Наобум

      Крогнорру показалось, что кошмар ещё продолжается — он по-прежнему был прикован к машине. Однако Чёрный исчез, а на его месте появились силуэты Квинта и Нейт. Не то чтобы Клыкач был рад их видеть… но всяко лучше, чем монстра в чёрных доспехах. — Вовремя, — проговорила фалиинка-репликант, обращаясь к Квинту. — Ты записал спектрограмму активности мидихлориан? — Да, доктор, — как всегда тихо проговорил тот, склонив голову. — Хорошо, надо будет изучить на досуге, — кивнула в ответ доктор и словно только сейчас заметила тогорийца. — О, наконец-то! Клыкач, всё ещё с трудом понимал, где бред, а где явь, поэтому проговорил лишь: — Чёрный же тебя испепелил… Нейт удивлённо вытаращилась на фелиноида, и произнесла: — Какой ещё чёрный?.. — затем повернулась к Квинту со словами: — Доза?.. — Как вы и приказывали, двойная, — отозвался тот, колдуя над терминалом рядом с машиной. Нейт недовольно скривилась, затем без опаски подошла к Крогнорру вплотную. Бесцеремонно схватив его за голову, она без особого труда наклонила её к себе и пристально заглянула в осоловевшие глаза тогорийца. — Ты меня слышишь? — требовательно спросила она, и добавила: — Знаю, что слышишь, отвечай! — Иди к лифонам, — процедил Крогнорр и пожалел, что во рту сухо, как на Татуине. Нейт устало, но довольно засмеялась, отпустила голову фелиноида и отошла на безопасное расстояние. — Разум в порядке, хорошо, — произнесла репликант. — Что, помучить любишь? — отозвался Крогнорр, прислушиваясь к чувствам. Тело онемело, Силу едва слышит. Плохо. — Я не садист и не маньяк из голотриллеров, — в голосе Нейт прозвучала обида. — Просто эксперимент требует, чтобы подопытный находился в сознании. Да, процедура болезненная, но не смертельная. Я бы советовала потерпеть. Крогнорр обессилено засмеялся: — Ты серьёзно пытаешься меня уговаривать? Нейт молча окинула его взглядом и заявила: — Если эксперимент удастся, то у меня появится ключ к тому, как можно уничтожить Силу. А ты в любом случае станешь свободным от Сердца Грауша. Оно ведь тебя тяготит, не так ли? Услышав это, тогориец удивлённо вытаращился на доктора. — Ты это серьёзно? — повторил он. — Ты… правда веришь, что помогаешь мне?! — Не только тебе, — Нейт выпрямила спину. — Я оказываю услугу всей галактике. Когда Сила исчезнет, мы все наконец-то станем по-настоящему свободными. Крогнорр снова засмеялся — лифон подери, она точно сумасшедшая! Нейт поджала губы и процедила: — Смейся сколько угодно. Квинт, — она повернулась к клону, который не отходил от консоли, — как состояние Дуодецим? — Стабильное, — отозвался тот. — К трансфузии готова. — Отлично, — репликант коротко улыбнулась. — Состояние подопытного? Квинт помедлил — бросил быстрый взгляд на Крогнорра, и только затем ответил: — Условно стабилен, — а на вопросительный взгляд доктора добавил: — Активность мидихлориан, доктор. Нейт взглянула на него, затем покосилась на тогорийца — который надеялся, что «эксперимент» сумасшедшей, которая отехнила себя и засунула в репликанта, не будет похож на недавний кошмар. — Повторяю, — проговорила доктор, — процедура просто не предусмотрена как летальная. Ты обязательно выживешь. Хотя бы потому, чтобы получить свободу от Силы. Когда ты окажешься свободен от её пут, то поймёшь мою правоту. Крогнорр уже немного оправился, и от наркотика, и от кошмара, поэтому ухмыльнулся и заявил: — Знаешь, а я ведь целый год прожил без Силы. Война, — объяснил он в ответ на вопросительный взгляд. — После Эриаду у меня какая-то психологическая хрень приключилась, отчего я не мог видеть Силу. — Вот как? — лицо Нейт удивлённо вытянулось. — И каково это было? — Худшее время в моей жизни, — искренне ответил Крогнорр. — Это всё равно, что лишиться всех чувств разом. Нейт, — Тень внимательно взглянул в глаза репликанту, — Сила это самая ядрёная дурь в галактике. Ты вроде как врач, и знаешь, что происходит с наркоманами, которые остались без любимого спайса. Я верю в то, что ты хочешь как