Наобум

      От неожиданности Крогнорр замер на месте. Несколько секунд он тупо глядел на кусок обугленного мяса вместо рожи Мецетти, а когда наконец сумел оторвать взгляд, то повернулся в направлении выстрела. Он ожидал увидеть одного из экс-уравнителей или Квинта — но длинноствольный карабин находился в руках доктора Нейт. Фалиинка стояла на краю зарослей и открытого пространства с правой от Крогнорра стороны — всё в той же врачебной робе, которая при солнечном свете оказалась грязной-серой. — Хороший выстрел, док, — бросил Крогнорр, поднимаясь на ноги, — но я хотел закончить всё сам. Нейт не ответила — забросила карабин на ремне за плечо и двинулась в сторону фелиноида. Тот прислушался к Силе — ему не очень понравилась молчаливая решительность женщины — и удивился, когда не увидел ничего. Неужели доктор переняла от клонов способность исчезать из Силы? Тем временем фалиинка подошла ближе. Она бросила быстрый взгляд на труп Мецетти, скривилась, словно увидела нечто гадкое, и взглянула на тогорийца. — Удивлена, — заявила она. — Не думала, что вы поступите столь благородно. Крогнорр тяжело вздохнул и произнёс: — Спасибо, я в полном порядке. Насколько это возможно, конечно. На лице Нейт не дрогнул ни один мускул: — Осмотрю вас попозже. Печать Сакрума у вас? Крогнорр задумался, затем молча кивнул на левый кулак. — Отлично, — кивнул в ответ Нейт и требовательно протянула руку: — Давайте её сюда! Крогнорр удивился бесцеремонности доктора и заявил: — Док, я чуть не сдох, только взглянув на эту штуку! При том что я тренированный восприимчивый к Силе паршивости выше средней! Я даже боюсь представить, что будет… Доктор закрыла глаза на мгновение, тихо вздохнула и произнесла: — Я работала с печатью Сакрума задолго до вашего рождения. Мне её эффекты не страшны, — и настойчивее повторила: — Будьте любезны!.. Крогнорру эта настырность уже совсем не понравилась. Сдалась ей эта проклятая Силой штуковина!.. «Как и тебе Сердце Грауша», — подумал Тень, и заявил: — Мах на мах, док — верните мне Сердце Грауша, а я отдам вам этот кусок ситхского пууду! Нейт опустила руку и снова вздохнула. Тень напрягся, когда она дёрнулась, словно к оружию, но женщина всего лишь развернулась и кивком позвала тогорийца за собой. Крогнорр поискал глазами свой меч, нашел и призвал в руку. Шагая за доктором, он украдкой проверил состояние. Конечно, сломан. «Вот мудила!», — Тень бросил последний взгляд на останки Мецетти. — И после смерти умудрился нагадить!». Доктор настолько решительно направлялась к зарослям, что Тень счёл нужным поинтересоваться: — Док, вы… — Просто следуйте за мной, — бросила Нейт, не сбавляя шага. Крогнорр сердито фыркнул, но спорить не стал. Нырнув в заросли за фалиинкой, Клыкач с удивлением заметил небольшую свежую просеку. Неужели она знала, чем всё обернётся? И если знала, то каким образом? В конце просеки возвышался знакомый Клыкачу грузовой скифф, с той же охраной. К ним присоединился Квинт, который явно нервничал, и занервничал больше, увидев Крогнорра и Нейт. Фалиинка быстро двигалась к скиффу, Крогнорр следовал за ней. Уже рядом с машиной тогориец прикидывал, как с одной рукой взбираться на кузов, но услышал от доктора: — Садитесь внутрь! Клыкач пожал плечами — хозяин барин. Он подождал, пока Нейт взойдёт на борт, а затем и сам протиснулся внутрь. Вопреки ожиданиям, места внутри оказалось достаточно — скифф рассчитывался и на массивных