Die for you

Юнги не хочет никуда идти. Совершенно. Он бы с удовольствием провел время дома, смотря сериалы с Тэхеном. Он даже согласился бы на глупые японские мультики, которые Ким так сильно любит. Юнги прекрасно понимает, что Тэхен силой никуда его не тащит, не заставляет и даже не просит идти с ним на эту вечеринку, потому что и так считает, что Мин слишком много делает для него. У Юнги есть все права отказаться. Но также омега понимает то, что одного Тэхена отпустить не может. Да и сам Ким, хоть и не говорит этого, но очень хочет, чтобы Юнги в очередной раз переступил через себя и пошёл с ним. Но больше всего Юнги не хочет, чтобы Тэхен, один или с ним — не важно, вообще появлялся на этой гребанной вечеринке. Мин почти что уверен — как только Тэхен перешагнет порог этого чертового дома, новые проблемы выскочат из-за угла, утягивая в водоворот плачевных событий. Юнги чувствует, что без происшествий этот вечер точно не обойдётся. И Юнги очень хочет, чтобы это было всего лишь его дурацкое нежелание идти на тусовку, а не реальное предчувствие какой-то херни, которое оглушающей сиреной долбит в виски, а омега его полностью игнорирует. Юнги злобно смотрит на розовые конверты, которые дала им девушка и единственное, чего он сейчас желает (кроме того, что Тэхен наконец передумает куда-то идти) — это то, чтобы они никогда не попадали в их руки. Юнги хочет поступить по-уебански — поджечь зажигалкой красивую безделушку, чтобы та обуглилась и рассыпалась, становясь чёртовой горсткой пепла. А затем омега с удовольствием сдует эту кучку мусора, не оставляя и следа. Юнги не верится, что он так сильно возненавидел эту приторно пигментированную бумагу, на которой написано всего несколько предельно вежливых слов. Тэхен основательно собирается: укладывает волосы, подводит глаза и надевает одежду, конечно же, Юнги. Тэхен хочет выглядеть по-нормальному, хочет слиться с толпой таких же школьников, чтобы никто и никогда его не заметил. Хочет, чтобы всё наконец стало хорошо. Чтобы стало лучше. Но в глубине души омега с болезненным треском понимает, что так никогда не будет. Не с ним. Почему-то его жизнь с самого начала пошла через задницу, и исправить это Тэхен уже не может. Юнги тоже это понимает, а ещё твёрдо уверен в том, что Тэхен привлечёт к себе слишком много лишнего внимания. Как бы Тэхен не выглядел, чтобы не делал, он всегда приковывает к себе взгляды людей, и ещё всяких мудаков, вроде Чонгука. Это один из херовейших его «талантов». Перед тем как выйти из дома, Тэхен высыпает себе в ладонь горсть разнообразных таблеток из многочисленных баночек, начиная анальгетиками и заканчивая какой-то херней для желудка. Тэхен быстро забрасывает их в рот, давится из-за мерзкого вкуса, но успевает протолкнуть их водой до того, как отвратительная масса окажется на полу. Юнги хочет его за это ударить. — Ты идиот? — сквозь зубы цедит Юнги, смотря как Тэхен морщится, утирая рот рукавом толстовки. — Эй, ну ты чего, как я без этого стандартного набора вообще куда-то пойду? Я же сдохну от боли. Тем более, я же не собираюсь пить алкоголь, — Тэхен произносит это скороговоркой, неловко улыбается, надеясь, что голубоволосого омегу это убедит. Тэхен врёт, ведь он ещё как собирается. Юнги это знает. Прекрасно знает и боится последствий. Тэхен же о них не думает. — Ты идиот, — говорит Юнги, — просто идиот. — Ага, по-любому, — усмехается Тэхен. Вечеринка проходит за городом. В двухэтажном, мать его, доме. Огромном, просто слишком. — Соврала, сучка, — сквозь зубы цедит Юнги, когда видит необъятное количество людей, в толпе которых знакомые лица меркнут по сравнению с теми, кого они видят впервые в жизни. Это вечеринка явно не только для старшеклассников. Она для всех, блять, желающих. Для всякого сброда, который ходит по двору, держа в руках пластиковые стаканчики с алкоголем. Юнги и Тэхен приезжают на такси и, когда машина останавливается перед домом, Мин хочет схватить выходящего Кима за руку, затолкнуть обратно в салон и вернуться в свою уютную квартиру. Но когда Юнги видит блестящие глаза Тэхена. Его банальное желание забыть о своих проблемах и, наконец, расслабиться на чёртовой тусовке, он просто не может так поступить. — Да ладно Юнги, не злись. Я даже рад, что тут