Die for you

Когда Чонгук приходит со школы, в доме оказывается пусто, невероятно тихо и непривычно спокойно. Никто не вглядывается в его лицо. Никто не ищет печальным взглядом его чёрные глаза, пытаясь уловить проблески незнакомых эмоций. Никто не задаёт ненужные, осточертевшие вопросы. Кажется, в этой кристальной атмосфере тишины, можно услышать звук того, как маленькие пылинки медленно оседают на мебель. Ему это только на руку. Чонгук устал. Устал делать при матери вид, что всё хорошо. Лгать ей прямо в лицо, говоря, что он в полном порядке. Счастливо улыбаться, когда внутри сердце бешеной птицей пробивает грудную клетку, чуть ли не ломая ребра. С каждым днём делать всё это становится труднее и труднее. Чонгуку жаль, что он принял такое серьёзное решение относительно своего соулмейта. Ему жаль, что он не может напрямую сказать матери о том, что он давно встретил своего истинного, и добровольно готов отдать жизнь за Тэхена. И самое ужасное то, что в любом случае, какой бы трагичный, возможно, миллион раз неправильный выбор Чонгук бы не сделал, она всё равно будет знать наперёд. Чувствовать скорбящим сердцем — она же всё-таки его мать. И ей все равно придётся его принять. И Чонгуку действительно искренне жаль, что ему приходится заставлять её страдать. В его комнате чёртовски тепло из-за прямых солнечных лучей, беспрепятственно проникающих в помещение через открытое окно. Лучи падают на стол с небрежно разбросанными книгами, словно маленькими пальцами пробегаются по белоснежным страницам, перелистывая их. Перебегают с места на место и, в конечном итоге, останавливаются на мольберте с карандашным наброском. Последние несколько месяцев альфа рисует только Тэхена. Его выражение лица, когда Ким улыбается кому угодно, но только не Чонгуку. Его огромные глаза, в которых отражается силуэт Чонгука, состоящий из тонких переплетений разных оттенков ненависти. Его хрупкое тело, которое в постыдных фантазиях Чонгука изгибается от наслаждения в его руках. Эти выпирающие косточки ключиц, тонкие запястья, шея с шелковой кожей… Рисует их вместе. Изображает счастье карандашом, что у них могло бы быть, но никогда не будет. Хотя своё лицо Чонгук никогда не рисует, закрашивая в этом месте белый кружок чёрными резкими полосами. Чонгук считает, что он просто не имеет права даже на бумаге находиться рядом с Тэхеном, после всего, что он сделал. И неважно, что это всё ради самого Тэхена. Сейчас в глазах Кима Чонгука это всё равно не оправдывает. Душить Тэхена отвратительно приятно. Нежная кожа под пальцами покрывается красными пятнами, а кадык начинает нервно сокращаться, пытаясь протолкнуть скопившуюся слюну. Под ладонью Чонгук чувствует, как кислород, которого нещадно не хватает, с трудом двигается по трахее, потому что горло Тэхена буквально вибрирует от напряжения. Такая упоительная власть. Она развращает, с громким треском ломает что-то хорошее в душе Чонгука. Губит. Чонгук ненавидит себя ещё больше, когда, сжимая пальцы на шее Тэхена чуть сильнее, он начинает чувствовать подступающее отвратительное возбуждение. Ему противно от самого себя. Чонгук прекрасно осознаёт, что, даже если их заметят, то вряд ли кто-то его остановит. Знает, что ничего ему не будет. Потому что никому нет дела. Людям наплевать, что творится у них практически под носом — чужие проблемы их не касаются. Тэхен хрипит, слёзы застилают взор и лицо Чонгука начинает плыть. Ким царапает его руку, дёргается, словно бабочка, приколотая иглой к стене, пытаясь оттолкнуть, но Чонгук сильнее. Гораздо сильнее. Когда чужое тело практически