Больше не дышу

Растопишь нежностью своей Холод прежних дней, без любви твоей. Непара — «Милая» Я грею счастье внутри — смотри, оно с тобою связано Ёлка — «Грею счастье»

Не успели Андрей с Катей сделать заказ, как в зал вошёл Павел Олегович. Сев за стол, он жестом подозвал официанта и сказал тому пару слов. — Здравствуйте, Катерина Валерьевна, — улыбнулся он девушке. — Андрей, — кивнул сыну. — Извините, что нарушаю ваше уединение, но вопрос не требует отлагательства. Думаю, лучше поговорить сейчас, пока мы ждём заказ. Что ж… раз никто не против, я бы хотел отметить ваш антикризисный план. Мне кажется, что он сработает. Только один я его не потяну. Андрей уволился, Кира Юрьевна тоже решила уйти из компании… — на этих словах Катя удивлённо вскинула голову. — Да-да, Кира нас покидает. К тому же, работа в Лондоне требует моего постоянного присутствия. Я хочу попросить вас обоих вернуться в «Зималетто». Насколько я понял, вы хорошо сработались вместе… — А мы только вчера об этом говорили, правда, Кать? — улыбнулся Андрей. — Если она согласится, — он нежно посмотрел на Катерину, — то и я тоже… Девушка залилась краской. Когда-то она мечтала, чтобы Андрей вот так смотрел на неё, не стесняясь окружающих их людей. Теперь же не знала, куда деться от смущения. — Павел Олегович, я… Думаю, что это будет правильно — вернуться и исправить то, что мы… натворили, — Жданов-старший смотрел на неё мягким одобряющим взором, и она почувствовала себя увереннее. — Было бы неплохо, если бы к нашей команде присоединился и Николай Антоныч, поскольку о делах компании он знает не понаслышке, да и финансами «НикаМоды» он занимался практически в одиночку… — Не буду спорить, — согласился Павел. — Николай Антоныч, действительно, толковый специалист. А хорошие специалисты нам очень нужны. Ну раз все согласны, значит, встречаемся завтра в 12 в конференц-зале. Официант поставил перед ним чашку с кофе, и Павел заговорщицки подмигнул сыну. — Андрей, маме ни слова. Иначе она меня со свету сживёт, — он с наслаждением сделал глоток. — Кстати, сын, ты не говорил Кате об ужине? Катя замерла. — Я забыл, па, — повинился Андрей, — Кать, мама приглашает нас сегодня на ужин. — И возражения не принимаются, — добавил Жданов-старший и поднялся. — Что ж, я, пожалуй, вас оставлю. Ждём вас вечером. Павел ушёл, а Катя всё не могла прийти в себя. Маргарита пригласила её на ужин. Её, Катю Пушкарёву! — Андрей, ты что, всё рассказал своей маме? — не могла поверить она. — Кать, Катюш, успокойся… Мама утром позвонила, и не мог же я ей соврать! Прости, я, наверно, поторопился… — Андрюш, я понимаю, что рано или поздно это случилось бы, но у меня даже времени нет подготовиться, — растерянно проговорила Катя и в ужасе посмотрела на Андрея. — Она такая ухоженная… И она же… Я боюсь, что она будет сравнивать меня с Кирой, а я не смогу быть такой, как она, не сумею! Андрей, я тебе не подхожу, — горестно заключила девушка. — Кать, — Жданов взял её руку в свою, — скажу тебе это в первый и в последний раз, — взгляд его был непривычно серьёзным. — Чтобы я больше никогда не слышал от тебя подобных слов. Я люблю тебя и не желаю, чтобы ты унижала себя фразами типа «я тебе не подхожу» или «я не похожа на Киру»… Ты очень красивая, ты самая лучшая, поверь мне. И не нужно меняться в угоду моей маме или ещё кому-нибудь. И если тебя так волнует предстоящий ужин, мы можем отправиться в магазин и выбрать любое платье или костюм, которые тебе понравятся. Главное, чтобы тебе самой было комфортно. — Ты, правда, так думаешь? — Катя вскинула на него округлённые глаза, и он словно в прошлое на секунду перенёсся: у неё был такой взгляд, испуганный и доверчивый одновременно. Как раньше… — Честно? Будь моя воля, я бы вернул твои старые одежды и косички, — мечтательно улыбнулся Андрей. — Но я понимаю, что ты, наверное, выросла изо всего этого… Катя фыркнула. — Она ещё и смеётся, — пожаловался он неизвестно кому. — Так, любимая моя Катерина Валерьевна, слушать мою команду: отставить смешочки и немедленно воздать должное всем вкусностям на этом столе. — Есть! — отозвалась Катя и, потупив лукавый взгляд, нацелилась вилкой в его тарелку. Андрей, посмеиваясь, смотрел на Катю и ощущал, как крошатся остатки стены между ними. Они словно вернулись в прошлое, когда он так же шутливо командовал ею, а она весело подчинялась; когда ещё не было ни ужасающего по своей сути плана соблазнения, ни инструкции, ни лжи, ни глухого отчаяния и боли… Он так боялся, что разрушил всё, сломал, что то понимание и та лёгкость между ними исчезла безвозвратно, но нет, ЕГО Катя, его наивная светлая девочка выжила, восстала из пепла, как птица феникс, хотя он даже не смел и надеяться, что за той ледяной стеной что-то осталось от неё… Теперь всё будет по-другому. Теперь Андрей готов на весь мир кричать о своей любви к ней, не скрывать, не унижать Катю дешёвыми забегаловками и дурацкими открытками с замусоленными от частых применений словами. Катя достойна только самого лучшего. Самого лучшего.

