Суд Магии. Орден Феникса

Следующим за кафедру занесло Гарри. Бросив взгляд на название главы, парень содрогнулся, но, понимая, что отвертеться от чтения не удастся, приступил: Глава 21 Глазами змеи В воскресенье утром, утопая по колено в снегу, Гермиона снова побрела к хижине Хагрида. Рон и Гарри хотели пойти с ней, но гора домашних заданий достигла у них пугающей высоты, и они неохотно остались в гостиной, стараясь не обращать внимания на весёлые крики, доносившиеся снизу, где ребята катались на коньках по замёрзшему озеру, ездили на санках и — самое обидное — заговаривали снежки, чтобы они долетали до самого верха гриффиндорской башни и ударялись в окна. — Надеюсь, в реальности вы вовремя делаете все задания, не откладывая на последний момент? — спросила Августа. Гермиона вздохнула в ответ: если Гарри происходящее пошло на пользу и он стал одним из лучших в потоке, то Рональда по-прежнему приходилось чуть только не силой усаживать за уроки. В конце концов Рон потерял терпение, высунулся в окно и заорал: — Эй! Я староста. Если ещё хоть один снежок попадёт в окно… Уй! — Он быстро убрал голову, лицо было залеплено снегом. — Это Фред и Джордж. Уроды. — И захлопнул окно. Гермиона вернулась от Хагрида только к обеду, слегка дрожа, в промокшей до колен одежде. — Ну? — сказал Рон, подняв голову при её появлении. — Составила ему программу занятий? — Ты что, Хагрида не знаешь, Рон? — вздохнула Тонкс. — Ему всё в одно ухо влетит, из другого вылетит! И плевать он хотел на все эти проверки-перепроверки, чувства ответственности и самосохранения — ноль! Появление Хагрида за столом преподавателей во время завтрака не все ученики встретили с восторгом. Некоторые, как Фред, Джордж и Ли, с радостными криками побежали между столами Гриффиндора и Хаффлпаффа пожимать его огромную лапу; другие, как Парвати и Лаванда, обменивались хмурыми взглядами и качали головами. Гарри знал, что многие из них предпочитают уроки профессора Граббли-Планк, и, хуже того, в глубине души понимал, что для этого есть основания. Интересное занятие в представлении Граббли-Планк не обязательно должно быть связано с риском, что кому-то откусят голову. — Вот именно, — был всеобщий вердикт, удививший Хагрида до глубины души — и он принялся вполголоса плакаться мадам Максим на то, что никто — ну абсолютно никто! — не желал его понимать, что все эти лукотрусы, шишиги и им подобные абсолютно никому не нужны и не интересны, в отличие от лапочек-соплохвостов и фестралов… А то, что в книжках написано… Да глупость всякая написана, всякими такими трусами, которые не понимают ничего в зверье… — …Сегодня занимаемся здесь! — радостно встретил Хагрид учеников, кивнув головой в сторону тёмных деревьев. — Поукромнее будет. Да и они больше любят темноту. — Кто это там любит темноту? — услышал Гарри голос Малфоя, в котором звучали панические нотки. Малфой обращался к Крэббу и Гойлу. — Кто, он сказал, любит темноту — не слышали? — Мне это уже очень не нравится… Да, я помню, что события пошли совершенно иначе, не так, как описано в книгах, но, зная, кто такой и что такое ваш Хагрид… И какие существа могут любить темноту… — Люциус Малфой тоже напрягся. — Готовы? — весело спросил Хагрид, обводя взглядом учеников. — Лесную прогулку приберегал для вашего пятого года. Ну, теперь пойдём посмотрим на этих животных в естественной среде обитания. Значит, кого мы изучаем сегодня, — они довольно редкие. Я, думается, только один в Британии сумел их приручить. — А вы уверены, что приручили? — совсем уже испуганно спросил Малфой. — А то ведь вы не раз уже давали нам диких животных. — Вот именно! — и это было мнение не только Малфоев и не только слизеринцев. Многие гриффиндорцы явно тоже радовались, что у них осталась Граббли-Планк, с которой они проходили только существ из программы и самым опасным существом, с которым