лучше, — добавил он, — пусть методы у тебя и дерьмовые. Но вместо мира ты получишь хаос. Восприимчивых десятки миллиардов на всю галактику. Джедаи может и смогут совладать с этим… но ситхи и те, кому до псаданской жопы кодекс джедаев, явно пойдут вразнос. Устала от войн, говоришь? Так вот, ты собираешься начать самую страшную из всех, которые галактика пережила. Закончив этот монолог, Тень прислушался. Сила стала ощущаться ярче — наверное, действие наркотика заканчивалось. Что же, надо ещё немного потянуть время. Благо, Нейт очевидно задумалась над услышанными словами — застыла на месте, глядя куда-то за тогорийца. — Ты вроде бы военный, — наконец произнесла она. — Ветеран, если не врёшь. Значит, ты должен был слышать о понятии приемлемых потерь. Она выпрямилась, и подошла к консоли. Квинт услужливо уступил ей место. Руки репликанта задвигались над терминалом, а несколько мгновений спустя Крогнорр услышал сверху недобрый гул. — В галактике около одного квадриллиона жителей, — продолжала говорить Нейт, пока её подопытный лихорадочно размышлял, как бы потянуть время. — Восприимчивых из них будет пускай миллиардов сорок. Если у тебя плохо с числами, то квадриллион означает миллион миллиардов. Гул приблизился. Крогнорру удалось кое-как поднять голову. Он мысленно съёжился, когда увидел давешний манипулятор с иглами. — Сорок это ничто сравнительно с миллионом, — продолжала вещать Нейт, не отходя от консоли. — Приемлемые потери. Крогнорр спиной чувствовал, как приближается манипулятор. Сила чувствовалась много лучше… но ещё недостаточно, чтобы её использовать. Похоже, придётся смириться с неизбежным. Он закрыл глаза, готовясь к ослепляющей боли. Она оказалась многократно сильнее, чем фелиноид себе представлял. Крогнорр даже не думал, что его многострадальный хребет может так болеть: словно каждый сантиметр спинного мозга одновременно погрузили в жидкий азот и кислоту, при этом засунув под гидравлический пресс. Перед глазами встал недавний кошмар, и в особенности — скрюченное тельце клона, который повторял что-то про кровь и не дать ей… Что? Пролиться? «Попасть внутрь!», — наконец догадался Крогнорр. — Стой! — попытался рявкнуть, но голос прозвучал надрывно и пискляво. — Стой, хаттова шутта, ты убьёшь клона!!! Тень заметил, как голова репликанта медленно поднимается на него, а колючие глаза смотрят с недоумением. — Предшоковое состояние, — проговорила она и криво усмехнулась: — Я думала, ты крепче, — а затем коснулась консоли. Боль поутихла — она по-прежнему пульсировала по всему телу тогорийца, но из формулы «сжиженый газ, кислота и пресс» словно убрали два последних компонента. От облегчения Тень словно услышал Силу без помех. Прислушавшись, он убедился — да, действительно, потоки выглядят куда яснее, чем раньше. «Похоже, вместе с кровью ушла и часть наркоты», — подумал фелиноид и сосредоточился — нельзя выдавать себя, лучше устроить сюрприз. Тем временем Нейт вышла из-за консоли и подошла к границам внешнего круга машины. — С каких пор тебя так заботят клоны? — с интересом спросила она. — Сначала ты вытащил из машины десятое поколение, теперь вот о двенадцатом беспокоишься. — Уж кто-кто, — проговорил Крогнорр, — а они точно не заслужили всего этого пуудуу, что на них свалилось. Женщина несколько секунд глядела на тогорийца, с непроницаемым лицом, затем медленно кивнула: — Твоя правда. Но на них возложена великая миссия. Точнее, на двенадцатое поколение. Оно станет тем, что разрушит Силу. — Вот как? — Крогнорр обессилено засмеялся — про себя отмечая, что Сила с каждым мгновением проявляется всё ярче. Только бы этого не было видно на мониторе консоли! — И каким же образом? — Ты всё равно не поймёшь, — пожала плечами доктор. Затем обернулась к терминалу, за которым возвышался Квинт и спросила: — Состояние стабилизировалось? Старший клон внимательно взглянул на мониторы, затем поднял голову и одарил тогорийца пристальным взглядом. — Действие препаратов заканчивается, — проговорил