4
28 марта 2020 г., 18:32
Следующая неделя просто сумасшедшая, так как открывается сезон подготовки к фестивалю по случаю Хэллоуина, что проходит с семнадцатого числа и до самого праздника. Луи не помнит, чтобы когда-нибудь был так занят в своей жизни.
Лиам намечает дорожки на пустом поле, где они с Зейном запланировали сделать маленький лабиринт для детей, стены которого будут выложены из тюков сена. Они также устроили небольшой аттракцион, где ребенок может на пару минут стать садовником и попробовать собрать спелые яблоки. Парни так заморочились, что установили палатку с аквагримом, где будет работать хорошая знакомая Гарри. Они даже соорудили небольшую сцену для местных бэндов, чтобы те выступили в пятницу вечером.
В середине недели Зейн просит Луи помочь с приготовлением пирогов, которые во время фестивалей разлетались моментально. Обычно с Маликом работал Гарри, но так как теперь в их команде новый человек, то обязанности перешили на Томлинсона. Луи, кстати, только рад подобному раскладу. Гарри и так по горло завален разборками с различными поставщиками и в принципе контролированием всего процесса.
Вдобавок ко всему, становится всё тяжелее успевать удовлетворять заказы оптовиков, так как объемы необходимых яблок достаточно большие и собирание и упаковка стали довольно утомительны, что Луи хватало сил только добрести до постели и уснуть без задних ног и сновидений в обнимку с медвежонком, подаренным Гарри.
Примерно в середине недели Лиам предлагает съездить в Дулут, чтобы заодно показать Луи водопады Гусберри и просто развеяться, прежде чем начнется настоящее сумасшествие. Гарри сразу же соглашается и говорит что-то о том, чтобы взять с собой фотоаппарат, и Луи, Найла и Зейна не так уж трудно убедить.
Итак, наступает пятница, и вместо того, чтобы вернуться к тете с дядей, Луи остается на ночь у Найла, который жил недалеко от сада. Томлинсон немного расстраивается тем, что мог бы остановиться у Гарри, если бы только этот идиот предложил.
***
7-е октября, 05:00. Внедорожник Найла. К счастью для Луи, поскольку он никогда раньше не отправлялся в путешествия на машине, никто ничего не говорит о том, чтобы он сел за руль. Томлинсон им благодарен, потому что, хоть он и привык ездить по маленькому городку и проселочным дорогам, он далеко не готов столкнуться с сумасшедшим движением в таком популярном туристическом месте как Дулут. Он расположился на сиденье прямо за водительским и спит до восьми утра, потому что какой нормальный человек встанет раньше семи в выходной? Луи просыпается дважды во время поездки: один раз во время остановки, чтобы взять кофе в «Dunn Brothers Coffee», где, по-видимому, готовят лучший кофе во всем мире, что есть только на среднем западе (он должен согласиться после первого глотка), и второй раз, чтобы посмотреть озеро Верхнее. Когда Зейн трясет его за плечо, они уже в Дулуте, и им не хочется, чтобы он пропустил столь прекрасные пейзажи. Луи даже рад, что его разбудили, потому что Северная Миннесота просто великолепна в это время года, когда деревья пестрят оранжевыми, красными, желтыми и золотистыми красками. Сам Дулут оказывается красивым городом, и Луи особенно очарован домами в центре, которые построены под наклоном из-за огромного холма, находящегося прямо посередине. Пообедав и зарегистрировавшись в отеле, они все отправляются в парк штата Теттегоуч (Лиам настаивает на том, чтобы произносить «тетта-Гуччи», пока все остальные не согласятся). Затем они ходят по магазинам в центре города, заглядывая в антикварные лавки, а потом, наконец, идут поужинать, прежде чем вернуться в отель. К тому времени, когда они поднимаются в свой номер, Луи еле стоит на ногах от усталости, ему хочется