им пришлось иметь дело — огненный краб. …Он повернулся, тряхнул косматой головой, чтобы отбросить волосы с лица, и издал странный пронзительный вопль, огласивший дебри, словно крик какой-то чудовищной птицы. Никто не засмеялся, большинство ребят просто онемели от испуга. Никто ничего не сказал, но многие запереглядывались. Амелия в своём списке отметила: проследить за тем, чтобы впредь, если у Хогвартса возникнет необходимость в новом преподавателе, на эту должность брали лишь квалифицированных специалистов, а не таких, которые будут устраивать на занятиях подобный цирк, да ещё и подвергать учеников опасности… Правда, подобный пункт у неё был — и у леди Лонгботтом тоже — но мадам Боунс решила, что повторение в данном случае не повредит. Из сумрака к ним приближалась пара белых светящихся глаз, потом обозначилась драконья морда, шея и, наконец, скелетообразное тело громадной чёрной крылатой лошади. Секунду она оглядывала ребят, взмахивая длинным чёрным хвостом, потом наклонила голову и острыми клыками стала отрывать куски от коровьей туши. — ФЕСТРАЛЫ?! — ВЫ СОБИРАЛИСЬ ПРИВЕСТИ НА ЗАНЯТИЕ ФЕСТРАЛОВ?! — заорали слушатели — те из них, кто знал, что это за твари. — Сами по себе фестралы для магов опасности не представляют, — сказал Чарльз. — Но… Они представляют из себя не самый лучший образец для изучения в силу… Многие люди их панически боятся, тем более, что у тех, кто их видит, возникают, мягко говоря, не самые приятные воспоминания. И они, действительно, дикие, не представляю, как Хагриду удалось — если, конечно, удалось — их приручить настолько, что они стали к нему выходить. Гарри вздохнул с глубоким облегчением. Наконец-то подтверждение тому, что они ему не померещились: Хагрид тоже о них знает. Он с любопытством обернулся к Рону, но тот по-прежнему вглядывался в чащу, а через несколько секунд прошептал: — Почему он больше не зовёт? У большинства учеников на лицах было такое же недоумённое и настороженное выражение, как у Рона, и смотрели они куда угодно, только не на лошадь. Лишь двое её увидели: тощий слизеринский парень позади Гойла с отвращением смотрел, как она ест, да Невилл, наблюдавший за взмахами длинного чёрного хвоста. — Тео? — все посмотрели на Теодора Нотта, который отличался худобой… Впрочем, в последнее время начал набирать в весе, но всё равно был далековат до нормы. — Я видел, как умерли два человека, — ответил он. — И… — И?.. — Я видел, как фестралы терзали их тела, — чуть слышно прошептал слизеринец. — Да, не они их убили, но… Полагаю, если бы этот урок состоялся, то его сорвал бы не Драко, а я. — Это… — Для мёртвых магов фестралы и в самом деле могут представлять опасность, — признал Чарльз. — Живых не трогают, но им безразлично, кому принадлежит мёртвое мясо — магу, маглу или животному… — Фестралы, — гордо сказал Хагрид, и Гермиона тихо охнула за плечом у Гарри: ей это слово что-то говорило. — У Хогвартса здесь целый табун. Ну, кто знает?.. — Они же очень, очень несчастливые! — перебила его испуганная Парвати. — Приносят всякие ужасные несчастья тем, кто их увидел. Профессор Трелони сказала мне однажды… Хагрид усмехнулся: — Нет, нет, нет, это просто суеверие, не приносят они несчастья, они страсть какие умные. И полезные! Конечно, эта порода не очень-то рабочая, только школьные кареты возит туда-сюда. Да если Дамблдору надо куда-то подальше, а переноситься не хочет… — Тогда в чём же их польза, если они «не очень-то рабочие»? — испуганно спросила Лаванда Браун. — Если их приручить, то можно использовать как тягловую силу, — сказал Дамблдор. — Хагриду и в самом деле это удалось…. — За счёт своей великаньей крови, которая для фестралов несъедобна, и физической силы, — хмыкнул Чарльз. — Если вам известен кто-то ещё, способный их укротить — мне было бы интересно с ним познакомиться. Описание инспекции в исполнении