негуманоидов. Можно было даже расположиться с комфортом на одном из сидений — благо, лишь несколько из них были заняты клонами-близнецами, Квинтом, доктором Нейт и несколькими экс-удостоенными. Стоило только Клыкачу расположиться, как скифф пришел в движение. Дверь на корме закрывал уже на ходу. — Мы спешим, док? — поинтересовался Крогнорр. — Хочу побыстрее покончить со всем этим безумием, — ответил фалиинка. Судя по голосу, к разговору она не была расположена. Остальные тоже молчали — бывшие удостоенные сидели с отсутствующим видом, Квинт ёрзал на сидении, поглядывая то на Клыкача, то на доктора, то на своих собратьев. Последним было хуже всех — даже без Силы Тень мог сказать, что умбаране сильно напуганы: сидели, прижавшись друг к дружке, закутавшись в дерюги, и украдкой поглядывали на фалиинку. Клыкачу это не понравилось — вспомнились слова Квинта. — Док, наши новые друзья явно от вас не восторге, — заметил фелиноид. — Плохие воспоминания, — отрезала фалиинка даже не повернув голову. — Для них я была главным мучителем. Уверяю вас, я больше не причиню им вреда. Клыкач не слишком в это поверил, но решил, что его это больше не касается — свою работу он сделал. Осталось только вернуть Сердце Грауша, оказаться на борту «Мосгота» и вернуться обратно в большую галактику, нормальный мир. «А будет ли он для тебя нормальным после всего этого…», — подумал Клыкач, и решил, что неплохо будет смотаться к совету джедаев — им точно надо знать об Эквалитае и том, что на нём случилось. Мысль об этом принесла тогорийцу некоторое спокойствие, но тревоги его не оставили — вспомнились видения и безликий клон. Кто это — призрак сестры Квинта, манифестация воли Силы… или воли ещё не рождённого существа? Бенедикт Грей рассказывал, что некоторые могущественные восприимчивые могли использовать Силу, находясь ещё в утробе матери. Клонировочный цилиндр технически ничем не отличался от утробы, а клон, которого видел Клыкач в лаборатории доктора, выглядел уже достаточно развитым. Тогда почему ключ? Точнее, к чему именно? К безобразию, которое здесь происходит? Всю оставшуюся дорогу Тень ломал голову над этими вопросами, но так и не смог дойти к ответам на них. Но вот скифф остановился, а его пассажиры зашевелились к выходу. Крогнорр сидел с краю, поэтому выбрался одним из первых. Как он и ожидал, машина остановилась в импровизированном гараже-ангаре убежища Нейт, похожему на такое же помещение в логове Франкенкранца и Мецетти. Чуть поодаль от скиффа виднелся призёмистый силуэт отремонтированного «Мосгота». «Скоро, малыш», — мысленно пообещал Крогнорр и замер, ожидая когда хозяйка этого места соизволит выбраться наружу. Доктор не заставила себя ждать — уже через несколько секунд фигура в грязно-серой робе оказалась рядом с Крогнорром. Тень ожидал услышать очередную настойчивую просьбу отдать Печать прямо сейчас, но Нейт произнесла: — Идёмте, Крогнорр, — и жестом позвала его за собой. Заинтригованный тогориец двинулся вслед — отмечая, что Квинт уводит своих сородичей к противоположному выходу из ангара. — Что с ними будет дальше? — спросил он у фалиинки. Та, не оборачиваясь, пожала плечами и ответила: — Для начала я их вылечу от истощения. Затем они вольны поступать, как пожелают нужным: остаться здесь или уйти. Клыкач снова прислушался к Силе, пытаясь считать мысли доктора. Как и прежде, в потоках она не оставляла следов. Чудеса! Наконец Крогнорр сдался и спросил: — Куда