Наобум

      Заброшенная лаборатория, в которой невесть как очутился Крогнорр, казалась знакомой, словно ему уже довелось побывать в этом месте. Он знал, что выход из зала со сломанной машинерией надёжно запечатан противовзрывными дверьми, а в глубине помещения есть один рабочий цилиндр… обитаемый. К нему Тень и направился. Цилиндр находился на положенном месте — защитный кожух уже открыт, существо внутри, безликий клон с кожей белесого цвета, растёт с невозможной для гуманоида скоростью. Когда клон вырос до размеров подростка и одним прикосновением разбил транспаристаль, тогориец даже не дёрнулся — он откуда-то знал, что это существо не причинит вреда. Но тревога росла — Тень чувствовал, что вот-вот случится что-то нехорошее, и ждал, пока безликий клон медленно к нему шагает. Опасение не оправдалось — тревога ушла, едва гуманоид с белесой кожей подошел к тогорийцу вплотную и коснулся пальцами его запястья. Но Клыкач не рассчитывал, что безликий клон куда-то потащит незваного гостя. Поначалу он начал было сопротивляться, но существо настойчиво продолжало тянуть его за собой. — Ладно, будь по-твоему, — пробормотал фелиноид и двинулся за клоном. Существо провело тогорийца мимо разбитого цилиндра вглубь зала, направляясь к глухой стене напротив входа. Крогнорр удивился, но виду не подал. Когда они подошли к стене вплотную, существо отпустило руку Клыкача, шагнуло в направлении камня — и растворилось в нём. От неожиданности Крогнорр остолбенел на мгновение, затем попробовал повторить этот фокус. Не сработало — ладонь фелиноида натолкнулась на холодный шершавый пермабетон. «Что за банта пууду?» подумал Тень, и попробовал ещё раз. Снова безрезультатно. — Эй! — бросил он в сторону стены. — Парень… или девочка, хатт тебя знает, кто ты! Я вроде не призрак, сквозь стены проходить не умею! Немного слукавил — старый друг, Мак Тарен, научил Клыкача одной редкой технике, которая позволяет провернуть такой фокус. Но Сила в этом месте выглядела очень странно, отчего Тень не решился им воспользоваться. Безликий клон не отзывался. Крогнорр сердито фыркнул — ну и какого мурглака нужно было сюда тащить? Он уже собрался развернуться и уйти обратно к цилиндру, как из стены вдруг вынырнула тонкая бледная рука, крепко ухватила фелиноида за запястье, и с неожиданной силой потянула за собой. Тогориец даже вскрикнуть не успел — лишь сцепил зубы, ожидая удара о пермабетон. Однако удивился, когда этого не произошло — лишь на мгновение потемнело, а затем он уже стоит, очевидно, по ту сторону стены. Крогнорр осмотрелся. На лабораторию непохоже — перед ним был длинный просторный тоннель, освещённый тусклыми световыми панелями на потолке через равные промежутки. Клон всё ещё крепко сжимал руку тогорийца. Тень окинул его взглядом и сердито заметил: — Что, нельзя было сразу так сделать? Существо не ответило — пришло в движение, и потянуло его дальше. «Ну ситх с тобой, — подумал Тень, не сопротивляясь. — Посмотрим, куда ты меня волочишь.» А волочить существо могло только прямо, куда провожатый с провожаемым и двигались. Тоннель оказался довольно длинным — по прикидкам Крогнорра, они шагали (небыстро, впрочем) уже около четверти часа, а ни конца, ни каких-либо ответвлений не наблюдалось. Он уже хотел было или прибавить шагу, или, чем ситх не шутит, спросить у клона, как внезапно прямо перед ними возникла очередная массивная гермодверь. — Что за… — протянул Крогнорр, но оборвался на полуслове, когда дверь пришла в движение. Раскрылась она удивительно быстро, и, что более странно, совершенно бесшумно. Прежде, чем тогориец озвучил своё удивление, клон потянул его в проём. Помещение за дверью разительно отличалось от лаборатории. Оно выглядело как облагороженная пещера, размером с небольшой театральный зал с высоким сводчатым потолком; задрав голову, Тень заметил лишь густой мрак на месте, где свод должен был смыкаться. Но самым странным в пещере было не это. Впереди, в центре помещения, находилась полукруглая впадина, посередине которой возвышалась странная конструкция из беспорядочно мельтешащих колец. Присмотревшись, Крогнорр заметил, что от края впадины к конструкции ведёт хлипкого вида каменный помост. Тень украдкой бросил быстрый взгляд на своего провожатого. Тот застыл на месте, глядя пустым лицом куда-то вперёд — и, похоже, Клыкача догадывался, куда именно. Он не удивился, когда через несколько секунд безликий клон потащил его именно к странной машине. Чем ближе они приближались к диковинному устройству, тем больше не по себе становилось Клыкачу. Сила ощущалась всё более странно с каждым шагом: доселе дикие и хаотичные, как бурная горная река, потоки сходились в точке, где была расположена машина, и исчезали в ней, словно проваливаясь в бездонную пропасть. «Как чёрная дыра», — подумал Крогнорр, когда клон вступил на каменный помост. От этой мысли фелиноиду стало совсем уж нехорошо. Однако он продолжал шагать, стараясь не смотреть на мельтешение впереди. Удивительно, но никакого шума кольца не создавали, даже воздух оставался спокойным. По мнению Крогнорра, такого не должно быть. Но это оказались не все странности машины. Когда Тень и безликий клон добрались до середины помоста (клон впереди, тогориец за ним), кольца внезапно остановились, а мгновение спустя опали, образовав проход к сердцу чудно́го устройства. Клыкач до хруста стиснул челюсти, когда увидел, что там находится. Два полукольца ближе к середине остались на местах. Похоже, им и не нужно было двигаться — ведь в ним были прикованы измождённого вида гуманоидные фигуры напротив друг друга, в профиль к тогорийцу. Безликий клон отпустил руку гостя и шагнул в пространство колец. Он обернулся к фелиноиду, застывшему в нерешительности, и одарил его долгим молчаливым взглядом белесой пустоты. Находится под этим взглядом было неуютно, и Крогнорр хочешь не хочешь, а двинулся вслед за ним, моля Силу, чтобы эти лифоньи кольца не начали двигаться. Он с опаской наступил на концентрические круги из сероватого металла. На ощупь они оказались ледяными, и Тень непроизвольно вздрогнул, когда подушечки на ногах прикоснулись к кругам. Похоже, двигаться они пока не собирались, отчего Тень осмелел. Бросив быстрый взгляд на клона (тот замер на краю, глядя на середину машины), фелиноид коротко вздохнул и подошел поглядеть