Глава 5
11 сентября 2020 г., 17:10
Следующая неделя была полна всего: учёбы, работы, хмурой Жюстины и, конечно же, нежданно свалившейся проблемы в виде неизвестного парня, что буквально преследовал Миёль везде. То, что она видела его в каждом прохожем, настораживало, и азиатка старалась как можно быстрее укрыться в толпе. Ей казалось, что, если что случится, люди её защитят, не дадут в обиду. Жюстина же стала перелезать к ней намного реже, будто обиделась, но, когда они увиделись на лестничной площадке, француженка просто улыбнулась и сказала, что очень устаёт на работе. Как и Миёль.
Жизнь потихоньку превращалась в рутину, девушка даже перестала ощущать смену дня и ночи, спала урывками и тёрла вечно красные глаза, которые выдавали в ней человека с бессонницей. В университете на парах она часто отвлекалась, смотря в окно, а на перерывах чуть ли не засыпала, привалившись к стене. Ей надо было менять что-то в жизни. Возможно, переехать в другой район, но тогда кто будет соседом Жюстины? Как Миёль могла променять девушку, её порой философские разговоры на что-то другое?
СокДжин действительно всё это время следил за любимой: узнал точный адрес её жительства, расписание, по которому она училась, смены, в которые она собирала букеты для людей. Он видел, как Флора и Жюстина, её подруги, будто по очереди находились рядом с ней, и француженку мужчина узнал сразу — они были знакомы, пересеклись как-то несколько лет назад, и Шевалье будто и не изменилась вовсе с того момента, была такой же самовольной и немного упрямой, напоминающей вольную Эсмеральду из «Горбуна из Нотр-Дама».
Джину удалось даже поговорить с непосредственной владелицей магазина, и та пообещала поговорить со своей подчинённой о нём самом. Возможно, благодаря этому она что-то вспомнит, но сомнения пилили голову, как и отец, напомнивший о том, что с полмесяца назад он сказал познакомить «любовницу», которой на тот момент не было, с семьёй. Ким хотел представить Миёль как свою возлюбленную, но сейчас всё накрылось медным тазом, заставляя вцепляться в волосы и чуть ли не выть в собственной квартире, которая опустела с уездом Марии.
Отчаявшись, молодой человек просто пришёл к дому девушки, набрал номер квартиры наугад, чтобы впустили, и поспешил на последний этаж. Поднимаясь по лестнице, он не встретил ни одного человека, но затормозил перед дверью в квартиру номер десять, за которой была Миёль. Он поднял руку, чтобы вдавить кнопку звонка, но открылась соседняя дверь.
— Какая встреча, Ким СокДжин, — Жюстина явно была не в духе — её выгнали с работы, не склеилось с парнем, с которым она начала встречаться, а сейчас ещё и еда так пригорела, что пришлось срочно открывать окна. — Что ты к ней ходишь?
СокДжин на краткое мгновение растерялся. Француженка была из тех людей, что говорили то, что у них в голове вертелось, и сейчас она твёрдо решила устроить парню допрос с пристрастием. Миёль придёт только через четверть часа — недавно выскочила в магазин, говоря, что нужны овощи, потому Жюстина затащила молодого человека в свою квартиру.
Простой чайник грелся на газовой плите, в то время как Джин скидывал с плеч осеннюю куртку и снимал обувь. Квартира девушки не блистала изысками, не была дорого обставлена — чувствовалась страсть к минимализму, которая есть у девушки. Конечно же, в её семейном доме всё было немного по-другому: позолоченные рамы, букеты роз в изысканных вазах, общий запах Франции, который витал за городом. На кухне неизменно пёкся хлеб и лавандовый торт, который очень уж любила Жюстина, разнося по коридорам аромат сдобы и ванили. Девушка променяла всё это на квартирку в Нью-Йорке под крышей, обои которой по весне набухнут и будут хранить много влаги. На кухне пахло цветочным чаем и жареными овощами — темноватый дым до сих пор выходил в окно, и француженка, немного смутившись, скинула сковородку в раковину.