Амбридж вызвало у всех оглушительный свист, многие считали, что, хотя Хагриду следовало быть поубедительней, но — что взять с того, кто который и в рядовой ситуации не блещет красноречием, но и Инспекторша многое искажала и заносила в свой блокнот в сильно гипетрофированном виде. Поведение слизеринцев заставило родителей одного из них покачать головой, но к тому времени они убедились, что и Драко прослушанное пошло на пользу и он больше так себя не ведёт. — Подлая, лживая, старая горгулья, — бушевала полчаса спустя Гермиона, когда они возвращались в замок по коридорам, ими же протоптанным в снегу. — Вы поняли, к чему она клонит? Это её помешательство на полукровках — хочет представить Хагрида каким-то безмозглым троллем, а всё потому, что у него мать была великанша… Нечестно — урок был совсем не плохой… Конечно, если бы опять соплохвосты… а фестралы славные — в смысле, для урока то, что надо. — Амбридж сказала, они опасны, — возразил Рон. — Хагрид и сам сказал, что они умеют за себя постоять. Думаю, обычный преподаватель, вроде Граббли-Планк, не показал бы их нам раньше, чем к экзаменам на ЖАБА, а они ведь интересные, правда? Кто-то их видит, а кто-то — нет. Хотела бы я их увидеть. — А это ничего, что для этого вам надо было сначала стать свидетелем чьей-то смерти? — спросил Кингсли. Девочка сидела, зажав руками рот и широко открыв глаза. Предположение, что Джинни могла бы стать новым ловцом гриффиндорской команды многих улыбнуло, некоторые посмеялись над кандидатами в загонщики, но Фред с Джорджем переглянулись и вполголоса пообещали мальчикам выкроить время и потренировать их, чтобы те смогли и в самом деле стать им хорошей заменой, когда у Умников времени не станет вовсе. — Хорошо, — сказал он, и собрание утихло. — Я думаю, сегодня мы повторим то, чем занимались в прошлые разы. Это последняя встреча перед каникулами, и не имеет смысла начинать что-то новое, если впереди перерыв в три недели… — Ничего нового не будет? — шёпотом, слышным всей комнате, недовольно спросил Захария Смит. — Знал бы, не пришёл. — Повторение пройдённого материала тоже полезно, — сказал Люпин. — Вы как учитесь, мистер Смит? — Повторение не любит, — вздохнула профессор Спраут. — Мне сколько раз жаловались, что Захария очень плохо ведёт себя на занятиях, где приходится отрабатывать материал, чья теория была изложена за некоторое время до этого, хотя практика у него и прихрамывает… Никакого терпения с ним не хватит! …Разделились. Гарри, как всегда, стал против Невилла. Комнату огласили резкие выкрики «Импедимента». Один застынет на минуту, другой в это время вертит головой, смотрит, как идут дела у остальных пар. Потом первый приходит в себя, и теперь его очередь наводить чары. Невилл усовершенствовался до неузнаваемости. После того как он трижды заморозил Гарри, тот, по обыкновению, передал его Рону и Гермионе, а сам пошёл смотреть, что получается у других. Когда он поравнялся с Чжоу, она радостно улыбнулась ему; он поборол искушение пройти мимо неё ещё несколько раз. Поупражнявшись десять минут в Чарах помех, они разложили по полу подушки и занялись Оглушением. Пространства было слишком мало, чтобы всем заниматься одновременно; половина группы наблюдала за другой, а потом они менялись. Гарри смотрел на их работу, и его буквально распирало от гордости. Правда, Невилл оглушил вместо Дина, в которого целился, его соседку Падму Патил, но промах был гораздо меньше обычного, и все остальные тоже действовали успешнее, чем прежде. — Решительно, мастер Поттер, имеет смысл попросить вас позаниматься немного с Невиллом? — обратилась к Гарри бабушка последнего. — Конечно, в реальности вы не вели кружок, но, может… — Попробуйте, мастер Поттер, — кивнула Амелия. — Преподавая материал другим, вы сможете и сами лучше его освоить. История с Чанг вызвала неоднозначную реакцию — Седрик