поближе на прикованных бедолаг. Они оказались без одежды, и судя по серой коже без единого волоска, умбаране. Выглядели они измождёнными — Клыкачу даже показалось, что осаждённые на Дантуине и то выглядели лучше. А полгода на вконец урезанных пайках это ведь не шутки. Тогориец скривился, когда понял, что один из умбаран — женщина. «Мерзость какая!», — подумал он, разглядывая то мужчину, то женщину. Он почувствовал, что они и являются причиной странностей с Силой — никогда прежде Тень не видел существ, которые полностью в ней отсутствуют. Даже вонги, и те обладали пусть и едва ощутимым, но эхо. А эти двое были словно пустым местом. Словно невесть как ожившие мертвецы. «Может, и правда жмурики», — подумал Клыкач, и решил проверить мужчину. Каково же было его удивление, когда он почувствовал, что мужчина ещё дышит — едва слышно, судорожно, но дышит. Не труп. Крогнорр на всякий случай отступил обратно к помосту и покосился на своего провожатого. Клон без лица, который за минуту вырос из младенца в подростка, выглядел странно… но вот эта машина, и живые, но мёртвые в Силе умбаране, которых какой-то псих приковал к ней, выглядели откровенно жутко. У фелиноида появилось почти невыносимое желание свалить отсюда как можно дальше. Только вот куда? Возможно, ответ на этот вопрос знал безликий клон. Крогнорр решил — была не была — набрал в грудь воздуху и начал: — Эй, патиса, что тут ТВ… — как сверху раздался какой-то лязгающий звук. Рефлексы успели раньше разума — мгновение, и Тень уже возле клона. Ещё одно — тогориец схватил его в охапку и одним прыжком оказался на середине помоста. Лишь на относительно безопасном расстоянии он взглянул вверх. Из темноты потолка вниз спустились странные приспособления неприятного вида — в форме буквы Е алфавита Высшего Галактического, с иглами, которые торчали из торцов каждой перекладины. Тень непроизвольно вздрогнул, когда иглы с противным чавкающим звуком вонзились в спины несчастных умбаран. Наконец-то они подали хоть какие-то признаки жизни — тихий стон вслух, и едва различимая вспышка боли в Силе. Клыкача едва не вырвало, когда он увидел, что штуковины выкачивают что-то из спин пленников — красноватая жидкость заструилась по трубкам, идущим куда-то в темноту наверху. — Да что здесь творится… — прошептал он. К его радости, отвратительная процедура не заняла много времени — несколько минут, и «буквы» отцепились от несчастных, затем взмыли вверх. Тогориец почувствовал вибрацию — несколько колец зашевелились. «Ага, а сейчас эта хрень закроется», — подумал он. Как выяснилось, ошибся — сверху раздался новый лязг, и из центра платформы выехала конструкция в виде двух перекладин с поперечиной, с которой свисала странная штуковина. Крогнорр напряг зрение и увидел нечто вроде каменного диска, то ли потрескавшегося, то ли покрытого письменами, с огранённым кристаллом в середине. — Это ещё что за мерзость?.. — прошептал Крогнорр, раздумывая, стоит ли подойти поближе. Когда он решился это проделать, конструкция со странным артефактом пришла в движение — начала медленно проворачиваться вокруг своей оси против часовой стрелки. Тогорийцу стало не по себе. Когда артефакт повернулся кристаллом к Тени, тот ощутил, что с Силой происходит что-то неладное. Кристалл, желтый в непонятном освещении зала, гипнотизировал, приковывал к себе взгляд… и словно высасывал Силу из окружающего пространства. В том числе и из Крогнорра. Какая-то часть разума запаниковала. Ему захотелось убежать, но ноги не слушались. Ситх подери, да даже отвести взгляд от этой адской печати не удавалось! Кошмар закончился, когда кристалл исчез из поля зрения фелиноида. Тот решил не терять момент, и собрался было драпануть… но вспомнил о своём безликом компаньоне. Клон стоял там же, где тогориец его и оставил — замер на месте, глядя на машину пустотой на месте лица. «Его тоже загипнотизировало, что ли?» подумал Крогнорр, но решил, что дело поправимо — снова сгрёб его в охапку, и в два прыжка отскочил на безопасное расстояние от машины. Тень осторожно поставил клона на ноги — тому, похоже, было наплевать на всё, что с ним происходит — и обернулся поглядеть на машину с адской печатью. Заметив блеск кристалла, Клыкач немедленно зажмурился и отвернулся, но всё равно почувствовал, как луч-сифон мазнул по нему. Внезапно фелиноид почувствовал прикосновение тёплой и сухой руки безликого клона. Открыв глаза, Тень вздрогнул — на лице клона начали проступать отдельные черты. Отчётливее всего проявился рот, и Клыкач не удивился, когда губы существа зашевелились: — Помоги… — Помочь? — переспросил Крогнорр. — Кому, тебе? Клон повернул лицо к машине, поднял свободную руку и вытянул её в направлении машины. — Брат… — услышал Крогнорр. — Брат… помоги… Крогнорр нервно сглотнул. Возвращаться туда, к этому, выглядело очень плохой идеей, очень. Пришла мысль, что может ну его, этого клона, эту машину и всё происходящее здесь пууду. Рука клона сильнее вцепилась в запястье тогорийца. Тень судорожно вздохнул, закрыл глаза, обозвал себя лифоньим дерьмом — и ринулся вперёд, мягко отстранив клона. На ходу он продумывал план действий — проскочить в момент, когда жуткая печать не смотрит на умбаранца (вероятно, именно его клон назвал братом), разбить его оковы (в этом помогут когти протеза) и свалить обратно. Тогориец вступил на помост и с ужасом заметил, что печать сделала полный оборот, и кристалл сейчас смотрит на него. Мысленно выругавшись, Крогнорр зажмурился, и отвернулся, продолжая шагать вперёд. Он чувствовал, как излучение пустоты неудержимо тянет его к себе, как чёрная дыра корабль, которому не повезло попасть в её поле притяжения. Тень приложил все усилия, чтобы сделать хоть какое-то подобие щита. К счастью, через полминуты Крогнорр ощутил, как кристалл отвернулся. «Надо двигаться!», — подумал фелиноид, раскрыл глаза и двинулся вглубь машины, к прикованным умбаранам. Тень направился к мужчине, как и задумал, одновременно разглядывая его оковы. На вид хлипкие — металлические пластины наискосок с тонкими на вид фиксирующими браслетами. Покрытые фриком когти должны справиться. Тень не забывал следить за печатью — по его прикидкам, она делала полный оборот где-то за минуту, и у Клыкача в запасе было секунд тридцать. Десять из них прошло, когда он подошел вплотную к