Суд Магии. Орден Феникса

Гарри сменил Гермиону на месте чтеца. Он посмотрел — Орден Феникса прочитан на две трети, две остающиеся книги не такие объёмные… И, возможно, их можно будет прочитать после каникул? До экзаменов осталось так мало времени, да, преподаватели в свободное от Чтений время всячески их натаскивают… Только неделю тому назад на занятиях у Мастера им с Блейзом и Терри пришлось писать общую контрольную за пять курсов и варить по два зелья каждому, причём Снейп явно выбрал именно те, которые каждому из них дались с наибольшими сложностями… «Мистер Забини, вы отдаёте себе отчёт в важности этих экзаменов?! — напустился на слизеринца декан, едва тот снял котелок с горелки. — За эту работу вы бы не получили выше Удовлетворительно! — Но… — Садитесь и думайте! Я вам в своё время чуть только не на пальцах объяснял про некоторые нюансы при варке данного зелья… Вспоминайте и пишите, не меньше фута! Возмутительно! Имейте ввиду, если я найду хоть одну возможность для придирки, об этом узнает ваша матушка! — рявкнул Снейп и Блейз готов был провалиться сквозь землю: миссис Забини и сама была прекрасным зельеваром (правда, несколько специфической направленности), и ставила данную дисциплину повыше многих других… Она очень гордилась теми успехами, которые демонстрировал в зельях её сын, готова была простить ему низкий балл по большинству других предметов, но непроходной балл по зельям был чреват… несмертельным, но очень неприятным сглазом от матушки. И Блейз не сомневался: снимать сглаз придётся самостоятельно, при помощи зелий… и помочь в их изготовлении никто не сможет. Он помнил, как страдал последний отчим… Правда, мужчина от этого не умер, но ослаб очень сильно. И ведь это не подсудно… — Мистер Бут, — Снейп для верности ещё раз перемешал зелье. — Не в пример лучше того варева, которое вы мне предложили на том занятии, не в пример. Его даже можно применить по назначению, правда, в удвоенной дозе. Сможете указать, где вы допустили ошибку и возможно ли её исправить? — Я на третьем этапе передержал зелье на огне пять секунд, — ответил рейвенкловец. — Думаю, если добавить на два пальца воды и грамм толчённых языков улитки, дозу можно уменьшить и эффект будет почти идеальным. — Действуйте… Ваша Закваска, мастер Поттер, великолепна. Решительно, мне было бы очень сложно найти хоть какую-то возможность снизить вам балл, свари вы тогда мне такое зелье. Безусловно, причина вашего провала… понятна, но теперь вы полностью реабилитировались. Желаю вам и во время официального экзамена показать такой результат…» Родители и крёстный тоже использовали любую представившуюся им возможность для того, чтобы погонять Гарри по всей программе, а однажды парень внезапно оказался на полосе препятствий, в которую обычный школьный коридор специально для него превратили Моуди, Сириус и Кингсли. Увёртываясь от летящего прямо ему в лицо огненного шара, мальчик выставил такой щит, что снаряд полетел по какой-то совершенно немыслимой траектории и в конечном итоге поразил Моуди, с такой силой, что целителям понадобился не один час для того, чтобы совместными усилиями поставить старика на ноги, а сам Гарри потом был вынужден прибегнуть к Думосбору, поскольку сам не сумел вспомнить, что же он такое сотворил. — Судя по всему, проснулось наследие твоей бабки, — сказал Джеймс, вынырнув из чаши. — Она была родом из Блэков, а такие щиты — по их части. Подозреваю, ты мог это найти в библиотеке на Гриммо… — Да, но даже мои родственнички старались эти чары не использовать без острой необходимости, потому как они могли поразить самого создателя, — кивнул Сириус. — Но, думаю, Аластор с коллегами теперь несколько раз подумают, прежде, чем повторять это своё испытание. Второе боевое испытание парень прошёл в дуэли с лордом Малфоем, который прямо заявил: — Я использую так называемую «псевдо-палочку», которую применяют исключительно при тренировке очень… крутых чар, и только специалисты. Пришлось долго уговаривать