он. «Я тебе глотку перегрызу», — подумал Крогнорр, понимая, что последняя надежда рухнула. — Но с субъектом Дуодецим проблемы, — добавил Квинт. Нейт немедленно развернулась. Подбежав к консоли, она бесцеремонно отпихнула от неё своего помощника и начала возиться с мониторами — похоже, состояние двенадцатого поколения клонов заботило её больше. Полминуты репликант возилась с терминалом, затем подняла голову и прищурившись, взглянула на тогорийца. — Что, док, проблемы какие-то? — Крогнорр не мог удержаться от едкого комментария. Репликант окинула великана тяжелым взглядом, затем повернулась к Квинту и приказала: — Перенастрой систему для обратной трансфузии! Квинт услужливо кивнул и двинулся к Клыкачу. Тот окатил клона презрительным взглядом и глядел на него, пока тот не скрылся от глаз за спиной тогорийца. — Да, парень, — тихо проговорил Тень, — твоей сестре точно не повезло с братом. Крогнорр услышал сердитое сопение, но отвечать Квинт не стал — выполнял приказ Нейт: сзади доносились скрежет, щелчки и похрустывание патрубков. Через минуту старший клон двинулся обратно к хозяйке (Клыкач заметил, что он старается на смотреть на него), и произнёс: — Готово, доктор. Репликант согласно кивнула, и бросила: — Принеси печать, будь добр! — Сию минуту, — коротко поклонился Квинт и двинулся к выходу. А затем боль вернулась к тогорийцу. На этот раз к жидкому азоту, кислоте и гидравлическому прессу присоединилось ощущение чужеродности — такое Крогнорр испытывал в первые дни после установки кибернетики, протеза и искусственного сердца. Он догадался, что такое обратная трансфузия — вероятно, сейчас ему переливают кровь клона, с минус-мидихлорианами. Тень ожидал, что ощущение Силы ухудшится, и удивился, даже восхитился тому, что оно не изменилось. Больше того, ему показалось, что Сила чувствуется куда лучше. — Что… за хрень… — удивление ненадолго приглушило боль, и Крогнорр сумел выдавить из себя слова. — Почему… Сила?.. — Уровень мидихлориан повысился, — проговорила доктор. — Клон тоже восприимчивый. А вот это уже ошеломило Клыкача больше, чем впившиеся в спину щупы. — Носитель минус-мидихлориан непригоден для использования, — продолжала Нейт. — Если верить опытам и расчётам, именно восприимчивый с распространённым штаммом мидихлориан сможет усилить действие машины и испустить импульс нужной частоты и продолжительности. Фатальный, увы, но великая цель требует великих усилий. Она сделала короткую паузу и продолжила, почти грустно: — Жаль, что мне так и не удалось донести это до одиннадцатого поколения. Она говорила уже и что-то ещё, но мысли Клыкача были заняты другим (даже боль отступила на второй план). Восприимчивые к Силе, а не живые глушилки. Безликий клон из видений — неужели это?.. «Нет, Двенадцатый слишком мал, — подумал Крогнорр. — Тогда?.. Одиннадцатые? Настолько крутые, что могут отпечатать себя в Силе?» Новый смысл заставил Крогнорра пересмотреть все предыдущие видения: это попытки связи, сигнал «мэйдэй» от несчастных, которые увидели в нём попытку спастись, хотя бы в следующем поколении. Или спасти, если говорить о Силе. Случайностей не бывает, не так ли? Может, не зря простой на вид заказ обратился проблемами, от которых пришлось улепётывать? Может, рука Крогнорра не зря нажала рычаг перехода в гипер ни секундой раньше, ни секундой позже? Может, даже хаттов ионный шторм разразился именно тогда, чтобы Тень Неделимой Силы не имел иного выбора, как лететь к планете? Тогда почему безликий клон, одиннадцатый или двенадцатый, говорил что кровь его погубит? «Вирус!», — догадался Крогнорр. Конечно, вирус, Клыкач ведь носитель эффекта Тавури, пережил заражение «милосердным», а значит — неболеющий латентный носитель! Навряд ли безумная сука Нейт озаботилась искусственным иммунитетом для своего творения. Плюс ещё Сердце Грауша — Клыкачу всегда казалось, что мидихлорианы должны как-то поменяться от постоянного присутствия этой штуковины. — Нейт… — прохрипел