Die for you

Юнги действительно звонит Тэхену утром. Приевшаяся привычка, которая со временем начала терять свою силу, потому что периодически Ким неделями жил у него. Юнги мог будить его не звонком, а просто лёгкими похлопываниями по плечу, слушая сонные возмущения Тэхена. В эту ночь Юнги было чертовски странно спать в своей кровати, а не на диване в зале. Чертовски странно было завтракать одному, пустым взглядом прожигая кухонную стенку, бессмысленно ожидая, когда Тэхен зайдёт в комнату. Чертовски странно было не слышать хриплого утреннего голоса Тэхена, который увлеченно рассказывает о лунных кроликах в своём сне, и растягивает губы в своей квадратной милой улыбке, отчего в душе Мина разливалось непонятное тепло. Без Тэхена в его квартире было слишком пусто. Приятная тихая музыка беспощадно разрывает тишину, проникая в чужое сонное сознание. Тэхен недовольно хмурится, беспомощно шарит рукой по кровати, пытаясь найти телефон. Нужная вещь одинокой трелью разрывается снова и снова. Телефон издевательски лежит на столе, и включенным на всю яркость экраном отбрасывает разноцветные блики на потолок. Тэхен как можно быстрее встаёт с кровати, стараясь не обращать внимания на дикую слабость после сна, херовую координацию движений и занемевшие мышцы, идёт к столу, и кликает пальцем на иконку звонка. Родители будут злиться. Их раздражает, когда Тэхен слишком громкий. — Доброе утро, — шёпотом говорит Ким, хотя на самом деле его слова больше похожи на бессвязное мычание. — Доброе, — хмыкают на том конце провода, отчего в голове Тэхена боль расцветает всеми оттенками радуги, — таблеток нажрался, да? Я тебе три раза звонил. — Три?! Черт.. — голос Тэхена непривычно срывается на фальцет, и в нем проскальзывают нотки непонятного страха. — Всё в порядке? Юнги волнуется. Как обычно. — А? Да-да, видимо, всё хорошо. И насчёт таблеток, ты же знаешь, что я без них не усну, — и добавляет совсем тихо, — Уж точно не в своём доме. Юнги хочет сказать Тэхену, что тот всё равно идиот, и нужно смотреть хотя бы на количество снотворного в ладони, но не может. Потому что Тэхену действительно сложно уснуть без таблеток, даже в его, Юнги, доме. — Давай быстрее собирайся, а то опоздаешь. Учителя в последнее время не особо тебя жалуют, особенно за твои пропуски. — Точно, — Тэхен усмехается, — такими темпами они вообще забудут как я выгляжу. ——— День проходит быстро и на удивление легко. Тэхену кажется, что утром, когда он моргнул, вселенная внезапно поиграла со временем и, когда он открыл глаза, они с Юнги уже были в косметическом магазине. К огромной радости Тэхена, как впрочем и Юнги, за этот день они ни разу не встретили Чонгука. Тэхен, когда осознал это обстоятельство, почувствовал себя немного счастливее. Что может быть лучше. Юнги идёт мимо стеллажей с кремами. Подошва его кед изредка скользит по плитке, отчего ноги слегка расходятся в разные стороны. Голубоволосого омегу это злит, он недовольно шипит себе под нос красноречивое «блять», заставляя Тэхена улыбнуться, сдерживая ироничный смешок. Мин опытным взглядом скользит по нужной продукции, и складывает подходящие коробочки в корзину. Большинство из кремов — тональники, и Тэхен прекрасно знает для кого они предназначены. Скоро тёплая погода — толстовкой не прикроешься. Синяки будет видно. А ещё через пару дней, Юнги собирается купить какую-нибудь супер крутую повязку, чтобы скрыть рисунок на руке Тэхена. Тэхену не нужны сочувствующие взгляды, и расспросы по поводу его соулмейта. Возможно они пойдут в магазин вместе, потому что сюрприз, и внезапность, этот фарс, уже не так важны. Мин хочет, чтобы она действительно нравилась Киму, ведь их вкусы не всегда совпадают. Но, на самом деле, Тэхену понравится всё что угодно, лишь бы никогда не видеть «отвратительную» метку на своём предплечье. Если быть ещё честнее, то