умбаранцу. — Держись, патиса! — прошептал Клыкач выпуская когти и примеряясь к браслетам. Решил начать с ног — поддержит парня, чтобы тот не вывихнул себе руки, пока разбирается с наручниками. Присев, тогориец окинул взглядом браслет, затем потянулся к кольцу, наращивая массу в указательном и большом пальцах протеза. Когда он выпустил когти, получились такие себе кусачки — ими фелиноид без особого труда разрезал браслет на левой ноге, а несколькими мгновениями спустя и на правой. Скорость приободрила Клыкача — он поднял голову на умбаранца и начал: — Ещё пара секунд, потерп… — и вздрогнул, когда заметил, что несчастный открыл глаза, поднял голову и смотрит куда-то перед собой. Тень непроизвольно обернулся — и остолбенел. Первое, что он заметил — печать остановилась. Хорошая новость, если бы артефакт не застыл прямо перед женщиной-умбаранкой. Она тоже смотрела — прямо на хаттову печать, широко открытыми глазами, а тонкий рот широко открыт. От этой картины тогорийцу и самому поплохело. Он с трудом оторвался от жуткого зрелища, и повернулся к мужчине с мыслью, что надо бы его вытащить побыстрее, а то кто знает, не повернётся ли печать к нему, когда закончит с женщиной. Клыкач вздрогнул, когда натолкнулся на взгляд мужчины. Белесые, с едва заметной точкой зрачка глаза смотрели с мольбой. — Ща, паря, ещё минуту! — прошептал Тень и занялся наручниками. Едва когти разорвали металл, как рука мужчины-умбаранца упала прямо на лапу фелиноида и вцепилась в предплечье. — Сестра… — Клыкач услышал тихий шепот. — Сестра… — Я ей ничем не помогу, — заявил Тень, пытаясь освободиться от хватки умбаранца. — Слушай, я тебя спасаю как бы!.. — Сестра… — уже громче и настойчивей прошептал спасаемый, а затем неожиданно громко рявкнул: — Сестра!.. От неожиданности Тень отвернулся — и сам едва не вцепился в умбаранца. Рядом с женщиной фелиноид увидел безликого клона — существо пыталось освободить пленницу. Клыкач сцепил зубы, когда увидел, что печать теперь повернулась к клону. В ту же секунду начался кошмар. Чёрная дыра, которую излучала печать, словно выросла в размере, и принесла с собой хаос в Силе — чудовищное искажение, безумный калейдоскоп, от которого голова Тени едва не взорвалась. Клыкач остатками разума, которые невесть как сохраняли способность соображать, осознал — с печатью нужно что-то сделать, не то им всем конец… или чего похуже. Первым желанием было воспользоваться Сердцем Грауша, да вот старый ауродиевый ошейник тогорийца исчез невесть куда, и впервые за почти двадцать лет Тень пожалел о его отсутствии. Тогда оставался только один выход. Двигаться было тяжело, словно печать была и впрямь чёрной дырой с колоссальной силой притяжения. Крогнорру показалось, что обернуться и сделать два шага к конструкции с артефактом заняло у него добрых полчаса. Но дело сделано — вот она печать, стоит только протянуть руку. И Крогнорр протянул, протез с выпущенными когтями. Камень печати оказался ледяным на ощупь — рука, будь она живой, точно бы онемела. Оторвать артефакт от хлипкого крепления удалось легко. Тень втайне надеялся, что станет полегче, но надежда не оправдалась — искажение ударило с новой силой, едва он убрал Печать от умбаранки и безликого клона, вдобавок вернулось ощущение испития жизни. Наверное, не стоило эту хреновину брать в руки, даже протезом. Но что сделано, то сделано. У фелиноида ещё оставались силы на последний рывок, и он ими воспользовался — кое-как накопил массу в пальцах и что есть мочи стиснул протез в кулаке. Камень треснул, кристалл в его центре сдвинулся с места, а в Силе раздался оглушительный вопль, который окончательно раздавил разум Тени. Сознание фелиноида угасало, но сквозь нестройный грохот хаоса он ощутил… тепло. Тепло и сожаление, попытку помочь… «Будь здоров, патиса», — подумал Крогнорр, и провалился в темноту. … и немедленно распахнул глаза.

***

Увидев каменный потолок, Клыкач перепугался и вскочил с места. Глаза, ещё не до конца отошедшие от забытья, видели плохо, но тогориец не сдержал облегчённый вздох — он, похоже, под землёй, но место разительно отличалось от жуткого зала, которое он увидел во сне. Или видении?.. Помещение очевидно, тоже принадлежало местной вымершей цивилизации — комната в форме почти ровного квадрата метров пяти стороной. Крогнорр находился на чём-то вроде лежака с отсыревшим пенным матрасом у одной из стен, прямо напротив входа, который закрывала вполне современная на вид дверь. Освещала комнату уже ставшая привычной фелиноиду тусклая световая панель на потолке. Дальше Тень осмотрел себя. Кроме потерянного ещё раньше меча, недосчитался поясного кармана (плохо), кирасы (терпимо), куртки (ерунда)… И Сердца Грауша. Фелиноид окинул взглядом комнату в надежде заметить знакомый кровавый отблеск. Увы, но комната пустовала, если не считать импровизированных нар. Подавив желание заглянуть под них, Клыкач напряг память, пытаясь вспомнить, как здесь оказался и почему. Вспомнил, причём быстрее, чем рассчитывал — за дверью раздалась знакомая тяжелая поступь. Крогнорр замер, размышляя, что делать дальше. Решил, что была не была, попытается поговорить с уравнителем. Секундой спустя в комнату боком протиснулась тяжелая фигура. Клыкач удивился, когда заметил, что уравнитель вместо нагрудника натянул грубую рубаху из серой ткани. Когда же он полностью пробрался в комнату, то фелиноид заметил, что тот ещё и не носит маску. Когда-то этот парень был деваронцем — красноватая кожа и едва заметные пни вместо рогов на лбу не оставляли сомнений. Лицо же уравнителя выглядело неприятно — искореженное шрамами от швов («наверняка удалены те металлические штуки», — подумал Крогнорр, вспомнив тварь, которую прикончил сам), безносое и с мерцающими в полумраке глазами. Клыкач вспомнил, как он общался с тем уравнителем, который спас его из убежища Франкенкранца, и подумал, стараясь глядеть в лицо существу: «Здравствуй. Ты…» «Говори голосом, — Тень обрадовался — голос в голове был именно тот, который слышал там. — Слышу хорошо, говорить сам не могу. Принимать… больно. Пожалуйста». — Ладно, — кивнул Крогнорр. — Спасибо, что вытащил… «Не меня благодари, — уравнитель кивнул на выход. — Доктора». «Доктора?», — мысленно повторил Клыкач. Он вспомнил, что рассказывал ему Мецетти, и сперва насторожился. Но затем решил, что нет