мы идём, док? — В лабораторию, — ответила женщина. — Там есть оборудование, которое может сдерживать разрушительные эффекты Печати Сакрума. Крогнорру этого было достаточно. Вскоре они оказались в тоннеле, ведущем к лаборатории. На этот раз Крогнорр чувствовал себя получше, но всё равно ему чудилась тяжелая поступь Чёрного. Наконец, впереди замаячили знакомые двери. В который уже раз Тень содрогнулся, когда они начали открываться. Первой в проём прошмыгнула фалиинка, тогориец проследовал за ней. Войдя, он остановился на почтительном расстоянии, заметив, что женщина подошла к цилиндру с клоном, и удивился, услышав: — Подходите ближе, я разрешаю! Клыкач пожал плечами и поравнялся с Нейт. Она молчала, не отводя взгляда от существа внутри ёмкости. Крогнорр тоже этим занялся, пользуясь моментом. Он ещё раз изумился точности своего видения — реальный клон-младенец выглядел точь-в-точь как оттуда. Фелиноиду даже показалось, что клон вот прямо сейчас перейдёт к ускоренному росту, когда младенец дёрнулся. Но, похоже, это было лишь игрой воображения. — Он вас пугает? — спросила Нейт. Крогнорр вздрогнул от неожиданности и ответил совершенно искренне: — В некотором роде, — и добавил немного лукавства: — Всегда напрягали клоны, вот не понимаю почему. — Наверное, дело в их… неестественности, — проговорила доктор. Крогнорр заметил грустную улыбку в её отражении на траспаристали. — Вы восприимчивый к Силе, и такие вещи просто обязаны вас напрягать. Ведь если не ошибаюсь, только Сила имеет право давать жизнь? — Она источник жизни, — ответил Крогнорр, не понимая, к чему клонит фалиинка. — В том числе и клонированной. Женщина хмыкнула: — А когда-то клоны были под запретом именно по этой причине. Достаточно давно, во времена Старой Республики. — Не слышал о таком, — признался Крогнорр. — Я не сомневалась в этом, — произнесла доктор. — Скажите, Крогнорр, ваш орден тоже считает Силу источником жизни? Клыкач удивился этому вопросу, но ответил: — Вроде того. Фалиинка повернулась к нему и переспросила с интересом: — Вроде?.. — Сила источник жизни, а жизнь — источник Силы, — ответил Крогнорр. — Эти понятия нельзя разделять. Фалиинка молча кивнула, удовлетворившись ответом, и спросила снова после недолгой паузы: — Но ведь жизнь возможна и без Силы, — и объяснила в ответ на недоумённый взгляд собеседника: — Исаламири. Нисс и Силл, а также их клоны. Юужань-вонги. Причём последние самый яркий пример. — Таковым являются скорее восприимчивые, которых отсекли от Силы, — заметил Крогнорр. — Тот же Улик Кель-Дрома, — и не отказал себе в удовольствии процитировать строку из одноимённой оперы: — «И брата гибелью я стал, и многим я принёс несчастье…». Фалиинка удивлённо вскинула брови: — Опера, серьёзно? — Более чем, — кивнул Крогнорр и тут же озвучил одну свою догадку: — Вы ведь не зря нашли общий язык с Франкенкранцем, верно? Тоже не любите восприимчивых? Нейт ответила только после долгой паузы: — Нет. Да и как можно ненавидеть жертв? — а когда Крогнор взглянул на неё в изумлении, то проговорила: — Сила — вот источник зла! Крогнорр вспомнил первый разговор с фалиинкой. Мысленно вздохнув, тогориец проговорил: — В ваших словах есть резон, док… Затем он улыбнулся и продолжил: — Только, боюсь, вы причину и следствие путаете. Сила вовсе не злое и капризное божество, — объяснил Тень, — хотя своя воля у неё всё-таки есть. Но при этом воля эта зависит только от тех, кто способен