больше незнакомцев, чем людей, которые учатся вместе с нами. Они же ничего обо мне не знают. Тэхен доволен. Мысленно Юнги признает, что омега прав. Зайдя в дом, на них волной обрушивается оглушающая музыка, которую на самом-то деле, слышно ещё с улицы. Яркие огни разноцветных лампочек слепят непривыкшие к такому глаза, заставляя морщиться. «Отвратительно», — думает Юнги. «Вау», — думает Тэхен. На большом столе, простирающимся вдоль стены, ошеломляющим количеством стоит алкоголь, буквально на любой вкус: водка, текила, виски, коньяк и ещё куча всякой дряни. Где-то у самого края расположились наполовину пустые стаканчики с непонятной и отвратной на вид жидкостью — видимо, ебнутые на всю голову подростки решили разнообразить репертуар, смешав несколько высокоградусных напитков. Под столом же, на полу, валяется рой пустых бутылок. Вечеринка в самом разгаре. — Не хочешь потанцевать? — Тэхен наклоняется к уху Юнги, почти касаясь губами кожи, в нелепой попытке перекричать орущую музыку. — Нет, — отвечает Мин и думает о том, что хочет, чтобы Тэхен стоял подальше от него. Как можно дальше, но в пределах нормы. Потому, что у Юнги какие-то проблемы с чувствами по отношению к нему, и эти случайные прикосновения делают всё только хуже. — Жаль, а я вот очень хочу, — усмехается Тэхен, — и тогда я пойду, — Ким смотрит на скопившихся в одном месте людей, дергающихся под динамичную песню, — вон туда. — Ладно, и... Будь осторожен. Юнги не уверен, что разделиться — это хорошая идея, но тереться об чужие неадекватные тела у него нет совершенно никакого желания. — Я сама осторожность, Юнги, — улыбается Тэхен, и Мин понимает, что давно не видел его таким... Живым. Юнги подходит к столу, наливает себе в один стаканчик коньяк, а в другой что-то ещё не менее градусное, и, сделав обжигающий глоток, идёт на диванчики, иногда посматривая по сторонам, стараясь не потерять в толпе розоволосую макушку. Скрываясь в гуще людей, Тэхен следует примеру Юнги. Омега берет первую попавшуюся под руки бутылку и наливает себе полный стаканачик, совершенно не беспокоясь о том, что он немного пролил, и теперь по столу растекается янтарная лужа, или о том, что он сидит на таблетках. Если быть честным, то Тэхен ради этого сюда и пришёл — напиться в хлам и забыть обо всем. Забыть о родителях и о Чонгуке, которые ломают ему жизнь. Забыть о Юнги, перед которым Тэхен чувствует вину за то, что втянул в свои проблемы, и, сам того не подозревая, заставил их решать. Забыть о боли и, наконец, забыть о самом себе, о том, кто он, и как себя ненавидит. Тэхен вливает в себя алкоголь, морщится, кашляет, давится так, что жидкость поднимается обратно по пищеводу, грозясь вырваться наружу. Тэхен впивается пальцами в стол от того, как неожиданно сильно спиртное обожгло его горло, но не даже не думает останавливаться. Третий стаканчик идёт гораздо легче. Мысли плывут так, словно кто-то брызнул водой на акварельные краски, и они цветными дорожками растекаются по бумаге, а затем смешиваются, превращаясь в неясное тёмное пятно. Превосходно. Тэхен берет с собой полупустой пластиковый стаканчик, и, немного пошатываясь, идёт в самый эпицентр толпы. Музыка несёт его словно волны, и Ким, не сопротивляясь, позволяет ей это, откликаясь своим телом, танцуя так, словно это последний раз в его жизни. В голове пусто, совсем пусто, а тело такое лёгкое, и, даже несмотря на заторможенную реакцию, Тэхен чувствует себя слишком хорошо. Тэхену вообще плевать, что какие-то парни прожигают его красноречивыми взглядами, что-то говоря друг другу и усмехаясь. Плевать, что завтра ему будет так херово, что он, возможно, даже не вспомнит сегодняшний день. Плевать, что Чонгук тоже где-то здесь, потому что он о нём забыл. Наконец-то. Сам Чонгук издалека молчаливо наблюдает за Тэхеном, прикладываясь губами к горлышку бутылки. Альфа в очередной раз поражается насколько же омега невероятно красивый, особенно сейчас, когда по его лицу прыгают разноцветные огоньки гирлянд, изредка очерчивая безмятежную улыбку и когда весь его вид показывает, что он абсолютно счастлив. Хотя это только благодаря алкоголю. В душе Чонгука что-то болезненно сжимается, а метка начинает неприятно пощипывать. Чонгук думает, что новый цвет волос Тэхена очень