Называй меня "папочка "

POV Alex. Теплый летний день, яркое солнце, зеленая трава приятно щекочет мои ноги. Я сижу на краю обрыва, с которого открывается вид на прекрасное озеро. Его воды необыкновенно чисты, и каждый раз, смотря на них, я забываю обо всем на свете, оставаясь наедине со своими мечтами. В детстве я часто приходила сюда. Это было наше с мамой тайное место, про которое знали лишь мы. Но что я делаю здесь? Как я вообще сюда попала? — Привет, солнышко, — слышится голос сзади. Я оборачиваюсь и вижу... Её... Мою маму. — Мама! — я не верила, что это она, — это правда ты? Боже, мне тебя так не хватает. Я так по тебе скучаю! — Я тоже очень скучаю. Иди ко мне, мой мышонок, как же я давно хотела тебя обнять! Я сразу же, не думая, сорвалась с места. Боже, она правда здесь. Моя мама здесь! Меня переполняли чувства радости, любви и желания. Желания обнять ее, вдохнуть такой до боли родной запах ее духов, уткнуться головой в ее шею и забыть о всех тех мучениях, что были пережиты; забыть того кучерявого гада, что сломал мою жизнь; забыть о том детдоме, об отце, страхах и боли, забыть вообще обо всем, что было после того рокового дня; хотелось остаться здесь, с мамой, навсегда и наконец почувствовать себя нужной, любимой, СЧАСТЛИВОЙ. Даже если это и тот свет — плевать! В моем мире меня ничто не держит уже давно. Я бежала со всех ног, не замедляя шаг ни на секунду, а только ускоряя его, и когда до наших рук остается несколько сантиметров... Тут сзади подходит какая-то тень и повязывает на шее матери алую ленту. Она была очень красивая, яркая, с узором из золотых лепестков и кулоном посередине. Я была рада за такой прекрасный подарок и не могла удержаться от смеха. На секунду прикрываю глаза, а открыв их, вижу вместо ленты глубокий порез на шее, а в руках той самой странной тени - окровавленный нож. — Неееет! Мама! — я заплакала. Слезы лились по моим щекам, оставляя после себя мокрую дорожку. Я видела шок в глазах мамы, сменяющийся непониманием, ужасом и страхом. Я видела её страдания. Видела, как она упала и пыталась закрыть рану на шее, но безуспешно. Видела, как жизнь медленно покидала ее. Нет, я не могла ее потерять. Не снова. Но это случилось. Опять боль в сердце, опять чувство пустоты внутри себя, опять мир вокруг начал терять смысл, я снова одна. Одна в этом злом и страшном мире. Перед моими глазами находилось искаженное лицо матери и огромная лужа темно-вишневой крови, которая с каждой секундой становилась все больше и больше. Вот она уже дошла до моих ног, вот я уже стою в ней по щиколодку... Вдруг раздается такой до боли знакомый смех. Поднимаю голову и вижу Финна, стоящего напротив меня, с ножом в руках, замаранным кровью. — Какая же ты жалкая! — произносит он и резко толкает назад. Я падаю с обрыва (каким-то образом он снова оказался рядом). Я падаю, а в моей голове эхом разносятся слова Вулфарда. Пару секунд, и я оказываюсь в воде того самого озера. Его темные воды окружают меня со всех сторон и тянут на дно. Я тону. — Ты от меня никогда не уйдешь, никогда не уйдешь... Никогда не уйдешь... НИКОГДА! *** Я резко открываю глаза. Яркий солнечный свет ослеплял своими лучами. Привыкнув к нему, первое, что я увидела — белый потолок с люминесцентными лампами, такие же белые стены, кровати, тумбочки, кафель... Где я? Повернув голову, я замечаю стойку, с прикрепленным к нему пакетом какой-то бесцветной жидкости. Во всей комнате стоял сильный запах хлорки. Я была в больнице. Тут, я увидела, что передо мной сидит Финн. Моё сердце опять застучало чаще. Вновь страх накатывал на меня своими волнами. Странно, но парень не был агрессивен, он просто держал мою руку, а сам мирно сопел. Его голова лежала на своем же плече, темные кудри падали на милое личико, обсыпанное веснушками. Когда он спит, он такой милый, и можно подумать, что он совершенно безобиден. На тумбочке, рядом