никаких причин верить лживому толстяку. — И зачем я понадобился доктору? — поинтересовался Крогнорр. «Сам всё узнаешь. Вот часть твоего барахла!», — проговорил уравнитель в голове у тогорийца. Только сейчас фелиноид заметил в руках у бывшего дэвиша свёрток, который тот ему и протянул. — Часть? — спросил Клыкач, принимая свёрток. «Часть, — подтвердил уравнитель. — Сам у доктора спросишь». «Ну ладно», — подумал тогориец и занялся свёртком. В нём обнаружились куртка, кираса и пояс. Крогнорр незаметно для уравнителя прощупал карман, в котором должны были лежать чудо-таблетки — и не удивился, когда не нашел их. «Обыскали», — подумал Тень и решил, что может, это и к лучшему. — Спасибо за барахло, — он кивнул дэвишу в знак признательности. «Ты как, тогориец? — спросил его уравнитель. — Говорить и ходить можешь?» Крогнорру этот вопрос не слишком понравился, и он прислушался к ощущениям. После полученной трёпки ему должно было быть ой как нехорошо — кроме спины, досталось и рёбрам, только вот дышал Крогнорр без каких-либо проблем, и спина, с которой Тень маялся с самой войны, вела себя удивительно тихо. — Вроде неплохо, — ответил он, поглядывая на уравнителя. — А чего спрашиваешь? «Доктор с тобой поговорить хочет». Ответ спасителя не удивил Клыкача. Поговорить так поговорить — может, хоть этот таинственный доктор объяснит, что тут за пууду происходит. — Обождешь пару минут, пока приоденусь? — спросил Крогнорр у уравнителя. Тот молча кивнул. …Крогнорр справился за минуту, и вот они в компании уравнителя-дэвиша двигаются очередным подземным коридором. Поначалу Клыкачу показалось, что они всё ещё где-то в глубинах базы Франкенкранца, настолько этот тоннель был похож на помещения крепости ополоумевшего диктатора. Когда он поинтересовался на этот счёт у своего провожатого, тот ответил: «Нет, мы далеко оттуда. Там сейчас Мецетти хозяйничает». — А где мы тогда? — спросил Крогнорр и попытал счастья: — И кто такой этот Мецетти? Уравнитель помедлил с ответом — его Клыкач услышал где-то через полминуты: «У доктора спросишь, мне говорить не велено». Крогнорр мысленно вздохнул, и больше ни о чём дэвиша не спрашивал. Вскоре тогориец заметил свет в конце коридора, а ещё через пять минут увидел, что за ним находится крупное помещение. — Куда это ты меня ведёшь? — с опаской спросил фелиноид, которому некстати вспомнилось его видение. «К доктору, — ответил уравнитель. — Потерпи, мы почти пришли». Подумав, Тень решил последовать совету. Вопреки опасениям Клыкача, провожатый привёл его вовсе не в кошмарный зал или лабораторию из видений — большая комната, в которую вступили тогориец и изуродованный дэвиш, больше напоминала общую столовую: два ряда столов и лавок поперёк длинной и узкой комнаты. За столом на том конце зала Тень заметил две фигуры и не удивился, когда уравнитель повёл его именно туда. Когда они подошли ближе, Тень вздрогнул — одной из фигур оказался мужчина-умбаранец, одетый в подобие робы из той же ткани, что и рубаха уравнителя-дэвиша. Клыкач, к сожалению (или всё-таки к счастью) не запомнил лицо бедолаги из видения, поэтому не мог понять, похож этот на него или нет. А вот второй фигурой оказалась женщина — фалиинка, худощавая, с острым лицом, возможно даже красивым на чей-то вкус, но по мнению Клыкача, слишком строгим и жутковатым, с пронзительными зелёными глазами, которые изучали посетителей. Фалиинка носила что-то, похожее на остатки врачебной робы, переделанные в верхнюю одежду, так что Крогнорр решил — это и есть та самая доктор. Женщина перевела взгляд на уравнителя рядом с Крогнорром и произнесла низким, но тихим голосом: — Спасибо, Улм, можешь идти. Дэвиш коротко, и как показалось Крогнорру, уважительно кивнул, развернулся и молча зашагал к выходу. Взгляд женщины снова вернулся к Клыкачу. — Присаживайтесь, — несколько мгновений спустя она сделала приглашающий жест на лавку напротив себя. — Благодарю, — произнёс Тень и уселся, украдкой поглядывая на умбаранца, который молча застыл по правую руку от фалиинки. Несколько секунд доктор и её гость изучали друг друга, после чего женщина произнесла: — Вы быстро пришли в себя. Многие не выживают после дозы, которую вам вколол Улм. — Вы на это рассчитывали? — полюбопытствовал Крогнорр, вперив взгляд на фалиинку. Та улыбнулась, вполне дружелюбно, и возразила: — Отнюдь, — после чего добавила: — Понимаю ваше недоверие — что Риго, что Мецетти не лучшие из существ, которые обитают на этой несчастной планете. Но хотите верьте, хотите нет, я не собираюсь причинять вам вред. Хотя бы потому, что нуждаюсь в… вашей помощи, скажем так. — Это мне говорил и Мецетти, — заметил Крогнорр. — Мецетти не тратил на вас редкий и трудносинтезируемый наркотик, ограниченные запасы бакты и две недели своего времени, — выражение лица женщины стало недовольным, но тон не изменился. Крогнорр мысленно ужаснулся — он провалялся две недели? Бакта?! Что же, это хотя бы объясняет, почему ничего не болит. — Допустим, я вам верю, — проговорил он после короткого раздумья. — И что вам тогда от меня надо? — Давайте для начала познакомимся, — произнесла женщина, затем выпрямилась и с достоинством произнесла: — Орис Нейт, доктор ксеномедицины и ксеногенетики. А вы, уважаемый восприимчивый к Силе? «И эта туда же», — мысленно вздохнул Крогнорр, размышляя, каким именем назваться. Голова варила плохо, поэтому Тень решил рискнуть: — Крогнорр. Рыцарь Ордена Теней Неделимой Силы. Охотник за головами, — добавил он, подумав немного, — который вместо прыжка наугад лучше бы остался и не пробовал бежать от не слишком чистого на руку нанимателя. — Тени Неделимой Силы? — доктор Нейт скептически подняла тонкую бровь. — Впервые слышу. — Может, это и к лучшему, — заметил Клыкач. Доктор бросила на него быстрый взгляд, затем отвернулась и коротко кивнула: — Может, — затем задала неожиданный вопрос: — Вы голодны, Крогнорр? Вопрос застал тогорийца врасплох. Несколько секунд он тупо глядел на фалинку, затем прислушался к ощущениям. Да, он точно бы не отказался перекусить. Чем-то очень мясным и очень сытным. — Есть немного, — признался Тень. Доктор Нейт улыбнулась, вполне искренне, и произнесла: — Тогда как вы смотрите на то, чтобы продолжить наш разговор после обеда? Клыкач для приличия подумал несколько мгновений и ответил: — Смотрю положительно.