ему идёт. Он такой же необычный, как и сам омега. Хочется подойти и сказать Тэхену об этом, попутно касаясь ладонью его щеки, поглаживая нежную кожу и... Чонгук решает убраться подальше от Тэхена, чтобы ненароком не сорваться, решив все же подойти. Ким точно не будет рад его видеть. Альфа не хочет портить ему веселье. Юнги определённо пьян. Очень пьян, но все ещё точно остается в здравом уме, в отличие от Тэхена, который танцует с каким-то альфой, положив руки ему на плечи, и, периодически еле переставляя ноги, пытается вилять бедрами в такт музыке. Для Тэхена, даже абсолютно пьяного Тэхена — это всё просто танцы. Они ничего не значат, и ни к чему его не обязывают. Но альфа определённо так не считает. Парень вальяжно пробегаясь пальцами по талии, спускает ладони на задницу Тэхена, что-то грязно шепчет несоображающему омеге на ухо, переодически покусывая мочку и, кажется, уже готов разложить Кима прямо здесь, не взирая на толпу. Юнги допивает оставшийся у него коньяк, морщится, сминая пластиковый стаканчик, небрежно кидая в рядом стоящую урну и неровной походкой направляется к Тэхену, у которого ситуация определённо начинает выходить из-под контроля. Кто-то останавливает его, грубо хватая за руку. Юнги удивлённо оборачивается, и злобно смотрит на альфу перед собой. — Ух, какой взгляд. Куда идёшь, милашка? — Парень ухмыляется, сильнее сжимая ладонь на запястье омеги, и настойчиво тянет на себя, — не хочешь уединиться? Альфа довольно кивает головой в сторону, где находятся уборные. — Чего, блять? — Ну, я смотрю, твой хорошенький друг тебя бросил, и отлично развлекается, — альфа кивает снова, но на этот раз в сторону Тэхена, который, похоже, начал осознавать происходящее, — а ты остался один, и я любезно предлагаю тебе свою компанию. — Сразу в туалете? Очень благородно, — злобно усмехается Юнги. — Можем и ко мне поехать, если такой привередливый. — Отъебись от меня, понял? — Что? — Я сказал. Отъебись. От. Меня. Ситуация начинает дико раздражать. Юнги резко вырывает руку из чужой ладони, и быстро скрывается в толпе, пока альфа не опомнился. «Ёбаный ублюдок» — думает Мин, потирая горящее запястье. Юнги безбожно расталкивает людей, которые скорее напоминают тупые куски мяса, и наконец подходит к Тэхену. Ким явно с трудом стоит на ногах, тщетно пытается что-то сделать, но тело его окончательно подводит, а альфа, танцующий с ним, по-мудацки этим пользуется, обнимает со спины, прижимаясь бедрами вплотную к Киму, незаметно потираясь об него. Юнги матерится под нос, берёт Тэхена за болтающуюся руку, и с силой дёргает на себя. Альфа удивленно смотрит на эту картину, и хочет что-то сказать, но Мин его перебивает — Иди нахуй, — говорит Юнги, — он несовершеннолетний, понял? Ты сядешь, ублюдок. Юнги старается как можно быстрее уйти отсюда, но получается не очень, ибо Тэхен херово переставляет ноги. Омега слышит в спину раздражённое «тупые шлюхи», но слава богу, парень хотя бы за ними не идёт. — Юююнги, я так... Так рад тебя видеть. Ты. Ты как всегда спас меня, — смеётся Тэхен, когда Мин достаточно небрежно толкает его на диванчик. Тэхен выглядит как… «Как блядь», — проносится в голове Юнги. Волосы растрепались, глаза совсем дикие, шальные, широкая толстовка наполовину сползла с одного плеча, оголяя кожу, а пластырь на губе отклеился, показывая миру уродливую ранку и алые из-за крови губы. А ещё от него тянет алкоголем, и бесстыжая усмешка, приклеенная к лицу Тэхена совершенно ему не подходит. — Ты пьян, — говорит Юнги. В глазах Тэхена ни капли сожаления. — Ты тоже. — Не настолько, блять. Ты же... Ты же пьёшь таблетки, ты, блять... Тэхен поднимается с диванчиков на удивление довольно легко, и почти не шатаясь, подходит непозволительно близко. Так близко, что Юнги прерывает свои возмущения на полуслове, ощущая горячее, пышущее алкоголем, дыхание Тэхена на своём лице. — Что ты д… Губы Тэхена, насквозь пропитанные коньяком или ещё какой-то дрянью, слишком мягкие и покусанные, аккуратно, ненавязчиво прикасаются к его. Юнги слегка приоткрывает рот, словно забыв, каково это дышать через нос. Юнги не знает, что делать. В голове взрываются звёзды — настолько это по-отвратительному хорошо. Это то, чего Юнги бы точно хотел, но... Не почувствовав никакого