её направить. Так что в этом смысле Риго Франкенкрац был более прав, чем вы. — Вы плохо его знали, — проговорила доктор, когда Клыкач умолк. — Идея несправедливого распределения восприимчивости к Силе стала делом его жизни. Он хотел… — …направить её волю, — перебил Крогнорр. — Направить в русло, которое устраивало бы его. Необязательно быть восприимчивым, чтобы влиять на Силу, и вы сами тому пример. Доктор задумалась. Крогнорр тем временем проверил, можно ли накопить массы возле кулака, и получится ли уничтожить Печать одним движением. — Единственное влияние, которое я могу и хочу оказать на Силу, — наконец, проговорила женщина, — это уничтожить её. Освободить вселенную от её зловещего присутствия, чтобы она более не туманила рассудки лживыми обещаниями и ложными надеждами. Дать всем разумным существам возможность жить своим умом, а не слушать бормотание оккультистов или исполнять приказы фанатиков со сверхспособностями. Затем она резко повернула лицо к тогорийцу и пристально взглянула ему в глаза. — Назовёте меня сумасшедшей, верно? — горькая ухмылка искривила её губы. Крогнорр хмыкнул и усмехнулся — догадки насчёт Печати оправдались. Он начал накапливать массу в протезе, стараясь делать это незаметно, и произнёс: — Скорее существом, которое поставило перед собой заведомо невыполнимую задачу. Уничтожить Силу означает уничтожить вселенную… — Нет, — замотала головой фалиинка. — Нет, и вы сами прекрасно это понимаете! Без Силы можно жить… — Существовать, — заметил Клыкач. — Как те несчастные внутри машины. Так понимаю, — он позволил себе ухмылку, пора с этим заканчивать, — именно ради этого вам и нужна печать Сакрума? Доктор замерла на мгновение — а затем нечеловечески резким движением развернулась и направила на тогориаца руку — из которой, к удивлению последнего, торчало дуло чего-то похожего на бластер. — Только посмей что-то с ней сделать, — с перекошенным от злости лицом процедила доктор. Тогориец наконец догадался, почему она отсутствовала в Силе. Губы фалиинки стиснулись в тонкую нить. — Печать!.. — потребовала она. — Немедленно! Умирать Крогнорру не хотелось. Но и дожить до превращения в Чёрного тоже. Он покосился на клона-младенца — похоже, вот смысл его слов и видения. — Печать!!! — рявкнула Нейт. — Сейчас или я тебя застрелю! Крогнорр усмехнулся — и что есть мочи стиснул пальцы протеза. Он ждал выстрел и был к нему готов… но не ждал, что фалиинка выстрелит в протез. Нановолокна обожгло огнём — и руку, и спинной имплант тогорийца свело болью. На мгновение протез потерял свою форму — обвис уродливым белесым щупальцем, — но этого хватило: Печать Сакрума выпала и покатилась в сторону. Крогнорр первым рванулся к ней, даже вытянул живую руку… но затем нечто врезалось в него и сбило с ног. «Шустрая шутта!», — подумал фелиноид, и что есть мочи ногами наподдал обидчику. Вместо металла или хотя бы синтплоти ноги смяли нечто живое — за ударом последовал сдавленный хрип. Времени удивляться не было, и Тень рывком оказался на ногах. Затем он услышал треск электрического разряда, за которым последовала оглушающая боль в спине. Лапы Клыкача подкосились, и он вторично рухнул на бетонный пол. В глазах прояснилось быстрее, чем вернулась способность передвигаться — Крогнорр мог только бессильно наблюдать, как фигура в грязно-серой робе промелькнула рядом, остановилась всего в паре шагов, наклонилась, и подняла с земли резной каменный