— Признаться честно, я не знаю, почему Миёль тебя не помнит, — девушка принялась искать по шкафчикам чистую вторую кружку, и вскоре нашла её — синяя, немного блестящая, она была куплена на распродаже в магазине «всё за доллар». Жюстина любила заходить в тот магазин, и хоть порой стыд брал, что она берёт что-то в нём, иногда в её доме появлялись вещи, купленные за доллар. — Я попросила её наведаться ко врачу, желательно, вместе с тобой, но в её телефоне ни твоего номера, ни ваших совместных фотографий.
Джин почувствовал укол в сердце; конечно же, его ангел не лишал памяти, и слава богу, он нёс в себе бремя душащих воспоминаний, которые порой вынуждали не спать целую ночь и сидеть на кухне с кружкой чая. Молодой человек никогда не был настроен страдать из-за неразделённой любви, вынужденной на этот раз, но с появлением в его жизни Миёль многое поменялось. Слишком многое. И теперь потеря девушкой памяти из-за него воспринималась как выпадение какого-то механизма из сердца.
Чай оказался буквально перед ним, и Ким машинально схватил кружку, грея ладони. Он задумчиво пилил стену взглядом, в то время как Жюстина, по обыкновению сидящая на подоконнике, изучала его взглядом. В Джине много чего изменилось с того момента, как она увидела его впервые — волосы теперь были светлыми, словно топлёное масло, а не тёмными, сам он был более крепким и возмужавшим, возможно, сказывались походы в спортзал. Раньше он сильно зависел от родителей, ему приходилось слушаться их, сейчас же, француженка это видела, волевой подбородок показывал его непокорность. Возможно, оттого он и разорвал помолвку, о чём говорили буквально во всех новостных изданиях; Мария Винтер же осталась без внимания, хотя поговаривали, что после отмены всего она улетела из штата вообще. Может, решила пожить немного в Кентукки, а может, навестить семейную усадьбу в Техасе.
— Ты её любишь? — Жюстина говорила серьёзным тоном, которым редко обращалась к Миёль — девушка могла будто напугаться резкого голоса. Джин и ухом не повёл на вызов в голосе, только повернул к рыжей голову. — Потому что если ты любишь, то можно восстановить её память.
Оба знали, о ком говорили — о девушке, которая вставила ключ в дверь собственной квартиры и два раза повернула по часовой стрелке, заходя в прихожую и чувствуя запах гари, который шёл с кухни Жюстины. В ближайшее время никто друг к другу не зайдёт.
— Очень, — выдохнул Джин, делая глоток чая. — Ты просто не представляешь, я ещё ни разу так не влюблялся. Миёль, она… она та девушка, с которой я хочу пройти за руку всю жизнь, но если бы не эти ангелы…
Бормоча, СокДжин вновь потонул в своих мыслях, словно в чае, который пил. Его даже не смутило то, что Жюстина смотрела на него расширенными глазами, полными непонимания, а потом девушка, встав с подоконника, присела на табуретку рядом, явно требуя ответов на пока что не заданные вопросы. Из маленькой кухни уходил запах гари, его вытеснял осенний ветер, гуляющий на такой высоте, но никто не обращал на него должного внимания. Оба человека были заняты своими мыслями, и как только Жюстина открыла рот, чтобы задать несколько вопросов, Ким прервал её, начав говорить самостоятельно:
— Я думаю, с этой минуты ты меня можешь считать полнейшим психом, но несколько дней назад произошло кое-что, что заставило Миёль забыть обо мне. Дело… в ангелах.
Француженка повернулась к холодильнику, думая вынуть из морозильной камеры кусок льда и приложить его к голове Джина, потому что он явно и неприкрыто бредил, но потом услышала краем уха смешок. Кореец отложил от себя пустую кружку, прикрывая лицо ладонями, и снова погрузился в себя.
— Можешь продолжать, но, обещаю, к психологу мы пойдём втроём: Миёль с потерей памяти, ты — с помутившимся рассудком, а я — потому, что явно поверила тебе, — Жюстина прервала смех молодого человека. Он смотрел на неё серьёзно, в тот момент поняв, что девушка уже начала ему верить. Незачем такому человеку, как Ким СокДжин, врать. В разговоре с француженкой, которую вычеркнули оба родителя из завещаний, это было невыгодно. — Продолжай.
