки, хоть и знал его. — Приятно познакомиться, Ким Миёль.       — А, точно, простите, я забыла представиться, — смущённая флористка только рассмеялась, неловко поднимая руку и цепляясь за волосы на затылке. — Я думаю, раз вы будете выходить вместо Флоры, у нас будет не особо много времени, чтобы общаться. Это всё же работа.       Миёль показывала что-то основное, базу, в уме прикидывая, что ей понадобится три полных дня работы, чтобы из этого непутёвого парня, что даже лейку из рук ронял несколько раз, вышло что-то толковое. Записывая в блокноте план работы, Ким поджимала губы и совершенно не замечала взгляда, коим её наградил ангел.       На его вкус, девушка была красивой, и её красота была нежной и изящной, будто у миниатюрной балерины, и будь девушка высшим существом, он бы добился её расположения и точно бы стал ей другом, а может, кем-то большим. Только она была человеком, а Тэхёну нельзя было разглашать людям свои тайны и подноготную. Такое могли себе позволить только ангелы высшего ранга, а не низшего, как Тэ.       — Почему вы так на меня смотрите? — Миёль прочистила горло и попыталась мысленно спрятаться, как Ким в мгновение ока оказался рядом, вынимая из её рук блокнот и читая быстро написанные корейские буквы. — О, простите, вы, наверно, из этнических корейцев и хангыль не знаете, это…       — План работы по обучению меня, спасибо, читать умею, — Тэхён улыбнулся, откладывая блокнот, и стал подходить к девушке ещё ближе, буквально вжимая её в стену.       Его рука опустилась на плечо Миёль, а вторая легла на её подбородок. Девушка забилась, попыталась вырваться, потому что почувствовала страх, который сковал её плечи. Она немного криво улыбнулась, а потом всё же оттолкнула настойчивого парня. Он вселил в неё отвращение тотчас же, потому что иметь дело с таким напарником, который лез и распускал руки, не особо хотелось. Где миссис Грин только его нашла?       — Мне кажется, вы весьма обделены манерами, так что лучше не подходите ко мне, иначе я пожалуюсь своему парню, — Миёль пыталась выглядеть уверенной, только вот голос предательски задрожал, выдавая её с головой. — Я готова вас обучить тому, что знаю сама, но лучше всего дистанционно. Дайте свой электронный адрес.       — Не дам, девочка.       Ким казалось, что воздух сжали и засунули в банку, потому у неё закружилась голова и она облокотилась о стойку с кассой. Только один взгляд на Ким Тэхёна позволил ей понять, что он не просто так находится здесь, рядом с ней, а по чьему-то велению. Девушке хотелось упасть — бледнея, она совершенно ослабла и попала в капкан рук ангела, который, цокая языком, сетовал на слишком уж жаркую погоду для середины сентября. Он не обмахивал её ладонью, только посадил на стул и ушёл за водой, будто знал, где находился кулер, а Миёль затрясла головой. Что-то абсолютно точно происходило, только вот почему-то тошнило.       — Держите, — парень передал девушке стакан с водой, которую она залпом выпила, а потом выдохнула. — Не думал, что у вас такое. Кажется, вы нездоровы.       Миёль не смогла ничего ответить — Тэхён, наклонившись и обхватив лицо девушки руками, поцеловал её губы, которые были влажными от прохладной воды из кулера. Соприкосновение было недолгим — девушка откинулась на спинку, закрывая глаза, а потом и вовсе выдохнула, будто погружаясь в сон.       — Не волнуйся, девочка, твой первый поцелуй я не крал, ты о нём вообще забудешь, — и ангел, ухмыльнувшись и прикоснувшись ко лбу девчушки большим пальцем, спешно удалился из цветочного магазина. — Давай только так, как в сказках. Только вместе с поцелуем истинной любви твоя память восстановится.       Миёль очнулась через несколько минут, сонно потирая глаза. Она смотрела на своё место работы таким взглядом, будто видела помещение впервые, но потом пришла в себя и схватилась за голову — дожила, начала спать на смене, видимо, пора уже сказать Жюстине, чтобы она не засиживалась у неё слишком долго, сон ведь восстанавливать надо.       Поцелуй ангела у людей всегда стирал память. Как бы странно не было, небесное существо могло своим поцелуем вселить определённые мысли, стереть нужные воспоминания. Это всё Чимин объяснил Тэхёну ещё пару столетий назад, и только сегодня парню выпал шанс испытать ангельский поцелуй. Большим пальцем он прикоснулся ко лбу лишь для того, чтобы просканировать её мысли — нет, ни в одной из них не плавал даже образ СокДжина, он попытался стереть всё подчистую.       