Тэхен добровольно согласится подставить руку под паяльник, лишь бы выжечь этот ненавистный узор со своей кожи. Но к сожалению, это не изменит ровным счётом ничего. Соулмейт, которого Тэхен до сих пор не знает, никуда не исчезнет. А рука будет болеть ещё сильнее и, возможно, он подцепит заражение крови. У Тэхена совсем нет выбора. Юнги делает для Тэхена всё, что только может, но Ким с каждым разом чувствует себя всё отвратительнее. Чувствует себя бесполезным куском дерьма, если быть точнее. Всё, чего он смог добиться — жалости. Тэхен ненавидит себя за то, что не может сказать Юнги, чтобы он все это не покупал, чтобы наконец успокоился. Не может сказать ему, что все в порядке, что он справится сам. «Хватит обо мне заботиться, черт возьми!» Не может. Потому что не справится. Потому что впервые кто-то реально волнуется за его состояние. Потому что ему действительно необходима эта помощь. Тэхен ненавидит себя ещё больше за то, что даже если он однажды соберётся наконец с силами и выскажет всё это Юнги, то тот лишь начнёт злиться, а в его глазах, наверняка, вспыхнет болезненный огонёк разочарования. «Завались ты уже наконец, Тэхен. Я делаю это потому что хочу». Юнги по-любому наплюёт на слова Кима, а может не выдержит, и реально плюнет ему под ноги, а затем грубо процедит, что Тэхен идиот, и все равно купит то, что планировал. Всё равно будет накладывать на синяки Тэхена специальные мази, возможно не так аккуратно как всегда, а болезненно задевая ногтями гематомы. Всё равно будет заставлять пить таблетки, только молча, подсовывая белые, а иногда и разноцветные пилюли на край тарелки. Всё равно будет давать свою одежду, и готовить по утрам завтрак. Список может продолжаться до бесконечности. — Не хочешь покраситься? — Что, хён? Вопрос Юнги резко вырывает Тэхена из его собственной реальности, в которой по обыкновению по луне прыгают кролики и, в которой омега находит спасение. Но сейчас она почему-то состоит только из разрушающей самоненависти и неприятных мыслей. Все кролики давно покинули это место. Тэхен и Юнги находятся прямо напротив стеллажа с краской, но как они сюда дошли, Ким вообще не помнит. Тэхен вопросительно смотрит своими «мокрыми» карими глазами на голубоволосого омегу. Мин смотрит в ответ, и ему кажется, что пол под ногами превращается в зыбучие пески, а к его ногам, какой-то урод, намертво привязал огромный булыжник, иначе, как объяснить ёбаное ощущение того, что он тонет, Юнги не может. Это конец. Мин моргает, словно пытаясь сбросить с себя это наркотическое наваждение. Но, Чёрт возьми... Он. Не. Может. Кажется под подошвой своих кед Юнги чувствует то самое вытоптанное дно. Просто ниже уже некуда. Осталось только задохнуться. — Ты это... Не хочешь сменить имидж? Юнги запинается, и сдавленно кашляет в сложенную ладонь потому что из лёгких, кажется, выбило весь кислород. Просто Тэхен.. Что-то творит с ним, и сопротивляться его очарованию нет ни сил, ни возможности. — О, было бы неплохо. Как думаешь, какой цвет мне подойдёт? Юнги моргает, и ему кажется, что с каждым закрыванием глаз, он становится все ближе и ближе к Тэхену. Иначе как объяснить то, он практически вплотную стоит к своему другу, Мин не знает. Не контролируя себя, Юнги нежно влетает ладонь в волосы Тэхена. «Такие мягкие». Юнги смотрит как короткие пряди, словно песок, проходят сквозь его пальцы, и он уверен на все сто процентов, что Тэхену подойдут все цвета в мире, но внезапно говорит — Розовый. — Розовый? Тэхен удивлен, но совершенно не против. Он тянется к понравившейся краске, и шепчет себе под нос что-то неразборчивое, и единственное, что Юнги отчётливо слышит «Розовый и голубой». Голубая чёлка Юнги падает ему на глаза, омега даже не задумываясь сдувает её. Юнги кажется, что он счастлив. ——— Пальцы Юнги аккуратно касаются тэхеновых волос, когда он расчесывает