***

Ужин прошёл на удивление спокойно и мирно. Казалось, что счастливый и умиротворённый вид Андрея успокоил Маргариту, и она решила смириться с тем, что рядом с сыном сейчас сидела не Кира, которую она любила, как родную дочь, а Катя, та Катя, которую она возненавидела за то, что она посмела бросить Андрея в самый тяжёлый для него момент. Ничто не ускользнуло от пристального внимания матери: ни нежный искрящийся взгляд Андрея, ни счастливое смущение девушки, ни то, как Катя постоянно оглядывалась на Андрея, словно спрашивая «ты рад? у меня получается?» И Маргарита мысленно пообещала самой себе, что сделает всё возможное, чтобы общество приняло эту девушку. Потому что Андрей её любит. А она, Марго, любит своего сына и постарается полюбить эту странную девочку, на которую так трогательно-нежно смотрит её Андрюша. Ради сына она готова на всё. Лишь бы он был счастлив. — Катя, этот чудный оттенок оливкового очень вам к лицу, — мягко заметила она и, увидев, как одобрительно загорелись глаза сына, продолжила, — Я всегда завидовала девушкам, которые могут носить этот оттенок без вреда для цвета лица. Катя, смущаясь, поблагодарила Жданову и, кажется, успокоилась. Зря она так нервничала. Никто не собирался её с кем-то сравнивать. И то, что мать Андрея смогла сделать первый шаг ей навстречу, наполнило Катю уверенностью в том, что она делает всё правильно. Если Маргарита смогла перешагнуть через прошлое, значит, и она, Катя, сможет. И девушка искренне улыбнулась той, встречей с которой ещё недавно боялась.

***

Кира со слезами на глазах собирала чемодан и корила себя за устроенный погром в квартире Андрея. Что с ней случилось? Почему она это сделала? В ней словно что-то замкнуло тогда, когда она вошла в спальню, чтобы забрать свои вещи, и не увидела привычно стоящей на полке возле кровати фотографии. Той фотографии, на которой они с Андреем, счастливые и смеющиеся, смотрели в объектив фотоаппарата. Она, как сейчас, помнила тот момент: загородный дом Ждановых, юбилей Павла Олеговича, ещё живые родители… И мечты о счастливом будущем с любимым мужчиной. Как давно это было. Словно в прошлом тысячелетии. И у неё больше ничего не осталось. Кире стало так больно от этой мысли, что она, вероятно, сошла с ума. Она крушила, резала, била бутылки из бара… А когда очнулась и увидела, что натворила — ужаснулась. Что же с ней произошло, что она стала ТАКОЙ?! И она просто сбежала. Прочь от этой квартиры, прочь от прошлого, прочь от себя, разбитой, разрушенной, истерзанной… У неё больше ничего нет. Кроме себя самой. И нужно попытаться спасти то, что осталось. Но для этого придётся покинуть этот город, в котором она когда-то была так счастлива. И тем самым отпустить Андрея, как он просил в своей прощальной записке. Всё кончено. Их «чижик-пыжик» не смог выжить, и даже реанимация не могла его спасти. Просто всё рано или поздно заканчивается. И любовь, к сожалению, тоже…*