кругляш. — Наконец-то! — в голосе фалиинки-репликанта не было торжества, лишь усталое удовлетворение. — Отличная работа, Квинт! — Россор… — прошептал Крогнорр, но даже лягнуть ублюдка не мог: похоже, доктор ударила ионным бластером прямо в нейропередатчик, отчего отказали все конечности. Кроме правой руки. Клыкач собрал остатки сил, сосредоточился и разрядил в Нейт телекинетический удар. Каково же было его удивление, когда репликант даже не пошатнулась — лишь медленно повернула голову и презрительно процедила: — Не пытайся, я слишком долго прожила рядом с ситхами и знаю, как обезопасить себя. Фалиинка ухмыльнулась половиной рта и продолжила: — Как думаешь, кто подсказал Риго способ спастись от способностей одарённых? — Больная шутта, — произнёс тогориец, пытаясь понять, почему хаттов имплант не хочет работать. — Ты ещё больше сумасшедшая, чем он! — Напротив, — покачала головой Нейт, — я единственная на этой планете, кто по-прежнему в своём уме. Потому что Сила не туманит мой разум. — Больная шутта! — рявкнул Крогнорр, напрягая все мускулы в попытке хоть как-то вернуть контроль над непослушными конечностями. Нейт заметила эти потуги и покачала головой: — Не старайся, у тебя ничего не выйдет. Кибернейрохирургия — моя вторая специальность, и я точно знаю, куда бить. Квинт! — она вытянула голову, глядя куда-то за тогорийца. — Хватит лежать, ты почти не пострадал! Клыкач услышал звуки возни, но обернуться и посмотреть не получалось. Он увидел Квинта лишь когда он проковылял мимо — не без злорадства заметив, что со штанов клона каплет кровь. Тогориец попытался поймать ублюдка за ногу, но тот неожиданно резво отскочил. И даже не удосужился повернуть голову. Клыкач ни на мгновение не прекращал попыток подчинить обратно протез и ноги, но ничего не получалось. В конце концов он решил — будь что будет, и сосредоточился. Потолок лаборатории оставался каменным, а нащупать в нём трещины было проще простого. Ещё проще было их увеличить — усилие воли, и сверху доносится угрожающий треск. Затем посыпались камни. Увы, но репликант и клон неприятно удивили своим проворством: глыба рухнула на пустое место. — Квинт, вколи ему усмиритель! — с раздражением проговорила Нейт. — Он начинает надоедать! — Сию минуту! — услышал Тень услужливый голос, а затем увидел проклятого клона. Тогориец снова попытаться цапнуть россора, но Квинт снова ускользнул — очутился за спиной, вне зоны видимости. А через мгновение в спину вонзилась игла. После укола Сила начала угасать — точнее, восприимчивость Крогнорра к ней притупилась. Очень похоже на гоунскую наркоту, которой ублюдки пичкали и самого Крогнорра, и Мака Тарена на борту «летающего дома». — Твою мать, — прохрипел Клыкач, — да добей ты меня уже, шутта! — Я учёный, а не убийца, — с достоинством возразила Нейт. — Разбрасываться подопытными глупо. Да и к тому же, — голос прозвучал вкрадчиво, — могу проверить ещё одну свою теорию. — Какую ещё теорию? — сипел Клыкач, чувствуя, что ещё немного и он вырубится. — До этого дня в машине находились только носители минус-мидихлориан, — заметила Нейт. — Естественных восприимчивых пока не было. Мецетти больше недоступен — остаёшься ты. — Ни в жисть! — проворчал Крогнорр. — Твоего мнения я и не собиралась спрашивать, — отметила доктор. — Заодно проверю, возможен ли обратный процесс трансплантации мидихлориан. — Через… мой… труп… — успел протянуть Крогнорр, прежде чем провалился в забытьё.