Джин долго думал, с чего именно начать, и вскоре, как решил, заговорил. Глаза француженки были цвета морской глубины — такие могли завлечь любого человека, потопить, и больше никто бы не узнал, что на дне; именно эти глаза внимательно сканировали молодого человека, пытаясь уличить его во лжи, но её и не было вовсе — Ким говорил только правду, исповедовался. Жюстина вспомнила, как когда-то давно молилась в Нотр-Даме, чтобы всё прошло отлично, чтобы её жених хотя бы был красивым, только молитвы не были услышаны, а священник потом сказал, что девушка должна быть счастлива, потому что у неё уже есть человек, с которым она пройдёт за руку всю жизнь. От этих речей было противно. Но теперь у Жюстины ничего нет.
Джин рассказал о многом без утайки: о том, как время и звуки вокруг замерли и пред ним появился ангел. Что ни странно, он был в тёмных одеждах, не светлых, как рисуют этих существ на картинах, но крылья его были светлыми, с лёгкими крапинками темноты. Рассказал молодой человек и о разговоре, и даже об угрозах, говорил о том, как ангелы могут сами «дописать» судьбу человека, и с каждым словом девушка, сидящая рядом, всё больше бледнела и всё дальше откладывала от себя кружку. Если бы Жюстина, в принципе, верящая в разные вмешательства внеземного происхождения, была скептиком, то сейчас бы не смотрела такими глазами на СокДжина, который говорил правду.
— Боюсь представить, как тебе надо будет восстанавливать память, красавчик, — девушка, как всегда, перешла на немного насмешливый тон, ведь рассказ её захватил и заставил забыть о собственных проблемах. — Но… боже, прости, открою тайну Миёль — она любит тебя очень сильно. И может, только любовь сможет восстановить её память и дать покой в твоём сердце.
Джин потихоньку понимал, почему его возлюбленная уделяла много времени дружбе с француженкой. Да, она была молодой, могла произвести порой неверное впечатление ветреницы, но её ум показывался в словах, которые она говорила. Порой она была остра на язык, но всё же чаще думала, что сказать, прежде чем бросаться грудью на амбразуру и отстаивать собственное мнение. Она предложила выход — и молодой человек задумался, погрузившись в подсознание. В сказках чары злой ведьмы всегда развеивались, стоило свершиться поцелую истинной любви. Но была ли их любовь истинной, если Чимин сказал, что она «неправильная»?
Но если она именно такая, каковой её назвал ангел, почему бы не доказать всему миру, что из неправильной любви можно сделать правильную?
Внутри зажглись огни, и Джин вскочил на ноги, преисполненный энергии, которая окутала его с головы до ног, но Жюстина остановила парня, который шёл к выходу, схватив за руку. Девушка беспокоилась о том, как бы Миёль не испугалась незнакомца, который мог просто заявиться в её квартиру и начать, возможно, её целовать. Ким вполне может вызвать полицию для парня и скорую для себя — столько потрясений её сердце явно не выдержит.
— СокДжин, подожди, — язык Жюстины ломался от множества согласных в имени Джина, и тот обернулся к девушке, всматриваясь в её лицо, — сегодня лучше ничего не делать. Давай подождём её выходного на работе, там я позову её в кафе, а потом уже явишься ты. До этого момента, прошу, не лезь. Дай мне свой номер телефона, я скину всё, когда придёт время.
На том и порешили: как будет нужный день, так Джин и получит известия, а пока на некоторое время он должен был держаться от Миёль подальше, чтобы не вызывать у неё желания сообщить о преследователе в полицию.