Крогнорр. — Нейт… Вирус гоунов… Клон умрёт… Репликант словно не услышала этого — продолжала сосредоточено изучать дисплей терминала. «Устроит даже неудавшийся эксперимент», — Крогнорр мысленно повторил оброненную фразу фалиинки. Его же провал эксперимента не устраивал ни разу. Медлить было нельзя — его связь с Силой окрепла достаточно, чтобы он мог чувствовать другого восприимчивого. И двенадцатый клон чувствовал себя нехорошо. Но что можно сделать? Вырываться из машины ничем клону не поможет: россор Квинт и чокнутая Нейт явно не станут стоять и смотреть. Исцелять на расстоянии Крогнорр не умел. Или?.. Он вспомнил общение с Великим Голокроном, ещё до войны и начала Теней Неделимой Силы. Сквозь века с ним говорила мастер Клигал — легендарный целитель первого поколения джедаев мастера Скайуокера. Она рассказала, как лечила тогдашнего канцлера Мон Мотму от нановируса: использовала приём Искусство Малого, чтобы самостоятельно отыскивать вредоносную РНК и разрушать её. Искусство Малого очень пригодилось Клыкачу на войне — многие гоуны не брезговали ядом и химическим оружием. Но в мирное время Тень лечил таким методом похмелье, если нальгезина не было под рукой. «Но там ты химичил со своим телом, — напомнил себе тогориец, — получится ли с чужим?» Однако иного выхода из положения не наблюдалось, поэтому пришлось рискнуть. Тогориец обратил взор внутрь себя, нашел подходящий мидихлориан и устремился вместе с ним туда, в импровизированную пуповину, которая соединяла Клыкача и несчастного клона. Картина, которую видели глаза фелиноида, поражала — гигантские кольца, какие-то твари, похожие на морских звёзд, мерцающие продолговатые кружки… И неожиданно геометрически ровные образования в виде шипастых кубиков — именно так выглядели в увеличении электронного микроскопа вирусы «милосердного». По ним Клыкач и начал бить. Творение гоунов равно самим гоунам, поэтому сил и ненависти Тень не жалел — крушил шипастые кубики, стирал их в пепел, даже пускал молнии, заставляя кружки мерцать ярче. Но этого всё равно было мало — с каждым новым мидихлорианом, который проникал в клона, приходили десятки и сотни вирусов. Они чуяли свежую кровь, вырывались из своих микроскопических тюрем и заполняли собой пространство. Их было слишком много… а Крогнорр был слишком слаб. «Нельзя останавливаться!», — проговорил себе Клыкач и утроил усилия. Резкая, ослепляющая вспышка боли внезапно заполонила собой разум тогорийца. Картина кровяных телец, мидихлориан и вируса завертелась калейдоскопом, а секундой спустя Клыкач вернулся в реальное пространство. Сквозь мельтешение колец машины он увидел высокую фигуру Нейт. Лицо репликанта искажал гнев. — Не смей вмешиваться в мой эксперимент! — прорычала доктор, а затем очередной болевой импульс скрутил внутренности тогорийца. — Шутта! — проревел он. — Ты его убьёшь! Крогнорр заметил, как губы репликанта исказила тень усмешки. — В моём распоряжении генетический шаблон, — проговорила она. — Не получится с этим — создам следующего. Затем фалиинка развернулась и бросила в сторону консоли: — Показатели?.. Клон замер, не отрываясь глядя на дисплей консоли. — Показатели, Квинт! — уже требовательнее повторила доктор. Тот наконец-то отлип от консоли, повернул голову к своей хозяйке и заявил: — Ан… Аномальная активность прекратилась. — Состояние Двенадцатого? — бросила Нейт. Квинт моргнул и произнёс: — Ух… Ух-худшается, доктор. — Жаль, — проговорила она без тени сожаления в голосе. — Останавливай трансфузию! Клыкач подобрался — может, когда это дерьмо уйдёт у него из спины, получится хотя бы разорвать эту шутту на части? Или, чем ситх не шутит, вырубить обоих, и попытаться исцелить несчастного двенадцатого? Он не выдержал вздоха облегчения, когда лифоновы спицы вышли из позвоночника и с жужжанием устремились вверх. Мельтешение колец машины замедлилось, а через несколько мгновений они опустились. Нейт подошла к границам машины — весьма близко, но слишком далеко, чтобы