Волчий вой

      Нед кричал долго и пронзительно, когда мужчина, которого они с Питером перенесли на свободную кровать, вдруг резко двинулся в его сторону с недовольным рычащим звуком. Двинулся и тут же повис, почти свалившись с кровати на пол. Нед перестал орать только тогда, когда мужчина не подавал признаков жизни больше трёх минут. Но они с Питером продолжали таращиться на неподвижное тело, свисающее с края кровати, не решаясь даже вдохнуть полной грудью.       Нед покосился на друга, и тот ответил ему тем же.       — Это прям как в зомби апокалипсисе, — вдруг прошептал Нед с совершенно серьёзным выражением лица.       Питер прыснул, а потом залился смехом, не обращая внимание на друга, который всячески пытался заставить его быть тише.       — Да чувак, харэ ржать, вдруг он опять проснётся, — Нед действительно выглядел напуганным, даже его всегда тёмная кожа заметно побледнела.       — Прости, чувак, — вытирая в уголках глаз слёзы, извинился Питер, хотя на его губах всё ещё играла улыбка. — Ты просто слишком забавно выглядел.       — Забавно? Забавно?! Чувак, я чуть дух тут не испустил от страха! — возмутился Нед и снова с опаской покосился на мужчину, которого Питер уже стал аккуратно укладывать обратно на кровать. — Вообще не понимаю, как ты так спокойно обращаешься с оборотнем.       — Не знаю, — Питер пожал плечами, накрывая мужчину ещё одним одеялом. — Может, я просто ещё не поверил в то, что он действительно оборотень.       И это было истинно так. Всю ночь Питер не мог уснуть, думая об этом и постоянно отгоняя желание подняться с постели и пойти проверить свой багажник, чтобы убедиться, что там действительно лежит человек. И, если бы не снежная буря, он бы действительно так и сделал бы.       — А вдруг мне вообще всё показалось? — уже в который раз за последние менее, чем двенадцать часов, спросил Питер, рассматривая лицо мужчины и невольно хмуря брови от одолевающих его сомнений и тяжёлых раздумий.       Нед лишь покосился на него, сощурив свои и без того узкие глазки, и взгляд его отчётливо говорил «ты серьёзно?». Он вообще как-то поразительно легко поверил в то, что лежащий перед ними раненный человек — оборотень, хотя лично сам не видел его обращения.       В принципе, Питер тоже не видел.       — Чувак, ты понимаешь, что даже слепой отличит волка от человека, — заметил Нед. — Особенно, если этот человек был голым.       Питеру на это было нечего сказать. Он, бросив ещё один взгляд на мужчину, тяжело вздохнул и, прихрамывая, — боли в ноге не переставали мучать его — направился из маленькой спальни в комнату побольше, которая служила и кухней, и гостиной, и прихожей одновременно.       Нед поспешил за ним, боясь даже на какую-то долю секунды остаться наедине с оборотнем.       — Не знаю, — обречённо выдохнул Питер, направляясь к плите, чтобы поставить кипятить воду для чая: ему срочно нужно было что-то успокаивающее и тёплое, — это просто слишком… странно и невероятно.       — Но мы ведь должны верить фактам, — просто ответил Нед, пожимая плечами. Он действительно слишком легко всё принял, в этом Питер ему даже слегка завидовал. Если бы он мог не заморачиваться, думая о какой-то логике и том, что такое явление, как оборотни нарушает парочку научных истин, то у него бы сейчас хотя бы не болела голова.       — Кстати, о фактах, — Нед поднял вверх указательный палец.       Питер, развернувшись лицом к другу, вопросительно вскинул бровь.       — Нужно будет узнать, когда следующее полнолуние, — закончил тот с уверенным видом. — А ещё найти о-очень крепкие верёвки, — он на мгновение задумался, а потом прибавил: — Или цепи. Кстати, а у тебя есть большой железный ошейник?       