перестаёт сопротивляться, альфа разжимает ладонь. Тэхен безвольно скатывается вниз. В голове так пусто. Из-за недостатка кислорода в организме в мозгу словно взрываются миллионы галактик — перед глазами сплошные горящие звезды. Киму уже всё равно, что белая толстовка Юнги испачкается. Тэхен надрывно кашляет, и судорожно хватается за саднящее горло. Больно. — Ненавидь меня, — тихо говорит Чонгук. Просит. Практически умоляет. — Ненавижу, — хрипит Тэхен, не замечая никаких странных интонаций в чужом голосе, — ненавижу так сильно, что.. И резко замолкает, наконец вспоминая, кто стоит перед ним, и страх внезапно, в очередной раз, сковывает тело стальными цепями. Не пошевелиться. Тэхен сидит почти что на коленях, молчит, боясь поднять голову вверх. Он не хочет видеть этого человека. Хочет, чтобы Чонгук навсегда испарился, словно пыль с асфальта, сдуваемая холодным ветром. Ушёл, не только из жизни Тэхена, а с лица земли. Вместе с родителями Кима, его проблемами и болью. Тэхен думает, что, наверное, проще исчезнуть наконец самому. Когда Чонгук уходит, не сказав больше ни слова, Тэхен сидит на холодном кафеле ещё несколько минут просто потому, что подняться нет сил. *** Тэхен лёгкий как пушинка. Чонгук узнает об этом, когда «случайно» толкает Кима в спину, без особого труда сбивая с ног. С тихим криком омега падает на асфальт, сбивая в кровь колени, и разворачивая в мясо кожу на ладонях. Слёзы накапливаются в его глазах, срываясь вниз. Тэхен хочет выть от того, как это всё ему надоело. Тэхен не знает причин поступков Чонгука. Не знает почему альфа, если они случайно встретятся в школьном коридоре, обязательно больно заденет его плечом и выплюнет, словно яд, несколько оскорбительных слов. В глазах Тэхена Чонгук просто ёбнутый мудак, которому нравится портить его жизнь. Тэхен злобно, одними губами шепчет ненавижу, ненавижу, ненавижу, но слышит это только Чонгук. Ненавижу. Учитель бежит к ним, но явно не достаточно быстро, потому что ему в некотором роде тоже всё равно. Он только неделю назад устроился на эту работу и, определённо точно не для того, чтобы разгребать чужие проблемы, и решать чьи-то любовные конфликты. Ему за это не платят. Натянутые отношения учеников — это не его дело. Чонгук извиняется так, словно ему действительно жаль. Альфа хочет помочь Тэхену подняться, но омега, превозмогая боль, грубо отталкивает его руки, шепча губами всего одно слово — «ненавижу». Когда Тэхен в сопровождении двух омег из параллельного класса направляется в кабинет медпомощи, за его спиной слышится обрывок фразы — Чонгук пытался же помочь. Зачем было его отталкивать? Ведёт себя как недотрога, хотя, говорят, переспал с половиной школы… И смех. Громкий, отвратительный смех. Тэхен склоняет голову вниз так, чтобы волосы закрывали его лицо. Он совершенно не удивлен таким словам, но почему-то глаза противно щиплет, по щекам всё равно текут горячие слезы, а в душе болезненно свербит, словно там пробили зияющую чёрную дыру. После этого дня, Тэхен окончательно наплевав на неудовлетворительные оценки, перестал посещать уроки физкультуры. Когда Тэхен, обессиленный и расстроенный, стоит на пороге квартиры Юнги с пластырями на коленях, забинтованной рукой и красными от слёз глазами, Мин начинает злиться, обвиняя себя в том, что его не было рядом. Тэхен отвратительно равнодушный, сделал ситуацию только хуже — опустил голову в пол, сказав: «Ты бы всё равно ничего не смог сделать». Слова, словно осколки битого стекла, беспощадной правдой впились в сердце Юнги. Ты. Бы. Всё. Равно. Ничего. Не. Смог. Сделать. Это жестоко.