Скримджера, чтобы тот дал разрешение на исключение ради вас, мастер Поттер. Чары, которые я намерен использовать, будут очень и очень серьёзные, они сродни проклятьям третьей ступени. Настоящего ущерба не причинят, но неприятности будут ещё те. Вы же можете использовать боевую палочку и любые чары, какие только вам доступны. Готовы? Начинаем! Гарри продержался полчаса, после чего приступил к дегустации целого арсенала зелий из запасов Гиппократа Сметвика, который параллельно залечивал Люциусу его ожоги и сломанную ногу. Но, по мнению лорда Малфоя, экзамены по ЗоТИ для Гарри проблем не представляли. Тем не менее, сами экзамены не могли его не беспокоить. Да и, кроме него, были другие… которым не помешало бы сосредоточиться на них, а не на Суде, который перешёл уже в стадию, когда… По сути — «это могло бы произойти, если бы не произошло что-то другое». Да, безусловно, ему интересно, что могло бы случиться… Но сам Гарри с неменьшим удовольствием провёл бы больше времени с родителями и девушкой… Глава 26 Новые неожиданности Луна уклончиво сказала, что не знает, скоро ли интервью Риты с Гарри появится в «Придире»: её отец рассчитывает получить шикарную большую статью о недавних наблюдениях за морщерогими кизляками. — Кхмм… кхммм… У Ксено… кхммм… — Кингсли пришлось простучать по спине — чернокожий маг имел неосторожность сделать глоток воды, который попал не в то горло, когда мужчина попытался фыркнуть. — А что такого? — удивилась Луна. — В Международном Реестре Магических Существ, Которые Различимы Исключительно Истинным Зрением, морщерогие кизляки стоят на несколько порядков выше, чем жестокоротые… Со всех сторон зафыркали и девочка обиженно замолчала, погрузившись в новый выпуск «Придиры». Гарри обнаружил, что ему очень нелегко рассказывать о дне возвращения Волдеморта. Рита заставляла его вспоминать малейшие подробности тех событий, и он, понимая, что ему наконец представился отличный шанс поведать миру правду, рассказал ей всё, что смог вспомнить. Он не знал, как люди воспримут его историю. … Но побег Беллатрисы Лестрейндж и других Пожирателей смерти вызвал у Гарри жгучее желание сделать хоть что-то — неважно, подействует это или нет… … — Ты правильно сделал, Гарри, — сказал Невилл, сидевший напротив. Он побледнел, но всё же спросил, понизив голос: — Наверно, трудно было… говорить об этом, да? — Трудно, — тихо откликнулся Гарри. — Но люди должны знать, на что способен Волдеморт, разве не так? — Так, — кивнул Невилл, — и его Упивающиеся смертью тоже… люди должны знать… Многие старались не смотреть в сторону мальчика, понимая, что отчасти именно их стараниями чуть не возникла ситуация, при которой палачи Лонгботтомов могли выйти на свободу. Но Амбридж выглядела так, словно готова была закрыть не только «Придиру», но и вообще все частные издательства, неподотчётные министерству… и подотчётные тоже. Решительно, если бы ей дали волю, она бы оставила исключительно «Пророк», все статьи которого — даже самые незначительные — проходили бы через самый жёсткий контроль… — …Напиши книжку, — посоветовал Гермионе Рон, разрезая картофелину, — и растолкуй в ней, что чувствуют девочки, когда делают глупости. Тогда мальчики наконец смогут их понимать! — Боюсь, никакая, даже самая расчудесная книжка не сможет привести к такому результату, — покачала головой Минерва. — Увы, даже лучшие мужчины часто оказываются не в состоянии понять женщину… — …Вот чем плох квиддич, — рассеянно произнесла Гермиона, уткнувшись в рунический текст. — Он сеет вражду и непонимание между нашими факультетами. … — Боюсь, мисс Грейнджер, с вашей стороны это тоже не было верхом тактичности, — сказала профессор Вектор. — И, учитывая «дисквалификацию» троих из присутствовавших, это было очень жестоко. И хотя Гарри скорее спрыгнул бы с Астрономической башни, чем признался в этом Гермионе, в следующую субботу наблюдая за игрой, он готов был отдать целую гору галеонов за то, чтобы тоже сделаться равнодушным к квиддичу. … Каким-то чудом