Питер на это лишь закатил глаза и повернулся к другу спиной, так как в этот момент чайник, вскипев, пронзительно засвистел.       — Давай не будем об этом сейчас, ещё ничего не подтверждено.       — Чувак, неужели ты не будешь верить в то, что этот охрененный мужик, лежащий в уютной кровати в твоём доме, оборотень, до тех пор, пока не получишь доказательство в виде разорванного острыми клыками горла? — Нед в упор посмотрел на своего друга, дожидаясь от него хоть какой-то реакции, но Питер продолжал молча стоять спиной к нему и разливать горячий чёрный чай по кружкам. — Я бы на твоём месте так не рисковал, — так и не дождавшись ответа, продолжил Нед. — Хотя бы закрывай дверь спальни на ключ и спи с ружьём на всякий случай.       Питер тяжело вздохнул. Вообще, он сомневался, что, если этот незнакомец действительно оборотень, то его вряд ли остановит старая запертая дверь и обычное охотничье ружьё, которое, скорее всего, не сможет принести ему особого вреда. Его не убил глубокий порез на правом боку, из-за которого он потерял много крови, а также пулевое ранение в ноге, так что довольно неуклюжий Питер с ружьём ему явно не угроза.       Но те люди — да.       Питер задумчиво уставился на то, как молоко медленно растворяется в чае. Если быть честным, то те охотники с собаками, которых он слышал, но не видел этой ночью, казались ему на данный момент более серьёзной проблемой. Во-первых, даже просто потому, что их было несколько. Во-вторых, потому что, по его мнению, люди, что ходят по лесу с оружием и собаками зимней ночью совершенно точно не могут вызывать доверие.       Может, идея держать ружьё при себе не такая уж и плохая.       — Кстати, тебе ничего не нужно в городе? — спросил Нед, беря печенье из миски, которую Питер поставил перед ним. — Я мог бы тебя свозить или… — он с сочувствием бросил взгляд на то, как его друг нёс кружки с чаем, больше обычного стараясь не нагружать свою левую ногу. — Я мог бы съездить сам.       — Не знаю, — поставив перед другом большую кружку с чаем, над которой всё ещё поднимался пар, ответил Питер и сел на соседний стул, слегка выставив больную ногу вперёд — в такие «плохие» дни ему было тяжело даже согнуть её. — Вроде мне пока особо ничего не нужно, — он бросил взгляд на холодильник, словно сквозь его дверцу пытался увидеть, чего же там не хватало, а потом невольно пробежался взглядом по двери в спальню.       Этой ночью была снежная буря, так что ему нужно было бы обойти лес и проехать по некоторым дорогам, чтобы убедиться, что нигде нет поваленных деревьев, преграждающих путь, и в случае обнаружения завала, ему нужно было убрать его. Так же нужно было наполнить кормушки для животных, а ещё… Ох, кажется, у него много дел, и он не может выполнить их, пока у него продолжает болеть нога, а это значит, что ему следует отдохнуть и желательно принять ещё одно обезболивающее, но ему совершенно не хочется целый день лежать и думать о том, что в соседней комнате спит какой-то оборотень, за которым по лесу гоняется кучка людей с оружием и стаей собак.       Может, ему просто нужно отвлечься?       — Знаешь, — он повернулся лицом к другу, — думаю, можно было бы и съездить в город. Мне совершенно точно нужны запасные бинты, — усмехнувшись в кружку, прибавил он.       — Ты уверен, чувак? — с некоторым беспокойством и осторожностью смотря на Питера, спросил Нед. — Ты сегодня действительно выглядишь не важно, может, тебе стоит отдохнуть?       — Нет, всё в порядке, я просто хочу немного отвлечься от всего этого… — Питер описал непонятный жест в воздухе. — Странного.       Нед ответил не сразу. Он съел ещё одно печенье, продолжая периодически посматривать на друга, прежде, чем, тяжело вздохнув, произнёс:       — Ладно, может, ты прав, но только возьми с собой трость, я не хочу видеть, как ты морщишься от боли каждый раз, когда пытаешься сделать шаг.       