только залезть в теплую постель и уснуть, но вместо этого его тащат к бассейну. Однако после захватывающей игры в водный баскетбол он понимает, что это, пожалуй, самый лучший момент в его жизни. Он объединяется с Лиамом в команду, Гарри с Найлом, а Зейн остаётся у бассейна, потому что не очень хорошо плавает. Сказать, что Луи любит соревноваться — это ничего не сказать. Каким-то образом им удалось заполучить весь бассейн себе, поэтому у него развязываются руки. После нескольких громких споров и пары почти сотрясений мозга, он с Лиамом, чёрт возьми, побеждают двух других парней, потому они охуенно крутые. Только когда Луи ложится спать позже, он проклинает тот факт, что делит комнату с Найлом, а Гарри находится в другой комнате с Лиамом и Зейном. Честно говоря, к черту его жизнь. 8-е октября, 11:00. Водопады Гусберри. Когда Найл разбудил Луи в семь утра, он чуть не наорал на него и хотел послать его подальше, отказавшись вставать с постели. Но, глядя на великолепные водопады перед собой, окруженные великолепными цветами осени, он рад, что не сделал этого. От этого зрелища у него сначала захватывает дух, и Гарри, стоя рядом с ним и делая снимки, только вздыхает и говорит: — Красота, правда? Зейн и Лиам подходят к ним из-за спины, держась за руки, и Луи качает головой. — Вы двое действительно парочка придурков с завышенными требованиями, не так ли? Они оба только смеются, и Лиам пожимает плечами. — Это единственное место, которое показалось нам правильным, мы только надеемся, что вода не будет мутной в день свадьбы, иначе фотографии получатся не очень хорошими. Зейн морщит нос, и Луи смеется, потому что если бы такое случилось, он знает, что Малик нашел бы способ переделать всю фотосессию. Найл поднимается к ним и показывает на какую-то площадку у подножия водопада. — Я там устроил целый пикник, и если вы, ублюдки, сейчас же не спуститесь, то я начну есть без вас. Никто не сомневается в том, что он так сделает, и сама идея перекусить звучит потрясающе, поэтому все следуют за ним по тропе и устраиваются на назначенном местечке, чтобы начать то, что Гарри называет «мальчишником вдали от дома». Перед отъездом из Дулута этим утром они купили напитки и коробку пончиков, но помимо этого была выставлена вся еда, что парни приготовили вечером перед поездкой. У них получился вполне царский пикник: приличный ассортимент сэндвичей с копчёным мясом, виноград, связка бананов, вишня, и Найлу даже удалось найти клубнику, которая оказалась очень вкусной, даже несмотря на то, что был не сезон. Конечно, там были и яблоки — «Джинджер Голд», которые Зейн нарезал ломтиками и обмакнул в какой-то карамельный соус. Луи надувает губы, глядя на яблоко, и, прищурившись, поднимает взгляд на Малика. — Почему ты взял только свой любимый сорт? Зейн пожимает плечами и указывает на Гарри. — Хей, не надо меня обвинять, Гарри тоже любит этот сорт. Кроме того, это он их собрал. Гарри кивает и откусывает яблоко. — Все знают, что это лучший сорт по вкусу, Лу. Томлинсон закатывает глаза на это заявление. — Вовсе нет, если они долго не темнеют в разрезанном состоянии, то это не значит, что они лучшие, Гарольд. В разговор вмешивается Найл, говоря с полным бутерброда ртом: — Да, лучшие яблоки, очевидно, «Медовый хруст». Луи удивлённо втягивает воздух: — Найл, какого хрена! Они совсем обычные, а вот «Сладкое шестнадцатилетие» самые лучшие! — Зейн и Гарри начинают смеяться, а Луи надувает губы, глядя на Лиама глазами, полными надежды. — Давай, Ли, ты же поддержишь меня? Лиам только качает головой и поднимает руки. — Не впутывай меня, мои любимые — «Сноу Свит», и по мне они самые лучшие. Гарри фыркает, а на лице Луи отражается выражение ужасного