Хаффлпафф победил с перевесом всего лишь в десять очков: Джинни изловчилась выхватить снитч прямо из-под носа у Хаффлпаффского ловца Саммерби, так что конечный счёт составил двести сорок против двухсот тридцати. Многие зафыркали, хотя в реальности матч закончился совсем с другим счётом, благо, и ловец, и загонщики оставались прежними, а вратарь подтянулся, по сравнению с книжным. — Отличный рывок, — сказал Гарри своей рыжеволосой преемнице в гостиной, где царила такая унылая атмосфера, какая бывает разве что на похоронах. — Повезло. — Джинни пожала плечами. — Снитч летел не очень быстро, а у Саммерби простуда: он чихнул и зажмурился в самый неподходящий момент. В любом случае, когда ты вернёшься в команду… — Джинни, мне запретили играть навсегда. … — В данной ситуации следовало сразу подать протест в специальный Комитет, который аннулировал бы дисквалификацию, — сказал Бэгмен. — Возможно, запретили бы участие в одном-двух матчах, но не более того, плюс — этот запрет распространился бы и на мастера Малфоя, как на зачинщика, а у мадам… — он покосился на Амбридж, — тоже были бы неприятности. — Я — Первый Секретарь и на тот момент… — Это не давало вам полномочий действовать таким образом, — отрезал Людо, на удивление, значительно осмелевший в последнее время. * * * Утром в понедельник они явились в Большой зал одновременно с почтовыми совами. …когда перед ним на стол бухнулась первая сова, он ни на секунду не усомнился в том, что произошла ошибка. — Ты к кому? — спросил он, лениво отодвигая у неё из-под клюва стакан с соком, и, наклонившись, прочёл имя и адрес получателя: Гарри Поттеру Большой зал Школа «Хогвартс» Нахмурясь, он протянул руку, но не успел взять у совы письмо, как ещё три, четыре, пять сов сели на стол рядом с ней и принялись теснить друг друга, наступая в масло и опрокидывая солонки: каждой хотелось вручить своё послание раньше других. — Это ещё что такое? — изумился Рон. Все гриффиндорцы обернулись посмотреть, что происходит, и тут на стол, ухая и хлопая крыльями, опустились ещё семь летучих почтальонов. Гарри разорвал жёлтый конверт. Из него выпал плотно сложенный мартовский номер «Придиры». Гарри развернул его и увидел своё лицо, робко ухмыляющееся с обложки. … — Неплохо, правда? — сказала Луна, подходя к гриффиндорскому столу и втискиваясь на скамейку между Фредом и Роном. — Он вышел вчера, и я попросила отца выслать тебе бесплатный экземпляр. Думаю, всё это письма читателей, — она кивнула на сов, которые по-прежнему бродили по столу перед Гарри. — Безусловно, это было бы неплохо, — сказал Кингсли, — но у меня есть опасения, что из-за этого у мастера Поттера могут быть проблемы. — Из-за того, что он получил несколько писем? — удивилась профессор Спраут. — Он не так-то часто их получал, как уже было сказано. Предполагается, что ему некому писать, и такое обилие… могло привлечь нежелательное внимание. Было бы лучше, если бы Гарри получил почту не столь прилюдно. — Что здесь происходит? — раздался позади тонкий, фальшиво-приторный голосок. Гарри поднял взгляд от вороха конвертов, которые держал в руках. За Фредом и Луной стояла профессор Амбридж — её жабьи глаза навыкате озирали разгром, учинённый совами на столе перед Гарри. Позади неё он увидел толпу жадно наблюдающих за ними учеников. — Кто это прислал вам столько писем, мистер Поттер? — вкрадчиво спросила Амбридж. — А что, разве это преступление — получать письма? — громко осведомился Фред. — Поосторожнее, мистер Уизли, не то останетесь после уроков, — предупредила Амбридж. — Ну, мистер Поттер? — На будущее, мастер Поттер — не отвечайте на подобные вопросы, — сказала леди Малфой. — Тон совершенно не допустим, и на сей раз был прав мистер Уизли — в получении писем преступлений нет. Для того, чтобы досматривать почту, даже высшим министерским чиновникам необходимо располагать специальным разрешением, даже Первый Секретарь не исключение из правила. Исключение существуют для трёх лиц: Министра Магии, Главы