Сам Джин уже на всех парах мчался к цветочному магазину. Пакет с выпечкой потерялся где-то по дороге, в глазах парня стояли слёзы от долгого утомительного бега, и, когда он достиг точки Б, сначала упёр руки в колени, чтобы дышать. Ему было страшно за Миёль — впервые и так сильно. Его сердце тревожно посылало сигналы, что что-то тут нечисто, потому что девушка не ждала его около двери, не выбежала навстречу, если заметила. Ким поднял глаза — она была в холодильнике, тонкие плечи чуть дрожали, и в следующую секунду она вышла из прохладного помещения, окинула СокДжина взглядом и… ничего не сделала. Не улыбнулась. Не кинулась к нему. Просто села на стул, начиная что-то писать в своём блокноте.       Тревога овладела Джином, и он прошёл внутрь, наблюдая за Миёль, которая, отняв руки от записей, вымученно улыбнулась. Кажется, у неё сегодня был очень тяжёлый день, и из-за всего этого девушку хотелось прижать к себе, приласкать, возможно, даже впервые поцеловать — нежно так, с придыханием. Только вот лицо Ким почему-то не показывало ни тени узнавания, наоборот, девушка была какой-то закрытой, чуждой и холодной.       — Миёль, я… с тобой всё хорошо? — сердце стукнуло о рёбра и замерло. Оно задыхалось от недостатка информации.       — А вы кто вообще такой? — слова резанули по бедному органу, и Джин отступил на шаг. — Я, конечно, не знаю, кто вы, но я в порядке.       СокДжин вспомнил слова Чимина о том, что память девушке почистят, и он снова отступил на один шаг назад. Миёль, ставшая в один миг такой чужой, будто прогоняла его своим непривычно тяжёлым взглядом, который не давал надежду ни на что. Парень, у которого в одночасье разорвалось сердце, выбежал из магазина цветов, понимая, насколько жестоко поступили ангелы, стерев память только девушке. Хотелось глубоко дышать, да лёгкие разрывались от недостатка кислорода. Противно было от всего, хотелось докричаться до Чимина или того, кто обрабатывал Миёль, но молитвы не были услышаны.       Бог был глух к мольбам Джина.

* * *

      Закрыв свою смену, Миёль, уставшая, ехала домой. Ей следовало выбить на работе хоть один день отдыха, потому что флорист на замену так и не приехал, пришлось работать одной. Ким было стыдно, что она уснула на своём рабочем месте, но ещё больший стыд, испанский, кстати, брал за того молодого человека, что с горящими глазами влетел в цветочный магазин. Он, конечно, походил на принца из сказки, но из той сказки, в которой главная роль уж точно не отведена простой девушке, что, привалившись к стеклу, думала обо всём сквозь сон.       Жюстина повстречала подругу у подъезда, и они вместе поднялись на свой этаж. Француженка с милым картавым акцентом щебетала о том, как прошёл её день, а именно о том, какого она встретила молодого человека: красивого, обходительного, в общем, её типаж, тот, который нравится. Миёль слушала её вполуха, потому что мыслями она была уже давно в кровати.       — Вы же должны были сегодня ужинать с СокДжином, почему ты так рано вернулась? — обе девушки замерли перед дверьми своих квартир, и Миёль нахмурилась. Кто такой СокДжин? Что ей должно дать это имя?       — Кто это? — непонимание просквозило и в вопросе, и в складке между бровями Жюстины, а потом она вроде даже поняла намёк.       — О, детка, какими же мужики бывают козлами! Открывай балкон, я сейчас к тебе перелезу. Я купила вино на свой вкус, поверь, тебе понравится, — и француженка скрылась в собственной квартире.       Миёль была в непонятках; её напрягало какое-то незнание, но потом она просто смирилась — видимо, некий СокДжин ударил её чем-то по голове, вырубив, она и забыла о нём. Может ли быть такая амнезия? Возможно. Кто знает, Ким ведь не доктор. Она будущий учитель.       Жюстина появилась спустя пять минут. Сначала она передала бутылку вина подруге, потом перелезла сама, начиная что-то напевать по-французски и даже забавно пританцовывать. Миёль улыбалась на это: хоть сегодня она хотела немного разграничить время с подругой и время для сна, она решила, что это будет в последний раз. Потом они будут видеться, правда, чуть реже.       — Я боюсь представить, что произошло, но, Ми, если что, я — твоя жилетка, в которую ты можешь поплакать, — девушка лихо налила вино, и вскоре один из хрустальных бокалов оказался у Ким. Та даже не посмотрела на алкоголь, просто покрутила сосудом, чтобы немного раскрыть аромат напитка. — Так что не стесняйся и говори, что между вами произошло. Он приставал к тебе? А может… он применил к тебе насилие? Или того хуже?       — Жю, — Миёль поморщилась — заболела голова, алкоголь был противопоказан, — пойми, я просто не знаю, кто такой этот твой СокДжин, не до него вообще. Я знаю одно — я очень устала и хочу спать.       Подруги никогда не ссорились, между ними никогда не было недомолвок, и Жюстина почувствовала — кореянка действительно не знала, кто такой Ким СокДжин. Что-то тут было нечисто, предстояло разобраться.       — Хорошо. Иди спать. Как только ты ляжешь в кровать, я уйду, обещаю.       На этом тяжёлый день был закончен.