* * *
Ким Миёль любила ароматические свечи, которые покупала когда-то давно в «Walmart». Случились перебои с электричеством во всём районе: кухню освещала включённая конфорка газовой плиты, на которой девушка кипятила воду, и две свечи — с ароматом яблока и ароматом ванили. Последняя почти не чувствовалась, ведь фрукт будто поглощал весь кислород. Когда чайник закипел, Ким выключила газ и услышала стук в балконную дверь. Девушка улыбнулась — уже несколько дней она нормально не говорила с Жюстиной, не вникала в её проблемы, а купалась в своих, будто в бездонном море. Почему-то в университете все ополчились на неё, кто-то из преподавателей говорил, что она не добирает баллы, а кто-то вдруг пригрозил отчислением, потому приходилось решать сто проблем одновременно, так ещё и работа в последнее время абсолютно не радовала, подбрасывая капризных клиентов или курьеров, которым было абсолютно фиолетово, как надо перевозить те или иные цветы. У девушки сердце кровью обливалось, когда прекрасные розы внезапно мяли, а орхидеи в горшке, за которыми она ухаживала до покупки, сминались в багажниках маленьких машин. Миёль открыла подруге, что пришла не с пустыми руками, балконную дверь. Жюстина, как всегда, пахла лавандой и клубникой, а в руках держала мармелад. Сегодня всё будет проходить без алкоголя, и кореянка была признательна в этом — завтра не заболит голова, она проснётся с хорошим настроением. — Смотри, что нашла, мармелад, так ещё такой, какой я во Франции видела, — огни зажглись в глазах девушки, когда она положила на кухонный стол небольшую упаковку. Спереди была выведена надпись по-французски, без перевода на какой-либо язык, а внутри притаился мармелад явно ручной работы, который стоил дорого. — Клянусь богом, он шикарен! А ты, как я смотрю, чай завариваешь? — Да, — Миёль улыбалась — ощущалось тепло и уют, в котором она нуждалась в последнее время. Дома никаких бурчащих клиентов, горящих дедлайнов и странных одногруппников, которые будто ополчились против неё. Засыпав в чайник заварку, она не заметила, как подруга подкинула мяту и ромашку, которую уважала, и залила кипяток, вскоре опустив крышку. Через пять минут вполне можно разливать чай по кружкам. Девушки некоторое время уютно молчали. Жюстина, одетая лишь в тонкую майку и шорты, куталась в принесённую с собой шаль, которая не улетела в свободный полёт, пока она перелезала на балкон. Для Миёль вообще было непонятно, как девушка спокойно преодолевала маршрут со своего окна на её балкон, тем более с какими-то гостинцами, если Ким не принимала их, максимально вытягивая руку, чтобы Жю было легче перебираться. Видимо, у француженки были какие-то крылья, позволяющие ей летать. — Стоит вопрос о моём отчислении, — грустно проговорила Миёль, разливая заварку по чашкам. Свеча с ванильным ароматом была потушена, а яблочная, зелёная, ещё горела. Причудливые тени скакали по стене, играли на лице подруги и делали в полумраке её образ ещё таинственнее. — Я думаю, это какая-то ошибка, потому что я всегда вовремя всё сдавала, а тут… Жюстина была задумчива. Да, она слушала немного торопливую в силу нервозности речь подруги, которая будто чуть ли не плакала, но думала абсолютно о своём: о Джине, который говорил про судьбы и про ангелов, которые вполне себе могут изменить людской жизненный путь. Видимо, над её подругой сейчас очень жестоко измывались, давая ей понять, что жизнь будет не особо лёгкой, а её учёба — тем более. Но в любой плохой ситуации можно найти плюсы, оттого француженка, как только пред ней поставили кружку с чаем, схватила Ким за руку. — Что такое? — взгляд Миёль бегал. Она будто превращалась в замкнутую мышку, коей была до нормального знакомства и пары полуночных посиделок с вином. Жю не без боли чувствовала, что с потерей памяти и моментах с Джином в её подруге потерялось что-то ещё. — Это отличный шанс, чтобы попробовать посопротивляться своей судьбе, — и француженка, пересилив себя, подмигнула. Она пыталась