На лице Питера тут же отразилось недовольство, смешанное с неприязнью. Он не любил пользоваться тростью — нет, скорее даже ненавидел. Ведь если в любой другой не «плохой» день на людях Питер мог заставить себя идти как можно более ровно, почти избавляясь от хромоты, то, когда наступал «плохой» день и он был вынужден брать с собой трость, то это сразу волей-неволей привлекало к нему внимание. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то с нескрываемым удивлением, ведь, видя, насколько молод был Питер, у людей сразу возникал вопрос, что же могло произойти, что ему пришлось воспользоваться тростью. И всё это немного смущало Питера, заставляя того чувствовать себя ущербным. Хотя по сути он именно таким и был.       — Хорошо, — наконец, согласился он, поднося к губам кружку, пар от которой приятно обдал кожу теплом, а потом, слегка улыбнувшись, прибавил, бросив взгляд, полный веселье на друга: — Мамочка.       Выражение лица Неда уже который раз за день приняло вид «серьёзно?», и этого было достаточно, чтобы улыбка Питера стала ещё шире.

***

      Питер задумчиво уставился на куски мяса, довольно соблазнительно блестящих в свете маленьких лампочек. Если так подумать, то…       — Как думаешь, он ест мясо сырым? — вдруг раздался голос Неда совсем рядом. До этого Питер потерял его ещё где-то в отделе с чипсами. — Прикинь, как он раздирает этот здоровенский кусок говядины своими клыками и когтями, и при этом по его подбородку стекает кровь, смешанная со слюной, — Неда аж самого передёрнуло от собственного воображения, и он как-то по новому взглянул на лежащее перед ними за толстым стеклом мясо.       Питер тоже с некоторой опаской взглянул на говядину, словно в любой момент он мог занять её место, что, собственно, было не так уж далеко от правды — кто знает этих оборотней и предпочтения в еде?       — А может он предпочитает свинину? — задумчиво произнёс Нед, слегка склонив голову на бок.       Питер фыркнул и отвернулся от витрины. В любом случае он сейчас не может себе позволить этого.       — Да хоть мясо горного козла — это уж куда лучше, нежели человечина.       — Это точно, — согласился Нед, и Питер, бросив взгляд на друга, отметил, что выражение его лица говорило о том, что сегодня тому точно всю ночь будут сниться кошмары о том, что именно он лежит на витрине, а над ним навис грозный и ужасный оборотень. И если быть честным, Питер сомневался, что и его этой ночью не посетят такие сны.       — Так, а что тебе осталось взять? — решил сменить тему Нед, кивнув на корзинку друга, которая почему-то выглядела менее заполнена, нежели его, хотя магазин они посетили с целью закупки запасов еды для Питера.       — Эм… — протянул Питер, тоже смотря на содержимое корзинки и пытаясь вспомнить, что же он забыл, но его мысли тут же сбил чужой голос.       — Привет, малыш, пришёл закупиться?       Питер резко повернул голову в сторону, откуда раздался знакомый женский голос, и — о да, конечно — это была Наташа Романофф, помощница шерифа Фьюри, и сейчас она, широко улыбаясь, направлялась к нему, подняв ладонь в приветствии.       — Здравствуйте, мисс Романофф, — поздоровался Питер, чувствуя поднимающуюся изнутри волну смущения. Наташа Романофф всегда смущала его и не только тем, что она, будучи очень красивой женщиной, обратила на него внимание, но и тем, что относилась к нему с очарованием и восхищением, как если бы Питер был забавным маленьким щенком или просто милым ребёнком.       Вот и сейчас она без стеснения взяла в руки его лицо и, чмокнув его куда-то в нос, с истинным восторгом произнесла:       — Боже, какой же ты очаровашечка!       