Визенгамота и Главы Департамента Магического Правопорядка, насколько мне известно, мадам Амбридж не является ни одним, ни другим, ни третьим. И никакие Декреты вам бы не помогли, — уточнила она, видя, что Амбридж открывает рот. — И если бы удалось доказать, что именно вы напали на сову мастера Поттера, у вас были бы неприятности. Как минимум, вам пришлось бы оплачивать лечение птицы, а если бы она так и осталась искалеченной — покупать пострадавшему новую сову, не дешевле изначальной, а полярные совы очень дороги. — …Больше у вас не будет выходных в Хогсмиде, мистер Поттер, — прошептала она. — Как вы осмелились… как вы могли… — Она сделала глубокий вдох. — Я снова и снова пыталась отучить вас лгать. Видимо, вы до сих пор не усвоили моего урока. Минус пятьдесят очков Гриффиндору и ещё неделя штрафных занятий. — Опять правонарушение. Для того, чтобы наложить такой запрет, необходимо доказать, что наказываемый совершил преступление на территории Хогсмида, — пояснила мадам Боунс, глядя на Амбридж. — И интервью в газету или журнал в этот разряд не входят. Она зашагала прочь, прижимая «Придиру» к груди, и многие ученики проводили её взглядом. Не прошло и часа, как по всей школе расклеили гигантские объявления — они появились не только на факультетских стендах, но и в коридорах, и в классных комнатах. ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА Любой учащийся, уличённый в хранении журнала «Придира», будет немедленно исключён. Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании № 27. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор. Гарри слышал, как о нём шептались в коридорах перед занятиями, за обедом и на задних партах во время урока, а Гермиона, заглянув в туалет для девочек перед лекцией по древним рунам, сообщила, что во всех кабинках только об этом и судачат. — Но это же «было запрещено»! — возмутилась Амбридж, вылупив глаза. — Вот именно. Вы никогда не слышали выражение: запретный плод сладок? Своими действиями вы только привлекли всеобщее внимание к «Придире», более того, подтвердили достоверность данного интервью — зачем иначе Министерству его запрещать? — спросил Кингсли. …Он стоял в тёмной, затянутой портьерами комнате, где горел единственный канделябр со свечами. Его руки сжимали спинку стула, на который он опирался. Руки были белые, с длинными пальцами, словно много лет не видевшие дневного света — на фоне тёмной бархатной обивки они казались большими бледными пауками. Впереди, в пятне света под канделябром, преклонил колени человек в чёрной мантии. — Значит, меня плохо информировали, — сказал Гарри высоким холодным голосом, в котором пульсировала ярость. — Интересно, о чём? — запереглядывались вокруг. — О пророчестве, — тихо пояснил Малфой. — Лорда давно интересует зал пророчеств… — Да, существует пророчество, относительно меня и ещё одного лица, — подтвердил призрак-Реддл. — Меня это не может не интересовать — и меня-призрака, и мой оригинал. Сейчас последний вынужден… попритихнуть, в силу не зависящих от него обстоятельств, но, не возникни последние, он бы положил половину своих Упивающихся, чтобы заполучить этот текст. — Интересно, что в нём… — многие заподозрили, что текст известен лицу-некогда-обладавшему-роскошной-седой-бородой-но-после-некоторых-событий-вынужденному-избавиться-от-растительности-на-лице. По крайней мере, вид у старика был… не удивлённый. — Хозяин, я молю вас о прощении, — прогнусавил человек, стоящий на коленях. Его макушка блестела на скудном свету. Похоже, он дрожал. — Я не виню тебя, Руквуд, — сказал Гарри тем же холодным, жестоким голосом. Отпустив стул, он обошёл его, приблизившись к съёжившемуся на полу человеку, и остановился в темноте прямо над ним, глядя вниз с гораздо большей высоты, чем обычно. — Ты уверен, что дело обстоит именно так, Руквуд? — спросил Гарри. — Да, милорд, да… Я ведь сам работал в этом отделе… — Эйвери говорил мне, что Боуд сможет взять его оттуда. — Боуд никогда не смог бы взять его, хозяин… Он должен