вести себя так, как будто ничего не знала, но меланхолия пустила свои корни где-то в сердце, давая понять, что многое уже не вернуть. И если их с СокДжином план сработает, то тогда Ким Миёль, та девушка, которую Жюстина готова оберегать, вернётся. Она любила свою подругу — привязалась чисто по-дружески, готова была подсунуть собственное плечо, задать наводящие вопросы, чтобы горе не ело изнутри. Она старалась и хотела быть той подругой, которым позвонят при любом раскладе: если умер муж, если родилось дитя. — А вообще, мадмуазель, у меня есть у вам очень хорошее предложение, — Жюстина порой не замечала, как использовала французские выражения или обращения, но кореянка только улыбнулась на это. — Так как мы с тобой обе завтра выходные, предлагаю сходить в «Кофейный пряник» — недавно рядом с нами открыли, я была там один раз, и поверь, ты влюбишься в это место так же, как и я. Миёль задумалась на одно мгновение, понимая, что отнекиваться не стоит, для собственного душевного равновесия надо сходить и развеяться. Поместив в рот сладкий кусочек красного мармелада и почувствовав, как смородина разлилась по языку, девушка улыбнулась. Да, ей нужен отдых. — Хорошо, только когда выберемся? — спросила Ким. Жюстина задумалась. Конечно, если Джин работает, она не имеет права сдёргивать её с работы, но это их общий план, а значит, надо оценивать и знать все риски. Была не была. — В двенадцать мы с тобой встретимся на лестничной площадке, думаю, к полпервого мы будем уже там, — улыбнулась француженка, пододвигая к подруге мармелад. — Ешь, ешь, у меня дома ещё коробка. Этим вечером Джин, нервничающий, принимающий горячую ванну и смотрящий в потолок, получил от неизвестного номера одно-единственное сообщение, которое заставило его сердце затрепетать, а самого парня буквально выскочить из воды: «Сиди с двенадцати утра в «Кофейном прянике» около нашего с Миёль дома. Ответа не жду. Жюстина».* * *
Утро выходного дня у Миёль чаще всего ассоциировалось с работой по дому — обычно она вычищала до блеска весь пол, выстирывала всё бельё в стиральной машинке, смахивала пыль с полок и даже перемывала всю посуду. Привыкнув за несколько лет жить одна, девушка так заполняла дни, полные одиночества, ведь на улицу «погулять» она выходила редко, а до магазина ходила чуть ли не вприпрыжку. В этом укладе наконец-то что-то изменилось: сегодня Ким собиралась в кафе. Она с лёгкостью встала с кровати в одиннадцать утра, наливая себе только какао. Выпивая его, думала, что надеть, потому что многое в гардеробе уже приелось или вообще могло идти на выброс из-за частой носки. Требовалось срочно обновить одежду, и Миёль уже решила, что скоро съездит в магазин, как только выдадут зарплату, а пока, натянув любимые узкие тёмные штаны и бордовый свитер, девушка накинула пальто и ровно в двенадцать вышла из квартиры. Её уже ждала Жюстина, которая подхватила подругу и пошла вниз по лестнице. — Мне надо обновить гардероб, как только зарплату получу, — проговорила кореянка, когда они вышли из подъезда. — Хочется уже чего-то нового. — Понимаю. Жюстина говорила о своём прошлом; себе самой уже давно девушка призналась, что бесконечно скучает по тем дням, когда она жила в достатке, не думала о завтрашнем дне и делала только так, чтобы на неё любовались, как на красивую фарфоровую куклу. Реальность хорошо ударила её по лицу, заставив разувериться в сказках для маленьких девочек, а потом и вовсе сбежать. Как ни странно, верить в сказки до конца совершенно не хотелось, и сейчас девушка вечерами расслаблялась у телевизора, смотря романтические комедии, в которых совершенно не было духа Франции: только американские актёры, тщательно подобранный каст и зубодробительные шутки. Порой только они и держали девушку от того, чтобы глушить собственное горе в спиртном, в плохой привычке, которая выедала изнутри личность, меняя на что-то новое, безвольное и совершенно отчуждённое. Миёль долго рассматривала вывеску кафе: её привлекла