Nigredo

анафема

      Спускаясь в метро, Чону то и дело оглядывался по сторонам, с интересом наблюдая за яркими рекламными вывесками, которые пестрили различными цветами и громкими слоганами. От своей неосторожности он врезался в куда-то спешащих прохожих, просил прощения, получая в ответ лишь недовольные взгляды.       Несколько раз он едва ли не потерялся, но каждый раз замечал впереди ярко-красную макушку Бэкхёна и рядом идущего высокого блондина с длинными волосами, и, прибавляя шаг, нагонял их. Уже заходя в вагон метро, Бэкхён схватил Чону за руку, проводя вслед за собой к свободным сидениям. По правую руку сидели двое блондинов, широко расставив ноги, в то время как с другой стороны, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел Бэкхён, а рядом с ним четвертый, ухоженный парень, по-прежнему что-то печатающий в телефоне.       Оба блондина что-то обсуждали между собой, не обращая внимания на Чону, который то и дело нервно оглядывался.       – А куда мы едем? – поинтересовался он наконец у Бэкхёна, желая утолить своё любопытство.       – Сейчас поедем в торговый центр, недалеко от Каннама, – проговорил Бэкхён как само собой разумеющееся, после чего обернулся к ухоженному парню. – Джимин уже ждет тебя?       – Да, – парень скривил рот, недовольно поморщившись. Видимо, это обстоятельство не слишком его радовало. – Только не назови ее так при ней. Потом достанет.       – Ну уж нет. Мне нравится её бесить.       Чону непонимающе следил за нитью их разговора, и чувство неловкости накрывало все сильнее. Находиться в компании тех, кто давно друг друга знает — крайне странно. Он ощущал себя лишним здесь, хотелось оказаться дома, в маленькой комнате, и мальчик уже несколько раз пожалел о том, что вообще выбрался на улицу.       – Сегодня тебя ждет крайне насыщенный день, мой юный друг! – торжественно объявил Бэкхён, ударив Чону по коленке. – Тебе предстоит знакомство с одной юной особой, которая считает себя центром земли, а так же ты познаешь все прелести свободы, и, возможно, окунешься с головой в беспощадную жизнь большого города. Это тебе не приют с постоянным надзором.       И эти слова звучали ничуть не обнадеживающе. Потому что Чону не хотел так. Ему было комфортно в своем мире, без резких смен обстановки, без давления, и, тем более, без сомнительных компаний. С каждым новым днём он все отчетливее ощущал ненависть к самому себе за то, что сотворил.       Впервые за долгое время, после продолжительного перерыва, его накрыла паническая атака: виски заболели, ладони вспотели, дышать становилось все труднее, а в голове зазвучала какофония звуков. Все последние события, слишком резкие, давящие, неожиданные, стали причиной срыва, о котором Чону уже давно забыл, словно о страшном сне.       Все его тело тряслось, воздуха отчаянно не хватало, а попросить о помощи не было сил. Кажется, он медленно умирал. В приюте в это время рядом всегда оказывались заботливые учителя, а здесь только лишь Бэкхёнова компания, которая занята своими делами, им нет дела до Чону.       Вспоминая слова психолога Ли, Чону пытался сосчитать до десяти, контролируя свое дыхание, закрыл глаза, чтобы абстрагироваться от реального мира, но выходило из рук вон плохо.       Это его наказание за опрометчивый поступок, который он совершил, заключив эту дурацкую сделку. Это то, что он непременно заслужил.       – Эй, парень, – словно из-под толщи воды слышал Чону чей-то голос, но отреагировать не мог, да и он не был до конца уверен, что это происходит в реальности.       – Чего это с ним?       – Его надо вынести отсюда.       А потом чьи-то руки схватили его под локти и потащили куда-то.       Дальше все как в тумане. Кажется, Чону потерял сознание.       