предательства, и он явно готов поспорить. — Лучше даже не начинать, Лу, он так же упрям, как и ты, — Гарри невинно улыбается, явно не обращая внимания на злобный взгляд. — Кроме того, вполне логично, что тебе нравятся «Сладкое шестнадцатилетие», ты же сам сладкий. Все стонут, Лиам пуляется в него виноградинкой, а Луи приходится бросить в него ломтик яблока, чтобы отвлечь внимание от своих вмиг покрасневших щек. Гарри только смеётся и достает фотоаппарат, чтобы сделать ещё парочку снимков. В конце концов, когда все наелись, они упаковывают то, что осталось от их пикника, и собираются обратно. Но прежде чем уйти, Найл заставляет их всех встать перед водопадом для тысячного селфи. В этот момент мимо проходит группа студентов, и одна из девушек останавливается, предлагая сфотографировать друзей. Найл сразу же соглашается, широко улыбаясь, и уже собирается протянуть свой телефон, когда в разговор вмешивается Гарри. — Может, сфоткаешь нас на камеру? Качество будет гораздо лучше. После небольшой фотосессии на фоне потрясающих видов Гарри сердечно благодарит студентку и даже угощает её яблоками (он что, таскает их с собой?). Позже парень с широкой улыбкой просматривает получившиеся кадры и говорит, что им обязательно надо будет распечатать фото и вставить в рамочку каждому на память. У Луи сжимается переполненное нежностью сердце, а затем приходит осознание, что уже через пару месяцев он должен уехать. По дороге к машине парень всеми силами пытается отогнать эту неприятную мысль. «Может», — в отчаянии думает он, наблюдая, как Найл гоняется за Гарри, размахивая какой-то палкой, заросшей мхом, и громко хохочет. — «Если я представлю, что мне никогда не понадобится уезжать, то так оно и будет».***
Они отправляются домой после осмотра достопримечательностей. Луи сидит впереди, Гарри за рулём, а Найл, Лиам и Зейн устроились на задних сидениях. К проигрывателю подключен телефон Стайлса, песня за песней в его плейлисте незаметно сменяют друг друга, создавая уютную атмосферу. Из динамиков негромко играет альбом Принса, что идеально сочетается с медленно опускающимся за горизонт солнцем. Гарри и Луи ведут немногословную беседу вполголоса, потому что остальные трое заснули без задних ног. Им необходимо отдохнуть, ведь вот-вот начнутся самые тяжёлые недели. Примерно через полтора часа езды между ними повисла уютная тишина, салон освещает лишь одинокая луна, и создаётся впечатление, что никого кроме них больше нет. Вдруг Гарри немного прибавляет громкость, явно наслаждаясь концовкой песни Arctic Monkeys, которую быстро сменяет «Leather and Lace» Стиви Никс. Луи, не задумываясь, начинает тихонько подпевать. Он слегка теряется в музыке, почти убаюканный женским голосом, но неожиданно вздрагивает на припеве, когда Гарри присоединяется и поет вместе со Стиви «Give to me your leather», оставляя Луи строчку «Take from me my lace», и их голоса так красиво сочетаются. Когда Томлинсон переводит взгляд на мужчину, на лице Гарри появляется мягкая улыбка, и он без колебаний начинает куплет Дона Хенли. У Гарри красивый голос: глубокий с лёгкой хрипотцой, и каждое слово, которое он поет, звучит так искренне, будто он отвечает за них каждой клеточкой тела. Они заканчивают песню вместе, и когда ту сменяет «November Rain» Guns ‘N Roses, ни один из них ничего не говорит. Однако через пару секунд Гарри накрывает своей рукой ладонь Луи, лежащую на консоли, и мягко сжимает. Томлинсон переворачивает руку, обхватывая своими маленькими пальчиками Гарри, и задается вопросом: можно ли назвать любовью это медленно разгорающееся, меланхолическое чувство, где он чувствует, что всё происходящее — это один прекрасный сон, и единственный человек, ради которого ему хочется просыпаться, находится прямо рядом с ним? Взглянув на их с Гарри переплетённые руки, на освещённое луной лицо мужчины (отчего он похож на ангела) и на лёгкую улыбку, играющую на его губах, Луи решает, что что бы это ни было, это самое лучшее чувство в мире.***