был понимать это… без сомнения, именно поэтому он так упорно сопротивлялся наложенному Малфоем заклятию Империус… — Почему? Лорд Малфой? — Я могу только предполагать, поскольку… Лучше спросите у специалистов, — означенный аристократ покачал головой. — Пророчество может взять в руки исключительно тот, кого оно непосредственно касается, — сказал Невыразимец. — То есть, если оно касается Тёмного Лорда — исключительно сам Тёмный Лорд и другое лицо, которое упомянуто в пророчестве. Состояние Боуда… Вполне могло быть спровоцировано тем, что он попытался взять пророчество. * * * — Стерджиса Подмора арестовали за попытку проникнуть через запертую дверь! — торопливо пояснила Гермиона. — Наверно, Люциус и его заколдовал! Готова поспорить, что он сделал это в тот день, когда ты видел его там, Гарри. У Стерджиса была мантия-невидимка Моуди, так? Что, если он стоял на часах у этой двери невидимый, а Малфой услышал, как он пошевелился… или догадался, что там кто-то есть… или просто наложил заклятие Империус на всякий случай — вдруг сработает? И когда у Стерджиса опять появилась возможность… наверное, когда снова наступила его очередь сторожить дверь, тут-то он и попытался проникнуть в Отдел, чтобы украсть оружие для Волдеморта… спокойно, Рон… но его поймали и отправили в Азкабан… — Она посмотрела на Гарри широко раскрытыми глазами. — А теперь Руквуд объяснил Волдеморту, как заполучить это оружие? — Всё это вполне логично, — усмехнулся Люциус. — Полагаю, если бы я и в самом деле получил приказ Тёмного Лорда… Но — у меня нет привычки разбрасываться Империусами направо и налево, я не до такой степени силён по этой части, чтобы работать с невидимым объектом, учитывая, что объект может сбросить мои чары. — Раз… два… три… Легилименс! Сотня дементоров летела к Гарри над поверхностью школьного озера… он мучительно пытался сконцентрироваться… они приближались… уже видны были тёмные дыры под капюшонами… но в то же время он видел и Снейпа, который стоял перед ним, устремив взгляд на его лицо и бормоча себе под нос… и почему-то Снейп вырисовывался всё яснее, а дементоры словно таяли… Гарри поднял свою палочку. — Протего! — Щиты… — Снейп поморщился, выслушивая описание «урока». — А что, если удастся выйти из зрительного контакта, это может помочь… Снейп пошатнулся — конец его палочки взлетел вверх, она больше не указывала на Гарри, — и вдруг в сознание Гарри хлынули воспоминания, которые не принадлежали ему: крючконосый мужчина кричал на съёжившуюся женщину, а черноволосый мальчонка плакал в углу… подросток с сальными волосами сидел один в тёмной спальне, направив палочку в потолок и сбивая мух… какая-то девочка смеялась над худощавым пареньком, который пытался оседлать брыкающуюся метлу… — ДОВОЛЬНО! Гарри будто изо всех сил толкнули в грудь; попятившись назад, он ударился о полки, которые тянулись по стенам в кабинете Снейпа, и услышал, как что-то треснуло. Снейп едва заметно дрожал и был страшно бледен. Мантия на спине у Гарри промокла. Когда он наткнулся на полки, одна из банок лопнула; теперь внутри неё, в убывающем растворе, медленно вращалась какая-то слизистая тварь. — Репаро, — прошипел Снейп, и трещина на банке мгновенно исчезла. — Что ж, Поттер… похоже, мы сдвинулись с мёртвой точки… — Тяжело дыша, Снейп поправил Омут памяти, где перед началом урока снова спрятал несколько своих мыслей, словно проверяя, там ли они ещё. — Не помню, советовал ли я вам применять Щитовые чары… однако они, без сомнения, оказались эффективными… Гарри молчал: он чувствовал, что говорить сейчас было бы опасно. Он был уверен, что ему удалось прорваться в память Снейпа и что он видел сцены из его детства. Было очень тревожно сознавать, что тот самый маленький мальчик, который плакал, глядя, как его родители кричат друг на друга, сейчас стоит перед ним с такой откровенной ненавистью во взоре. — Это… было, Северус? — спросила Минерва, глядя на «того самого маленького мальчика». — Увы. В некотором отношении моя жизнь в