Следующее, что он помнил, удар по щеке. Это привело в чувства. Мир вокруг вновь наполнился громкими звуками, а дыхание почти пришло в норму, только сердце по-прежнему быстро билось, готовое вот-вот вырваться из груди.       – Чону, блять! – вновь ворвался в сознание чей-то голос, и, сфокусировав взгляд, мальчик увидел перед собой пятно красных волос.       – Ммм? – это все, что он мог сейчас выдавить из себя.       – Ты дебил, или что? – недовольно заговорил Бэкхён, всё ещё нависая над сидевшим мальчиком. – Если тебе плохо, то ты должен говорить об этом, а не молчать, как последний кретин.       – Успокойся, – одернул разъяренного парня блондин, которого, кажется, звали Накомото. – Навряд ли он мог что-то сказать.       – Ага, – заговорил второй, длинноволосый. Он выглядел самым спокойным, даже умиротворенным, и сейчас сидел рядом с Чону, подпирая того плечом. – Похоже на паническую атаку. Я такое видел у некоторых ребят, когда те слегка перебарщивают с… таблетками.       – Пиздец, – безаппеляционно проговорил Бэкхён, отворачиваясь от Чону.       Мальчику показалось, что Бэкхён в самом деле переживал о случившемся. Было приятно осознавать, что кому-то не всё равно, и что о нём заботятся. Возможно, это связано с тем, что Бэкхён боялся получить от Лукаса, который, не стоило и сомневаться, пугал даже таких парней, как эти ребята. Но даже это обстоятельство сейчас не мешало Чону радостно лелеять в своей груди это теплое чувство защищенности, и ничто бы не разочаровало его в данный момент.       – Ты как? – спросил рядом сидящий парень, по-прежнему подпирая Чону своим плечом.       – Нормально, вроде, – тихо ответил мальчик, пытаясь понять свои эмоции.       – Нам осталось проехать еще несколько остановок. Осилишь?       – Да, все хорошо.       И в самом деле, Чону чувствовал, что уже все хорошо. Ничто не беспокоило, паническая атака прекратилась так же неожиданно, как и началась, чего прежде никогда не случалось.       «Странно, – думал Чону, вновь анализируя свое состояние, – последняя атака продолжалась несколько часов, а теперь несколько минут, и все? Никаких побочных эффектов?»       «Обращайся, малыш.» – голос, который не появлялся в мыслях с того самого, первого дня их встречи, вновь ворвался в сознание, отдаваясь эхом в подкорке.       Первая реакция, одолевшая Чону — страх, а после пришло осознание и смирение. Ну да, у них же контракт.       Оставшийся их путь прошел относительно спокойно, не считая лишь того, что Бэкхён не спускал с Чону глаз до тех пор, пока они, наконец, не вышли на оживленную улицу, вдыхая теплый воздух. После того, как метро осталось позади, а красноволосый парень точно убедился, что с мальчишкой все нормально, все вернулось к их прежнему общению: Чону семенил хвостиком вслед за компанией, пытаясь не потерять их в толпе прохожих зевак, в то время как сами парни о чем-то оживленно болтали между собой, забыв напрочь о Чону.       Когда они подошли к огромному зданию, которое являлось торговым центром, Бэкхён единожды оглянулся на мальчика, убеждаясь, что тот все еще идет следом, и вновь быстро пошел дальше, прокладывая путь своим друзьям. Нагнав их только около эскалатора, Чону выдохнул, пытаясь успокоить ускорившееся сердцебиение от быстрой ходьбы. И как только эти парни умудряются идти так быстро? Наверное их длинные ноги значительно облегчают такие быстрые забеги, в то время как Чону приходится делать два шага за их один.       Поднимаясь все выше, пропуская этаж за этажем, Чону с большим любопытством вертел головой, оглядывая яркие витрины магазинчиков. Он был в торговом центре несколько раз, с другими детьми из приюта, но там все было меньше в разы, тусклее и менее радостно. И им не приходилось останавливаться у витрин, в то время как здесь он мог посмотреть на манящие сладости, или взглянуть на причудливых кукол ручной работы, а еще ему страх, как понравилась куртка, хорошо сидящая на манекене.       – Не отставай, – рядом появился Бэкхён, отвлекший от изучения красиво выстроенных в один ряд книг. – Еще успеешь на все поглазеть, сейчас нужно торопиться, иначе Джимин нам всем оторвет головы. Она не любит долго ждать.       – Это кто? – наконец решился спросить Чону, услышав это имя во второй раз.       – Это демон во плоти.       Чону передернуло, по спине побежали мурашки, но через несколько секунд пришло осознание, что это лишь образное выражение. И еще неделю назад он бы посмеялся, сразу все понял, но теперь от любого упоминания адских созданий его кидало в дрожь. Потому в ответ он только вымученно улыбнулся, кивнув головой.       Вновь шагая за компанией, но на этот раз след в след, не отставая, Чону прислушивался к раздражающе веселой музыке, играющей из всех колонок торгового центра. Там пелось о каком-то прекрасном настроении, о вечной любви, и, кажется, во всей этой вакханалии не хватало лишь слов о яркой радуге и волшебных единорогах, чтобы на душе уж точно стало тошно.       – Ки-ки! – раздался радостный визг какой-то девчонки, стоящей рядом с киоском мороженого. – Наконец-то ты пришел. Знаешь, как долго я жду.       – Привет, – сухо ответил ухоженный парень, которого Бэкхён уже несколько раз называл Кибомом. Чону отметил галочкой, что это имя он, наконец, запомнил.       – Хэй, Джимин, отлично выглядишь! – Бэкхён произнес это с неприкрытым сарказмом, но, кажется, девушка этого не заметила.       – Ай, Бэкки, малыш, я просила не называть меня так! Я Карина, запомни уже!       В голове Чону зародилось множество мыслей. Кто это? Что не так с этой девчонкой? И почему, черт возьми, Карина? Последний свой вопрос он озвучил вслух, но тихо, потому услышал его один лишь длинноволосый блондин. Кажется, Джонни.       – Потому что "Джимин много, а я одна!", – передразнивая манеру речи "подруги", ответил Джонни. – Не обращай внимания. В прошлом году она просила называть ее Джемма. Кто знает, что за идея завтра придет в эту прекрасную головку.       Чону не знал, смеяться ему или же ужасаться со всего происходящего. Он прежде не встречал настолько странных девчонок. Точнее, раньше он считал странными всех девочек в приюте, но теперь его посетило осознание, что они были вполне себе нормальными. Глядя на "Карину" ему даже стало стыдно за то, что он раньше так думал, и мысленно он попросил прощения у всех знакомых девочек.       «Согласен, – вновь раздался грубый голос в голове, – она ужасно бесит!»       «Убирайся прочь из моей головы!»       «И пропустить такое? Ну нет, я, пожалуй, задержусь еще на чуть-чуть.»       Чону фыркнул; он уже готов был потрясти головой в надежде, что это поможет, но вовремя остановил свой порыв, сосредоточившись на новых знакомых. Лучше ему не отвлекаться на демона, поселившегося в его голове, иначе его примут за сумасшедшего, что не будет неправдой.       – Ки, мон шери, ты опоздал, – в это время девчонка продолжала что-то говорить, добавляя в свою речь французские слова, звучащие слишком смешно с ее произношением.       – Теперь ты обязан купить мне мороженое.       – Как скажешь, – совершенно безэмоционально ответил Кибом, направившись к киоску.       В это время Джонни и Накомото стояли в сторонке, о чем-то переговаривались и смеялись. Чону сразу догадался, что они смеются с девушки Кибома, которая сейчас стояла около парня и едва ли не висела на его шее. Бэкхён стоял рядом, потому Чону решил спросить у него, что здесь вообще происходит?       – Ну, здесь все сложно. Джимин — самая красивая девчонка в старших классах, а еще ее отец известен в узких кругах. У родителей Кибома свой бизнес. Эти двое вроде как родились с золотой ложкой. Чтобы поддерживать свой статус, они стали встречаться, типа самая красивая пара школы. Но она глупая, а он пофигист с замашками бога, еще и с головой не всегда дружит. Но если Кибом может держать себя в руках и быть иногда почти адекватным, то Джимин, ах, простите, Карина, как была дурой с завышенной самооценкой, так ей всегда и остается. В общем, он ее терпеть не может, а она за розовыми очками самовлюбленности не замечает, как окружающие над ней смеются.       – Если он ее не любит, почему не расстанется? – удивился Чону, пытаясь вникнуть в весь этот водоворот страстей.       – Потому что с ней у него есть секс.       Чону хотел было что-то сказать, да только слова не шли, поэтому он, словно рыба, просто открывал рот, после чего все же решил закрыть тему, и больше в нее не лезть. У этих детишек есть все, о чем Чону может лишь мечтать, но они не ценят банальных вещей, и из кожи вон лезут, чтобы получить больше, казаться круче, взрослее, и потому они так по-идиотски растрачивают свою жизнь на полный бред, которым в будущем, Чону был уверен, пресытятся и устанут.       На протяжение всего дня Чону следовал за компанией, куда бы те не пошли, а когда наступил вечер, начал беспокоиться, что парни не собираются домой.       – Уже поздно, – сообщил Чону, глядя на электронные часы, висевшие над выходом одного из магазинов.       – Только десять, успокойся, – недовольно ответил Бэкхён.       Они гуляли еще час, после чего Чону все же уговорил проводить его домой, уверяя, что его опекун может рассердиться за столь позднее возвращение. Ребята, конечно, посмеялись над этим, но, все же, согласились проводить мальчишку домой.       Спустившись в метро, Чону концентрировал внимание на своем состоянии, не желая вновь попасть в ту же ситуацию, что и днем. Он ловил себя на мысли, что следит за своим дыханием, контролируя каждый новый вдох.       В этот раз вагон был почти пуст: недалеко от их компании сидели несколько девушек, чуть дальше, забившись в самый угол, пара взрослых людей. От этого было немного легче; понимание, что никто не давит одним своим присутствием, успокаивало. Чону следовало еще многому научиться, особенно контролю в замкнутых пространствах с толпой людей. Теперь ему часто придется ездить в метро, если он хочет стать полноценной частью этого общества.       За своими раздумьями он не заметил, как обсуждение их планов перешло в обсуждение одной из девочек, сидящих поодаль. Она была явно старше, так как школьницы-ровесницы не ездили в столь позднее время в метро, а давно сидели дома, готовясь к следующему учебному дню.       –Ты только взгляни на неё! – говорил Джонни, обращаясь к Накомото. Парни едва ли не развалились на сиденьях метро, подпирая друг друга плечами. – Эта её юбочка так и кричит, чтобы её сняли.       – Так может она для этого её и надела? – японец заговорщически взглянул на друга, обменялся с ним странной ухмылкой, после чего оба парня поднялись со своих мест, двинувшись в сторону той самой девушки, которая теперь осталась одна, без своих подруг.       Девушка что-то смотрела в телефоне, стараясь не поднимать взгляд на приближающихся к ней парней. Чону видел, что та заметила их, отчего вжалась в кресло, опуская голову как можно ниже. Чону словно бы сам ощутил страх, который сейчас испытывала девчонка. Следующая остановка была лишь через несколько минут, а значит ей не сбежать, и Чону тоже. В последний раз он чувствовал нечто подобное на одном из уроков в приюте, когда учитель биологии включил фильм про хищников, где леопард наблюдал за беззащитной антилопой.       Рядом раздался тихий смешок. Обернувшись, он увидел, как два парня и девушка наблюдали за этой сценой с противными усмешками, ожидая дальнейшего развития события. Кажется, они даже не думали остановить своих друзей, позволяя тем пугать беззащитную девушку. От этого мурашки пробежали по спине. Что за людьми были Бэкхён и его компания? Насколько далеко они могли зайти в своих безрассудствах?       – Сейчас будет весело, – прокомментировала Карина, ближе прижимаясь к "своему" парню, который сейчас так вызывающе лапал её спину под майкой.       – Может, стоит их остановить? – неуверенно спросил Чону у рядом сидящего Бэкхёна, который сейчас выглядел так же устрашающе, как Лукас, когда тот раскрыл свою тайну. Разве что в глазах молодого человека не горел огонь.       – Зачем? – Бэкхён посмеялся, и звук его смеха напоминал что-то среднее между смехом гиены и психопата. – Они не делают ничего плохого, Чону. Парни всего лишь хотят познакомиться с симпатичной девушкой.       Чону, прежде не имеющий опыта в знакомствах, и не видящий никогда подобного со стороны, всё же прекрасно понимал, что подобное поведение не является нормальным, и уж тем более не вызовет у девушки бурю приятных эмоций от подобного знака внимания. Но сделать что-либо он не мог, прекрасно понимая, что его попросту прижмут к стенке. Он куда меньше в росте и в комплекции, даже рядом с Бэкхёном он проигрывает.       А тем временем Джонни и Накомото уже приблизились к девушке. Они сели по разные от нее стороны, прижимая друг к другу. Их широко расставленные ноги не давали ей и шанса сбежать, а сама девчонка уже сжалась настолько, что, возможно, поместилась бы в небольшой чемодан Чону. Её страх передавался ему, он ощущал его настолько сильно, насколько только мог, его тошнило, хотелось выблевать все внутренние органы вместе со страхом. Позвать бы на помощь, да некого. Вне приюта он остался один, весь мир возненавидел его за то, что он вызвал зло, прокляв себя. Это расплата ему за его нетерпение и эгоизм. Хотел обрести свободу? На, получи! Вот твоя свобода, без прикрас, только ты и весь этот мир. А теперь разбирайся, как знаешь.       По щекам девушки потекли слезы, она что-то говорила двум парням, которые сейчас так бесстыдно трогали её волосы, гладили по ногам, низко наклонялись к лицу, что-то нашептывая. А позади трое смеялись, искренне веселясь с того, что происходит.       Секунды шли непростительно долго, словно мир поставили на медленное воспроизведение. Звуки растягивались, движения казались куда медленнее, чем есть на самом деле. Хотелось кричать, плакать, умолять их остановиться, но вдруг механических голос объявил о том, что они подъезжают к какой-то станции, и всё нутро сжалось в ком. Сейчас или никогда.       Чону вскакивает, бежит к открывающимся дверям, убегая как можно дальше, а позади раздается громкий смех и чей-то веселящийся голос, зовущий по имени. Но никто не идет следом. Потому что всем плевать. Чону вновь остается один.       К дому Чону подошел задолго после полуночи. Пришлось немного поблуждать по метро, а потом ещё и по улицам района, вспоминая путь, по которому его вели днём. Город днем и ночью — словно две разные реальности. Потому на дорогу, занимающую пятнадцать минут, он потратил больше часа.       Кутаясь в толстовку, он шагал по узкой дорожке к дому, оглядываясь по сторонам, словно загнанный зверь. Чону боялся наткнуться на Бэкхёна и его компанию. Но так же боялся не увидеть их. Всю дорогу до дома он винил себя за то, что сбежал, как последний трус, ничего не сделав для помощи той девушке. А ведь мог подойти, взять за руку и вместе с ней убежать прочь. Но он не сделал и этого, отчего чувство вины гложело его изнутри. Он трус, и он заслуживает того, что с ним происходит. Он заслужил своё проклятье, как заслужил и то, что душа его в скором времени будет гореть в огне.       