***

Когда молчаливый умбаранец поставил перед тогорийцем блюдо с жареным нерфьим окороком, фелиноид забеспокоился — откуда тут возьмутся нерфы? Он принюхался — жареное нерфье мясо, ситх побери, со специями! — но даже знакомый и очень аппетитный запах его не убедил. Манёвры Крогнорра не прошли мимо внимания доктора Нейт — женщина тихо засмеялась и сказала: — Это действительно нерф, — а когда Тень недоверчиво на неё взглянул, объяснила: — Риго очень ответственно подошел к подготовке — незадолго до отлёта он выписал стадо породистых нерфов с Нового Алдераана. За эти годы их тут расплодилось невероятное количество, даже местные ранкоры едва справляются, так что в мясе у нас нет недостатка. Затем она взялась за нож и вилку, отрезала кусок мясо от своей порции стейка, и отправила в рот. Крогнорр решил, что хуже не будет, и потянулся к еде. Окорок действительно вышел изумительный… хотя с голоду Клыкачу и осточертевшие белковые кубики армейского пайка показались бы амброзией. Тогориец буквально за пять минут успел обглодать окорок до кости, а потом ещё и разгрыз её и высосал мозги. — У вас отличные повара, — заметил он, вернув осколки кости на блюдо. — Передайте им моё почтение. Доктор, которая тоже успела закончить трапезу, усмехнулась и повернулась к умбаранцу: — Я ведь говорила тебе, Квинт, что у тебя талант! Крогнорр удивлённо вытаращился на умбаранца. Тот с достоинством кивнул и заговорил, впервые за всё время: — Всего лишь толика опыта, доктор. Благодарю вас, Крогнорр, — он коротко поклонился тогорийцу. — Спасибо и тебе, Квинт, — сказал доктор, и добавила: — А теперь будь добр оставь нас ненадолго. Умбаранец мгновенно насторожился и покосился на Крогнорра, неожиданно колючим взглядом: — Доктор?.. — Не беспокойся, — ровным тоном проговорила фалиинка, — наш гость точно не замышляет ничего дурного. Не так ли? — и вопросительно взглянула на фелиноида. Тот хмыкнул и заметил: — Первое, чему меня обучил мой наставник — хорошим манерам. А первое, чему обучил отец — уважать гостеприимство. — Вот видишь, — доктор обернулась к умбаранцу и улыбнулась. — Тебе не о чем беспокоиться. Похоже, умбаранца по имени Квинт это не убедило, но спорить с доктором он не стал — бросил очередной недоверчивый взгляд на тогорийца, и двинулся к выходу. Доктор проводила его долгим взглядом, а когда он скрылся в коридоре, заметила: — Славный малый. Жаль, что судьба ему выпала незавидная. Крогнорр снова вспомнил своё видение и поёжился. Доктор одарила фелиноида странным взглядом, и спросила: — Крогнорр?.. — Сослуживца своего вспомнил, — соврал Клыкач. — Из умбаран был. Почти перед самым концом войны погиб. — Любопытно, — заметила фаллиинка. — Судя по количеству шрамов и эмблеме «дзета», вытатуированной у вас в левой подмышке, вы ветеран. И всё же вы несколько молодо выглядите. — Хорошо сохранился, — ответил Крогнорр. Доктор хмыкнула, помолчала несколько секунд, глядя на столешницу, затем произнесла: — Откровенно говоря, до этого мне нет особого дела. Разве что ваши навыки «дзеты», если они действительно есть, имеют значение. — Вот как? — вопросительно выгнул бровь тогориец. — И зачем я вам тогда понадобился? — Всему своё время, — загадочно улыбнулась доктор. — Скажите мне лучше вот что, — она подняла голову и взглянула прямо в глаза фелиноиду, — откуда у вас Сердце Грауша? Крогнорру немалых трудов стоило сдержать удивление, но дар речи вернулся к нему не сразу: — Откуда вы… Вы ситх? — спросил он напрямую. Фалиинка снова одарила тогорийца загадочной улыбкой и произнесла: — Боюсь, не бывает ситхов, которые не могут ощущать Силу. Но мне доводилось сотрудничать с ними. Крогнорр напряг память. О Сердце Грауша из современных ситхов знают только трое — Император Тибурон, Алекс и Дарт Ямм. В компании Дарта Разора тогориец эту женщину не видел, равно как и в свите Ямма. Следовательно… — Вы работаете на Тибурона? — спросил фелиноид. Женщина тихо засмеялась и ответила: — Нет, новый Владыка Ужаса навряд ли нуждается в моих услугах так, как нуждался Дарт Крайт. Вот теперь Крогнорр выпучил глаза на фалиинку. Ситх подери, да ей на вид не больше сорока! — Что-то молодо вы выглядите, — недоверчиво заметил он. Взгляд доктора стал снисходительным: — Мой народ стареет медленно, и почти незаметно для чужаков. Мне двести двадцать шесть лет, Крогнорр. «Почти как Зенубе», — подумал Крогнорр, и решил, что он-то точно задолбался бы столько жить, но тут сам себя поправил — сотня тебе точно светит, Клыкач, спасибо гоунам. Тем временем фалиинка продолжала: — И раз моё имя вам неизвестно, то это наверняка к лучшему. Скажу только, что у меня был доступ к хранилищу данных на Коррибане, и в записях Дарта Уирлок я встречала упоминания артефакта, который в точности соответствует вашему вычурному украшению. Сердце Грауша было обозначено как утерянное в годы Старой Империи. Так откуда оно у вас? Крогнорр окатил взглядом долговязую фигуру по ту сторону стола и ответил: — Поверьте, лучше вам не знать. А вот что вам знать требуется, — он наклонился и взглянул в глаза Нейт, — так это то, что Сердце нельзя надолго разлучать с носителем. Иначе будут… неприятности. Фалиинка выдержала взгляд тогорийца, и произнесла (не без сожаления в голосе): — Об этом мне прекрасно известно. Но здесь, — она обвела рукой помещение, — как вы наверняка заметили, Сила выглядит иначе. За время вашего лечения артефакт ни разу не проявил активности, и я сомневаюсь, проявит ли. Тогориец мысленно выругался — да что эта яйцеголовая понимает! — но вслух произнёс: — Обязательно проявит, поверьте моему печальному опыту. Доктор вздохнула, и произнесла: — Не беспокойтесь, я не намерена оставлять у себя эту вещь — описания её эффектов в ситхских фолиантах весьма красочные, весьма. Я верну артефакт вам, — она сделала паузу и продолжила: — Но