детстве была ещё хуже, чем у мастера Поттера, — опустил голову тот. — Дружба с Лили была единственной радостью… …Крики и впрямь доносились из вестибюля; подбегая к каменной лестнице, ведущей из подземелья, Гарри слышал их всё отчётливее. Выскочив наверх, он обнаружил, что в вестибюле полно народу — взбудораженные ученики кучей вывалили туда из Большого зала, где ещё не кончился ужин, и на мраморной лестнице тоже стояла плотная толпа. — Да что там происходило?! — Кто кричал?! — Это было наяву?! — Опять Амбридж?! К огромному удивлению Гарри, Дамблдор продолжал улыбаться. Он опустил взгляд на профессора Трелони, которая всё ещё бурно всхлипывала, сидя на чемодане, и сказал: — Разумеется, вы совершенно правы, профессор Амбридж. Как генеральный инспектор, вы имеете полное право увольнять моих преподавателей. Однако у вас нет права выгонять их из замка. Боюсь, — продолжал он с коротким вежливым поклоном, — что подобные решения по-прежнему находятся во власти директора, и мне угодно, чтобы профессор Трелони осталась жить в Хогвартсе. — Интересно, в каком качестве? — квакнула Амбридж. — Дело в том, что пророчество, о котором здесь уже упоминалось, — снизошёл до объяснений Дамблдор, — и которое существует в действительности, было сделано именно Трелони. У меня нет ни тени сомнений в его истинности, оно было сделано в моём присутствии и я видел, как оно оформлялось. К сожалению, это очень скоро стало известно Тёмному Лорду и у меня нет и тени сомнения в том, что, если Сибилла покинет школу, то проживёт ровно столько времени, сколько понадобится Упивающимся для того, чтобы до неё добраться. При этих словах профессор Трелони не то икнула, не то истерически хихикнула: — Н-нет, я п… пойду, Дамблдор! Я ос… оставлю Хогвартс и п… поищу счастья ещ… ещё где-нибудь… — Нет, — отрезал Дамблдор. — Мне угодно, чтобы вы остались, Сибилла. — Он повернулся к МакГонагалл. — Могу я попросить вас проводить Сибиллу обратно наверх, профессор МакГонагалл? — Конечно, — ответила та. — Поднимайся, Сибилла… Из толпы поспешно вышла профессор Спраут и взяла Трелони под другой локоть. Вместе они провели её мимо Амбридж и двинулись вверх по мраморной лестнице. За ними суетливо побежал профессор Флитвик; вынув по дороге палочку, он скомандовал: «Локомотор, Чемоданы!» — и багаж профессора Трелони, всплыв в воздух, тронулся вслед за ней. Сам Флитвик замыкал процессию. Профессор Амбридж застыла на месте, не сводя глаз с Дамблдора, который по-прежнему благожелательно улыбался. — И что, — сказала она шёпотом, разнёсшимся по всему вестибюлю, — что вы будете с ней делать, когда я назначу нового учителя прорицаний и ему понадобится её комната? — Это не проблема, — вежливо ответил Дамблдор. — Видите ли, я уже нашёл нового учителя прорицаний, а он предпочитает жить на первом этаже. — Вы нашли?.. — пронзительно воскликнула Амбридж. — Вы? Позвольте напомнить вам, Дамблдор, что, согласно Декрету номер двадцать два… — Министерство имеет право утвердить подходящего кандидата в том — и только в том — случае, если директор не сумеет найти такового, — сказал Дамблдор. — Но я рад сообщить вам, что в данном случае мне это удалось. Позвольте представить… Он повернулся к раскрытым входным дверям, в которые затекала лёгкая ночная дымка. Гарри услышал стук копыт. В толпе учеников раздалось встревоженное шушуканье, и те, кто был ближе всех к дверям, торопливо попятились. Некоторые даже споткнулись, стремясь как можно скорее очистить дорогу новому преподавателю. В туманной дымке появилось лицо, которое Гарри уже видел однажды глухой, страшной ночью в Запретном лесу, — снежно-белые волосы и поразительной синевы глаза, голова и торс человека на теле пегой лошади. — Это Фиренц, — с беспечной улыбкой сказал Дамблдор остолбенелой Амбридж. — Надеюсь, он вас устроит. — Боюсь, этот ваш кандидат продержался бы очень и очень недолго, учитывая характер Долорес и её ненависть к подобного рода существам, — сказал Фадж. — Да, официально это не запрещено, но….