9-е октября, 05:30. Вместо того чтобы поехать домой к тете с дядей, когда они вернулись, Луи решил остаться у Зейна и Лиама так же, как и Гарри с Найлом. Парни просто бросили на пол гостиной по подушке и одеялу и сразу же отрубились. Поэтому, когда Луи просыпается, он чувствует, как чье-то колено впивается ему в бок, с другой стороны слишком пусто. Он слышит запах кофе и тихие разговоры, доносящиеся из кухни. Прислушавшись, Луи понимает, что это Гарри и Зейн проснулись и шумят в пять утра, вернувшись с поездки буквально этой ночью. Конечно же, они выспались. Луи тихо стонет и откидывает голову на подушку, которая оказывается рукой Лиама. Пофиг, он слишком хочет спать. Из прихожей доносится шарканье тапочек по полу, и в комнату на носочках входит Зейн с двумя кружками в руках, а Гарри следует за ним, неся три. Они ставят кофе на журнальный столик, отодвинутый в сторону, а потом начинают пытаться разбудить остальных троих. Эта идея встречена тремя очень громкими раздраженными стонами, которые затихают только тогда, когда парни понимают, что их ждёт кофе и завтрак. Когда Луи наконец принимает сидячее положение, Гарри протягивает ему кружку, и парень с восторгом отмечает, что ему приготовили йоркширский чай вместо нелюбимого кофе. Хоть он и не доволен ранним пробуждением, но тот факт, что парни вспомнили его предпочтения в напитках, поднимает ему настроение. Когда Найл и Лиам тоже постепенно отошли ото сна, Гарри хлопает в ладоши. — Ладно, кто готов позавтракать, а потом пойти в сад? Ответ, если за таковой можно считать раздавшиеся стоны и брошенные в Гарри подушки — иди на хрен.***
Остальная часть дня тянется ужасно долго и нудно, и, к ужасу Луи, так пройдут следующие две недели. Томлинсон возвращается домой не раньше восьми вечера и в шесть утра уже подъезжает к саду, так что между сбором и упаковкой яблок и где-то сотней пирогов, которые они с Зейном приготовили и заморозили, и уборкой магазина и прилежащей территории он просто… просто решает оставаться у Лиама и Зи вместо того, чтобы ехать к тете с дядей, когда он валится с ног от усталости и хочет поскорее упасть на постель, а не болтать до поздней ночи о жизни. К тому же до друзей ему ехать буквально минуту по сравнению с двадцатью до дома родственников. Так что на самом деле все делается ради собственного удобства. Конечно, решиться на такой шаг намного легче, как только он узнал, сколько времени Гарри проводит у Лиама и Зейна. (Гораздо больше, чем у себя дома, и почти каждую ночь все четверо засыпают в гостиной, смотря какой-нибудь фильм.) К сожалению, с тех пор, как они вернулись из Дулута, у них с Гарри не было ни минуты наедине. Честно говоря, ни с Найлом, ни даже с Зейном или Лиамом. Они все погрязли в работе. Примерно в середине второй недели «яблочного безумия» Луи аккуратно жалуется Малику, что почти не видит Гарри. Ему совсем не нравится, что он звучит как слишком ревнивый парень, потому как он вовсе не ревнивый человек и, если уж на то пошло, то они и не встречались. Зейн только смеётся и успокаивает его тем, что он тоже почти не видел Лиама, хотя они помолвлены. После этого Луи становится чуть спокойнее. Но беспокойство не уменьшается, так как Гарри выглядит таким уставшим: у него огромные мешки под глазами, и его спина, должно быть, болит, потому что Томлинсон ловит его пару раз согнувшегося и держащегося за поясницу. Он, естественно, не жалуется на боли, и, как бы это не казалось благородно, Луи думает, что он идиот. Не важно, как ему хотелось бы сказать Гарри снизить нагрузки или хотя бы больше отдыхать — это не его дело. Они не встречаются и толком не общаются, а Стайлс — взрослый мужчина, который в состоянии сам о себе позаботиться. Во всяком случае, именно это Луи и говорит Лотти, когда однажды вечером созванивается с ней по фейстайм, лёжа на кровати в гостевой спальне у Зейна и Лиама. Она лишь поднимает брови, как бы спрашивая «ты серьёзно?», и он показывает ей средний палец, говоря заткнуться.***