она. Американка с золотыми локонами и красной лентой в них держала белую чашку, в которой угадывался кофе. Чуть ниже витиеватым каллиграфическим почерком было выведено название кафе, и оно отдавало уютом и тем, о чём вполне могут мечтать американцы. Кореянка вспомнила, как в Тэгу после уроков с подругами бегала в кафе с животными, где была её любимица — рыжая вельш-корги по кличке Подруга. Девочка всегда с громким тявканьем устраивалась около ног девушки и восторженно виляла хвостом, стоило Ким присесть рядом с ней на колени и дать вкусняшку. — Пойдём, — в голосе нервной Жюстины вновь появился акцент, но Миёль этого не заметила — её втянули в тёплое, пропахшее кофе помещение. Француженка оглянулась, подметив Джина, сидящего в углу, и поспешила за столик, который был недалеко, но Миёль явно не увидит парня, а значит, можно вполне подавать знаки, о которых девушка догадываться не будет. Оставалось только вести себя как всегда, расслабленно говорить о пустяках и не пытаться копаться в прошлом друг друга. — Знаешь, мне сегодня снился потрясающий сон, — до того, как девушки сели за стол, они сняли пальто, а потом с кошельками пошли к кассе, чтобы заказать себе сладкого. Жюстина немного нервничала, принимаясь блефовать, потому что, по её плану, после специального знака Джин должен подойти и поцеловать её подругу. — Расскажу, как получим заказы. Миёль долго выбирала между пирожными, но желудок уже урчал, говоря, что он не готов протерпеть ещё секунды, потому, быстро назвав чай с корицей и кусок грушевого пирога, она отошла, уступив место подруге. Жюстина справилась чуть быстрее, заказав карамельный латте и вафли в сиропе. Кореянка расширенными глазами посмотрела на неё — столько сладкого за раз, кажется, у её подруги настроение «гулять так гулять» или «опустошить кошелёк и заработать себе кариес». Девушки молчали, идя к своему столику и захватив по дороге несколько салфеток. Джин наблюдал за ними, потягивая американо, который оказался на редкость невкусным, но зато очень хорошо бодрил. Вообще, он знал, такой кофе принято пить быстро, чуть ли не залпом, чтобы взбодриться и быть прямо как девушка, рисунок которой висел прямо над ним: с такими же расширенными глазами и улыбчивым лицом. Парень будто мучил себя, но зато чувствовал концентрацию внимания и следил за малейшим жестом Жюстины, потому что она особо не объяснила утром, какой же сигнал подаст. На Миёль Джин почти не смотрел — сердце сводило болью, которая прошивала, будто иглами, и даже волнение окутывало, потому что он знал — если такая реакция, что он просто видит её, как отреагирует его тело, если он поцелует её? В последнее время и так было ощущение, что он резко сдал назад по возрасту, волновался, как мальчишка, и хоть он был вполне себе взрослым мужчиной, всё равно нервозность окутывала плечи. Жюстина на ходу придумывала сон, о котором сейчас повествовала действительно заинтересованной Миёль. Кореянка смеялась, когда подруга говорила забавную ситуацию и корчила рожицу, заставляя закрыть рот ладонью и стараться хохотать тише. В тот момент, когда Жюстина «случайно» столкнула блюдце на пол, что даже не разбилось, она нырнула под столик, показывая знаками СокДжину, что пора действовать, и в тот момент парень встал из-за стола. Он привлёк внимание нескольких женщин, что завтракали рядом, и они немного поёжились, потому что весь его облик вселял уверенность, которая растекалась по венам. Они проводили молодого корейца со светлыми волосами взглядом. — Всё нормально, Ми, боже, какая я неуклюжая, — Жю чуть ли не выдавала себя, но смеялась, и подруга смеялась вместе с ней, — так вот, на чём я остановилась? — На окончании сна, — проговорила кореянка, доедая последний кусок грушевого пирога, — ты сказала, что твой принц подхватил тебя на руки. — О, да, конечно, как я могла забыть! — Джин приближался всё ближе, кислород сгустился, и Жюстина с колотящимся сердцем продолжила: — Это было так банально, но он меня поцеловал и сказал, что