Щёки Питера заметно покраснели от такого комплимента, и стали ещё ярче, когда он краем глаза заметил стоявшего за Романофф какого-то незнакомого ему мужчину, который с некоторым интересом смотрел на развернувшуюся перед ним сцену, не скрывая улыбки и веселья в голубых глазах. Боже, ну и позор!       Питер поспешно отвёл взгляд, вновь вернув внимание к помощнице шерифа, которая, наконец, отпустила его лицо, но лишь для того, чтобы проверить, тепло ли Паркер одет.       — Малыш, — обратилась она к нему, и Питеру тут же захотелось провалиться под землю от стыда. Он даже не хотел смотреть в сторону незнакомца, чья улыбка сейчас точно стала ещё шире. — Я же говорила тебе, чтобы ты обращался ко мне по имени.       — Извините, — пробормотал Питер, с трудом заставив себя не прибавить в конце «мисс Романофф».       — О, Нед, и ты здесь, — Наташа, наконец, уделила внимание чему-то другому помимо Питера и его одежды.       — Здравствуйте, — немного нервно поздоровался Нед, как-то странно дёрнув правую руку, словно хотел ею помахать, но потом тут же передумал.       Он побаивался помощницу шерифа, потому что, когда они с Питером ещё учились в школе, они, как часто бывает у подростков, влипли в одну очень неприятную и правонарушающую историю, после которой им пришлось познакомиться с этой прекрасной, но до ужаса пугающей женщиной. Тогда Нед понял две вещи: первое, что есть женщины куда страшнее матери, а второе, что этому миру явно не хватает справедливости, так как больше всего грозных речей было вылита на него, хотя они с Питером были виноваты в равной степени, просто у его друга оказалась более очаровательная, почти щенячья мордашка. И с того случая, каждый раз, когда они оба сталкиваются с Наташей Романофф, один испытывает жгучее смущение от её внимания, а второй со страхом замирает лишь от одного брошенного в его сторону взгляда ясно голубых глаз.       — Пришли закупиться продуктами? — её вопрос прозвучал скорее как утверждение, а взгляд, к счастью Неда, скользнул к корзинке Питера, при этом невольно зацепившись за трость, на которую тот опирался. Лишь на мгновение, но её ровные брови слегка сдвинулись навстречу друг друга, а на лице отразилось сочувствие, но потом она тут же вновь улыбнулась, подняв глаза на Питера.       — Надеюсь, ты хорошо питаешься, малыш? Ты же знаешь, что не стоит губить своё здоровье всякой гадостью? — спросила она, выразительно посмотрев на Неда, корзинка которого, фактически, была заполнена «гадостью». Под этим взглядом Нед почему-то почувствовал, что ему нужно оправдаться и обязательно попросить, чтобы она ничего не рассказывала его маме, и только лишь осознание того, что ему уже двадцать четыре года остановило его.       Питер же на это лишь натянуто улыбнулся, немного нервно посмеявшись, ведь не знал, что на это ответить.       — Боже, Наташа, что же это за молодость, когда ты неустанно следишь за здоровьем? — в разговор совершенно неожиданно вступил мужчина, который всё это время молча стоял за спиной помощницы шерифа. Он, продолжая любезно улыбаться, сделал несколько шагов вперёд, становясь рядом с Романофф, на лице которой отразились заметная неприязнь и некоторое раздражение. Кажется, она совсем забыла о своём спутнике или была рада делать вид, что забыла, и явно не обрадовалась тому, что тот напомнил о себе.       — А что, Бек, вы предлагаете им колоться и пьянствовать? — с нотками раздражения спросила Наташа, бросив враждебный взгляд на улыбающееся ей лицо мужчины.       