Nigredo

Radio Company - Drowning Jeremy Renner - Ghosts and Roses

анафема

      Дни проходили невыносимо долго, тянулись друг за другом, минута за минутой, словно бесконечные. Словно в сутках появились лишние сто часов, не меньше. Чону следил за минутной стрелкой настенных часов день ото дня, отсчитывал каждую секунду, и понятия не имел, что ему делать дальше.       Прошла уже неделя. Невыносимая, пугающая, давящая неделя его проживания с существом, которое угрожающе таилось за стенкой, в соседней комнате.       Чону не выходил из комнаты, когда Лукас был дома. А когда тот уходил, а это случалось каждый день, и демон отсутствовал по несколько часов, мальчик крадучись, словно воришка, выходил из комнаты, шел на кухню, где демон неизменно оставлял ему какую-нибудь еду. Сперва есть ее было страшно, и один день мальчику даже пришлось поголодать, но после, на следующее утро, он заметил записку рядом с тарелкой каши: "Не отравлю. У нас контракт."       Ну да, конечно. Как Чону мог забыть? У него десять лет под защитой демона, а потом ему предстоит ужасная, мучительная смерть и Ад.       После этого кусок не лез в горло, но он насильно пихал в себя ложку за ложкой, так как пустой желудок был готов свернуться в морской узел. А после, снова шел в комнату, где, лежа под одеялом, он вслушивался в тишину, ожидая возвращения Лукаса. Какая-то маленькая его часть хотела узнать, куда уходит демон каждый день, но здравый смысл, вместе со страхом, кричали, что знать ему не обязательно.       Вечером, когда демон возвращался домой, Чону контролировал каждый свой вдох, чтобы не быть слишком громким, чтобы не привлекать внимание Лукаса, который уходил в свою комнату и больше не проявлял признаков своего существования.       Чону не замечал, как засыпал, до последнего стараясь держать глаза открытыми. А утром все повторялось.       Это утро ничем не отличалось от предыдущих. Чону проснулся, дождался ухода демона, пошел есть. Когда он уже возвращался к комнате, что-то одернуло его. Появилось неумолимое желание пройтись по квартире, разведать, что есть в других комнатах, и узнать, что таится в комнате демона. Но с нее начинать было боязно, поэтому Чону начал с самой дальней, которая всегда была закрыта. Белая дверь, как и любая другая здесь, могла таить за собой все, что угодно, и Чону представлял себе всякие ужасы, вроде пыточной, в лучших традициях Ада. Но все, что его там ожидало — кабинет. Обычный такой: с массивным деревянным столом, рабочим креслом, с диваном в углу и несколькими книжными стеллажами, заполненными книгами. На столе стоял новенький компьютер, лежали тетради и ручки. Всё для видимости, естественно.       Оглядев книги, Чону заметил несколько с любопытными названиями, которые захотелось прочесть. Взяв одну из них, он вышел, отправившись на дальнейшую разведку. Дальше по коридору была еще одна комнатка с балконом. Но она была пустой, в ней не было ничего интересного, кроме голых фиолетовых стен. Балкон тоже не вызвал особого восхищения, так как выходил он на дорогу и лес из многочисленных многоэтажек, похожих на ту, где теперь Чону жил.       Оставалась лишь одна неизученная комната, и туда тянуло так же сильно, как и отталкивало. Мальчик стоял напротив двери, занес руку над ручкой, но так и замер, не решаясь продолжать свою разведывательную операцию.       Что, если Лукас вернулся? Что, если он и не ушел вовсе? Что, если Чону увидит там такое, о чем пожалеет? Что, если демон потом узнает из мыслей мальчика о том, что он там был? И еще множество подобных "что, если", которые не давали покоя.       Когда он уже собирался развернуться и уйти к себе, рука его самовольно повернула дверную ручку, оттолкнув дверь. Чону удивился собственной наглой уверенности, с которой он так легко сейчас открыл эту дурацкую дверь. Стоя напротив приоткрытой комнаты, он неуверенно моргал, озираясь, словно воришка. Несколько секунд он неверяще глядел перед собой, после чего, наконец, сделал шаг вперед, в бездну. Перед ним открылась комната, которую он уже видел в первый свой день здесь, когда ему "посчастливилось" войти сюда. И по истечении недели она никак не изменилась. Не появилось никаких признаков того, что здесь кто-то живет. Чону успел подумать, а не сходит ли он с ума, выдумав этого Лукаса. Что, если ему все же удалось сбежать из приюта, и теперь он каким-то невероятным образом живет здесь, а Лукас — плод его воображения, некое успокоение, что Чону не один.       «Тогда это самое дурацкое утешение, которое я мог себе вообразить.» – подумал мальчик, и отмахнул от себя эту мысль.       Нет, он, конечно, отчаявшийся, немного чокнутый, но не до выдуманного демона.       Задерживаться в комнате казалось бессмысленным. Здесь не было никаких личных вещей демона, и даже нигде, к сожалению, не лежал контракт, который Чону подписал своей кровью. Да и навряд ли, подумал Чону, он хранится в виде бумажного носителя. И, наверное, не загружен в компьютер. Все же это демонический контракт, который наверняка выглядит как что-то волшебное. А жаль, подумал Чону, ведь тогда он мог бы его уничтожить, избавившись от страхов.       Закрыв за собой дверь, Чону огляделся по сторонам, прикидывая, чем бы можно было заняться еще. Но на ум ничего не приходило. Небольшая квартира больше не располагала комнатами, а возвращаться в кабинет не было смысла, так как там все было осмотрено. Взглянув на часы, висевшие над тумбой в коридоре, Чону отметил, что сейчас был лишь полдень, что говорило о том, что демон вернётся еще не скоро. Чону был в отчаянии: ему надоело сидеть в маленькой комнатушке, без малейшего общения. Он был готов поговорить даже с демоном, настолько ему стало невмоготу находиться наедине с самим собой. В приюте он мог побеседовать с учителями, с психологом Ли, или, на худой конец, обменяться парочкой фраз с кем-нибудь из детей. Сейчас же он неделю, словно отшельник, оставался один на один со своими мыслями, что вгоняло в тоску и больше сводило с ума. Он и до сделки с демоном был ни от мира сего, но теперь Чону точно мог свихнуться от того потока жалости к себе и страха, которые свалились на него разом.       Вернувшись в комнату и кинув книгу на кровать, он подошел к окну, в которое сейчас светило осеннее солнце. Там, снаружи, по-прежнему кипела жизнь: кто-то куда-то торопился, кто-то вышагивал прогулочным шагом, куда-то ехали многочисленные машины, а Чону здесь, совсем один, и теперь к нему приходило осознание того, что в приюте он был куда свободнее, чем здесь, за пределами высоких ворот, в огромном городе. От этого понимания сводило в груди, хотелось разреветься, кинувшись лицом в подушку. Глаза уже начало щипать от подступающих слез, но Чону не собирался в очередной раз за эту неделю придаваться горестным терзаниям. Сегодня он хочет быть хотя бы капельку, самую малость, счастливым. Потому, взяв себя в руки, он решительно подошел к шкафу, где, как парень для себя открыл несколько дней назад, хранились новенькие вещи, о которых раньше он мог лишь мечтать. Разноцветные толстовки, футболки с различными рисунками, рубашки, и даже несколько пар джинсов. Вытянув первую попавшуюся под руку одежду и натянув её на себя, он пристально взглянул на отражение в зеркале. Что же, теперь он выглядел иначе: в нём больше не просматривался бедный, приютский мальчишка. В синей толстовке и в черных обтягивающих джинсах он смотрелся обычно, как любой другой подросток в городе. Но лицо его по-прежнему оставалось несчастным, с этими пресловутыми синяками под глазами. И вряд ли это исправится одеждой.       В коридоре, в тумбе, он нашел новенькие кроссовки, пришедшие на замену старым серым кедам, которые давно поизносились. Не хотелось этого признавать, но мальчик почувствовал благодарность к Лукасу за всю эту одежду, которую он подарил Чону. Наверное один плюс во всей этой сделке все же был.       Взявшись за ручку входной двери, Чону слегка помедлил, не решаясь делать дальнейший шаг. А что, если демон разозлится? Что, если Чону пострадает от своего необдуманного решения? Вдруг демон устроит ему выволочку? Но с другой стороны, Лукас ведь ни словом не обмолвился о том, что Чону нельзя покидать квартиру. Да и он не собирается убегать, только лишь прогуляться по округе, вдохнув, наконец, свежий воздух. Поэтому, постояв пару секунд, он, наконец, решился сделать этот шаг, дающий ему возможность ощутить свободу. И пускай это лишь на час, быть может на два, но это будет его маленькой победой над своим страхом.