только после того, как вы сделаете для меня работу. «Вот с этого и надо было начинать», — подумал фелиноид, и произнёс: — Полагаю, счёт за моё лечение вышел немалый? — Даже больше, чем вам кажется, — без тени насмешки произнесла Нейт. — Не будем тянуть время и расшаркиваться, его и так потрачено немало. От вас, Крогнорр, мне нужна одна-единственная вещь. — И какая же? — спросил Тень, догадываясь, что может услышать в ответ. Доктор его не разочаровала: — Избавьте галактику от Мецетти. Убейте этого выродка, и тогда получите обратно и Сердце Грауша, и ваш корабль. Последнее Клыкачу не понравилось. — Я оставлял свой корабль… — начал было он, но фалиинка его перебила: — …На одном из пляжей, что с вашей стороны весьма самонадеянно. На это, вероятно, и рассчитывал Мецетти. Ваш корабль спрятан, по моему приказу, — добавила она. — Среди моих подопечных есть инженеры, так что они починят грузовик, пока мы с вами занимаемся Мецетти. Крогнорр мысленно вздохнул. Вот воистину, из огня и прямо головой в полымя! Впрочем, раздражение вскоре поутихло — честно говоря, тогориец при возможности свернул бы шею этому Мецетти и без наущений напыщенной яйцеголовой, так что тут можно совместить приятное с полезным. — В таком случае, — произнёс Тень деловитым тоном, — мне нужны сведения. — Какие сведения? — удивилась доктор. Пришла очередь Клыкача снисходительно улыбаться: — Главное правило охотника за головами — не начинать охоту, пока не получишь максимум информации. Доктор одарила его удивлённым взглядом, и спросила: — А разве джедаям не запрещено таким заниматься? Крогнорр мысленно вздохнул и пояснил: — Теням Неделимой Силы — нет. Женщина хмыкнула, после чего кивнула: — Что же, тогда постараюсь предоставить вам нужную информацию. Для начала, — её тон стал деловитым, — что за существо ваша цель. Ответ прост — преступник. Зря ухмыляетесь, — добавила доктор, увидев выражение лица фелиноида, — он и в большой галактике был преступником. Клыкач призадумался, пытаясь вспомнить, видел ли он когда-нибудь фамилию Мецетти в списках контрактов. — Если и так, — произнёс тогориец после короткого раздумия, — заказов на его голову я не видел. Доктор криво улыбнулась: — Возможно потому, что десять лет назад он уже сидел в тюрьме. Белсавис, пенитенциарный центр Федерации, — объяснила она. Пришла очередь Крогнорра удивлённо пучить глаза: — А какого мурглака он оказался здесь? Он удивился ещё сильнее, когда услышал ответ: — Потому что в качестве колонистов мы взяли с собой преступников. Затем доктор отвернулась, глядя на стену, и заметила: — Удивительным человеком был Риго. Прожженный делец с одной стороны и неисправимый идеалист с другой. Он свято верил в то, что в галактике найдётся достаточно разделяющих его взгляды. А когда выяснилось, что нет, связался со своими знакомыми в Сенате, и через несколько недель у нас уже была тысяча колонистов из числа самых благонадёжных заключенных Белсависа. В том числе и Мецетти. — Не очень-то он и благонадёжный, — заметил тогориец, размышляя, что порой надо всё-таки читать новости в Голосети. Доктор тяжело вздохнула: — А вот это мы узнали уже здесь. В большой галактике выдавал себя за шулера, — Нейт сделала паузу, кивнула сама себе и заметила: — А может, действительно таким промышлял. По всем признакам он не самый сильный восприимчивый — мидихлориан в крови относительно немного, — объяснила она в ответ на вопросительный взгляд, — я лично проводила его медицинское освидетельствование. Но какую-то науку проходил, и я подозреваю, что именно Тёмной стороны. — Наверное, так оно и есть, — задумчиво заметил Крогнорр, вспоминая свою драку с Мецетти. Что-то слишком хорошо он управляется с молниями как для слабого восприимчивого! Нейт не обратила внимания на эту реплику, и продолжала вещать: — Вероятно, это же обучение сделало его хитрым и совершенно беспринципным. Хотите верьте, Крогнорр, хотите нет, — фалиинка внимательно взглянула в глаза тогорийцу, — но абсолютно все беды, которые свалились на нас, произошли по вине Мецетти. Крогнорр мысленно усмехнулся. Да, засранец явно приложил руку к пуудуу, которое здесь творится… но он ли его первопричина? — И что же такого натворил Мецетти? — поинтересовался Крогнорр. — Неужто уравнителей вывел? Доктор поджала губы и недобро прищурилась. «Похоже, на её счёт он не врал», — подумалось Клыкачу. — Мецетти поднял бунт, — проговорила фалиинка после короткой паузы. — Сторонникам заявлял, что Риго свихнулся, а мутации — кара Силы за непочтение. А на самом деле ему нужна была власть, которой обладает… обладал Риго. Крогнорр вспомнил слова заносчивого старикана-голограммы — «даже Сила здесь принадлежит мне». «А теперь Мецетти», — подумал Тень и поневоле поёжился — страшно представить, что может натворить уже этот «пизон». — Он преступник до мозга костей, Крогнорр, — продолжала вещать Нейт. — Последние годы Риго был… чрезмерно жесток, но этот тапанский ублюдок будет много хуже. Я не сомневаюсь, что он захочет заявить о себе в большой галактике. Надеюсь, вам не надо объяснять каким образом. Я медик, — добавила она с толикой гордости в голосе, — и знаю, что опухоль нужно удалить побыстрее, иначе она даст метастазы. Действительно. Одни только уравнители чего стоят. А если взять в расчёт и власть над Силой… Кто знает, нет ли у него способа переносить эту заразу с собой? — Ваша правда, — кивнул Крогнорр после некоторого раздумия, — с Мецетти нужно разобраться. Но мне нужны подробности, — добавил он, глядя прямо в глаза фалиинке. — Вы ведь наверняка в курсе, откуда у Риго взялась эта власть над Силой, не так ли? Доктор одарила его долгим пристальным взглядом. Фелиноид выдержал его, не отворачиваясь, и это дало свои плоды — женщина моргнула, тихо вздохнула и поднялась со словами: — Идёмте, Крогнорр, я вам кое-что покажу!