17-е октября, 15:30. Остаётся всего полчаса до того, как сад будет официально открыт для празднования, и все спешат что-то доделать. Лиам в последнюю минуту ремонтирует телегу с сеном, прицепленную к трактору, хотя Гарри еще вчера сказал ему проверить её. Найл помогает Стайлсу закончить расставлять столики вокруг будущего кострища, а Луи и Зейн поправляют на витринах выпечку, сладости, яблоки и прочую продукцию. Несмотря на всю беготню, Томлинсон вместе с парнями очень рад предстоящему празднику, и, когда начинают подходить люди, у всех прекрасное настроение. Даже спустя два месяца для Луи остаётся удивительным то, как парней любят местные. Гарри приветствует всех с широкой улыбкой, кого-то обнимает, кому-то жмёт руку или просто кивает. Мужчина настолько легко со всеми общается, что Луи не знает, с кем тот действительно знаком, а кого видит впервые, потому что ему в ответ также искренне улыбаются и одаривают радостными объятиями. Примерно через час после начала дети бегают по саду с разрисованными лицами. Марси, друг Гарри, оказался настолько крут в этом, что даже Луи сам решается сесть к нему. На одной щеке у него появляется пара ласточек, и, только столкнувшись лицом к лицу с Гарри, он понимает, что именно такие птицы вытатуированы на его ключицах. Упс.***
Первый день празднества заканчивается вокруг костра с жареным зефиром и песнями. Почти пятьдесят человек гармонично пели под гитары, на которых играли Гарри и Найл. Луи каким-то образом упустил тот факт, что Стайлс владеет этим инструментом, и парень даже на мгновение задумывается с толикой отчаяния — есть ли что-то, чего Гарри не умеет? Остальная часть недели продолжается в том же духе: они с утра до обеда собирают и упаковывают яблоки, затем готовятся к новому потоку людей, а потом вечером проходит очередной праздник. В четверг настает очередь Луи проводить экскурсию на телеге, полной сена, и он ожидал, что Лиам будет за рулём трактора, в то время как сам Томлинсон будет показывать окрестности. Однако, когда все желающие расселись по местам, на водительское место запрыгивает Гарри. Они без слов обмениваются улыбками, прежде чем Луи отвернется, спрашивая, все ли готовы ехать. В голове Луи тоненький голосок кричит: «Поцелуй его, поцелуй!» — и парень, к собственному удивлению, понимает, что не хочет избавиться от этих навязчивых мыслей.***
20-е октября, 22:30. Дом Лиама и Зейна. После того, как очередной день фестиваля был закончен, магазин и сад закрыт и все люди разошлись по домам, Луи идёт к Лиаму и Зейну. Малик в данный момент принимает душ на втором этаже, а Томлинсон наслаждается чашечкой любимого горячего йоркширского чая в компании друга. К счастью Луи, после поездки в Дулут его любимый чай волшебным образом появился у всех парней. Он делает глоток, и на его губах появляется самодовольная улыбка. Ему удалось поймать их на крючок, парни готовы даже купить специально для него любимый сорт чая, главное, угодить ему. Лиам в этот момент прыскает со смеха, отпивая чай, и Луи понимает, что, судя по всему, его самодовольство не осталось незамеченным вопреки его желаниям. Но ничего. Они с Лиамом спорят о том, стоит ли им менять маршрут экскурсии, когда Зейн с мокрыми волосами спускается по лестнице. Он без футболки, в одних баскетбольных шортах, и самое главное, парень держит в одной руке прозрачную сумку на молнии, полную чего-то зеленого, а в другой — трубку. — Итак, вот как пройдет наш вечер, — он выразительно смотрит на Лиама с Луи. — Я намерен расслабиться, и вы можете присоединиться ко мне при условии, что я не услышу ни слова о саде или работе, пока не протрезвею. Договорились?***