***

      Улица встретила Чону прохладным ветром и ярким, теплым солнышком, которое так приятно грело бледную кожу. Вдыхая свежий воздух с примесью запахов уличной еды, травы и выхлопных газов от машин, Чону впервые за долгое время почувствовал умиротворение, губы его растянулись в приятной улыбке, а глаза засияли. Этот день обязан быть лучшим, иначе Чону не выдержит, и его, в конце концов, одолеет истерика. Чону вздернул голову к небу, беззвучно моля Бога о том, чтобы хотя бы сегодня его услышали высшие силы и дали возможность насладиться этой мимолётной свободой. Пусть хоть так, но он ощутит себя живым.       Шагая по дворовым дорожкам, он то и дело оглядывался, впитывая в себя образы здешней жизни. Ему хотелось запомнить этот момент, потому что страх того, что это может не повториться, одолевал мальчика, подгоняя вперед. Ему хотелось увидеть как можно больше, чтобы лелеять хотя бы воспоминания о мгновениях бесконечной свободы.       На детской площадке было пусто, в полдень буднего дня никто не выходит играть у качелей: дети в детских садах, родители на работе, школьники на дополнительных занятиях. Лишь несколько бабушек бродили туда-сюда по дворовым аллеям, беседуя на какие-то, одним им интересные, темы. Чону прошел мимо них, присел на лавочку и устремил свой взгляд вперед, к горизонту, туда, где виднелись шпили далеких высоток и одинаковые крыши домов. Вот бы попасть в центр Сеула, где сейчас наверняка кипит жизнь, как и в любое другое время суток. Там всегда много людей, и всегда происходит что-то интересное. Он не раз слышал истории учителей, которые за обедом оживленно обсуждали походы по магазинам, советовали друг другу новые кафе, а так же делились впечатлениями о новых фильмах, которые крутили в кинотеатрах. Чону был в кинотеатре лишь однажды, когда ему было лет одиннадцать: один из попечителей приюта арендовал целый зал, где показывали какой-то дурацкий мультик, который никому из детей не понравился, вне зависимости от того, кому сколько лет было.       «Интересно, – думал Чону, продолжая задумчиво смотреть перед собой, – смогу ли я еще раз побывать в кинотеатре? Хотелось бы посмотреть что-нибудь интересное, а не дурацкие мультики».       В этот момент позади него, около подъездных дверей, раздался громкий смех и весёлые крики. Оглянувшись назад, Чону заметил компанию из четырёх парней, одним из которых был сосед, которого Чону увидел в первый день своего здесь прибывания. Его было не сложно запомнить: красноволосый, с татуировкой на шее, с пирсингом, он явно отличался от предыдущих знакомых Чону. Сосед, кажется, тоже заметил Чону, потому что сейчас смотрел в его сторону и что-то говорил своим приятелям. Один из парней громко хохотнул, ответил что-то, после чего их компания направилась вперед, к мальчику. Чону напрягся, так как эти парни явно не вызывали доверия, и выглядели как типичные плохие ребята, способные на любую глупость. Чону был не из трусливых, он привык к жизни в приюте; в совсем юном возрасте, будучи одним из младших, ему часто доставалось от старших, после чего он научился постоять за себя. Но сейчас он был не в духе, очень не хотелось портить этот день дурацкими разборками с неизвестными мальчишками.       Прикинув, Чону решил, что они, возможно, на год старше него, не больше, потому было не сложно понять, что дури в них достаточно, чтобы вступить в никому ненужную перепалку. Но и убегать не было смысла, мальчик просто ждал приближения компании, отвернувшись от них. Он слышал их шаги, которые были все ближе. Когда парни были уже совсем рядом, Чону различал их слова: те говорили о том, что им стоит сходить в какое-то место под названием "Гейм-хаус", но, увы, это ничего не говорило Чону.       – Привет, – раздался чей-то голос позади.       – Привет, – отозвался Чону, оглядываясь на ребят, которые сейчас возвышались над ним.       – Так значит, мы теперь соседи? – доброжелательно заговорил красноволосый парень, усаживаясь рядом. Этот его добрый голос диссонировал с внешним видом и взглядом, которым он сейчас прожигал мальчишку, изучая каждый миллиметр в нем. – Я Бэкхён, будем знакомы.       – Чону, – отозвался мальчик, хотя, по интонации Бэкхёна, тот, кажется, и не ждал ответного представления.       – Я знаю, – отмахнулся парень, хитро улыбаясь. – Твой друг рассказал нам про тебя.       – Мой друг?       Чону искренне удивился этому заявлению, так как никаких друзей у него здесь не было.       «Только Лукас.» – учтиво подсказал внутренний голос, отчего по коже прошлись мурашки.       Сомнений не было, Бэкхён и его компания уже познакомились с демоном, и, конечно, не знали об этой небольшой детали. Узнай они, то наверняка не подходили бы к Чону, который был проклят. Они бы бежали прочь, обходя и его, и, тем более, Лукаса, которого так непосредственно назвали его другом. Глупость, но им, по незнанию, простительно.       – Он не друг, – ответил Чону, отворачиваясь от красноволосого Бэкхёна, и, глядя перед собой, грустно добавил: – он опекун.       – Ясненько, – совершенно незаинтересованно бросил Бэкхён, обращаясь теперь к своим друзьям: – Чего молчите? То вас не заткнуть, то стоите, как гребаные столбы.       Чону не видел, что происходит позади него, но никто не проронил ни слова, только лишь тихое шуршание одежды раздавалось сзади, что кричало о том, что парни не особо желают общаться с пареньком, потому жестами "переговариваются" друг с другом. Чону уже хотел уйти, оставив соседа и его друзей одних, без такой нежеланной компании мальчишки, но в тот самый момент, когда он уже собирался встать, Бэкхён уверенно закинул руку на плечи парня.       – Так значит ты с приюта, – сказал Бэкхён, констатируя факт, который, видимо, узнал от Лукаса. – Значит ты никогда не развлекался по-взрослому, мой друг.       Чону удивленно оглянулся на соседа, вскинув бровь. Он даже думать не хотел, что подразумевается под этим "по-взрослому", поэтому заранее начал придумывать всякие оправдания, почему ему стоит отказаться от предложения, которое непременно последует вслед за этими Бэкхёновскими словами. Он даже готов сымитировать дурацкую, по своей затее, отговорку вроде "как же болит живот".       – Бэкхёна, ты его пугаешь, перестань, – хохотнул один из приятелей красноволосого. Это был парень с пучком светлых волос на голове. Он выглядел отстранено, а речь его была немного не ровной, с явным акцентом.       – Заткнись, Накамото, – рыкнул Бэкхён, недобро глянув в сторону своего приятеля с пучком. – Чону явно не из трусливых. Верно, Чону? Да и я не имел в виду ничего страшного. Только лишь хотел предложить прогуляться. Вряд ли вас в приюте возили по местам, где собирается вся молодежь Сеула.       Вид Бэкхёна при этом был очень устрашающий: его темные глаза сузились, губы растянулись в усмешке, а поза, в которой он задержался, напоминала позу хищника, готового в любой момент кинуться к своей добыче и разорвать её на куски. Но всё это заняло лишь доли секунд, так как вскоре к нему вернулась эта его неправдоподобная доброжелательность, которая пугала только лишь больше.       – Я не... – начал было Чону, но вдруг, с другой от него стороны, на лавочку уселся еще один парень, долговязый, с растрепанными длинными волосами цвета соломы.       – Соглашайся, малец, с нами весело. Обещаем, что все будет в рамках закона, – сказав это, он громко хохотнул, что явно противоречило ранее сказанным словам. Парень смотрел в упор на Чону, но мальчику казалось, будто взгляд блондина все время расфокусирован, будто он под чем-то.       Чону знал, как ведут себя люди в алкогольном или наркотическом опьянении. Об этом им каждые полгода в приюте рассказывали полицейские, которые приезжали стабильно в одно и то же время для лекций о вреде запрещенных веществ. Чону, кажется, знал все это наизусть, поэтому теперь на глаз мог определить, что долговязый блондин явно что-то употребляет. Возможно это травка, или какой-то другой "лёгкий" наркотик, но тем не менее результат после него явно не лёгкий. Чону не понравился этот долговязый, он постарался отодвинуться от него, но врезался в Бэкхёна, который в очередной раз оскалился в подобие улыбки.       – Прости, Джонни немного не в себе. Скоро станет лучше, – отозвался Бэкхён, переводя взгляд с Чону на этого самого блондина. – Врач выписал ему таблетки, после них происходит такой эффект. А так, он самый милый из нас.       – Ну да, прям добрая фея, – подал голос третий, последний, Бэкхёнов приятель. Он стоял в сторонке все это время, что-то яростно печатая в своём телефоне. Как успел заметить Чону, ногти того парня были накрашены синим лаком, глаза ярко подведены черным карандашом, а волосы уложены в красивую прическу. Из четырёх присутствующих парней он был самый ухоженный: его одежда была аккуратно выглажена, футболка заправлена с одной стороны в джинсы, в то время как с другой небрежно болталась вдоль бедра, белые кроссовки чистые, без единого пятнышка. Такой аккуратности можно было лишь позавидовать.       – Это Кибом, – проследив за взглядом Чону, ответил Бэкхён, представив теперь всех своих друзей. – С ним не связывайся, он самый отбитый: его много раз били по голове, вот теперь пожинаем результаты. Так что? Ты с нами?       Чону хлопал глазами, не понимая в полной мере, что вообще происходит. Стоило ему выйти из "заточения", как его уже подбивают на всяческие авантюры, от которых он был не в восторге. Сейчас он, как никогда, хотел снова оказаться в комнате, где его не доставали никакие Лукасы, Бэкхёны и компания.       – Я не уверен, что могу, – отозвался мальчик, нерешительно оглядывая четверых парней. – Дело в том, что Лукаса нет дома, поэтому он не знает о том, что я ухожу. Вдруг он вернется, а меня нет. Он будет переживать.       По мнению Чону это была самая правдоподобная отговорка в данной ситуации. Парни все равно не знают всей истиной картины, и не в курсе того, что Лукас последний из живых существ, кто будет переживать. Но разозлится он точно, а это куда страшнее всего остального. Чону меньше всего хотел ощутить на себе гнев демона, но объяснять это куда сложнее.       Но парни, кажется, не впечатлились этими его словами, только лишь хохотнули, переглянувшись между собой. Их очень уж веселил Чону, который так покорно себя вел, как самый прилежный мальчик. Эти парни наверняка не обременяли себя подобными мыслями, не отчитывались родителям о том, куда уходят, и не спешили сообщать о том, что задерживаются. Чону тоже никогда этого не делал, но не потому, что не хотел, было попросту некому позвонить. Жизнь в приюте не подразумевала отлучек, Чону, как и другие дети, всегда был на виду у директора и учителей. А сейчас, думая об этом, ему так бы хотелось позвонить кому-то и сказать, что он вышел погулять и скоро вернётся, чтобы о нём не волновались.       – Если так переживаешь, то набери Лукасу, или напиши сообщение, – с насмешкой предложил Бэкхён, выглядя при этом так, будто говорил банальные вещи.       Чону захотелось взвыть от этого предложения.       – У меня нет телефона, – Чону выглядел вконец затравленным. Он знал — сейчас над ним будут издеваться, шутить, ведь ходить без телефона — признак неудачника.       Но вместо ожидаемой реакции Чону получил лишь понимающий кивок и протянутый Бэкхёном телефон.       – На, я набрал, – безапелляционно сказал сосед, отходя теперь к своим приятелям, давая Чону личное пространство.       Мальчик ошалело глядел в экран телефона, где было написано "Лукас", и не верил, что у какого-то соседского мальчишки есть номер демона, тогда как у Чону нет. В нем боролись противоречивые чувства: с одной стороны он радовался тому, что Лукас не доставал его, давая мальчику свободу выбора, не навязывая своё пугающее общество, тогда как вторая его часть обиженно надулась, скрестив руки на груди, и недовольно бурча: "это мой демон!". Но между двумя этими чувствами вклинивался здравый смысл, который уверенно говорил: "Это неспроста".       После нескольких коротких гудков в динамиках раздался знакомый грубый голос, который Чону не слышал целую неделю, и хотел бы продлить это время обоюдного игнорирования еще на какое-то долгое время.       От растерянности мальчик не знал, что и сказать, в то время как Лукас ожидал ответа. Демон даже не догадывался, что ему звонит Чону, так как несколько раз повторил Бэкхёново имя.       – Это я, – наконец произнес мальчик, тяжело выдыхая в динамик заранее набранный воздух.       – Ну привет, Чону.       Голос в трубке из безразличного стал слишком довольным, словно Лукас только и ждал, когда Чону с ним заговорит. От этого по спине пробежал холодок, а пальцы сжались в кулак.       – Значит ты уже познакомился с Бэкхённи? Я рад. Тебе нужно заводить новые знакомства.       – Д-да, – заикаясь, произнес Чону, мысленно пытаясь себя успокоить.       – Звонишь, чтобы поделиться своими достижениями? – по-прежнему довольно спросил демон, смакуя каждое слово. – Или попросту соскучился?       – Нет, я... – Чону растерянно поднял глаза на парней, которые сейчас внимательно за ним следили. – Бэкхён и его друзья зовут меня погулять, и...       – И ты хочешь спросить у меня разрешения? – Лукас громко засмеялся, и смех его был таким грубым, до дрожи пугающим. – Ох, Чону, тебе не нужно спрашивать у меня разрешения. Делай, что хочешь. Я уверен, Бэкхён не сделает ничего такого, что бы я не одобрил. Развлекайся.       И тишина. Лукас сбросил вызов, оставляя Чону в замешательстве. После этих слов ему ещё меньше хотелось связываться с компанией Бэкхёна.       – Ну что? Бэкхён снова уселся рядом с Чону, довольно глядя на мальчика, словно без лишних слов уже зная, что ответил Лукас.       Чону затравлено глядел на парней, ему даже хотелось расплакаться, настолько он был в отчаянии, но в этот момент внутренний голос услужливо подсказал: «Так ты сможешь увидеть город, узнать куда больше мест, и не заблудиться. В следующий раз тебе не придется от кого-то зависеть. Можно бежать куда угодно».       Эта мысль вселила небольшую уверенность, и теперь Чону выглядел куда спокойнее прежнего.       – Так куда едем? – взяв под контроль свой голос, с натянутым весельем спросил он.       Бэкхён ухмыльнулся, его друзья, стоящие поодаль, загадочно ухмыльнулись, переглянувшись между собой, а Чону мысленно помолился небесам, чтобы этот день не превратился в самый ужасный день его жизни.