Питер был немного удивлён поведением Наташи Романофф. Она всегда была со всеми учтивой и любезной, и при этом совершенно искренней, и лишь перед преступниками и раздражающими её наглыми людьми она проявляла свою силу и злость. И это никогда не было беспричинно. И сейчас Питер в открытую рассматривал незнакомого ему мужчину, одетого в со вкусом подобранную одежду и с аккуратно стриженной бородой, разговаривающего и улыбающегося с истинной вежливостью и любезностью, и пытался понять, что же в нём могло вызывать такую враждебность со стороны Романофф.       — Нет, Наташа, я просто не из тех, кто заставляет детей есть брокколли, если они их не хотят, — ответил мужчина, и его светло голубые глаза неожиданно обратились к Питеру, и тот, смутившись, тут же отвёл взгляд в сторону, успев заметить, как улыбка незнакомца стала шире. — Возможно, это потому, что я сам не люблю брокколи.       Мужчина сам усмехнулся своей же шутки, даже Нед натянуто посмеялся, всё ещё нервничая от присутствия Романофф, злой Романофф, а Питер лишь улыбнулся, чувствуя себя неловко от прикованного к себе чужого взгляда. Наташа же полностью проигнорировала шутку, но такая реакция ничуть не смутила мужчину: он был либо слишком уверен в себе, чтобы придать этому значение, либо просто пытался казаться таким. И Питер больше склонялся к первому, так как только уверенные в себе люди могут не скрывая так долго рассматривать другого человека.       — Кстати, — мужчина, наконец, отвёл свой взгляд от Питера, дав ему передышку, и обратился к своей спутнице, — Наташа, вы нас так и не представили.       Романофф поджала губы, словно пыталась сдержаться от того, чтобы не послать мужчину куда подальше, но всё же с неохотой подняла руку, указывая на Питера.       — Это Питер Паркер, наш лесничий.       Бровь мужчины еле заметно дёрнулась, а взгляд скользнул к трости Питера, когда он услышал, кем он является, но уже в следующее мгновение его лицо приняло всё то же вежливое выражение.       — Нед Лидс, его родители держат пекарню в центре города.       Нед неловко кивнул незнакомцу.       — А это Квентин Бек, кандидат в мэры нашего города, — по выражению лица, с которым Наташа произнесла это, было ясно, что ей такая кандидатура совсем не по душе.       — Очень приятно с вами познакомиться, мистер Паркер, — произнёс Квентин Бек, протягивая руку.       Питер, невольно бросив взгляд на Романофф, словно хотел спросить у неё, что делать, с некоторой опаской поднял свою руку, но не успел он протянуть её, как крепкие пальцы неожиданно схватились за неё, сжав, а чужое лицо вдруг оказалось слишком близко. Питер захотел тут же отступить, но чужая рука дёрнула его на себя, не давая этого сделать, и ему ничего не оставалось, как, борясь с испугом, поднять взгляд на ясно голубые глаза, в упор смотрящие на него.       — Надеюсь, что мы сможем сотрудничать с вами, мистер Паркер, — произнёс Квентин, слегка понизив голос. Он всё так же любезно улыбался, а голубые глаза всё так же в упор смотрели на Питера, а аккуратные ноздри почему-то вдруг несколько раз еле заметно расширелись, словно… словно он принюхивался.       Мужчина отстранился ещё до того, как Питер что-либо успел понять.       — Ну что ж, Наташа, давайте продолжим нашу маленькую экскурсию, пожалуй, многое должно было измениться с тех пор, пока я был здесь в последний раз, — Квентин лёгким движением поправил на себе тёплое зимнее пальто и с выжиданием посмотрел на Романофф, та же ему ответила долгим взглядом, словно мысленно высказывала всё то, что не могла сказать вслух, а потом с особой неохотой попрощалась с Питером и Недом.       — Не припоминаю, чтобы когда-то видел этого Квентина Бека, — шёпотом произнёс Нед, когда Бек и Романофф скрылись из виду.       — Я тоже, — немного отстранённо ответил Питер, продолжая смотреть в ту сторону, куда они ушли.       — И он ещё такой неприятный, — немного подумав, добавил Нед, недовольно сморщив нос.       И с этим Питер тоже был согласен.