собственническим жестом прижал к себе китаянку, которая только смущённо улыбнулась и стала вполголоса ему объяснять, что, хотя Гарри и хороший парень, но он, Седрик, нравится ей не в пример больше и у него нет никаких оснований для ревности… Равно как и у Дафны, которая опять сузила глаза. — Надеюсь, у вас всё в порядке? — обратилась Лили к слизеринке. — Правда, Гарри некому было обучить… — Сначала он был очень робок, — ответила девочка. — Но я не жалуюсь, мне даже нравится думать, что я сопричастна тому, каким он становится. Сон переменился… Тело у него стало сильным, гибким, гладким. Он скользил между блестящими металлическими перекладинами, по тёмному холодному камню… Он скользил по полу на животе… было темно, но он видел вокруг мерцающие предметы странной переливчатой окраски… поворачивал голову туда и сюда…  — Ой? — многие не сдержались от испуганного возгласа, глядя на Гарри, который ничего не понимал. — Судя по всему, начинает оправдываться название главы, — сказал Чарльз. — Подозреваю, что во сне Гарри стал змеёй… Надеюсь, что… На первый взгляд коридор был пуст… но нет… впереди сидел человек, его подбородок отвис, и фигура его слабо светилась во тьме… Гарри высунул язык… он ощущал запах человека… тот был жив, но дремал… он сидел перед дверью в конце коридора… Гарри желал укусить человека… и нельзя поддаться желанию… его ждёт более важное дело… Опять многим пришлось вспоминать, что описываются события, которых не было и не будет, что этого сна не было… И всё равно… Многим было интересно, кем был этот человек и как в книге сложилась его судьба. Но человек зашевелился, серебряный плащ свалился с его ног, и он вскочил. Его неясная мерцающая фигура надвигалась, нависала, он вынул из-за пояса волшебную палочку… и у Гарри не было выбора… он взвился с пола и раз, другой, третий всадил зубы в тело человека, чувствуя, как захрустели рёбра и хлынула тёплая кровь… Человек кричал от боли… потом умолк… съехал по стене… кровь растекалась по полу… Слушатели тоже кричали — правда, не от боли, а от ужаса… Гарри последние слова буквально прошептал, настолько плохо ему было… Некоторые в кровь прокусили пальцы, пытаясь с их помощью сдержать вопль. — Чему вы подвергали своих друзей, Альбус, — покачала головой леди Лонгботтом. — Остаётся надеяться, что беднягу «найдут и спасут»… — Но это ведь сон… — пискнула Чжоу — Боюсь, если бы это был сон… — мадам Боунс не стала заканчивать фразу, но все и так поняли, что она хотела сказать: эта глава выглядела бы совсем по другому. Нестерпимая головная боль… голова раскалывается… — Гарри! ГАРРИ! Он открыл глаза. Всё тело покрылось холодным потом; простыни опутывали его, как смирительная рубашка, и казалось, что к голове приложили раскалённую добела кочергу. — Гарри! Над ним стоял перепуганный Рон. В ногах кровати маячили ещё чьи-то фигуры. Он схватился за голову: боль застилала глаза… Он свесился с кровати, и его вырвало. — Он заболел, — послышался испуганный голос. — Надо кого-то позвать. — Гарри! Гарри! «Надо сказать Рону, во что бы то ни стало сказать…» — Что сказать?! — многие не знали, на кого смотреть: на белого, как мел, чтеца, или на его друга, который, судя по широко открывшимся глазам начал что-то подозревать. — Гарри, умоляю, не говори, что… — заговорил Рон. — Не надо, прошу тебя… Хватая ртом воздух, полуослепший от боли, Гарри сел. Он с трудом сдерживал подступающую рвоту. — Твой папа, — пропыхтел он. — На него напали… — Что? — не понял Рон. — Твой отец! Его кто-то укусил, это серьёзно, повсюду была кровь. — Пойду позову помощь, — раздался тот же испуганный голос, и кто-то выбежал из спальни. — Гарри, друг, — неуверенно сказал Рон, — тебе приснилось. — Нет! — Очень важно было, чтобы Рон его понял. — Это был не сон… не обычный сон. Я был там, я это видел… Я это сделал. — ПАПА!!!!!! — АРТУР?!!!!!! Уизли