сопротивления, Тэхен углубляет поцелуй, пробегаясь языком по кромке чужих зубов. Стена в мозгу словно рушится. Юнги проигрывает самому себе в тот момент, когда вместо того, чтобы оттолкнуть разошедшегося Тэхена, со рвением отвечает, перехватывая инициативу. Языки встречаются, переплетаясь между собой, и Тэхен непонятно от чего тихо постанывает. Его губа снова кровоточит, но металлический привкус крови всё равно никого не останавливает. Поцелуй такой грязный, такой отвратительно неправильный, но Юнги он так сильно нравится. Ему нравится касаться Тэхена вот так. Просто нравится. Они целуются ещё и ещё, до тех пор, пока воздуха критически начинает не хватать. Юнги без удовольствия отстраняется, наблюдая как между ними, словно навсегда связывая их, тянется тонкая ниточка слюны. — Ты... Ты... Чёрт. Юнги мотает головой, не зная, что сказать. Все слова застряли где-то в горле. — Тебе понравилось? Внезапно спрашивает Тэхен и проводит языком по губе, слизывая выступившую кровь. И когда он успел стать... Таким? — Что? — Ну, вот это. Поцелуй. Тебе понравилось? — Да... Нет, — и снова шёпотом, — да. Но зачем? Зачем ты это, блять, сделал? — Я не знаю, — Тэхен пожимает плечами, — я думаю... Я думаю, мне показалось, что это единственное, что способно тебя заткнуть. — Заткнуть, да. И теперь что? — В смысле, что? — Тэхен искренне не понимает, — что? Теперь... Теперь… Теперь? Аааа, точно. Что? То, что теперь я могу снова выпить, раз ты уже не злишься. Тэхен уверен, что он на все сто процентов правильно ответил на вопрос, идеально решил логическую задачку. Он глупо смеётся, и пошатываясь идет в сторону стола. У Юнги в душе что-то с треском ломается. Ему больно. Это так глупо, невероятно глупо, но ему реально больно. Почти до слёз. Омега хочет сказать Тэхену, чтобы тот шёл на хер, но только вот тот и так уходит, оставляя его один на один с этими неправильными чувствами. Юнги умный, он прекрасно понимает, что некого винить. Только самого себя. На что он вообще надеялся? Тэхен настолько пьян, что завтра не вспомнит вообще ничего из этого. И ещё Тэхен потерял контроль. На самом деле, рано или поздно, но это должно было случиться. Тэхен так сильно устал. Сейчас ему плевать на всё. Омега пьёт прямо из горла, иногда давится, отчего алкогольные дорожки текут с краешков губ, приземляясь на шею. Тэхен не может устоять на ногах, он приваливается плечом на стену, и бутылка, странно попав в ритм песни, выскальзывает у него из рук, а сам он сползает вниз, склонив голову. — Пиздец, — цедит под нос Юнги. Возможно, у него есть выбор, но почему-то Мин его не видит. Наверное потому, что сам себя его лишил. Единственный вариант, который у него остаётся — в очередной раз переступить через себя, закрыв глаза на свои чувства. Тэхену опять нужна помощь, и Юнги должен, просто обязан подставить плечо. Это его выбор. — Эй... Тэ, давай поднимем тебя с пола? Мин тянет руки к Тэхену, стараясь говорить говорить как можно отчётливее, хотя в алкогольном опьянением это выходит не так просто. Тем более в состоянии Кима это мало возымело эффект. — Юнги? Ким поднимает взгляд на омегу, но зрение не желает фокусироваться. Теперь глаза Тэхена не шальные, а просто пустые, мутные, и подернутые пеленой. — Он самый. Поехали домой, хорошо? — Нет, нет, нет… Я не могу. Я хочу ле... чь. Очень, пожалуйста... Юнги… Тэхен всхлипывает, и впивается пальцами в толстовку Мина, как в последний спасательный круг. — Ладно, ладно. Всё хорошо, мы завтра поедем домой, а сейчас... Сейчас тебе правда лучше полежать. Юнги говорит это максимально успокаивающе, просто злиться на Тэхена не получается даже в такой момент. Юнги всё понимает. Тэхен на самом деле очень лёгкий, но не для Юнги, который, кажется, весит даже меньше, чем сам Ким. Поэтому тащить его почти безвольное тело оказывается слишком тяжело. Но Юнги всё равно доводит Тэхена до первой попавшейся комнаты, которая, на их счастье, оказывается свободной. Юнги помогает Киму лечь на кровать. — Спасибо, — еле слышно шепчет Тэхен, откидывая голову на подушки. — Да... Да, конечно. Юнги решает уйти. Вечеринка все ещё не сбавляет обороты, и теперь его очередь напиться до потери сознания и наконец утопить все мысли в алкоголе. Его очередь забыть о Тэхене. Только на этот день.