Лиам только что произнес что-то самое смешное на свете. Не просите Луи повторить это, потому что он ни хрена не понял, что тот сказал. Но это было смешно. Так смешно, что он и Зейн оба лежат на боку на полу гостиной, умирая от смеха. Лиам расположился рядом на спине, закрыв глаза руками, потому что свет слишком яркий или что-то в этом роде. Подождите, может быть, это и рассмешило парней. После того, как они успокаиваются, Луи не глядя шарит руками по Зейну, пока тот не передает пачку острых чипсов, который они ранее нашли в кухонном шкафчике. Съев парочку чипсин, Лиам кричит: «Чипсов, немедленно! — и высыпает остальную часть пакета себе на голову. Пейн хихикает, наблюдая, как чипсы сыпятся сверху, падая на лицо и пол вокруг. А Луи счастливо вздыхает, наваливаясь спиной на диван и глядя на Зейна. — Черт, у меня не было такой травы со времен универа. Где, черт возьми, ты ее достал? Зейн ухмыляется и неопределенно жестикулирует рукой. — Ну, ты знаешь. Лен-но… Леона, что живёт через дорогу? — Погоди, тот парень, что торгует черникой? Зейн кивает. — Ага, он выращивает самое лучшее дерьмо. Подгоняет нам пару раз в год в обмен на один-два бушеля яблок. Зависит от того, сколько он даст травы, — он резко открывает глаза и бросает на Луи убийственно серьезный взгляд. — Он самый лучший человек, которого я когда-либо знал. Я хочу за него замуж. Лиам сразу же садится, возмущённо вздыхая. — Зейн! Ты что, бросишь меня ради Леона, парня, что торгует травкой? Зейн драматически вздыхает. — Я слушаю своё сердце, Ли. Малыш, я ещё не определился что лучше — трава или яблоки. Луи снова сгибается пополам от смеха, останавливаясь лишь только тогда, когда хлопает входная дверь. Он едва слышит, как охает Лиам. Томлинсон пару секунд находится в замешательстве, прежде чем замечает Найла и Гарри, направляющихся к ним. Хоран надувает губы, и это самое милое зрелище в жизни Луи. — Ребята, вы серьезно начали без нас? Зейн пожимает плечами. — Вы слишком долго, вас не дождешься. Гарри делает вид, что глубоко оскорблен, когда делает тяжёлый вздох. Он протискивается между Зейном и Луи, одновременно выхватывая у первого трубку. — Ты даже не знал, что мы придем, придурок. Даже не собирался делиться с нами, — он делает затяжку. — Я думал, что мы лучшие друзья, Зи. Зейн с сожалением скулит, обнимая Гарри за плечи. Стайлс только вздыхает и гладит его по голове. Потом он обращает внимание на Луи, протягивая ему трубку и щипая за щеку. — Как дела, принцесса? На лице Луи появляется та улыбка, из-за которой его любит дразнить Физзи, потому что буквально всё его лицо покрывается морщинками. — Теперь, когда ты здесь, Хазза, абсолютно прекрасно. Гарри ухмыляется. — Хазза? С каких это пор ты меня так зовёшь? — каким-то образом он вернул себе трубку — вероятно, отобрал ее у Зейна, который выхватил ее у него и теперь сидит на коленях у Лиама — и делает еще одну затяжку. Луи пожимает плечами. — Ну, не знаю. Ты все время называешь меня принцессой, мне нужно что-то более оригинальное, чем кудрявый. Гарри смеется, запрокидывая голову, и выглядит таким раскованным, свободным, каким не был уже долгое время. И это замечательно. Его рука незаметно оказывается на бедре Луи, что ощущается приятным теплом. — Значит, хочешь сказать, тебе нравится, когда я зову тебя «принцесса»? Ты оставишь себе это прозвище? Луи открывает рот, чтобы ответить (сказать ему, что он очень любит свое прозвище и что оно вызывает желание назвать Гарри в ответ как-то более грязно, непослушно), но его перебивает Найл. — Эй, Лу! Скажи Лиаму, чтобы он перестал называть меня лепреконом. Это чертовски оскорбительно. Луи вздыхает, принимая выражение лица старшего брата и вынужденно отворачиваясь от Гарри. Чертов лепрекон, портящий всякий раз момент.***