***

      Повторилась много раз виденная картина — побег по тоннелю от Чёрного, который закончился тупиком-лабораторией. Но на этот раз лаборатория выглядела намного хуже. Вместо яркого освещения — тусклый свет зловещего красноватого оттенка. Вместо почти стерильной чистоты — куча пыли, грязи и нечистот. Вместо работающего оборудования — ржавые обломки. Цилиндр с безликим клоном оставался на своём месте, хвала Силе. К нему Крогнорр и направился, как и много раз прежде. Клыкач удивился, когда цилиндр никак не отреагировал на его приближение. Удивился — и испугался: близость Чёрного стала ощущаться совсем чётко, тогда как присутсвие клона Тень не чувствовал совсем. Недобрый знак. Когда кожух загудел гидравликой и начал подниматься, тогориец выдохнул почти что с облегчением. Однако изменился и цилиндр — жидкость внутри стала мутной, красноватого оттенка, сквозь который нельзя было разобрать содержимого ёмкости. У Клыкача появилось нехорошее предчувствие. Все эти перемены явно не к добру. Возможно, лучше всё-таки встреча с Чёрным?.. Когда жидкость внутри цилиндра начала бурлить и пульсировать, тогориец не выдержал — развернулся и помчался к выходу. От чудовища в чёрных доспехах хотя бы знаешь, чего ожидать. Крогнорр врезался в дверь. Конечно, они не поддавались, и он решил пустить в ход меч. Но вот незадача — оружие отказывалось включаться. «Ты же сам его сломал», — вспомнил Крогнорр. И правда, он вроде действительно сломал оружие, припоминал такое. Впрочем, от этого воспоминания, мутного как жидкость в ёмкости с безликим клоном, легче не стало. Крогнорр едва не завыл с досады. Он обернулся, готовый лицом встретить все опасности. На транспаристали цистерны проявились трещины, сквозь которые со свистом вырывались фонтанчики жидкости. Мгновение спустя прозрачный металл разлетелся на части со звонким звуком, а потоки бурлящей массы похоронили под собой и грязный пермабетон, и ржавые нечистоты. Тень ожидал увидеть что угодно… но не скрючившееся на дне цистерны ссохшееся тельце, в котором с трудом узнал безликого клона. Существо не подавало признаков жизни. Стараясь не наступать на красную жижу, тогориец медленно подобрался к разломанной цистерне. Вблизи безликий клон выглядел ещё хуже. Он даже не успел дорасти до подростка — напротив Крогнорра лежал ребёнок лет семи-восьми на вид, скорчившись в позе эмбриона. Со спины и конечностей несчастного торчали остатки патрубков и зондов. — Великая Сила… — выдохнул Крогнорр. Он вспомнил, что этот клон каким-то образом ему помог, но не смог припомнить, как и когда. Похоже, пришла пора оказать ответную услугу. Клыкач подошел вплотную, всё-таки замарав ноги в чавкающей густой жиже. Он прислушался к Силе, и обрадовался — в клоне всё ещё теплилась жизнь. Но она не задержится долго, поэтому стоит поспешить. Но едва Тень протянул руки к несчастному существу, как оно пришло в движение — с заметным трудом повернуло голову. Тогориец вздрогнул, когда увидел пустое лицо, обезображенное язвами. Одна из язв, аккурат на месте рта, развёрзлась, и Крогнорр услышал тихое: — Кровь… Спаси… Не дай крови… — Какая кровь? — спросил Клыкач, решив что не время удивляться. — О чём ты? — Кровь… — повторил клон. — Твоя кровь… Не дай ей… — Кому? — Крогнорру показалось, что существо бредит. — Причём здесь моя кровь? — Кровь… — снова повторил клон, с усилием поднял левую руку и направил её куда-то вдаль. Крогнорр проследил за направлением — существо указывало на противоположную входу стену. В ней, откуда не возьмись, появилось отверстие — широкое квадратное окно, забранное транспаристалью и мерцающим силовым полем. Клыкач был уверен, что раньше этого окна здесь точно не было. Тогориец бросил взгляд на несчастного клона. Тот застыл