Чем ближе он подходил к дому, тем больше его одолевал страх того, что скажет Лукас на его возвращение, а точнее, на его побег. Возвращаться не хотелось все больше, но его подгоняли вперед чувство усталости и озноб. На улице заметно похолодало, от чего пальцы рук, сжатые в кулаки, побелели. Сейчас бы укутаться в теплое одеяло с головой и уснуть, забыться хотя бы на несколько часов, не думая о том, что произошло сегодня. Он ощутил свободу, и ему не понравилось.       Стоя около входной двери в квартиру, он еще какое-то время нервно топтался на одном месте, обдумывая свои дальнейшие действия. Куда бежать, если Лукас окажется злым, что говорить в свое оправдание, а главное, как не заплакать на глазах у демона, который, не было и сомнений, начнёт злорадствовать.       Сил тянуть больше не было. Схватившись за первую ниточку уверенности, тонкую и ненадежную, мальчишка распахнул дверь, делая первый шаг в бездну. Зачем оттягивать неизбежное?       – Я сделаю всё от себя зависящее, чтобы этого не произошло! – раздался голос из кухни, и Чону был уверен, этот голос он знает, и это не Лукас.       – Да-да, господин Ли Как-Вас-Там, я всё понял, а теперь позвольте мне поговорить с Чону.       Мальчик услышал тяжелые шаги по коридору. К нему шел демон, который выглядел разъяренным и пугающим, но глаза его оставались голубыми, без намека на алое пламя. Это давало надежду на то, что Чону не так сильно провинился перед Лукасом, и его помилуют на первый раз.       – Ты долго, – резкий голос резал уши, но улыбка, в которой растянулись губы демона, резко контрастировала с этим странным порывом поиграть в строгого отца. – Мне пришлось выслушивать тонну обвинений в свой адрес от твоего психолога.       – Психолога? – Чону напрягся, понимая, что сейчас на кухне сидел никто иной, как господин Ли Донхэ.       Сорвавшись с места, он бросился вперед, по коридору, желая увидеть мужчину, который долгое время был единственным, с кем Чону мог быть хоть немного откровенным. Мальчик всё ещё помнил, как господин Ли в последнюю их встречу недовольно ушел, не сказав ни слова. Чону боялся всё это время, что они больше не встретятся, но вот он здесь, и это могло быть его спасением.       – Господин Ли! – он ворвался на кухню, словно смерч, останавливаясь напротив мужчины, который теперь улыбался ему, но выглядел довольно строгим.       – Чону. – Ли Донхэ кивнул головой в знак приветствия. – Почему ты не дома в это время?       – Так вышло, мне жаль.       – Я надеюсь, что так больше не будет выходить. Я уже поговорил с твоим опекуном касательно этого инцидента, – он перевел взгляд на дверной проем, где уже стоял Лукас, – думаю, он меня понял.       – Ага, – недовольно проговорил демон, скрестив руки на груди.       – Чону, – психолог снова перевел взгляд на мальчика, – почему ты не ходишь на наши встречи?       – А они все еще есть? – поперхнувшись воздухом, спросил Чону.       – Естественно. Я говорил об этом твоему опекуну, что тебя могут забрать лишь с этим условием.       Чону обернулся на Лукаса, который сейчас исподлобья наблюдал за парнем. Демон был явно не доволен тем, что в их жизнь вмешался кто-то посторонний. Зато Чону был ужасно рад этому обстоятельству. Прежняя усталость ушла на второй план. Молитвы Чону были услышаны, и он, наконец-то, почувствовал себя кому-то нужным. Психолог Ли не забыл о нём, и это давало надежду на то, что всё ещё может встать на свои места.       – Я буду ждать тебя у себя на следующей неделе, – он вновь улыбнулся и пошел к выходу, оставляя Чону одного. – Ах да, и школа, Чону. Ты должен пойти в школу как можно скорее. Тебе необходимо образование и общение со сверстниками.       – Не переживайте, господин Ли, он уже нашел себе друзей, – ответил Лукас прежде, чем закрыть входную дверь за мужчиной, после чего обернулся к мальчишке и улыбнулся той же улыбкой, какая была у Бэкхёна этим вечером.