***

С каждым шагом в очередном подземном тоннеле Тени становилось не по себе. Перед глазами стояла точная копия коридора из сна-видения о безликом клоне. Нейт шла впереди, с прямой как палка спиной, в полном молчании. Стрёмный умбаранец по имени Квинт двигался в арьергарде, и таким образом Клыкач оказался словно под конвоем. Что-то подсказывало тогорийцу, что сбежать от него не получится при всём желании. Тем временем тоннель расширялся. Крогнорр не удивился, когда они оказались напротив толстых взрывоустойчивых дверей — близнецах тех, из видения. Доктор вырвалась вперёд, подошла к дверям и коснулась едва заметного замка в стене. Запоры пришли в движение — так же быстро и тихо раздвинулись, открыв проём, ведущий в ярко освещённое помещение. Фалиинка первой шмыгнула сквозь прямоугольник из света, Клыкач последовал за ней, спиной ощущая тихое дыхание Квинта. Реальная версия зала выглядела получше варианта из сна — освещение в хорошем состоянии, как и ровные ряды цилиндров, сейчас закрытых кожухами. Главный же цилиндр был открыт, и сквозь транспаристаль Тень заметил знакомые очертания младенца-гуманоида. Доктор направилась прямо к нему. Крогнорр двинулся было за ней, но на полдороге между ёмкостью и выходом женщина обернулась и бросила: — Ни шагу дальше! Клыкача возмутил приказной тон докторши, но опыт подсказывал, что сейчас не стоит показывать характер, как и буквально следовать видению, поэтому остановился. Нейт тем временем подошла к цилиндру вплотную и застыла напротив него, глядя на заключённое внутри существо. Крогнорра подмывало спросить, что это вообще такое, но выбрал ожидание. Не прогадал — через несколько минут молчания доктор повернулась к тогорийцу лицом и заговорила: — Тысячи лет назад на этой планете обитала развитая цивилизация. Настолько развитая, что я поначалу подумала, что мы нашли колыбель Небожителей или же потерянную колонию раката. К сожалению — или же к счастью?.. — я ошиблась. Но у этого народа было много общего со Строителями: тоже гуманоиды не более двух метров ростом, наверняка схожая с человекоподобными физиология… и использование Силы как источника энергии. Затем она снова повернулась к контейнеру с клоном и продолжила: — Причём, в отличие от раката, аборигены Эквалитая распоряжались ею куда искуснее. Они могли наделять восприимчивостью не по воле Силы, — эти слова доктор произнесла с презрением, — но по собственному желанию. Потрясающе, не так ли? Крогнорр молча сверлил взглядом спину фалиинки. Ничего потрясающего в этом Тень не видел, поэтому подал голос: — Разве что вопиющим невежеством и непониманием того, с чем они имели дело, — и изумился, когда услышал: — Именно. Вероятно, это невежество их и погубило. Я не знаю, что стало причиной гибели этой цивилизации, но могу с уверенностью предположить — игры с Силой не привели ни к чему хорошему. Женщина вздохнула и снова обернулась к обалдевшему тогорийцу. — Но творения их пережили своих творцов, — сказала она, — и среди них нашлось место… устройству, которое отвечало нашим с Риго целям. Перед глазами тогорийца возникла машина с измождёнными клонами и зловещей печатью. — Звучит неожиданно, — понимающе кивнула Нейт, приняв шок гостя за что-то иное, — я и сама потеряла дар речи, когда поняла, что именно делает эта машина. Однако у неё имелся один недостаток — тем, кто с рождения восприимчив, она не препятствовала ощущать Силу. А Риго уже тогда проявлял признаки паранойи, и требовал от меня лишить Силы потенциальных «шпионов одарённых». — И вы, конечно же, сразу согласились? — усмехнулся Крогнорр. — Да, — не стала отпираться доктор. — Но не потому, что так хотел Риго, а потому, что так хотела я. Усмешка Клыкача превратилась в ухмылку: — Что, тоже считаете восприимчивых банта пуудуу? Нейт окинула тогорийца осуждающим взглядом, хмыкнула и отвернулась. — Не восприимчивых, — проговорила она через некоторое время, — Силу. Вот теперь-то Клыкач удивился по-настоящему. — Силу? — переспросил он, и заявил, не дожидаясь ответа: — А Сила здесь… — Ваше учение тоже превозносит её, не так ли? — перебила его фалиинка. — Считает, что Сила источник жизни, без которой наша галактика или вся вселенная осталась бы пустым и мёртвым местом? — А разве это не так? — только и нашел, что ответить Клыкач. Доктор снова засмеялась и проговорила: — Есть существа, которые прекрасно существуют и без Силы. Юужань-вонги, пусть они и стремятся вернуться в её лоно. Исаламири. Дашады. А кое-кто, — произнесла она, подойдя почти вплотную к цилиндру, — и вовсе излучают что-то вроде подавляющего Силу поля. Крогнорр взглянул на существо внутри цилиндра — только дурак не догадается, что фалиинка говорит о нём. Но как же видение, где это существо просто сверкало в Силе?.. — Более двухсот лет назад, — продолжала вещать Нейт, — жили двое умбаран. Их звали Нисс и Силл. Они служили Дарту Крайту, как когда-то я, и были одними из лучших агентов, которых посылали противостоять джедаям. Всё потому, что они были аномалией — отсутствовали в Силе, и подавляли её вокруг себя. Но их это не спасло — нашелся всё-таки джедай, который сумел их одолеть. Имя его не сохранилось… Доктор сделала многозначительную паузу, и продолжила после: — Но сохранились генетические шаблоны этих умбаран, которые достались мне. Удивительные это были существа, Крогнорр! В других обстоятельствах я бы наверняка написала диссертацию, и получила премию Оброа-Скай!.. Женщина мечтательно вздохнула, после чего повернулась к тогорийцу и пристально на него взглянула. — Вы знаете, что такое мидихлорианы? — спросила она. Тень задумался и ответил через несколько секунд: — Микроорганизмы-симбионты, проводники Силы. — Слишком обобщённо, — покачала головой доктор. — До конца не известно, проводники, или же источник. К чему я веду, — добавила она, заметив, что Клыкач готов начать