21-е октября. Луи передал Найлу свои обязанности дежурного на станции «Вылавливание яблок» и пошёл в магазин проверить, не нужно ли подменить Зейна, чтоб тот передохнул, когда замечает Гарри, сидящего на тюке с сеном рядом с лабиринтом в окружении детей. Он что-то оживлённо говорит малышам, каждый из которых грыз сочное яблоко. Даже некоторые взрослые пристроились рядом, явно заинтересованные беседой. Дети смотрели на Гарри как зачарованные, и вдруг они радостно завизжали, когда он хватает пару яблок из корзины и начинает ими жонглировать. Луи на мгновение любуется им, его улыбкой, что безусловно играет на полных губах, даже если парень не видит его лица, тому, на что он способен своими руками… своими сильными, большими руками. Сегодня Гарри тоже гораздо более расслаблен, под глазами нет мешков, он не сгибается от боли в пояснице и довольно резво двигается, что доказывает необходимость прошлого вечера. Родители, собравшиеся вокруг, начинают аплодировать и смеяться, а дети подскакивают с яблоками в руках и наперебой кричат: «Научи меня, научи меня!» Вполне возможно, что Луи не видел ничего милее. Он уже собрался продолжить путь прямиком в магазин, как вдруг почувствовал, что кто-то слабо дёрнул за рукав его (Гарри) рубашки. Он опускает взгляд: перед ним стоит маленькая девочка лет пяти, которая прижимает к груди яблоко и смотрит на него широко раскрытыми голубыми глазами. Луи сразу же присаживается на корточки. — Привет, милая, всё хорошо? Маленькая девочка кивает и указывает на Гарри. — Мама сказала, что Авви научит меня… — она замолкает, нахмурившись, а затем жестами показывает жонглирование, явно забыв последнее слово. Луи по-доброму улыбается. — Ты хочешь, чтобы Гарри научил тебя жонглировать, да? Она кивает с порозовевшими щеками. — Ты стесняешься попросить его? Она снова кивает. — Он большой. Луи прыскает со смеху. — О, милая, я обещаю, что он не такой страшный, как кажется. Как тебя зовут? — Лили. Как цветок, — с гордостью ответила она, и Луи протягивает ей руку. — Какое красивое имя, Лили, а меня зовут Луи. Хотя это не цветок, — он принимает серьезное выражение лица, на что девочка хихикает и берет его за руку. — Хочешь пойти со мной к Гарри? Он ведь мой друг, так что, если я его попрошу, он научит тебя жонглировать. Лили широко распахивает глаза и возбужденно кивает. Луи подводит ее к Гарри, который каким-то образом умудрился остаться с кучей яблок даже после того, как угостил множество детей. Луи хлопает его по плечу, и мужчина оборачивается. На его лице сразу же появляется улыбка, стоит ему увидеть, кто его отвлёк. — Привет, милый, тебе что-нибудь нужно… — тут он замечает Лили и широко улыбается ей. — Ну и кто там у нас? Какое у тебя красивое яблоко. Она застенчиво улыбается и смотрит на Луи. — Можешь попросить его, пожалуйста? Луи кивает и встречает любопытный взгляд Гарри. — Лили хочет, чтобы я попросил тебя научить ее жонглировать, — он делает вид, что шепчет ему на ушко величайшую тайну. — Она думает, что ты довольно пугающий, поэтому я пообещал, что ты будешь очень добрым, если я тебя попрошу. На лице Гарри появляется понимание, и он поворачивается к девочке, серьезно