запутавшиеся прядки. Тэхен закрывает глаза, и совершенно по-глупому наслаждается. Ему невероятно спокойно. На душе тихо и умиротворенно. Так, словно шторм, тревожащий прибрежные деревеньки внезапно успокоился, оставляя после себя лишь солёный запах моря, да красивые ракушки, беспорядочно разбросанные по золотистому песку. Тэхену слишком хорошо, даже боль во всем теле не портит этот момент. Благодарность к Юнги захлестывает Тэхена волной, удушливой, тёплой, ласкающей изнутри. Юнги никогда ничего не потребует взамен на свою заботу или помощь, но если бы Тэхен мог, он бы отдал голубоволосому омеге всё, что бы тот не попросил. Пальцы Мина нежно касаются его затылка, незаметно массируют, делают действительно приятно, а Тэхен невпопад думает о том, что безгранично доверяет Юнги. Полностью. Возможно, как самому себе, хотя скорее, даже чуть больше. Юнги точно надёжнее, чем он сам. Тэхен сидит с закрытыми глазами. Его ресницы нервно подрагивают, а лёгкая улыбка трогает губы, и омеге все равно, что ранка начинает вновь кровоточить — её все равно скрывает пластырь с диснеевскими зверушками. Уже третий за этот день. Юнги разводит краску, стуча чёрной кисточкой по пластмассовой миске. Юнги что-то говорит, и аккуратно давит на голову, призывая немного наклониться вперёд. Юнги нежно трогает его волосы. Юнги шуршит полиэтиленовыми перчатками у Тэхена над ухом. Юнги наносит кисточкой приторно розовую массу, и ведёт куда-то вниз. Юнги тихо смеётся, когда краска маленькой кляксой срывается на шею Тэхена. Юнги, Юнги, Юнги… Это неотъемлемая часть его жизни. Тэхен не хочет помнить каково это жить без Юнги. Тэхен совершенно не знает, что чувствует, но в душе плещется дикая эйфория, когда голубоволосый омега смотрит обеспокоенным взглядом, и спрашивает «все в порядке?». Киму всю жизнь этого не хватало. Долбанной заботы. — Эй, там же теперь будет пятно, — Тэхен дёргается в сторону, и заразительно смеётся, когда пытается пальцем убрать розовую кляксу с шеи. — Тэхен, чёрт возьми, не лезь! Юнги отпихивает чужие руки, немного пачкая их розовым цветом. И тоже смеётся. И наплевать, что они оба в приторно розовом пигменте. Через час Юнги сушит Тэхену волосы, укладывает на свое усмотрение, и касается так нежно, словно Тэхен хрустальная статуэтка, которая может разбиться в любой момент. — Ну вот и всё. Открывай глаза. — Вау. Тэхен вертит головой перед зеркалом, взъерошивает волосы, а его глаза блестят от восторга, словно чёртовы бриллианты. — Вау, чёрт, у тебя золотые руки. — Ага, настолько золотые, что краска у тебя даже на лице. Юнги касается пальцем чуть ниже губы Тэхена, с обратной стороны от заклеенной ранки, и точно зная, что краска простым трением не сотрется, все равно проводит по коже. — Например, вот здесь, — говорит Мин, — ну краска.. Испачкано. — Надо потом будет что-то с этим сделать, — отвечает Тэхен. Юнги все ещё не убрал руку. Только сместил ладонь немного вниз, легонько касаясь щеки. — Ты очень красивый, — внезапно вырывается у Юнги. Кажется, он даже не понимает, что за слова только что сорвались с его языка. «Что ты, блять, творишь?» Когда омега осознает, что он все-таки сказал, он резко отдергивает руку, словно нежная кожа Тэхена внезапно покрылась сотней игл. Бледная шея Юнги крывается еле заметными красными пятнами. — С-спасибо, — Тэхен неловко улыбается. Тэхен не хочет акцентировать на этом внимание. Он лезет обниматься, непринуждённо смеясь. Ничего не было. Юнги утыкается лбом в плечо Тэхена, пряча красноватый румянец на щеках, прижимает к себе сильнее, стараясь не задеть синяки, и через раз вдыхает нежный карамельный запах Кима. «С тобой определённо что-то не так», — думает Мин Юнги, когда осознает, что хочет стоять так вечно, обнимая Тэхена, слыша биение его сердца, и чувствуя горячее дыхание на своей шее. Определённо. Что-то. Не. Так.