спор, — мидихлорианы тоже подвержены мутациям, как и любой живой организм. Симбионты в телах Нисс и Силл мутировали, и Сила в них, как бы это поточнее выразиться, меняет свою полярность. — Что вы имеете в виду? — спросил Тень, одновременно пытаясь осознать, не Нисс и Силл ли (или их клонов) он видел в своём сне. Нейт вздохнула, и продолжила тоном профессора, который объясняет студенту элементарное: — Предположим, привычная вам и мне Сила имеет положительный заряд. А Сила, которая исходит из мутировавших мидихлориан, имеет отрицательный заряд — относительно привычной нам, конечно. Я не до конца понимаю механизм, но в данном случае плюс на минус даёт минус: отрицательный заряд подавляет положительный, но лишь в ограниченном радиусе. Затем Нейт повернулась обратно, и вздохнула. Чуткое ухо Клыкача услышало, как она прошептала: — Ах, если бы я могла… Послушайте, Крогнорр, — сказала доктор уже громче, — можете на мгновение представить, какой бы галактика была без Силы? Тогориец задумался для приличия и ответил после: — Её бы не существовало, я в этом уверен. А ваши примеры, — добавил он, когда женщина повернулась к нему, — всего лишь исключения. Нейт тяжело вздохнула и произнесла: — А я вижу место, в котором не было чудовищных Небожителей, кроивших звёздное полотно по своей прихоти. В котором не было раката, погубивших десятки великих цивилизаций. В котором не было бесконечной грызни между джедаями и ситхами. Она на мгновение умолкла, и продолжила уже тише: — Вижу место, в котором Риго Франкенкранц оставался преуспевающим бизнесменом, Джуз Мецетти сгнил на родном Обулетт, а мне не пришлось работать с безумцами вроде Дарта Крайта… Впрочем, это ненужная лирика, — она отмахнулась от тогорийца, — вас это беспокоить не должно. Короче говоря, клоны Нисс и Силл стали средством искажения Силы — я разместила их в машине аборигенов, и результаты превзошли все ожидания. Тогориец едва удержался, чтобы не ляпнуть «я знаю» — вместо этого проговорил: — А… как вам удалось удостоить Силой?.. Нейт усмехнулась: — Думаю, вы и сами уже знаете. Таблетки, — подсказала она, увидев недоумение на морде тогорийца. — Боюсь спрашивать, из чего вы их делаете, — пробормотал Крогнорр, уже догадываясь какой будет ответ. — Из спинномозговой жидкости клонов, — оправдала опасения фалиинка. — Популяция минус-мидихлориан там самая стабильная: они даже способны на некоторое время подавить врождённых симбионтов реципиента. Но порой приводят к… побочным эффектам, о которых я не раз предупреждала Риго. Крогнорру пришлось сдерживать рвотный позыв. — Хотите верьте, хотите нет, — доктор снова вернулась к созерцанию существа в цилиндре, — мне искренне жаль, что так получилось, но я ещё раз убедилась в том, что Сила вовсе не так полезна и нужна галактике. На несколько минут воцарилась тишина — Крогнорр обдумывал услышанное, а Нейт, похоже, тоже погрузилась в мысли или воспоминания. — Мецетти получил контроль над машиной, — заговорила доктор через несколько минут. — А заодно и над всем процессом производства — начиная от препарата, и заканчивая линией создания уравнителей. Такую власть нельзя оставлять в этих руках — надеюсь, вы это и сами прекрасно понимаете. — Понимаю, — согласился Крогнорр («в кои-то веки эта яйцеголовая сказала что-то правильное!»), и тут же заметил: — Но боюсь, сейчас я мало что смогу сделать — я и одного уравнителя убил с трудом, остальных получилось только ненадолго вывести из строя. Плюс мутанты-удостоенные… Доктор фыркнула и повернулась к тогорийцу: — Что, ни шагу не можете ступить без Силы? Или татуировка у вас в левой подмышке всего лишь украшение? Крогнорр нахмурился: — Свою «дзету» я заработал честно, но мне это не мешало использовать Силу в драке с настоящими гоунами. Восприимчивые к Силе слабее, чем кажутся, — с горькой усмешкой Тень повторил слова, которые сказал когда-то Франкенкранцу, — это самая ядрёная дурь во всей вселенной, и слезть с неё невозможно. Доктор тяжело вздохнула и снова отвернулась. — Даже амулет, которым вы владеете, не поможет? — спросила она. — Нет, — покачал головой Крогнорр. — Эта штука полуразумна, достаточно, чтобы не касаться искаженной Силы. Нейт снова вздохнула и надолго умолкла. Клыкач тем временем размышлял, стоит ли спросить её о печати из видения. — Искажение в Силе создаётся не только машиной и излучением клонов, — проговорила доктор. — Есть ещё один… компонент. Ключевой. «Похоже, спрашивать уже не надо», — подумал Тень и деланно удивился: — Какой ещё компонент? — Ещё один амулёт, созданный ситхом, — озвучила фалиинка ожидаемый ответ. — Или кем-то не менее одарённым в знаниях Тёмной стороны. Слышали когда-нибудь о Печати Сакрума? «Видел», — подумал Клыкач, но произнёс: — Не думаю. Что это? — Печать, — в голосе доктора прозвучал сарказм. — Точнее, каменный резной медальон, в который инкрустирован фокусирующий кристалл для светового меча, незнакомой мне разновидности. Он… разрушает Силу. Точнее, заставляет её распадаться. «Вот и пришел мне мой Идиот», — подумал Крогнорр. — А кто такой этот Сакрум? — спросил фелиноид. — Первый раз слышу это имя. — Один из ситхов династии Бэйна, — отозвалась доктор. — Информации о нём сохранилось немного — спасибо Дарту Бозу, его ученику. Старые ситхские летописи приписывают создание амулета Сакруму, но лично я в этом сомневаюсь — слишком хорошо печать вписалась в схему машины аборигенов, так что скорее всего она ими и создана. Удалите печать из машины — и сможете победить Мецетти. — Сказать легко, — проговорил Крогнорр, мысленно вздрагивая от воспоминания иллюзорных мук от присутствия печати, — но к машине ещё нужно добраться. — Я предоставлю вам всё необходимое, — твёрдо заявила доктор. — У меня есть подробные планы комплекса, где она расположена. Также я приготовлю препарат без побочных эффектов, рассчитанный на вашу физиологию.