пытаться дотянуться до неё Силой. — Как ощущения, Крогнорр? — бросила она с искренним любопытством. — Очень хочется откусить башку одной психованной суке, — выплюнул Крогнорр. — Я так и думала, — Нейт одарила его улыбкой. — Получается, ты готов ко второй части эксперимента, верно? — Какой ещё второй части? — искренне удивился Клыкач. Улыбка Нейт стала шире: — Кажется, я обещала вызволить тебя из плена Сердца Грауша? Считай это вознаграждением за участие в основном эксперименте! — затем двинулась куда-то вправо и исчезла из поля зрения фелиноида. Тот тем временем покосился на терминал, за которым стоял Квинт. Ситх подери, может, пора показать выродку, чего он на самом деле стоит? Клыкач проверил на прочность свои оковы. Крепкие, станг, придётся поднатужиться! Благо, левую руку получится освободить и так — наконец-то к ней и ногам вернулась чувствительность. Увы, доктор вернулась быстрее, чем тогориец рассчитывал, поэтому затею с освобождением пришлось оставить до более благоприятного момента. Репликант несла Печать Сакрума. Клыкач мысленно и физически съёжился, когда почувствовал ауру этой штуковины — словно в руках проклятой репликанта не кругляш сантиметров семи в диаметре, а настоящая чёрная дыра. Сила словно померкла, когда Нейт вытянула руку с артефактом перед собой. — Знаешь, тогориец, — она обратилась к Крогнорру, — я долгое время пыталась понять Силу как феномен с чисто научной точки зрения. Даже взяла на себя смелость строить гипотезы и выводить законы. — Опоздала ты, — заметил Тень, — лет так тысяч на двадцать. Джедаи всё открыли давным-давно. Нейт это не смутило: — Друг мой, что тебе непонятно в словах «чисто научная точка зрения»? Бред мистиков-отшельников не стоит ни гроша. Нет, тогориец, — она подошла ближе, — я пыталась вывести закономерности, понимать механизм работы некоторых явлений. Она подошла ещё ближе, аура Печати стала ещё ощутимее, Сила — тусклее. — Например, как работал Талисман Муура, — проговорила она. — Жаль, что не довелось поработать с ним напрямую — этот невежа Скайуокер совсем не умел обращаться с подобными артефактами! Но к счастью в распоряжении Дарта Уирлок нашлась рукопись Сорзус Син. Мидихлорианы, Крогнорр, — она стиснула Печать в руке, — вот ключ к ракгульей чуме. Носитель Талисмана сам становился ракгулом, своего рода вожаком стаи — а его мидихлорианы, изменённые излучением амулета, подпитывали их и заставляли подчиняться. Ну и изменять тех, в ком оказались. Затем она подошла ближе, почти на расстояние вытянутой руки. Излучение Печати стало почти невыносимым. — Догадайся, — произнесла она, глядя прямо в глаза тогорийцу, — что именно она использовала в качестве образца для подражания? Озвучивать ответ не требовалось — Крогнорр прекрасно понял, что она имеет в виду. — Эта вещь, — репликант кивнула на Печать, — работает схожим образом. Только вместо изменения мидихлориан она их… калечит. Отрезает от Силы. А вот минус-мидихлорианы наоборот, теряют свой негативный заряд и становятся… скажем так, нейтральными. Судя по данным датчиков, — Нейт мотнула головой в сторону консоли, — в тебе сейчас достаточное количество и тех, и других. Но обычные превалируют, что в общем-то неудивительно для восприимчивого. Видишь ли, на восприимчивых Печать действует весьма разрушительно — как писал сам Дарт Сакрум, она уничтожает душу. Конечно же, это не так, но пережившие воздействие артефакта становятся… инертными. Переходят в вегетативное состояние. Не бойся, тогориец, — она заметила, как вздрогнул фелиноид, — в состоянии овоща ты будешь для меня бесполезен. Тебя защитят минус-мидихлорианы — их достаточно, чтобы уравновесить воздействие. Она подошла совсем близко, а присутствие Печати стало совсем невыносимым. — Но боюсь, — в её голосе появилось что-то похожее на жалость, — свою связь с Силой ты потеряешь. А вместе с ней и зависимость от Сердца Грауша. Прекрасно, не так ли? С точки зрения Клыкача это было ни хрена не прекрасно — провести остаток