с моей кроватью, стояли цветы, фрукты и какая-то записка. Я тихонько вытащила свою руку из-под руки Финна и взяла ее. Там было написано: "Выздоравливай, моё счастье. С любовью, Финн". Что? Это точно он писал? Я почувствовала взгляд на себе и услышала голос. — Как чувствуешь себя, солнышко? — это был, конечно же, проснувшийся Вулфард. Он говорил это будто бы вчера ничего не было. Что с ним такое? — Немного болит голова и горло, а так хорошо, — произнесла я сипло. Видать, все-таки сорвала голос вчера. Он лишь поцеловал меня в лоб. Я до сих пор сидела в шоке. Как он может так сам говорить? Опираясь на свой малый опыт я бы ожидала того, что кучерявого здесь и в помине не будет, но, к удивлению, он тут. Рядом. Финн смотрел на меня с заботой и даже, кажется, с любовью и гладил меня по голове. Тут в палату заходит медсестра. На вид ей было лет тридцать. Она спокойно подошла и сказала: — Простите, мистер Вулфард, но время посещения закончено. Вашей дочери нужно отдохнуть. — Конечно. Пока Алекс, поправляйся скорее, — кудрявый вышел из палаты. Медсестра подошла ко мне и стала записывать что-то в медицинскую карту с моим именем, менять капельницу, проверять показатели с кардиомонитора. Закончив с этим, женщина оповестила меня о том, что ритм сердца, пульс и давление в норме. Немного помолчав, я решила задать свой вопрос: — Простите, миссис... Эээ... — Миссис Клер, — её голос был очень нежен, он напоминал мне голос матери. Вновь вспомнив тот сон, я невольно вздрогнула. — Миссис Клер, а как я здесь оказалась? И что это за больница? — Ты находишься в частной клинике "Честейн Парк Мемориал". Сюда тебя привёз твой отец. Насчет пребывания здесь можешь не беспокоиться, мистер Вулфард уже все оплатил. Как самочувствие после операции?— она кинула на меня вопросительный взгляд. — Какой еще операции? — боже, что же со мной произошло? — В результате сильных ударов в живот у тебя произошел разрыв селезенки, и ее пришлось удалить. Тебе повезло, что твой отец привез тебя вовремя и нераздумывая дал согласие на операцию, пока не началось заражение и многие другие не очень хорошие для тебя последствия. Я тупо сидела и переваривала всю эту информацию. — Мистер Вулфард сказал, что тебя избили. Как только он тебя нашел, то мигом прилетел сюда. На самом деле, у тебя очень заботливый отец. Он не спал всю ночь и сидел возле тебя, не отходя ни на шаг, — конечно, мой папа очень "заботлив ". Он так бережно трахал меня в туалете ресторана на камеру. Зашибись как заботлив! — Но меня немного смутило то, что он так молод, а у него уже такая взрослая дочь. — Я приёмная, а настоящие родители умерли, — с лица женщины сразу спала улыбка, и появилось выражение глубокой жалости. — Прости. Прими мои соболезнования. — Ничего страшного, миссис Клер, вы не знали, — я тяжело вздохнула. Получив информацию о самочувствии и закончив уход за мной и палатой, она ушла, а я задумалась о том, что вчера случилось. Я дотронулась до той метки, которую сделал Финн. Это была цифра шесть. Почему именно шесть? Я легла на кровать и еще долго лежала в раздумьях. Что сегодня произошло? Почему Финн так странно себя вел? Вулфард неадекватный. Он испортил все моё детство, мою жизнь. Может, жизнь и правда даёт мне намёки на то, что мне нужно исчезнуть? Может она меня за что-то карает? Я тону в собственном отчаянии. Я сдавливаю руки на собственной шее. Ничего не выходит. Тут мое внимание привлек шнур от капельницы. Им точно получится. Я выдернула его и затянула на шее. Я задыхаюсь. Я умираю. Моя душа покидает меня, но это не самоубийство. Это убийство. В этом виноват Финн. Если бы не он, ничего бы не было. Можно сказать, он убивает меня своими руками. Почему все хотят сделать мне больно, причинить мне вред? Что я всем сделала? Почему мне просто не дадут жить спокойно? Тут я слышу звук открывающейся входной двери... Неет, только не сейчас!