все, как один, точно по команде, набросились на обладателя данного имени, с палочками наперевес к нему устремились целители и только убедившись, что в реальности с мистером Уизли всё в полном порядке, на его теле нет никаких следов встречи с тварями, способными укусом сломать рёбра, а пальцы кровят по его собственной вине… они вернулись на места, хотя Молли держалась за сердце и тихонько плакала, не сводя глаз с мужа. — И, мастер Поттер, это сделали не вы, — наконец, все смогли услышать голос призрака. — У оригинала есть фамилиар, о котором, вроде, здесь уже упоминалось — в начале четвёртой книги: огромная змея Нагайна. Подозреваю, что в своём сне ваше сознание каким-то образом слилось с её. — А что представляет из себя эта самая Нагайна? — спросил Кингсли, пользуясь тем, что Реддл хоть что-то да объясняет присутствующим. — Результат чрезвычайно сложной селекции, начатой задолго до рождения оригинала, — ответил призрак. — Чтобы не слишком… скажу так: чисто внешне Нагайна больше всего напоминает анаконду, но анаконду очень и очень крупную, вечно голодную и с ядовитыми зубами, её яд страшен и если эта тварь и в самом деле кого-то укусит… Даже если жертва выживет, но лечение будет очень сложным и долгим, а начать его необходимо в течение… максимально короткого времени после непосредственного укуса. Остаётся надеяться, что мастеру Поттеру удалось бы донести информацию до тех, кто бы ей поверил и успел принять определённые меры… — Учитывая «отзывчивость» Минервы… Он слышал тихие голоса Шеймуса и Дина и не прислушивался к их словам. Боль во лбу понемногу ослабевала, но он всё ещё потел и его трясло как в лихорадке. Снова подкатила тошнота, и Рон отскочил назад. — Гарри, ты нездоров, — проговорил он дрожащим голосом. — Невилл пошёл за помощью. — Я здоров! — Гарри закашлялся и вытер рот пижамой. Его била неудержимая дрожь. — Я в порядке, ты об отце беспокойся, мы должны выяснить, где он. Он истекал кровью… я был… я был огромной змеёй. — Безусловно, звучит дико, подозреваю, что подумали ваши товарищи… Подумали бы… — Это верно… — отозвался Шеймус. — Если бы я написал об этом маме, она бы сразу же забрала меня домой и устроила бы такую шумиху в газетах… Он попытался встать с кровати, но Рон толкнул его назад. Где-то рядом перешёптывались Дин и Шеймус. Одна минута прошла, или десять, Гарри не знал. Он сидел, дрожал, чувствовал, что боль потихоньку уходит из шрама… Потом послышались торопливые шаги на лестнице и голос Невилла: — Сюда, профессор. Профессор МакГонагалл — в халате из шотландки, очки на костистой переносице перекошены — торопливо вошла в спальню. — Что случилось, Поттер? Где болит? Гарри никогда ещё так ей не радовался — сейчас ему нужен был кто-то из Ордена Феникса, а не тот, кто будет хлопотать над ним и потчевать ненужными зельями. — Отец Рона. — Он сел. — На него напала змея, и ему плохо, я видел, как это случилось. — Что значит «видел»? — спросила МакГонагалл, сведя брови. — Не знаю, я спал, а потом очутился там… — Хотите сказать, вам это снилось? — Да нет же! (Неужели никто из них не поймёт?) Сперва мне снилось что-то совсем другое, какая-то глупость… а потом вмешалось это. Это было на самом деле, не в моём воображении. Мистер Уизли спал на полу, на него напала гигантская змея, он истекал кровью, он упал, надо выяснить, где он. Профессор МакГонагалл смотрела на него сквозь перекошенные очки так, словно увидела нечто ужасное. — Я не вру, и я не сумасшедший. — Голос Гарри взвился до крика. — Говорю вам, я видел, как это случилось! — Я верю вам, Поттер. Надевайте халат — мы идём к директору. — В кои-то веки… — Хорошо, что у вас, Минерва, пробудилось хоть что-то… — загомонили взрослые, многие — студенты, преподаватели и министерские, сейчас ничего не хотели знать, кроме того: что сталось бы с мистером Уизли, если бы… Если бы не этот Суд.