дней без Силы, как тот страшный год на «Спасителе», казалось ему чем-то похуже превращения в овощ. Но что поделать, как спасаться? Времени не осталось — словно в замедленной съёмке рука репликанта провернулась, и прямо перед Клыкачом возникла Печать Сакрума во всём своём ужасном великолепии. Первым Крогнорр заметил кристалл — наверняка новый, если старый был у него в мече. Похоже, именно кристалл отвечал за бо́льшую часть свойств печати — чёрная дыра сосредоточилась именно в нём. И она немедленно начала затягивать в себя сущность Крогнорра. Тогориец запаниковал — решил, что терять уже нечего, и попытался освободить протез. Но искусственная рука не слушалась, равно как и живая… Не слушались и глаза — Клыкач ничего больше так не желал сейчас, как зажмуриться, не видеть ядовито-желтый резной камень. Но глаза прикипели к нему, как несчастная звезда прикипает к чёрной дыре, не в силах вырваться из этого гигантского притяжения. «Кристалл! — промелькнуло в мозгу Крогнорра. — Кристалл — ключевая часть!» Да, конечно, иначе и быть не может. Но что это даёт? Что с этим делать? «Разбить!» Как? Снаружи — хатта лысого! «А изнутри?» Тень собрал остатки сил, сосредоточился и снова призвал Искусство Малого. На короткий миг он почувствовал свободу, обрадовался… но в ту же секунду призрачное притяжение Печати с утроенной силой начало засасывать его в себя. Крогнорр сфокусировался до предела — нет эмоций, есть покой, тут джедаи попали в точку! Надо попасть внутрь, а там… А там уже придумаем, что можно сделать. «Если до тебя таких умных уже не было». Обстановка, тёмная труба без единого проблеска света, переменилась — сознание Клыкача, сжатое до микроскопического размера, оказалось в настоящем хрустальном дворце со стенами из ядовито-желтого прозрачного камня. «Пора!», — подумал фелиноид, и приступил. Ломать, как известно, не строить, да и точности, как с единицами вируса, не требовалось — Крогнорр крушил всё подряд. Обрушивались стены, порой целые секции, но кристалл и не думал распадаться. «Что-то не так делаешь», — снова подумал фелиноид, и спросил: «Тогда как надо?» «Точки напряжения, дурень!» Конечно, мать твою, точки напряжения! То, что должен держать в уме каждый падаван, обтачивая кристалл для светового меча: нажмёшь резцом не туда, направишь Силу чуть в сторону — и камень превратится в крошку, получишь нагоняй от наставника, и придётся лезть в пещеры за новым. Нужную точку Крогнорр нашел быстро — вот она, похожая на балку или шпангоут корабля. Крепкая на вид… но хрупкая на самом деле. Удар тогориец рассчитал тщательно — «шпангоут» разлетелся от легчайшего прикосновения. Тень даже не успел удивиться — против его воли медитация Искусства Малого завершилась, и сознание резким рывком вернулось в тело. Немедленно закружилась голова, в глазах потемнело, но Клыкач заметил, как кристалл в центре печати покрывается трещинами, а мгновение спустя взрывается. Наконец-то получилось зажмуриться — вовремя, иначе пришлось бы раскошеливаться ещё и на кибернетические глаза: веки ужалили несколько острых игл. Благо, кожу не пробили. Притяжение миниатюрной чёрной дыры всё ещё чувствовалось, но значительно ослабло. А вот связь с Силой возросла. Это приободрило Клыкача — он раскрыл глаза и осмотрелся, одновременно истончая протез. Он не сдержал ухмылку, когда увидел на лице репликанта неподдельное изумление — глаза Нейт были скошены к печати. Кристалл разлетелся вдребезги — выемка в центре пустовала, а от неё к краям каменного кругляша тянулась сеть тонких трещин. — Что ты наделал?! — голос репликанта прозвучал неожиданно визгливо. — Что давно стоило, — процедил Крогнорр, рывком освобождая протез из оковов. Дотянуться им до живой руки не успел — Сила принесла ощущение яркой, как вспышка сверхновой, опасности. Первым Клыкач заметил гнев, исказивший лицо фалиинки. Следующим — как неестественно вытягивается и изгибается её рука. Затем — как из запястья выглядывает дуло бластера. А затем яркая