с протянутой рукой, указывая на окно. Фелиноид сглотнул и шагнул туда. Едва он подошел поближе, как силовое поле прояснилось — а на той стороне происходили странные и страшные вещи. Первым делом Крогнорр увидел себя — себя, голого, прикованного к какой-то странной машине с вращающимися вокруг кольцами. Напротив машины стояли двое — мужчина-умбаранин и женщина-фалиинка. Крогнорр едва сумел отвести взгляд от этой картины, зажмурился и встряхнул головой. Что за безумие?.. Конечно, ничего не исчезло, когда он вновь раскрыл глаза. Фелиноид заставил себя присмотреться пристальней, и изумился ещё больше, чем прежде — помещение по ту сторону напоминало копию той, нормальной лаборатории. Единственной разительной переменой был целый ворох кабелей и патрубков, идущих к ней от странной машины. Машина внезапно пришла в движение. На глазах у изумлённого тогорийца откуда-то с потолка спустился манипулятор с рядом грозного вида игл — и вонзился в спину его копии. Копия (тоже клон?) дёрнулась, отчего и у самого Клыкача заныло в позвоночнике. Возможно тот, другой Крогнорр кричал — Тень видел, как у того открывается и закрывается рот, но ни звука не слышал. Однако видел, как начали пульсировать патрубки, подключённые к цистерне. Жидкость внутри резервуара окрасилась красным. Теперь тогориец понял, что имел в виду несчастный клон. — Нет! — рявкнул Тень и рванулся к окну. — Нет, остановитесь! — он начал что есть мочи барабанить по траспаристали, пытаясь разбить прозрачный металл, прорваться внутрь и помешать. Всё зря — металл не поддавался, и тогорийцу оставалось только наблюдать, как постепенно темнеет жидкость внутри резервуара, клон хиреет на глазах… а копия внутри машины обрастаёт чёрными доспехами. Это заметили и умбаранец с фалиинкой. Первый немедленно дал дёру, а вторая замешкалась — что её и погубило, когда Чёрный без труда вырвался из машины: единственным прикосновением тварь превратила фалиинку в прах. Такая же участь постигла и умбаранца: на полпути к выходу нескладный силуэт замер, поднялся в воздух — а затем взорвался облаком крови и ошмётков плоти. Потом Чёрный повернулся к окну, и глаза тогорийца встретились с синей щелью в визоре шлема. Крогнорр немедленно отпрянул от окна, но было поздно — Чёрный в мгновение ока очутился рядом. Небрежным движением руки монстр разбил транспаристаль, вторым — проломил стену и вступил во вторую лабораторию. Клыкач знал — сражаться бесполезно, можно только бежать. Он развернулся, и рванулся было к выходу из лаборатории — вынести дверь, хоть как-то, и бежать, бежать прочь от этого существа, иначе… Иначе он станет им. Тогориец успел домчаться до дверей и восхвалил Силу, когда те начали открываться. Но вместо прохода в тоннель он увидел ту самую лабораторию. Крогнорр опешил, даже сделал шаг назад… и почувствовал ледяное прикосновение мощи Чёрного. Закричать бы, да горло свело спазмом. Повинуясь чужой воле, Крогнорр оказался в воздухе, а затем Чёрный швырнул его вперёд, к машине. Затем тогориец почувствовал, как в руки и ноги впиваются кандалы, тело вопреки желанию выпрямляется — и вот уже настоящий Крогнорр прикован к машине. Он поднял взгляд и заметил, что Чёрный уже тут как тут, возвышается прямо напротив. Когда тварь потянулась к маске, Крогнорр сумел наконец-то проорать: — НЕТ!!! — но ничего уже не мог изменить. Чёрный снял маску, и Тень увидел своё лицо, изувеченное шрамами, с жуткими чёрными глазами, в которых безумно блестят оранжевые зрачки. Затем сумасшедший оскал исказил пасть твари, и из неё вырвался тихий подлый смешок — который немедленно перерос в громогласный хохот. Не в силах выдержать это, Крогнорр зажмурился — но немедленно раскрыл глаза, когда услышал знакомый голос: — Квинт, буди его!..