посмотрев на Лили, которая не сводила с него взгляд. — Что ж, я всегда слушаюсь Луи, так что давай сразу перейдем к жонглированию, да? — он берёт еще одно яблоко поменьше и протягивает ей. Она отпускает руку Луи, чьё сердце угрожает растаять, когда Гарри принимается учить девочку «жонглировать» двумя яблоками. Наблюдая за ними, Томлинсон замечает, что у Лили каштановые вьющиеся волосы, совсем как у Гарри, и когда в какой-то момент тот рассмешил её, на щечке показывается ямочка. В сочетании с ее голубыми глазами она довольно сильно похожа на них. Луи на мгновение теряется в мыслях о собственном доме, полном милых маленьких голубоглазых или зеленоглазых детей (где-то между пятью и тридцатью, как неоднократно говорил Гарри), о том, как они будут вместе готовить для них еду, а затем в конце дня ложиться в постель. Затем они вставали бы утром задолго до детей, а в обед бегали бы по саду с малышами, одетыми в рубашки и штанишки как у родителей. Гарри будет невероятно хорошим отцом, внимательным, понимающим и любящим. Господи, как же он любит Гарри! Его мозгу требуется несколько секунд, чтобы осознать собственные мысли, но когда это происходит и он наконец понимает, о чем он только что подумал, Луи на мгновение забывает как дышать. Черт возьми. Он любит Гарри. Он не совсем уверен, что сможет уйти, не привлекая внимание, но через пару минут Луи прячется в гараже с телефоном в руках и с набранным номером мамы. Она подскажет, что ему делать, она всегда знает, что для него лучше. Проходит пару гудков, и Луи мысленно хлопает себя по лбу, когда до него доходит, что сейчас пять часов вечера, а это значит, что, а Англии уже одиннадцать вечера. Томлинсон как раз собирается повесить трубку и разобраться со своими проблемами самостоятельно, когда его мама отвечает. — Лу? Почему ты звонишь? Все в порядке? Он не знает, с чего начать и так долго подбирает нужные слова, что слышит тяжёлый вздох, и в конце концов просто выпаливает: — Мама, кажется, я влюбился. На том конце провода на несколько секунд повисло молчание, прежде чем она не уточнит: — В Гарри, дорогой? — он кивает, и даже через чертов океан она всё понимает. — Что тебя мучает, милый? — Я… — он вздыхает. — Я… он просто такой замечательный, веселый, нежный и милый, и мама, ты бы видела его с детьми. Я просто… Мы еще даже не целовались, но я люблю его и не знаю, чувствует ли он то же самое, — Луи чувствует, как его сердце сжимается, когда он впервые произносит это вслух, и тяжесть этого признания заставляет его осесть на землю, прямо в грязь, прижавшись спиной к покрышке грузовика Гарри. — Что мне делать, мама? — А чего ты хочешь? Он задумывается об этом, проклиная ее за то, что она задает самые простые вопросы, непонятным образом превращая их в самые трудные, на которые ему когда-либо приходилось отвечать. — Я хочу поцеловать его. И сходить с ним на свидание. А может быть, и выйти за него замуж, не знаю. Луи практически слышит ее понимающую улыбку. — Тогда расскажи ему о своих чувствах, милый, не держи в себе. Признаться — лучший вариант. Луи застонал. — Как я могу просто… сказать ему, что люблю его, когда мы даже не встречаемся? Так… — он замолкает, утопая в собственном отчаянии, и его мама смеется. — Вот так иногда и работает сердце, Лу, и тебе нужно прислушиваться к нему. С тяжёлым вздохом Луи признает: — Да, пожалуй, ты права. Его мама только смеется и довольно отвечает: — Я знаю. Они желают друг другу сладких снов, и Луи отключается. Черт возьми, его мама права. Если он хочет отношений с Гарри — а он хочет — то придется рассказать ему о своих чувствах. Возможно, это будет самое трудное, что ему когда-либо приходилось делать, но он сделает это. Как-нибудь.