вспышка откуда-то слева ослепила фелиноида. Но успел заметить, как рука репликанта отделяется от тела и исчезает в облачке газа. Тогорийца обдало жаром — маленький взрыв подпалил мех на морде и уничтожил остатки усов. Глаза Клыкач успел укрыть Силой. Через мгновение калейдоскоп цветных пятен исчез, и он сумел осмотреться. Доктор-репликант валялась на полу — левой руки с бластером не было, как и доброго куска левой половины туловища. Из прорехи проглядывал металл и обожженная серая синтплоть. ЧДР* признаков жизни не подавал. Исчезло и ощущение опасности. Тогориец осторожно выдохнул и повернул голову, желая поглядеть на своего спасителя. Он ожидал увидеть Квинта с бластером в руках… но старший клон замер с обалдевшим видом за консолью и ошалело хлопал глазами, глядя на останки Нейт. Стрелял Децим — Крогнорр с трудом разглядел худощавую фигуру в дерюге в дальнем левом углу лаборатории. В руках он держал давешний охотничий бластер, с которым раньше щеголяла доктор. Клыкач ухмыльнулся и крикнул младшему клону: — Хороший выстрел, патиса! Услышав этот возглас, Квинт немедленно обернулся — и вторично обмер. Проследив за ним взглядом, Тень не удивился, заметив, что Децим медленно шагает к консоли, недвусмысленно направляя бластер на старшего сородича. Крогнорр хмыкнул и занялся своими оковами. Возиться с наручниками и ножными кандалами не стал — больно долго, а время поджимало — и вместо этого просто перекусил цепи металлическими когтями протеза. Это заняло у него пару минут. Ожидаемого выстрела Тень так и не услышал. Освободившись, он бросил взгляд на парочку сородичей. Децим стоял в паре метров напротив Квинта, не спуская с него ствола оружия. — Да шмальни ты уже! — заметил тогориец. — Либо пристрели эту шутту, либо колени перебей, чтобы помучился! Децим покосился на него — его взгляд недвусмысленно намекал на желание, чтобы Клыкач помолчал. — Дело твоё, — пожал плечами Тень и двинулся к консоли — надо понять, как там дела у Двенадцатого. Квинт испуганно покосился на Клыкача. — Свали-ка, — бросил ему фелиноид и подтолкнул в плечо. — Давай, шевели досветовыми! Тот не тронулся с места. Крогнорр мысленно вздохнул и собрался повторить толчок, но старший клон медленно отступил. Тень проводил его взглядом и обратился к консоли. Там пестрели десятки каких-то графиков, индикаторов и открытых окошек, по которым бежали потоки цифр и слов. Крогнорру пришлось напрячься, чтобы найти хоть что-то знакомое. Увы, но он не мог понять, что какой индикатор, график и бегущий текст означает. — Двенадцатая в критическом состоянии, — на помощь неожиданно пришел Квинт. Крогнорр обернулся к старшему клону — сейчас он менее испуганный и более деловитый. На снисхождение надеется, что ли?.. Или наконец-таки проснулось чувство родства? — Двенадцатая?.. — переспросил тогориец. — Это женский клон, — объяснил Квинт. Он явно осмелел — подошел вплотную и осторожно коснулся локтя фелиноида: — Я больше в этом разбираюсь, пусти! Крогнорр покосился на Децима. Взгляд младшего клона не сулил ничего хорошего, но Тень коротко мотнул головой — пускай ещё поживёт. Десятый оказался понятливым — кивнул в ответ и опустил бластер. «Наверное, тяжеловато его держать», — подумал Крогнорр, уступая место Квинту. Тот начал деловито ковыряться в консоли. Клыкач напряженно за ним следил. Наконец, клон отлип от дисплея, беззвучно выругался и покачал головой: — Плохо дело. Вирус гоунов и чужеродная ДНК вызвали аутоимунную реакцию. — А по нормальному? — протянул Крогнорр, на что Квинт еле слышно вздохнул и ответил: — Её пожирает собственное тело. Больно самостоятельные у тебя мидихлорианы, тогориец. Крогнорру такой диагноз не понравился — он проглотил иронию в словах Квинта и заявил: — Чем мы можем помочь? Квинт помолчал мгновение и мотнул головой: — Боюсь, ничем. Реактивную аутоимунную реакцию не остановить — по крайней мере, здесь и сейчас. Клянусь, я не вру! — добавил он, когда Децим неожиданно быстро вскинул бластер.