такого поцелуя у него ещё никогда не было, — поймав вопрос «почему?» в глазах подруги и силуэт Джина, что уже приблизился и стоял за спиной Ким, Жюстина продолжила: — потому что поцелуй, когда человек любит, совершенно отличается от поцелуя, когда человек не любит. — Интересно, как это… — Миёль провела ложечкой по пустой тарелке, а потом вдруг заметила силуэт за спиной, отразившийся в чае, и нахмурилась. И когда в голове у француженки промелькнуло «сейчас покажем, как это», Джин, кашлянув, привлёк к себе внимание кореянки, которая, вздрогнув, обернулась, и быстро наклонился, хватая девушку за плечи, прижимая к себе и осторожно, будто пробуя на вкус девичьи губы, пахнущие грушей, целуя. Жюстина в последнее время разуверилась в сказках, не верила ни в одну, доказывая себе, что все они являются вымышленным бредом для маленьких девочек, не поверила самой себе, когда во взоре Миёль непонимание сменилось узнаванием и волнением, а потом она схватилась за широкие плечи Джина, прикрывая глаза и осторожно отвечая на поцелуй. Сердца заходились в бешеном стуке у обоих, и Шевалье заметила золотистое сияние, исходящее от волос девушки. Она видела магию, и хоть француженка пыталась себе доказать, что это просто солнце или лампы играли в волосах подруги, она никогда не забудет этого свечения. — Миёль, как же я скучал, — Джин прервал поцелуй, смотрел с нежностью на девушку, которая, потупив взор, как-то по-глупому улыбалась. Потом девушка хихикнула и, встав со стула, обняла парня, прижимаясь к нему и вдыхая запах, который был стёрт из её памяти Тэхёном. Да, она вспомнила всё: и Джина, и того странного парня, который поцеловал её, и сейчас на глазах наворачивались слёзы, потому что вот он её парень — рядом, чуть ли сам не плачущий, но довольный. — Джин, боже, — дальше был лепет по-корейски, и девушка начала плакать, только чувствуя, как Ким обнял её ещё крепче, поглаживая подрагивающую женскую спину. — Я думаю, вам стоит поговорить не в кафе, а в более приятной обстановке, — подала голос Жюстина, улыбаясь. Чары развеялись, и кажется, это было действительно чудо.* * *
Квартира Миёль вселила в Джина ощущение уюта. Пахло воском — девушка вчера жгла свечи из-за перебоев электричества, и парень на несколько секунд замер, оглядываясь. Нет, оставлять её одну опасно, вдруг что ещё придумают эти пернатые, всё своё надо всегда держать рядом, желательно под сердцем, потому он, настигнув девушку, вновь прижал её к себе, целуя. Он не мог насытиться ею — и хоть Ким всем своим видом кричала о благоразумии, она неловко отвечала на поцелуи. — Ты мне не поверишь, — с придыханием начали оба. — Я видел ангела, который сказал, что тебе сотрут память, — продолжил СокДжин. — А ещё он мне рассказал о том, как ангелы могут вмешиваться в человеческие судьбы, а мы с тобой друг другу не предназначены. — Меня поцеловал какой-то странный парень, и после этого я забыла о… тебе, — смущаясь, произнесла Миёль. Немудрено — ей было стыдно об этом говорить, потому что она любила Кима, который держал её в объятиях, а признаться ему… было страшно. От слов парень перешёл к действиям. Отпустив девушку, он прошёл в её комнату, обжитую, но в которой чувствовалось, что не она хозяйка, и предложил собрать вещи. — Почему? — спросила Миёль, облокотившись о дверной косяк. — Мне надо заплатить арендную плату. — Потому что я люблю тебя и не хочу, чтобы какой-то ещё там пернатый зад целовал тебя, лишая памяти, — произнёс Джин, оборачиваясь. Слова сказаны — их не вернёшь, а потому, увидев искры в глазах девушки, он вновь подошёл к Миёль и убрал передние пряди с её волос. — Ты… ты хочешь переехать ко мне? Ким чувствовала, что не пожалеет, а потому, покорившись и чувствуя, как забилось быстрее сердце, просто кивнула, подходя к шкафу и вынимая чемодан с рюкзаком. Требовалось запаковать многое. Вопрос с арендой она решит чуть позже. Больше в эту квартиру под самой крышей, где соседкой была француженка-Жюстина, Ким Миёль не возвратится.
